Это не любовь

Я очень нервничал, возвращаясь в школу. Но, как оказалось, всем было насрать. Ничего не изменилось. Ничего, кроме моей чёртовой жизни. Хотя, нет. Кое-что всё-таки поменялось. Когда я столкнулся с парнями в коридоре, я понял, что больше не вернусь в команду. Я был омегой. И если раньше я мог обмануть себя, будто способен дотянуться до альф, то теперь я четко осознавал, как обстояли дела на самом деле. В отличие от меня, они понимали это с самого начала. Думаю, их распирало от смеха с моих жалких попыток доказать обратное. Так что не было ничего удивительного в том, что они вели себя так, будто на моем лице большими буквами было написано: НИЧТОЖЕСТВО. Все остальное пришло в норму. Я принимал супрессанты и чувствовал себя нормально. Только вот это самое "нормально" тоже не было прежним. Я чётко осознал, что моя жизнь изменилась навсегда. Но я оставался относительно спокоен, потому что дома у меня были припрятаны мамины таблетки. И пусть они превращали меня в овощ - это ничего. Зато мне больше не нужно было беспокоиться ни об альфах, ни о метке - ни о чем. Так что когда я встретил Эйба, во мне не дрогнул ни один мускул. Мы прошли мимо друг друга, будто несколько дней назад между нами не было жаркого секса. И только его запах по-прежнему будоражил меня. Скорее всего, это не закончится никогда, и мне следовало с этим смириться. Но школа не вечна. Придёт час, и этот дамоклов меч исчезнет с моего горизонта, и не останется ничего, что нарушало бы мой пусть и относительный, но все же покой. Впервые за последнее время я ощутил хоть какую-то надежду. Пусть она была сомнительной, но зато была. В пятницу Стейси позвала меня на игру, но я отказался. Не потому, что сожалел о своём уходе из команды – нет, с этим я точно справился бы. Просто кое с чем пока что справиться я не мог, по той же причине я старался посещать долбаный школьный туалет как можно реже. Я сидел в сети, когда получил сообщение от Стейси. Она прислала видео. На нем Эйб дрался с форвардом другой команды. Их еле разняли. Арбитр указал Эйбу на скамейку, а это означало, что зачинщиком конфликта стал именно Эйб. Он сорвал со своей головы защитный шлем, швырнул его на газон, толкнул арбитра и покинул игру. "Зачем ты мне это прислала?" - спросил я у Стейси, на что она ответила: "А не должна была?" "Нет", - написал я, стараясь верить, что это не ложь. ** День не задался с самого начала. Мне вообще не стоило выходить на поле, но я посчитал, что справлюсь. Гон начался еще вчера, и я знал, что нужно делать. Но что-то изменилось. Супрессанты едва ли справлялись с симптомами, поэтому я позвонил Джулс, чтобы она вправила мне мозги. После разговора с ней я стал чувствовать себя увереннее. Поначалу мне казалось, что все действительно в порядке. Пока форвард «Дикарей» не решил, что будет прикольно подоставать меня. Но он выбрал не тот момент и точно не того человека, потому что у меня конкретно ехала крыша, и сраные скачки адреналина ничуть не улучшали ситуацию. Выходя на игру, я думал, что у меня получится использовать вспышки гнева на пользу команде, но, похоже, я сильно ошибался. Бесило даже то, что обычно не вызывало никаких реакций. Тело едва ли слушалось меня, я не успевал сосредоточиться. Я заставлял себя дышать, перенаправлял энергию на противника, но всего этого оказалось не достаточно. В следующий раз, когда номер три команды противника блокировал меня, у меня сорвало последние клапаны. Я повалил его на газон, и если бы не шлем, то мне определенно светил бы срок за причинение вреда в состоянии аффекта. Я даже не запомнил, как оказался на