Дрифт — дело тонкое

Дима отошёл от раздачи с подносом в руках и замер в нерешительности. Набор на подносе был довольно скромный: несколько бутербродов, порция творога со сметаной, пара варёных яиц. Вообще-то, набор блюд в столовой на базе был богатый даже на завтрак, можно сказать, роскошный для их спятившего мира, где из-за угрозы нападения кайдзю практически прекратились морские перевозки и продукты заметно подорожали. Но Дима, только вчера приехавший из академии, не был уверен, что одним своим званием будущего пилота Егеря заслужил подобное изобилие, да ещё и бесплатно. Тем более после вчерашнего. Игорь Гром был героем. Все пилоты Егерей в их мире были героями — как в своё время первые космонавты. Их было мало, они делали то, что большинству людей казалось нечеловечески сложным. Всё это, конечно же, быстро стало мечтой многих мальчишек и девчонок всех возрастов. Отбор в академию был суров, наверное, ещё суровее, чем у тех космонавтов. Но это мало кого отпугивало, и на первые испытания желающие ехали толпами. Брали, конечно, немногих, Дима Дубин мог гордиться уже тем, что его не просто взяли — полностью обучили и даже выпустили, что одного из двух десятков добровольцев отправили на российскую базу, когда оттуда пришёл официальный запрос. Но после вчерашнего Дима понял, что вся учёба, все академические достижения ничто по сравнению с тем испытанием, которое ему предстоит: Игорь Гром со всей ясностью дал понять, что не видит его своим новым партнёром. Беда в том, что и сам Дима себя им толком не видел. Потому что одно дело — приказ начальства. А совсем другое — реальный дрифт. Одно дело — симулятор второго пилота, а другое — реальный второй пилот, который к тому же герой, который к тому же потерял предыдущего своего партнёра и, по слухам, так до конца и не оправился. Подумав об Игоре, Дима поймал себя на том, что уже минут десять стоит с полным подносом, едва отойдя от раздачи, и поспешил убраться с прохода. — Он тут не питается. — А? Что? — Дима вопросительно посмотрел на заговорившего с ним человека. Тот усмехнулся: — Игоря ищешь, да? Он не питается тут. Вернее, не делает это в одно время со всеми. — Да я вовсе не… — хотел было возразить Дубин, но парень его прервал: — А раз «не», то кончай торчать посреди столовой с растерянным видом, сядь за стол наконец. Кстати, творог не очень. Дима растерянно посмотрел ему вслед, ещё раз оглянулся и поспешил занять место за столом: судя по перешёптываниям, он привлёк внимание не одного этого парня. На вечернюю тренировку Дима пришёл достаточно поздно. Никаких конкретных задач ему на этот день не поставили. По идее он с первого дня должен был приучать себя к новой жизни — жизни, в которой другой человек в буквальном смысле становится частью тебя, а ты — его. Успех управления Егерем напрямую зависел от того, насколько прочно пилотам удалось слиться сознанием друг с другом и через это — с огромной машиной. От них требовалась полная синхронизация во всём — только так они могли действовать как единый организм. Самые успешные экипажи получались из близких родственников или супругов. Исключения были редки лишь потому, что вне этих двух категорий у человека мало желания и мотивации делить сознание с кем-то ещё. Игоря и его покойного напарника — Алексея Корнилова — смело можно было назвать таким исключением: у их общего Егеря — Гончего Пса — было семь насечек на поясе по числу поверженных кайдзю. Больше было только у Серого Волка. Но Алексей погиб: восьмая по счёту инопланетная тварь вскрыла Псу грудную клетку и выдрала пилота прямо с куском шаговой платформы. По идее Игорь должен был умереть просто от резкого разрыва соединения. Но он выжил и более того: ещё целых две минуты сражался, пока ему на подмогу транспортировали другого Егеря. Потом в одиночку увёл