Дрифт — дело тонкое

Погода в этот вечер была не лучшей. Ветер, ставший ощутимо более холодным, встревоженные крики чаек, запах моря, в котором всё сильнее и ярче играли ноты ила и падали, поднятыми потревоженным морем со дна на поверхность — всё это говорило о скором шторме. По радио будет объявлено предупреждение, ворота на базу крепко запрут, опустят дополнительные экраны. И все её обитатели будут сидеть, слушать, смотреть сквозь закрытые окна, как бьётся в железные стены стихия. И тихо молиться о том, чтобы среди бушующих волн не мелькал гребень очередного кайдзю. Человека, чья спина мелькнула среди уже достаточно высоких волн, надвигающееся ненастье явно не пугало. Вынырнув у самого берега, он медленным тяжёлым шагом выбрался на гальку. Наклонился за полотенцем. — Зачем ты пришёл сюда? Дима вздрогнул и вышел из своего укрытия, от неловкости сутуля плечи и борясь с желанием снять и протереть от несуществующей грязи очки. Не застав Игоря ни в столовой, ни в тренировочной, он решил зайти к нему в каюту. Наверное, так и ушёл бы ни с чем, не дождавшись ответа из-за закрытой двери, если бы сосед не подсказал, что Гром ушёл с базы. — Должно быть, на берег, — пожал плечами сосед в ответ на вопрос. — Там есть галерея, если нет тревоги, то там можно гулять. Правда, погода сегодня собачья, только Грому и могло прийти в голову... — Да я это... Вот, — Дима полез в пакет и достал свёрток из фольги и салфеток. Нести пришлось недалеко, и шаверма почти не остыла. Игорь приподнял бровь. — Ага. — Ну, мне сказали... — Дима почувствовал, что краснеет. Гром вздохнул и забрал еду из его рук: — Даже догадываюсь, кто, — ловко разорвав фольгу и откусив уголок, он с набитым ртом пробормотал: — Просил же не вмешиваться… — Ну, может, он о тебе беспокоится, — Дима помялся, но всё же достал свою порцию. Игорь прожевал и фыркнул, глядя куда-то за горизонт: — Это Серый-то? Для него вообще только два человека на всей Земле существуют: Волков и он сам. — Зачем тогда… — Затем же, зачем и всем, — Игорь снова куснул шаву. Ветер со стороны океана крепчал, но его это, казалось, совсем не волновало, хоть из одежды на нём были только плавки. Кожа, впрочем, была не согласна с его показным равнодушием: Дима прекрасно видел мурашки. — Чтобы было что кайдзю скормить, когда очередная тварь припрётся через разлом. Мы ж просто консервы для ящерок, если отбросить романтику. И Серому просто надо, чтобы «Серый Волк» был не единственной консервой от нашей страны. Дима поёжился, и виной тому был вовсе не ветер. Игорь вгрызался в шаверму, как волк, терзал зубами, глотал, почти не жуя. А Дима почему-то представил себе, как кайдзю точно так же треплет Егеря… очнулся, когда Игорь выхватил у него из рук его собственную едва надкушенную порцию и стремительно прикончил и её. — Так, — Дима по-собачьи встряхнулся, — пошли отсюда. — Куда это? — Игорь скомочил и выбросил обе фольги. — Домой, на базу, — Димка подхватил с гальки пакет и набросил Игорю на плечи его куртку. — Погода портится, скоро ворота закроют. — С чего вдруг я тебя слушаться должен? — С того, что моральным самоубийством заниматься в другой раз будешь, — Димка упрямо посмотрел Грому в глаза. — Ты не просто консерва. И я надеюсь тебя убедить в этом. Дубин развернулся и зашагал в сторону базы, так и не отдав Грому пакет. Услышав буквально спустя минуту тяжёлый вздох и шаги за спиной, он улыбнулся уголком рта. Первый лёд сломлен. А это уже хорошо.

***

На базе было шумно. Во время штормов на базу набивались все, включая жителей близлежащих прибрежных селений. Причина была проста: кайдзю статистически чаще выходили из разлома во время шторма, когда контроль над побережьем со стороны систем наблюдения человечества был затруднён. К сожалению, пройти незамеченными не удалось даже в толпе. Люди останавливались, провожали их взглядами, перешёптывались за спиной. Дима нервно дёрнулся. Игорь сжал его плечи: — Не верти башкой, — шепнул он. — Мы и так сейчас привлекаем много внимания. Не показывай, что это тебя волнует. — Понял, — отозвался Димка. Он попытался вспомнить то, чему его учили в академии: расслабиться, выровнять дыхание, как бы уйти в себя, оставаясь на поверхности. Краем глаза он заметил Олега: тот стоял у входа в технические помещения и, сложив руки на груди, наблюдал за тем, как они шли сквозь толпу. Сергея не было видно. Игорь тоже его заметил. — Где он? — Не твоё дело. — Я выясню, чем вы занимаетесь. И когда я это сделаю, тебе совсем не выгодно будет оставаться на его стороне. — Там будет видно, — Волков пожал плечами. — Топайте, и так всех на уши подняли. Игорь сердито фыркнул и, проходя мимо, будто случайно задел Олега плечом. — Игорь, что происходит? — спросил Дима, когда за ними захлопнулась дверь, наконец-то отрезая их от толпы. — О чём это вы говорили? Игорь, успевший пройти в санитарный отсек, выглянул, вытирая мокрую голову полотенцем: — Ладно. Я тебе расскажу. Думаю, партнёр мне всё-таки нужен.

***

— Долго меня не было? Олег отложил книгу, которую читал, и потянулся. Взглянул на часы: — Не очень. Но Игорь заметил. — Чёрт, — Сергей повесил дождевик, с которого потоком стекала вода, на крючок и шмыгнул носом. — Когда-нибудь всё же придётся признаться. — Само собой, — Олег дождался, когда Разумовский избавится от мокрой обуви и, не слушая возражений, водворил его в кокон из двух одеял и пледа и прошёл в кухонный угол, чтобы согреть молока. — Но чем позже, тем лучше, ты и сам это прекрасно знаешь. Он ещё не готов. — Никто не готов, по большому счёту, — Сергей взял из рук Волкова кружку и благодарно улыбнулся, обнаружив, что Олег добавил в молоко дефицитного шоколада. — Но признаться придётся. При этом он отвернулся. Но, хоть в каюте и было темно, Олег успел заметить жёлтый отблеск в глазах любимого человека.