ногах. Арбитр размахивал перед моим лицом красной карточкой, а парни и тренер орали благим матом. Шлем лишал последнего кислорода, так что я буквально содрал его с себя и что есть дури швырнул на газон. - Дирк, быстро на скамейку! – верещал тренер. – Или я, нахрен, отстраню тебя! Голова шла кругом. Я словно провалился в долбаный ад и теперь безуспешно пытался выбраться оттуда, изо всех сил цепляясь пальцами за поверхность. Но у меня не получалось. Я пихнул арбитра плечом и почти бегом свалил с поля. Я не должен был покидать игру. По правилам мне следовало оставаться на скамейке, но ебал я эти правила. Без лишних звуков, мельтешащих людей, без необходимости сохранять спокойствие в ситуации, когда это делать не получалось, мне стало лучше. Кризис еще не миновал, и я понимал, что решение проблем, которые я сам же и создал, придется отложить на какой-нибудь другой день. Я откинулся на скамейку, упираясь обезумевшими глазами в замызганный потолок раздевалки. Трясущиеся руки упали на холодный кафельный пол. Я старался дышать ровно. Вдох-выдох, вдох-выдох – как учил тренер. Это действительно помогало. Я знал только один способ справиться со всем этим дерьмом, и как только мое сраное тело перестанет сводить меня с ума, я пойду в душ, чтобы сбросить напряжение самым унизительным из всех возможных способом. Я закрыл глаза, и Дакота сам собой возник перед моим внутренним взором. Он перестал приходить на игры. Каждый раз я искал его на трибунах и никогда не находил. Но даже если бы он был здесь, это не имело бы значения, потому что он ненавидел меня сильнее всех на свете. - Эйб? – что девчонка забыла в раздевалке посреди игры? – Ты в порядке? Только начавшее приходить хоть в какое-то подобие нормы сознание снова помутилось от запаха половозрелой омеги. Запах был таким насыщенным, таким манящим, что меня начало подташнивать. Я не мог этого выносить. - Убирайся, - я подтянулся и сел, стараясь даже не смотреть в ее сторону. - Мне позвать медсестру? – она была дурой или просто любила боль? Какого хрена она не уходила? Обычно омеги обладали куда более высоко развитым инстинктом самосохранения. Неужели она не чувствовала мой запах? Что с ней было не так? Я сжал кулаки, позволив ногтям впиться в ладони. Боль отвлекала, пусть и не так, как хотелось бы. А эта дура продолжала расхаживать у входа, даже не удосужившись закрыть дверь. Ей просто следовало сделать это, и тогда не было бы никаких проблем. Я справился бы с собой. Я схватил ее за горло и ударил о стену так, что она сдавленно взвизгнула. Что-то выпало из ее рук и ударилось об пол. Я зажмурился, стараясь сосредоточиться на своей руке, стараясь не сжимать ее хрупкое горло слишком сильно, потому что отпустить у меня не получалось. От нее так несло омегой, это сводило с ума. Кровь шумела в ушах, клянусь, я слышал каждый удар собственного сердца. - Эйб, - прохрипела она, я чувствовал, как гортань движется под моими пальцами. – Отпусти. Я зарычал и разжал руку. Не знаю, как у меня это получилось. Она упала на пол и закашлялась. Я попятился, стараясь не вдыхать ее запах, запнулся о скамейку, поднялся и заперся в ближайшей душевой кабинке. Вода приглушила запах, и я начал жадно глотать воздух. Самым дерьмовым было то, что возбуждение не спало. Член стоял колом, и я сжал его с такой силой, что это причинило мне боль. Я дрочил. Агрессивно, безжалостно. Я ненавидел и жалел себя. Когда я закончил, омеги уже не было. Переодевшись в обычную одежду, я засунул все еще мокрую форму в спортивную сумку. Частенько мы оставляли ее в раздевалке, порой даже стирали, и она успевала