You will forever be mine

Всю ночь Изабелла провела с Элайджей и Ребеккой за бутылкой алкоголя, обсуждая жизнь и все, что случилось с Клаусом. Возможно, первородные и ненавидели брата, но они по-своему его любили и горевали. Каждый раз закрывая глаза, Сальваторе все снова и снова возвращалась в тот момент, когда убивали Клауса. Но вот только они не знали, что именно Клаус обратил Изабеллу. Умер он, умрёт и она. Как и весь его род. Она хорошо проводила время, пока на её телефон не пришло сообщение с просьбой срочно приехать. Девушка уже начала проклинать Деймона за то, что даже сейчас умудряется портить все. — Мне надо ехать, — пробубнила брюнетка, медленно вставая из-за стола. Ей так не хотелось покидать Майклсонов, что в глазах мелькнула ещё большая грусть. — Увидимся ещё, — ответила Ребекка, наливая себе новый стакан алкоголя. На улицу вместе с Изабеллой вышел Элайджа. Он видел, как девушка была разбита, и всячески пытался помочь. — Как доедешь, напиши. — Обязательно… Она смотрела на него при свете восходящего солнца, и, о боже, она только сейчас заметила, как он красив. Возможно, это высокий уровень алкоголя в крови говорил за неё. Но эта мысль пролетела только сейчас. Эти черты лица. Этот костюм. Разве не было чудесным? — Мне нужно тебе кое-что рассказать, Изабелла, — признался первородный, поправляя пиджак. — Позже, Элайджа, — ответила расстроенная девушка, которая совершенно не хотела уезжать от вампиров и снова решать какие-то дела братьев. — Тогда увидимся ещё! — Увидимся. Изабелла на секунду сжала его ладонь в своей руке, а после отпустила и, сев в машину, удалилась с парковки. Ей хотелось побыть сейчас вдали от семьи. Она не хотела их видеть. Хотела лишь и дальше сидеть с первородными за столом, обсуждая насущные дела и старые истории из жизни. Как будучи детьми, Элайджа взял Клауса в лес, чтобы научить последнего охотиться. Элайджа поощрял брата, заявляя, что его меткость повышается с каждым промахом, но вмешался Майкл и поругал Элайджу за то, что он поощрял брат. Выхватив у Клауса лук, Майкл заявил, что ему ещё не хватает мужества для того, чтобы держать оружие. Клаус пытается извиниться, но Майкл видит в нём слабака и начинает пинать его. Элайджа пытается остановить своего отца от причинения вреда своему брату, но он испугался Майкла, который заявил, что если Элайджа вмешается, он будет следующим. Или как Ребекка направила меч на собственного отца, дабы уберечь Никлауса. Ей это нравилось. Нравилось слушать истории, это не имело никакой смысловой нагрузки, наоборот, заставляло чувствовать себя живой, понимая, что так тоже можно было жить. Сальваторе остановилась напротив дома Гилбертов, куда идти ей вовсе не хотелось. Но она должна была поддержать Елену после того, как та умерла. Вампирша медленно вошла в дом, где сразу заметила Стефана. Он напрягся, и его дыхание предательски сбилось. — Я не по твою душу, — она лишь оттолкнула брата от лестницы и направилась наверх в комнату Елены. Та стояла как вкопанная, смотря на свое отражение, и ничего не замечала вокруг. А надо ли оно? Елена не хотела становится вампиром. Она была готова умереть, но никак не стать вампиром. — Елена… ты в порядке? — Изи… — простонала она, корчась от звуков, бьющих по ушам. Сальваторе понимала девушку очень хорошо, когда-то она проходила тоже самое. Это больно. Очень больно. На вампирской скорости она подлетела к Гилберт и обняла, а та тихо всхлипывала на плече у вампирши. Чуть позже, когда шатенка успокоилась, Сальваторе усадила её на кровать и молча слушала. — Я не хочу быть вампиром, Изи. Не хочу убивать людей. Это ужасно. Я не готова к этому. У Изабеллы в голове сразу возникли воспоминания её превращения. Она тоже до последнего не хотела обращаться, тянула, пока Стефан не заставил её. А потом, как она мучилась после убийства людей. Но самое интересное, что это проходит. Приходит осознание, и ты уже себя не караешь. На это нужно время. Много времени. Но Сальваторе знает одно: все возможно. — Это тяжёло? — неожиданно спросила Гилберт. — Тяжело бороться с совестью и чувством вины? — Не хочу врать тебе, но да. Это тяжело. У меня на это ушли десятилетия. Елене было страшно. Очень. Но её реакция вполне понятна. Через это проходят все новообращенные вампиры. Изабелла услышала грохот, чужие голоса на первом этаже и как можно быстрее направилась туда. А дальше пустота и темнота. Проснулась девушка в ужасно душной клетке, голова болела, а тело не слушалось. Перед ней в клетке сидел Стефан, а в соседней от него — Елена. Поймали все-таки. — Как ты, Изи? Все хорошо? — спросил Сальваторе, уставившись на бледно-синеватую сестру. Но девушка не сразу сообразила, кто и что спросил у неё. Голова гудела, а тело насыщала дикая слабость, не дающая даже руки поднять. В горле стоял ком, из-за которого приходилось тяжело дышать — Да. Все хорошо, Стефан. — Эй, я тоже тут, — высказалась Ребекка, пытаясь хоть как-то привлечь внимание. Ещё и Бекка… Голова болела так, будто по ней прошлись поездом. Разлеталась на миллион кусочков, а голоса слышались лишь эхом. — Елена. Ты меня слышишь? — спросил Стефан, облокачиваясь на стену между их клетками. — Да… — прохрипела она. — Слышу. Я в порядке. — Нет, не в порядке. Я слышу твоё дыхание. И действительно… дыхание Елены было максимально тяжёлым и таким хриплым. Все понимали, что она умирает. У неё почти не осталось времени для завершения превращения. — Деймон был прав. Надо было выпить кровь утром. Мне жаль… — сломался уже совсем поникший Стефан. — Не стоит. У тебя была надежда. Я хотела, чтобы ты надеялся. И ты надеялся… От слов Елены хотелось плакать даже Сальваторе-младшей. Их отношения разрывали ей душу. Она знала, как сильно брат любит эту девушку и хотела верить, что она любит его так же сильно, как и он. — Я так сильно тебя люблю… — признался Стефан. Ребекка смотрела на сию картину и завидовала Гилберт. Завидовала, потому что у неё никогда не было такого. Любви, которая была бы готова ради неё на все. Или же была, но оказалась недостаточно сильна и её попросту предали? Эта тайна останется с Ребеккой навсегда. — Ты знаешь, почему я была на том мосту? Я возвращалась к тебе, Стефан… — откашлялась двойник. — Я должна была сделать выбор и выбрала тебя. Потому что люблю тебя. Чтобы не случилось, это мой лучший выбор… Жаль, что я сейчас тебя не вижу… — проговорила плачущая Елена, касаясь ладонью стены, за которой был Сальваторе. — Я улыбаюсь… Вампир соврал. Соврал, дабы не расстроить любовь своей жизни, которая находилась чуть ли не последнем издыхании. Он попытался улыбнуться, но не смог. На лицо капали слезы. И не только у Елены и Стефана. — Я тоже, — но она действительно улыбнулась. Кашель Елены разнесся эхом по зданию, и у вампиров моментально возник план. — Простите! Эй! — позвала охранника Ребекка, кашляя. — Сэр! — Кажется, я сказал тебе заткнуться. — Дело в том, что у моей семьи есть деньги. Дворцы. Апартаменты. Драгоценности. Назови свою цену и выпусти меня. — Я лучше посмотрю, как ты умрёшь! Ребекка разогналась и испугала мужчину так сильно, что он пошатнулся и оказался напротив клетки Изабеллы, а та быстро сообразив, ударила его о железные прутья и оттолкнула в руки брата, который в свою очередь добил мужчину и швырнул в сторону Елены. — Елена. Елена… Гилберт почти сразу почувствовала кровь, но не могла до неё дотянуться. Прутья мешали, а сил и вовсе не было. Но она тянулась. Желание жить было сильнее страха умереть. Она хотела жить. Пусть даже и такой жизнью. Они смогли выбраться, достав ключи из кармана умершего мужчины. Елена и Стефан убежали быстрее всех. А Изабелла и Ребекка остались разбираться с теми, кто их охранял. Точнее, это скорее одна Изи разбиралась. В тот вечер Сальваторе убила, как минимум троих. Или пятерых…