Егеря за пределы города, где и отключился от чрезмерной нагрузки на мозг — той самой, из-за которой гибли первые добровольцы, из-за которой придумали двухпилотную систему. Но Гром ухитрился лишь потерять сознание и отделаться годом психологической реабилитации в клинике имени Снежневского помимо физической реабилитации: по слухам, кайдзю и его успел зацепить когтями во время той легендарной драки. Что общего может быть у Димы с таким человеком? Что поможет им стать единым мозгом для нового Егеря? Дима не знал, как решить эту задачу. Игорь Гром ещё был тут — в самом углу помещения яростно избивал боксёрскую грушу. Отдельно от остальных — то ли нарочно, то ли все остальные его сторонились, — но между Игорем и остальными присутствующими было пустое пространство. Словно барьер, словно полоса ничейной земли между двумя разными странами. И Дима не решился её пересечь. Потоптавшись, он выбрал себе снаряд в другом месте. И только там, устроившись на беговой дорожке, почувствовал на себе чужой взгляд. Оглянулся и чуть не упал, выровнявшись в последний момент. Потому что встретился глазами с Олегом Волковым. Экипаж Егеря «Серый Волк» был явлением удивительным, как раз тем самым исключением из правила по поводу экипажей. Не будучи близкими по крови, Сергей Разумовский и Олег Волков оказались так близки друг другу по духу, что более дрифт-совместимую пару среди пилотов было ещё поискать. Даже в обычной жизни они словно читали мысли друг друга, общались без слов, понимали друг друга по малейшим жестам. Кое-кто даже говорил, что Сергей и Олег были любовниками. Так это или нет, наверняка никто не знал: на публику они это не выносили, а в открытую их в чём-то обвинять никто не решался: всё же они были пилотами, и статус героев-смертников, не единожды победивших кайдзю, спасал их от нападок в большинстве случаев. Пока Дима на них смотрел, Сергей тронул Олега за плечо и что-то шепнул ему на ухо. Олег усмехнулся и наконец отвёл взгляд. Дима, успевший покрыться потом от нервов, отключил дорожку и, подхватив вещи, бросил взгляд в дальний угол. Игорь уже ушёл. Встреча в коридоре после посещения душевой была не такой уж и неожиданной. Но всё же Димка напрягся. Он ещё не знал, как тут всё устроено, не знал порядков и внутренних негласных законов этого места. Вдруг его попытаются втянуть в какую-то интригу, использовать против Игоря? Сергей Разумовский, казалось, прочитал его мысли. Усмехнулся — усмешка у него была хищная, лисья: — Можешь не опасаться. Если я использую людей, то лишь после их согласия. — Уверен, соглашаются многие, — Димка отступил к двери своей комнаты, — но знают ли они в полной мере, во что ввязываются? — Неплохо. Ты мне уже нравишься. Ладно, это всё лирика: мы оба знаем, каким мог бы быть этот разговор и сколько на самом деле в нём смысла. Поэтому перейдём к главному: хочешь наладить контакт с Игорем? Попробуй его прикормить. — В смысле, что? — Димка слегка опешил: прикормить? Не о собаке же речь! Но Разумовский дополнил свой житейский совет, вогнав Дубина в ещё большее смятение: — Гром — зверь осторожный, подозрительный. Попробуй о нём позаботиться. Так контакт и наладите. — Стоп, а тебе-то какая от этого выгода? — окликнул Дима. Сергей, уже почти закрывший за собой дверь в их с Олегом комнату, оглянулся: — Скажем так, если Гончий Пёс вернётся в строй, мы с Олегом огребать меньше будем. Больше Димка спросить ничего не успел — дверь захлопнулась. Помедлив, он прошёл к себе и плюхнулся на жёсткую койку, обронив у выхода пакет с полотенцем. Задумчиво почесал в затылке и посмотрел в зеркало, закреплённое над раковиной прямой напротив койки: отражение было таким же встрёпанным и растерянным, как и он сам. — Во что же я всё-таки лезу? — спросил Дима вслух. К сожалению, отражение было не способно ответить.