высохнуть к следующей тренировке, но на этот раз я забрал ее с собой. Матч еще не закончился, поэтому в коридорах было пусто. Только на стоянке я столкнулся с парочкой альф и омегой. Забравшись в машину, я закинул сумку на заднее сидение и заблокировал двери. Положив дрожащие руки на руль, я уставился вперед, ничего не видя перед собой. В таком состоянии мне определенно не следовало никуда ехать. Не знаю, сколько я так просидел. Я чувствовал себя каким-то другим человеком – не собой. Будто в меня вселился демон, будто я сошел с ума. Люди начали вытекать на стоянку – значит, матч завершился. Почему-то это напугало меня до чертиков, будто я совершил убийство или типа того и скоро найдут труп и моя кровавые отпечатки в раздевалке. Я завел мотор и поспешил свалить с этой долбаной стоянки. Возможно, я был тем еще трусом, но на следующий день я в школу не пошел. Прикинулся больным. Хотя, тут и прикидываться не нужно было. Меня знобило, я метался по постели и глотал таблетки. Я позвонил Джулс, и она согласилась приехать ко мне. Я рассказал ей все, что случилось вчера, и она долго молчала. - Он был прав, - это мучило меня со вчерашнего вечера. - Кто? – уточнила Джулс. - Дакота. Я рассказывал ей о нем, поэтому был уверен, что она поймет. Она знала его имя и кое-что еще, о чем я счел нужным рассказать. - Не суди себя строго. Даже в такой ситуации следует оставаться объективным. - Я мог причинить ей боль, - я потер лицо руками. – То есть НАСТОЯЩУЮ боль, понимаешь? - Я рада, что ты этого не сделал. - По чистой случайности. - Нет, ты приложил усилие. Это не случайность, понял? – Джулс отодрала мои руки от лица и заставила посмотреть на себя. – Все зависело от тебя, и ты сделал правильный выбор. Ты не сдался. Ее слова придали мне сил. Я кивнул, позволяя им влиять на меня. - Почему так случилось? Раньше такого не было. Супрессанты помогали, - я с какой-то отчаянной надеждой уставился на Джулс, будто она знала ответы на все вопросы в этом гребанном мире. - Я буду честной, - за это я ее и уважал, другого я не принял бы. – Думаю, дело в метке. Да ты, наверное, уже и сам это понял. Джулс не ошиблась, но мне так не хотелось признавать, что все настолько дерьмово, что я готов был ухватиться за каждую, даже самую крохотную, возможность. - Выпишу тебе другие супрессанты, - Джулс поднялась и взяла свою сумочку, что лежала у ножки стола. – Но мой тебе совет: сделай передышку в спорте. Следует позаботиться об уровне адреналина и тестостерона и пройти некоторые обследования, чтобы выработать верную систему медикаментозного воздействия. Мы не может тыкать пальцем в небо, пока не попадем. Нужно действовать целенаправленно. - Все настолько плохо? - черт, я не был уверен, что готов на такие жертвы. Я любил спорт, он позволял мне держать под контролем хоть какую-то часть моей жизни. - Это не самый тяжелый случай, - Джулс ободряюще улыбнулась. – Но если ты не прислушаешься ко мне, то можешь навредить себе и не только. Есть еще один вариант, но ты не любишь его обсуждать. Я кивнул. Дакота не хотел иметь со мной ничего общего. Я не представлял, насколько плохо было ему, но мне жизнь медом точно не казалась. До вчерашнего дня я не понимал, почему он отталкивал меня. И теперь меня мучила мысль: а не потому ли он так ненавидит альф, что какой-то альфа сделал ему больно? Кто-то напугал его так же, как это сделал я вчера с той глупенькой омегой? Или случилось что-то похуже? Джулс выписала мне многоразовый рецепт. Перед уходом она сказала: - Послушай меня, Эйб. Тебе ведь нравится тот омега, верно? И ты, наверняка, не хочешь навредить ему. Я