***

— Как ты посмел спасти Кэролайн, а не меня? — в гостиную дома Майклсонов влетела разъяренная Ребекка. — Привет, брат, я думала, ты умер. Рада, что ты жив! — поправил её Клаус, складывая кровь Елены в ящики со льдом. — Ты бросил меня! — воскликнула Бекка. — Было время спасти лишь одну, а тебя нельзя убить. Мой день был похуже твоего. Пришло время найти новых оборотней… — Чтобы ты создал свою семью гибридов? Ты ничего не знаешь о семье… — слёзно проговорила обиженная вампирша, злясь. — Я знаю, как легко заставить их замолчать. Ребекка на вампирской скорости подлетела к ящику и швырнула один пакет с кровью на пол, а остальные два взяла в руки. — Положи, — сдержанно попросил Клаус. Но его терпение не без границ. — Я оплакивала тебя. Я думала, что больше никогда тебя не увижу! — Положи кровь, Ребекка. Будь паинькой. — Только я. Не Финн. Не Элайджа. Не Кол. Только я. Я любила тебя, несмотря ни на что. А тебе все равно! — Положи! — проорал взвинченный гибрид. — Хочешь семью? Вот твоя семья! — она яростно сжала пакеты в руках, так сильно, что те просто лопнули, и содержимое вылилось на пол. Майклсон моментально схватил сестру за горло, с легкостью поднимая над полом. — Да, Ребекка, ты была права. Мне все равно. С этого момента ты не моя семья. Не моя сестра. Ты никто! Никто! — повторил он и, не моргнув и глазом, свернул сестре шею. Идя по дому в сторону выхода, он остановился, когда перед ним оказалась Изабелла. Она смотрела на первородного абсолютно пустым взглядом. Взглядом того, кто в очередной раз наблюдал, как Клаус рушит чью-то жизнь. Рушит чьи-то надежды и желания. Он был жив. И конечно, Сальваторе очень этому рада. Но он не удосужился никому сказать… Так ещё и спасал Кэролайн, пока меня там мучали…