Вечность горьких объятий

***

Проснулся Эмиль не один. Дима все так же лежал немного снизу, только теперь он лежал на боку, полностью повернутым к нему. Форточка была закрыта, в комнате тепло и комфортно. Карие глаза пробежались по всему открывающимся им виду. На губах сразу натянулась улыбка. Такой грозный и устрашающий, тот, кто гонял его по всей квартире как бесполезную шавку, сейчас мило сопел, чуть ли не уткнувшись носом ему в грудь. Такой доступный и беззащитный сейчас Дима, любого его косого взгляда Эмиль боялся как огня. Сейчас было утро субботы. Из-за слишком нагруженного графика, который мешал спокойно работать нервной системе и истощал её доне́льзя, Масленников четко решил сделать для себя два выходных. Суббота и воскресенье. Он мог отменить свой отдых только тогда, когда делаемый проект был действительно важным или его стоило закончить как можно скорее, чтобы потом не было лишних проблем. Эмиль об этом прекрасно знал, а так же был в курсе, что у Димы сейчас не было каких-то очень значительных проектов или съёмок, на которые нельзя опаздывать, поэтому не стал его будить. У него в голове появилось маленькое желание, очень простое и легкодоступное сейчас. Он приблизился, прикрыл глаза и прикоснулся губами ко лбу Масленникова, ненадолго задерживаясь, а затем отстраняясь. Это подняло настроение и все никак не сводило улыбку с лица. Уже через двадцать с лишним минут Эмиль стоял у столещницы и накладывал себе купленные, а так же и приготовленные, вчера макароны. Время переходило за девять утра, на улице ярко шпарило солнце. Его лучи проникали в квартиру через незакрытые шторами окна и отогревали лучше всяких батарей. Со стороны спальни послышались шаги, что приближались и приближались, медленно, но верно. Эмиль почувствовал присутствие рядом. На его талию опустились тяжёлые руки, а шею тут же стал изучать проворливый нос. Эти прикосновения уносили далеко-далеко, его окутала эйфория. Было так приятно чувствовать лёгкие объятия горячих рук на своей талии и медленные вздохи у своей шеи. - Доброе утро, Эмильен. Грубый, низкий и хриплый голос оставил после себя невероятное количество мурашек, что, наверное, окутали всё его тело. - Доброе. Немного запинаясь, ответил парень, разворачиваясь лицом к Масленникову. Тот выглядел абсолютно спокойно. - Ты решил нарушить сразу два запрета? Этот вопрос Эмиль никак не мог ожидать, поэтому сильно растерялся, уже и позабыв о всей приятности момента. - Волосы мои трогал, на кухню первым зашёл. Дима бросил короткий взгляд на наложенный в тарелку завтрак, но сразу же вернул его на немного напуганное лицо. - Как это понимать, Эмильен? Парень сомкнул сухие губы чуть ли не в ровную, тонкую полосочку, отводя взгляд. Он не знал, что сказать. Он слишком расслабился после этой ночи и как-то из головы у него вылетело, и вообще он просто забыл.. - Я не хотел тебя будить, - он почувствовал как чужие руки поднялись выше, касаясь мест, что не сильно ниже подмышек - у тебя ведь тяжелый график и.. Не успев договорить, его сразу перебили настойчивым и уже каким-то раздраженным голосом. - Спал я или нет, неважно. Ты знал и знаешь, что завтракаешь, обедаешь и ужинаешь ты только после меня. Руки дошли уже до плеч, сжимая их и чуть потрясывая парня. - Ты ведь знаешь, что происходит после нарушения запрета. Знает, прекрасно знает. Всё зависело от настроения Димы. Либо его зажмут в кровати и будут трахать без конца до самого утра, либо устроят жуткие побои, что будут длится до того момента, как садисту не надоест. Иногда, он совмещал всё вместе и об этом Эмиль даже вспоминать не хотел. Иманов лишь украдкой кивнул, опуская взгляд вниз. Мысленно он пытался себя подготовить к тому, что ему сейчас будут делать, но это невозможно. "Перед смертью не надышишься", совершенно правдивое выражение. Как бы ты себя не успокаивал, не подготавливал, даже если в деталях знаешь, что будут с тобой делать, ты не сможешь себя успокоить, не сможешь подготовить. Вопреки всем самым страшным ожиданиям, Дмитрий медленно