знаю, что не хочешь. Но ты сделаешь это, если не будешь следовать моим указаниям. - Я ведь всегда могу переспать с кем-то другим, верно? – я и сам не понимал, насколько серьезным был, но если дело в сексе, то я могу найти омегу и не одну, я могу менять их как перчатки. Кругом столько омег, которые не отказались бы удовлетворить свои физические потребности с каким-нибудь альфой. Я мог бы быть таким альфой. Почему нет? - Ты можешь попытаться, - с горечью согласилась Джулс, и я понял, что это не сработает. ** Стейси перестала звать меня на игру, и я очень даже понимал ее. Если бы я получил столько отказов, то тоже потерял бы всякую надежду. Но что-то в её поведении подсказывало мне, что дело тут не только в моих отказах. Как выяснилось позднее, Стейси и сама перестала посещать игры, хотя очень любила их. На ум сразу пришёл перерыв между таймами и сраный школьный туалет, который теперь действовал на меня исключительно удушающе. - Стейси, тебя кто-то обидел? - я был уверен, что если случилось что-то серьёзное, Стейси мне расскажет. Мы всегда делились друг с другом тем, что другим сказать не могли. Если бы я узнал, что какой-то говнюк причинил Стейси вред, клянусь, я прикончил бы его на месте, даже если им оказался бы альфа. Мне хватило бы сил. - Просто дерьмовое настроение в последнее время, - призналась Стейси. - Наверное, гормональное. Я прекрасно понимал её. С тех пор, как начались эти гребаные течки, мой организм только и делал, что выкидывал какие-нибудь выкрутасы. Я не представлял, можно ли вообще к такому привыкнуть. Вместо игр Стейси начала посещать бар. То есть чаще, чем раньше. Но сколько бы она ни звала меня с собой, я не соглашался, и чем больше времени проходило, тем невозможнее становилось возвращение туда. В один из вечеров Остин позвонил мне. - Настолько разозлился, что видеть меня не хочешь? - спросил он. - С чего ты взял, что я разозлился? Остин звучал как обычно, так что я даже почувствовал себя глупо. Мне просто следовало признать, что я совершил глупость, и двигаться дальше. Ведь ничего же страшного не произошло. Но мои взаимоотношения с Остином всегда носили странный характер, а теперь ещё и эта попытка перепихнуться... Я не представлял, как теперь мы сможем продолжать прежнее общение. - Есть какая-то другая причина, по которой ты не хочешь со мной общаться? - спросил Остин. - Я не злюсь, - заверил его я. - Ты же сам прекрасно понимаешь, насколько неловкой получилась ситуация. Я знаю, это мой косяк. - Вообще-то нас было двое, - напомнил Остин. - То, что случилось, настолько важно для тебя? - Нет, - без раздумий ответил я и даже удивился этому. - На самом деле, нет. - Тогда прекрати избегать меня. - Просто... дай мне время, - шумно выдохнув, я потер переносицу. - Я знаю, где ты живёшь, Уилмер. Я рассмеялся. - Звучит, как угроза. - Это она и есть. - Ладно, ладно - сдаюсь. - Слушай, если возникнут какие-то проблемы, звони в любое время. - Звучит, как проблема. - Скорее, как приключение. - Ты ненормальный, - именно в этот момент я осознал, что действительно нравлюсь Остину. Черт, он хотел переспать со мной, потому что я нравлюсь ему. Именно поэтому, а не потому, что он такой добрый самаритянин и решил протянуть мне руку помощи. Меня взбудоражила и напугала эта мысль. Потому что Остин тоже нравился мне. Это я тоже осознал в этот момент. А ещё я отлично знал, что у нас ничего не выйдет. Как раз по той причине, которую Остин озвучил при нашей последней встрече. У нас не было ни шанса, и отсутствие выбора выводило меня из себя. Мне в сотый раз захотелось разбить лицо Эйбу, хотя я