Вечность горьких объятий

***

Эмиль продолжал делать это на протяжении двух месяцев. Обнимал часто(не всегда получая взаимность), желал доброго утра и спокойной ночи, все те обычные приятные мелочи, которые делает каждый из нас, но никогда не делали они. Он заметил, что Дима стал намного спокойнее и уже не так часто срывался, не приставал и не кричал. Конечно, от такой пагубной привычки нелегко избавиться, и Иманов часто получал упрёки по поводу своего внешнего вида или такие слова как "выйди из комнаты", "отъебись от меня", но этого стало значительно меньше, чем раньше. Единственное, однажды Эмиль заработал пощечину, по своей же вине. Стоя в углу комнаты и держась за лицо, он думал, что всё пойдет по старому сценарию и сегодня ему несдобровать, но точно не ожидал услышать сдавленное, тихое "прости" и отдаляющиеся шаги, за которыми последовал хлопок двери. В тот момент он и понял, что все правда меняется. Прошел еще один мучительный месяц. Эмиль понимал, что быстро результата не добьешься, поэтому делал все медленно и размеренно. И решив, что прошло достаточно времени, он приступил к тому, что планировал все те долгие дни. Дмитрий зашел в квартиру с тяжелым пакетом в руках, еле держась на ногах и чуть ли на месте не падая. Сегодня были неимоверные кучи съёмок, разговоры с известными людьми, решения проблем с менеджером и прочее все, о чем даже думать не хотелось. За ним прошел не меньше уставший Эмиль, который ездил вместе с ним на некоторые съемки и так же решал вопросы по поводу своего канала. Сегодня сил уже не оставалось, поэтому наконец полностью отснятое за сегодня видео он смонтирует завтра в студии. Первое куда ушел Масленников, так это в душ. Как обычно, он занимал его самым первым, а Эмилю выпала честь разбирать купленные в конце дня продукты, так как с частыми завалами по работе, и тот и этот совершенно забыли, что должны чем-то питаться. Все продукты были разложены по местам где потом вышедший из душа Дима смог их найти и приготовить себе ужин. Только себе. Эмиль, стоя в дверном проёме, наблюдал, как мужчина спокойно готовит себе поесть и не мог оторвать взгляд. Сейчас все казалось таким странным и нереальным. Голова была ватной и нерабочей, ему казалось, что ничего другого, кроме образа Димы он перед собой и не видел. Прилипшая к еще мокрому телу в некоторых местах та же черная футболка, лохматые влажные волосы. Ко всему этому хотелось прикоснуться, схватить и не отпускать, прижать к себе и вдохнуть запах недавно купленного шампуня. Он бы и продолжал так стоять и мечтать, пока объект его обожания не повернулся и не заметил его. - Эмильен, что встал как столб? Душ свободен, ты можешь идти. Но Эмиль отреагировал лишь вялым "а?", немного помотал головой и как следует проморгался. Всё мыло ушло и поднимая взгляд, он встретился с саркастичной улыбкой. Так близко. - Я тебя на руках не понесу, - с его губ сорвался смешок - Иди давай. - А почему? - он наклонил голову немного вбок, опираясь руками о дверной косяк, на лице тоже появилась улыбка. Ему было сложно устоять на ногах, они попросту не слушались. Дмитрий выдержал недолгую паузу и поднеся руку к чужому лицу, зарядил щелбаном по лбу. Тот дёрнулся и тут же прикоснулся руками к месту удара. - Ай! Масленников довольно улыбался. - Не задавай глупых вопросов и иди отсюда. Эмиль что-то недовольно пробурчал и развернувшись, ушел по направлению к ванной, прижимая ладонь ко лбу.

***

Время переходило за двенадцать часов ночи. Только-только его голова коснулась мягкой подушки. Хотелось сразу же провалиться в сон, не думая ни о чем, отдохнуть и забыть обо всех проблемах, но он планировал сделать еще кое-что. Поворачивая голову вбок, он посмотрел на лежащего на спине Диму, который либо уже спит, либо только засыпает. Его рот был немного приоткрыт, было прекрасно слышно его спокойные протяжные вздохи. Высушенные волосы неаккуратно падали на лоб, а руки соединены ладошкой на ладошку на животе. Эмиль мог смотреть на эту картину вечно. У него спёрло дыхание и вздохи были оборванными, рывками. - Дима-а.. Хрипло прошептал Иманов, в ответ получив лишь тихое мычание. - "Спит значит." Пронеслось у него в голове. Можно приступать к задуманному. Эмиль тихонько подполз ближе и поднялся немного вверх, чтобы голова Димы была по уровень его груди. Парень очень переживал, ведь сделает сейчас то, что ему всегда запрещали и еще не разрешили. Дрожащей рукой он дотронулся до чистых, мягких, таких приятных на ощупь волос. Всё в один момент остановилось. Иманов запустил пальцы глубже в волосы, осторожно поглаживая и почесывая кожу головы. - Такие мягкие.. Сорвался хриплый шепот с губ. Это были просто мысли вслух, никому не адресованные. Столько эмоций у него сейчас бурлило внутри, разжигаясь диким огнем, они стекали по стенкам организма, заставляя содрогаться всё тело. - Прямо как у тебя. Иманов дёрнулся, резко вздыхая и отодвигая руку в свою сторону. Все те приятные ощущения сменились страхом, почти ужасом. Дима не спал, его поймали, поймали в металлическую сеть, что так больно ударила по спине, оглушив. - Дим, я.. - Эмиль убрал руку, уже собираясь отодвигаться, как его остановил голос, низкий и сонный, пробирающий до костей своим тембром. - Трогаю твои волосы, пока ты спишь, хотя мне не разрешали, да, Эмильен? - Масленников поднял взгляд и устало улыбнулся - Чего руку то убрал? Иманов в недоумении пялился на до боли спокойного Диму и не мог понять, все нормально или его пытаются обмануть. - А бровки то как нахмурил, - мужчина вздохнул и повернул голову направлением в потолок, закрывая глаза. - руку верни. Чуть ли не приказом прилетело последнее предложение, полностью сбивающее всё понимание ситуации. - А.. - сглатывая слюну и собираясь с мыслями, Эмиль тихо спросил - а можно? - Эмильен, не зли меня. Парень с опаской вернул руку на место, мельком поглядывая на всё такое же спокойное выражение уставшего лица. Почему он ничего не сделал? Не упрекнул, не наругал, не накричал.. Через минуты две, Эмиль уже спокойно и без страха проходился рукой по шелковистым волосам, так, будто он гладил милого щенка или котёнка, мирно спящего рядом с ним. Взгляд был спокойным, душевным, а движения такие естественные, будто он каждый день это делал, а хотелось бы. Дима лишь тихо и как-то довольно сопел, никак не препятствуя происходящему, хотя раньше он бы и думать о таком запретил.