Вечность горьких объятий

***

Проснулся Эмиль в совершенном одиночестве. С ним был только летний ветерок, который неприятно тормошил волосы и развеивался по всей комнате, единственной защитой от него было такое теплое сейчас одеяло. Лениво открывая слипшиеся глаза, во взор попала открытая форточка. Дима всегда открывал её после пробуждения и даже не задумывался о том, что спящий еще Эмиль может замерзнуть или в худшем случае простыть. Всё равно лечить себя будет сам. До какого-то момента. Закрыв форточку, парень устремил свой взгляд в окно. С высоты десятого этажа был очень хороший обзор. Кучи проходящих мимо людей, проезжающих машин. Жизнь в Москва-Сити кипела, всегда и каждый день. Зубы были почищены, лицо умыто, а волосы приведены в порядок. Эмиль не собирался заходить на кухню. У них было принято, что сначала завтракает Масленников и уже после него идет и Иманов. И не важно каким бы голодным он ни был, если зайдёт на кухню во время чужой трапезы, то получит взбучку. Но сейчас ведь они все меняют, и Дима об этом в курсе. Значит, ничего не должно произойти? Как-бы Эмиль себя не успокаивал, страх оставался с ним даже после того, как он все же зашел за порог кухни, не отходя далеко от дверного проёма. - Доброе утро. - Эмиль мягко улыбнулся, сдерживая трясущиеся уголки губ. Дима стоял у плиты и готовил свои любимые блины. Он готовил их довольно часто, и Эмиль мог не сомневаться, что Масленников их просто обожает. Одет мужчина был в черную футболку и в такие же продолговатые черные шорты до колен. Повседневный образ. Волосы были не причесаны и постоянно лезли на лицо. Ему приходилось либо трясти головой, чтобы их убрать, либо отрываться от готовки и убирать за ухо. От такого образа у Эмиля трогало в сердце. Он видел его таким каждый день и каждое утро, но всегда восхищался и чуть ли не таял. Особенное внимание привлекали запутанные волосы. Дима сам любил лезть в чужие кудряшки, но свои волосы трогать не разрешал. Интересно, он когда-нибудь прикоснется к ним? Дима свёл брови, явно не ожидая услышать Эмиля сейчас. Выключая электрическую конфорку, он выдохнул через нос и повернул голову в сторону дверного проёма. - Эмильен, мы ведь с тобой обсуждали, что пока я не выйду, ты не заходишь на кухню. - Да, я помню, но.. - парень поджал губы, сдерживая недолгую паузу и пытаясь не обращать внимание на бешеный ритм сердца - я пришел просто пожелать тебе доброго утра. Ничего больше! Масленников хмыкнул, задумавшись и обведя взглядом стоящего в.. Его же толстовке Эмиля. Белая, с короткой надписью слева на груди. - А я что-то не понял, - он медленно приблизился, дёрнув край толстовки и крайне недовольным взглядом просверливая непонимающие карие глазки - ты какого хера в моей толстовке щеголяешь? - Чего? - Эмиль опустил голову и осмотрев себя, впал в дикий ужас. Сердце буквально пропустило один удар, начиная работать всё быстрее и быстрее. На сонную голову он даже не заметил, что на себя надел. - Д-дим, я случайно.. - он инстинктивно сделал шаг назад, но из-за сокращающего расстояние Масленникова, пришлось сделать еще несколько. - Ты че, совсем охерел? - - Дима был вне себя от злости. Он относился к своим вещам очень бережно, так как они были дорогие не только по деньгам, но и для него самого. А тут их одевает какой-то.. какой-то.. ну, вообще..Эмиль ведь ему не чужой человек и.. Не то чтобы было противно, чтобы он носил его одежду. В этот момент в голове промелькнуло сомнение, заставляющее остановиться на секунду. Этот мимолетный момент заметил и Эмиль, решивший этим воспользоваться, ведь почти полностью поднятая рука не давала ему покоя. - Дим, мы ведь можем решить все без ссор, верно? Я не специально, я даже не обращал внимания на то, что надеваю. - Эмиль выставил руки вперед, как бы защищаясь и не давая подойти ближе. Масленников остановился, опуская руку и выпрямляясь. В нём еще кипела ярость, но он старался сдерживаться, давая Иманову возможность высказаться. - Сам виноват, я не хотел злить тебя и выводить на очередной скандал. Я сейчас переоденусь, еще раз извини. И Эмиль быстро умчался в их спальню, от нервов улыбаясь и наполняясь радостью, что он избежал чего-то страшного. А Дима не сдвинулся и с места, провожая Иманова взглядом до самой двери. Они всё, относительно говоря, спокойно решили и никто никого не ударил. Он это запомнит.