полагал, что уже смирился со случившимся. Думаю, это не закончится никогда. Всякий раз, когда будет появляться кто-то, кто мне понравился, моё сердце будет развиваться на тысячи мелких осколков. Именно после разговора с Остином я впервые принял мамины таблетки не потому, что у меня началась течка, а чтобы забыться, перестать думать и чувствовать себя беспомощным. Я выключился на сутки, а потом ходил с ватной головой, с трудом понимая, что я должен делать. Первое время мне не хотелось есть, моя голова опустела, словно её наполнили гелием, и она готова была взорваться в любой момент. Я пил до одурения, абсолютно не понимая, как во мне способно уместиться столько жидкости. Толку от меня было ноль. Я слонялся по школе, как зомби. Меня спасало только то, что рядом находилась Стейси. - Знаешь, это ненормально, - заявила она мне в один из таких зомбических дней. - В чем дело? Тебе следует обратиться к своему куратору. Я сначала не догнал, о чем шла речь. - Зачем? Меня искренне удивили слова о кураторе. Ну, типа, причём здесь она? С моими супрессантами все было в порядке. Я пил их, когда не находился под кайфом. Больше ничем она помочь мне не могла. Доктор Джеймс дала мне понять это очень чётко. - Дакота, ты меня пугаешь, - Стейси озаботилась не на шутку. Я улыбнулся. - Поверь мне, сейчас я в лучшем из всех моих состояний. Но моя уверенность не убедила Стейси. Я едва ли замечал, что происходило вокруг, и меня это больше, чем устраивало. Возможно, так время в школе пролетит куда быстрее. Я был бы счастлив не помнить этот кошмарный период. Период, который должен был стать моей счастливой порой. Когда я думал об этом, злость снова окутывала меня, и мне хотелось крушить все вокруг.Чтобы не делать это, я снова закидывался. Покупал алкоголь и пил вечерами дома, в одиночестве. Потому что не мог вернуться в бар родителей Остина. Проваливаясь в себя все глубже и глубже, я даже не заметил, как потерял контроль. Я возвращался домой довольно поздно, когда заметил машину Эйба на обочине возле моего дома. Эйб залипал в телефон, и я грешным делом решил, что мне удастся прошмыгнуть мимо него через задний двор. Но, в отличие от меня, у Эйба с мозгами все было в порядке. Он вылез из машины, громко хлопнув дверью, и окликнул меня. - Даже не вздумай улизнуть, Уилмер! - крикнул мне в спину Эйб, и я остановился. Я не собирался вести диалог с этим самоуверенным придурком, просто терять мне все равно было нечего. Когда Эйб оказался ко мне достаточно близко, чтобы я сумел рассмотреть выражение его лица, у меня возник почти неконтролируемый импульс: бежать. Я с трудом оставался га месте. Лучше разобраться здесь и сейчас, чем растягивать и превращать все в дешёвый спектакль. Потому что, если Эйб вбил что-то себе в голову, он не успокоится. Мне просто следовало выяснить, что заставило его вдруг снова вспомнить обо мне. Мы быстренько разрулим эту проблему, и я преспокойно отправлюсь восвояси. - Ну, надо же, - оскалился я. - Какими судьбами? Без лишних разговоров Эйб схватил меня за предплечье и как следует встряхнул. - Что ты, блять, творишь? - он выглядел не на шутку взбешенным. Я вцепился в его руку и с силой сдавил её, пытаясь заставить Эйба разжать пальцы. Даже в таком состоянии я прекрасно ощущал боль. Я даже не сомневался, что на коже останутся синяки. - Почему бы тебе для начала не остыть? - почти угрожающе попросил я. Я покосился на его руку и снова посмотрел на него. Мы с Эйбом входили в одну весовую категорию, и раньше у меня получалось дать ему отпор. Хотя сейчас я не был уверен, что смогу справиться с альфой. С тех пор многое