приблизился, между их лицами оставались пары сантиметров. Кажется, будто весь мир остановился и остались только они оба. Эмиль был прикован цепью к этим бездушным, но таким манящим к себе голубым глазам, что под ярким освещением солнца отдавали странным светло-серым оттенком. Моментально сократив расстояние, Масленников потянулся к столь желанным губам, накрывая их своими. Эмиль впал в сильнейший ступор, не шевелясь, прямо как статуя. Дима был осторожен, медлителен, он ждал ответной реакции. Глаза сами собой медленно закрылись, Иманов неловко толкнулся вперёд, неумело отвечая. Почти сразу же чужой язык смело и бесцеремонно проник в немного приоткрытый рот и, поддавшись его напору, Эмиль все же отдался во власть греховного искушения и более не противился. Дима был опытен, он умело обходился с чужим языком, в некоторых промежутках кусал возлюбленного за нижнюю губу, даря ему просто тысячи невероятных ощущений и чувств. У Эмиля всё тело было как на иголках, а в груди творился ураган страсти и желания. Внизу живота приятно потянуло, его коленки немного дрогнули. Он чувствовал, как чужие руки гладили плечи, дотрагивались до шеи, иногда проходились по волосам. Они исследовали всё его тело, так грубо и бессовестно, но так приятно чувствовать мурашки после этих прикосновений. В порыве эмоций и страсти, он сначала даже не заметил, как горячая ладонь окутала его шею, подобно воротнику водолазки. Эмиль нахмурился и, не разрывая поцелуй, инстинктивно взялся за чужое запястье. Впадина между большим и указательным пальцами упёрлась ему прямо под челюсть, пальцы сцепились намертво в кожу, немного царапая её ногтями. И не паниковал бы Эмиль так сильно, если бы не попробовал сделать вдох, в один момент поняв, что не может. Всё, что он чувствовал до этого момента, перевоплотилось в дикий ужас. Он пытался отстраниться, разорвать поцелуй, убрать цепкую хватку со своей шеи, оттолкнуть снова обманувшего его Диму, но он был беспомощен по сравнению с ним. Иманов мычал, дёргался как мог, всё было без толку. Масленников навалился на парня всем весом, вжимая его в столешницу, поясница больно зудела. Дима держал Эмиля за затылок, чтобы тот не смог отстраниться. Каждая отчаянная попытка ухватить хоть каплю воздуха была бесполезной. Твёрдые пальцы зажимали шею, успешно перекрывая гортань и не давая воздуху поступить в лёгкие. Эмиль уже переставал чувствовать пол под ногами. Он чувствовал себя будто оглушенным, слушая один лишь тонкий писк в ушах. Голова в один миг стала такой тяжелой. Дима все еще целовал его, пока он терял сознание. Эмиль перестал дёргаться и мычать. Его мышцы расслабились, а ноги стали ватными. Он буквально скатился вниз, теряя равновесие. Но Дмитрий удачно его поймал и, любуясь всей картиной, убрал руку, снова давая возможность дышать. Через пару секунд, резкий и глубокий вдох вернул Иманову разум, а за ним пришел и дикий кашель. Масленников отошел, наблюдая за тем, как Эмиль упал на колени, опираясь руками о кафельный пол и мучительно кашлял, будто у него что-то застряло в горле. Всё это сопровождалось большими глубокими вздохами, хриплыми, чуть ли не всхлипами. Дима приблизился, садясь на корточки рядом с ним и, дождавшись, пока этот приступ пройдёт, он попытался взять Эмиля за подбородок и развернуть к себе, но только его пальцы коснулись смуглой кожи, тот сразу же отвернулся. Мельком он увидел слёзы в карих глазах. - Ну чего ты? - на его губах вылезла ухмылка, она была бесподобна, а белые начисто зубы просто ослепляли - Это было наказание. Новое. Сегодня ночью придумал. Он провёл рукой по кудрявым волосам, зарываясь в них пальцами и гладя Эмиля по голове. Тот, в свою очередь, поднял измученный взгляд и уставился в свои любимые, голубые глаза, что так и искрились счастьем, пока свои были наполнены горькими слезами. - Можешь поесть, пока я в душе. Получив мимолетный поцелуй в висок, Эмиль наблюдал, как Дима встаёт и выходит из кухни, хлопая дверью где-то в другом конце квартиры. Но, к сожалению, у него совсем пропал аппетит.