изменилось. - Только попробуй смыться, и я тут же вызову копов, - притянув меня к себе, прорычал Эйб. - Серьёзно? Сдашь меня в полицию? - я усмехнулся, сжимая его руку сильнее. - И что скажешь? - Скажу, что ты долбаный наркоман. Как ты отнесёшься к тому, чтобы пописать в баночку? В этом мало приятного, особенно если есть что скрывать. Как думаешь? Я зарычал и дернулся в руках Эйба, но он только сильнее встрянул меня и поволок к дому. - Какая тебе, нахрен, разница? - рычал я, тем ни менее позволяя Эйбу волочить меня за собой. - Завали ебало, - он швырнул меня к двери. - Отпирай. Даже своим мегамозгом я взвесил все "за" и "против" и решил, что не в моих интересах устраивать сцену на улице. Я прекрасно знал, что говорили соседи о моей матери. Знал и всегда старался не соответствовать. А теперь я всем своим видом демонстрировал окружающим, насколько мы с матерью похожи. Эйб проволок меня через коридор и швырнул в мою комнату. Я устало наблюдал за тем, как он выворачивал ящики и полки в поисках наркотиков. И он их нашёл на дне тумбы. - Что это? - Эйб потряс пакетиком перед моим носом. - Успокоительное, - ну, я почти не лгал. - Черта с два, - он швырнул таблетки себе пол ноги и растоптал их, давя так, будто они что-то сделали лично ему. - Возместишь, мать твою стоимость, - я толкнул Эйба в грудь, но он даже не качнулся. - Чтобы ты купил ещё? - он перехватил мою руку и отвёл её в сторону. - Именно, - прошипел я, вкладывая в голос как можно больше ненависти, которую Эйб, несомненно, заслуживал. - Может, тогда сразу пустишь себе пулю в висок? - Я думал об этом, - не знаю, кому я хотел причинить боль: ему или все-таки себе. Даже если себе, кажется, я убил одним выстрелом двух зайцев. На скулах Эйба заиграли желваки. Его пальцы на моей руке сжались так сильно, что я скорчился от боли. - Твою мать! - он с огромным трудом заставил себя отпустить меня и отвернулся, расхаживая из стороны в сторону, что-то судорожно обдумывая. - Зачем? - он посмотрел на меня с такой надеждой и таким отчаянием, что внутри меня что-то дрогнуло. Я тут же подавил в себе это. Я учился не обращать внимания на эти дурацкие лживые импульсы, что посылала мне метка. - Ты же умный, все понимаешь, - вот уж чего, а промывания мозгов от Эйба я точно не ожидал. - Именно потому, что понимаю, - я не позволил ему продолжить. - Мне надоело понимать. Я устал понимать. Что толку от этого понимания? Оно, блять, сводит с ума! Желваки на скулах Эйба болезненно шевельнулись. Мне нравилось видеть безысходность в его взгляде. - Твоё будущее не должно быть таким, - он указал на то, что осталось от таблеток. - Ты же, мать твою, сильный. Ты, блять, самый сильный из всех, кого я знаю. Я усмехнулся ещё тогда, когда Эйб назвал меня сильным, а теперь просто качал головой. - Похоже, ты очень плохо разбираешься в людях. - Даже сейчас ты борешься, - голос Эйба звучал так грустно, что у меня защемило под рёбрами. Какого-то хрена его слова задевали меня, и я снова начинал сомневаться в том, что настоящее, а что нет. - Уходи, - пробормотал я себе под нос, будучи полностью уверенным, что меня услышат. Эйб демонстративно сложил руки на груди. Казалось, он врос в пол. Даже если бы я приложил все усилия, у меня не получилось бы вытолкать его на улицу. - Что ты хочешь? - стараясь не встречаться глазами с Эйбом, я пересёк комнату и сел на кровать. Меня бесило, как легко Эйбу удавалось ломать мои стены. И пусть я брал себя в руки, но сам факт того, что мне приходилось собирать себя по кускам после каждой нашей встречи, говорил сам за себя. - Хочу, чтобы ты дал мне гребаный шанс, - на полном серьёзе заявил Эйб, и я невольно уставился на него. - Шанс для чего? - я не узнавал свой хриплый голос. Мне было и смешно, и грустно одновременно. Если бы я сейчас рассмеялся, то и слезы непременно брызнули бы у меня из глаз. Я решил не рисковать. - Показать тебе, что дело не в долбаной метке. И вот тут я уже не сдержался и нервно рассмеялся. - Серьёзно? А если не получится? Если тебе не удастся убедить меня? Я был на грани истерики. - Я приложу все силы. Эйб выглядел таким измученным, таким уставшим, что мне с трудом верилось, что там осталось что прилагать. - Ну, что за идиот, а? - я имел в виду себя, ведь хватило всего пары фраз для того, чтобы в мое сознание закралась надежда. И когда это случилось, у меня не осталось шансов. Я проиграл этой чёртовой метке, сраным, черт бы их побрал, гормонам. В очередной раз я убедился, что вся эта уверенность, весь этот псевдоконтроль - всего лишь игра, которую я затеял сам с собой. Именно поэтому я чувствовал себя таким чертовски вымотанным. Я посмотрел в глаза Эйба самым что ни на есть своим свирепым взглядом. - Клянусь, я убью тебя, когда все это закончится. Эйб выгнул брови. - Может, сначала доживём до этого? - Ненавижу тебя, - процедил я. Эйб подошёл и сел на корточки напротив меня. - В тебе говорит недотрах. Его губы дрогнули в подозрении на улыбку. Я ненавидел все в этом парне, а когда моё сердце сжималось от одного вида его сраной улыбки, ненавидел ещё сильнее. - Не думаю, что у меня встанет, - под таблетками мой организм переходил в режим выживания, и в таком состоянии я и думать забывал о возбуждении. Именно за это я любил мамины таблетки. Которые Эйб Дирк превратил в порошок. Все-таки Эйб не сдержал улыбку. Я позволил себе отметить, насколько очаровательны ямочки на его щеках. - Проверим? Он подтянулся и осторожно поцеловал меня. Я отстранился, чувствуя что-то среднее между нехваткой воздуха и страхом. Я боялся отпустить себя, сделать это сознательно, потому что в таком случае я брал на себя ответственность за боль, которая непременно ждала меня в будущем. Но я так устал держать все под контролем, купировать собственные чувства, убеждая себя, что поступаю правильно. Чувствовать одно, а думать о другом отнимало слишком много сил. Руки Эйба легли на мои колени и сжали их, раздвигая мои ноги. Устраиваясь поудобнее между ними, Эйб вёл пальцами по внутренней стороне бёдер. Я вцепился в его плечо, желая, чтобы он остановился и не прекращал одновременно. Кровь прилила к паху достаточно быстро, чтобы я не успел среагировать. - А говорил, не встанет, - с улыбкой сказал Эйб. - Заткнись. Он снова поцеловал меня, но на этот раз я не препятствовал ему. Эйб давил мне на грудь, вынуждая отползать назад. Он забрался на кровать и стянул с себя футболку. Я чувствовал себя дерьмово, и эрекция никак не улучшила моё состояние. Эйб появился не в самый подходящий момент, и допустить его к телу стало не самым удачным решением. Он становился все настойчивее, и я понимал, что не вывожу. - Подожди, - я уперся ладонью в его грудь. Его кожа была такой горячей, что я почувствовал это даже под кайфом. Он наклонился ко мне, чтобы поцеловать, но я закрыл его лицо ладонью. - Меня сейчас стошнит, - заявил я. Эйб нахмурился. - Сколько ты принял? - Я не помню, - я выбрался из-под него и, едва успев добежать до туалета, выблевал желчь, ведь в желудке у меня было пусто с позавчерашнего дня. Почувствовав себя лучше, я прислонился спиной к невообразимо холодной стене и закрыл глаза, восстанавливая дыхание. Даже под закрытыми веками все кружилось. Я без понятия, как такое вообще было возможно. - Как ты? - Эйб опустился рядом со мной и костяшками пальцев погладил мою щеку. Я уклонился, потому что не нуждался в дополнительных триггерах. Сейчас спровоцировать меня могло что угодно. - Отвезти тебя в больницу? - спросил Эйб. Я усмехнулся. Если попаду в больницу, то меня поставят на учёт и я лишусь единственно известной мне возможности справляться со всем этим гребаным дерьмом. - И что они сделают? - Прочистят кровь, уберут симптомы передоза. - Это не передоз, - язык едва ворочался во рту. Я боялся, что приступ повторится. - А что, по-твоему? - Неудачное стечение обстоятельств. Как и вся моя жизнь. Эйб шумно вздохнул. - Знаешь, тебе стоит перестать внушать себе это. - А ты что, мой психотерапевт? - У тебя есть психотерапевт? - Нет, но мог бы быть. Эйб издал лёгкий смешок. Находиться с ним было тревожно и приятно одновременно. Будто дыра внутри начинала зарастать, но я знал, что это будет иметь свои последствия. Именно поэтому мне не следовало принимать как данность удовлетворение, которое я испытывал рядом с этим парнем. Стоит что-то впустить с свое сердце, и оно разрушит тебя изнутри. - Я могу чем-то помочь? - спросил Эйб. - Было бы неплохо, если бы ты свалил. Мне действительно стало бы легче. По крайней мере, я искренне верил в это. - Что-то другое? Я сглотнул слюну. Её вырабатывалось слишком мало для того, чтобы смочить моё сухое, как ебаная пустыня, горло. - Хочу пить. Эйб поднялся и ушёл, а когда вернулся, сунул мне в руки открытую бутылку. Я осушил её наполовину, когда тошнота снова подступила к горлу. Меня рвало водой, и это было не самой приятной частью вечера. Эйб включил воду и помог мне забраться в ванную. Одежда липла к телу, это чертовски бесило. С огромным трудом я стащил с себя футболку, но джинсы снимать не стал. У меня просто не хватило на это сил. Когда приступы тошноты стихли, с горем пополам я выбрался из ванной. Все-таки мне пришлось просить Эйба помочь мне раздеться. Я бросил мокрую одежду в ванной и улегся в постель. Эйб находился где-то в комнате, но я его не видел. Его запах успокаивал, но я все равно долго не мог заснуть. Возможно, именно из-за запаха, хотя он больше не возбуждал. Но в конце концов я все-таки вырубился, и лучше этого не было ничего. Проснулся я ближе к полудню все ещё разбитым, но уже вполне адекватным. Больше не тошнило, и это, черт возьми, радовало. Эйба не было, как и таблеток, которые он превратил вчера в порошок. Вспомнив это, я застонал. Усевшись, я подождал, когда голова перестанет кружиться. Боже, когда я превратился в такую развалину? Но то ли ещё будет. Я выглянул в окно, чтобы убедиться, что машины Эйба там нет, но она стояла. Сам Эйб расхаживал из стороны в сторону с телефоном у уха. Он выглядел уставшим, и даже его жестикуляция отражала это. Уронив руки вдоль тела, Эйб прислонился к машине и закрыл глаза. Чтобы не чувствовать вину, я принялся убираться в ванной. На полу все еще валялся мокрый ком, который ещё вчера вечером был моей одеждой. Я сунул всю эту мерзость в таз и залил водой вперемешку с мылом. - Ты живой, - услышал я голос Эйба и обернулся. Сложив руки на груди, он прислонился к дверному косяку и наблюдал за мной. - Это не худшая моя ночь, - заверил я его. - Чего не скажешь про тебя. Усмехнувшись, он оттолкнулся плечом от косяка. - Поверь, и моя тоже. - Почему ты не в школе? Эйб подошёл ближе и посмотрел на адскую смесь в тазу. - Решил, что тебе не помешает компания, когда проснёшься. - Это лишнее. - Позволь мне самому решать. - У тебя проблемы? - А ты волнуешься? - Мне не нужны жертвы. - Никаких жертв. Мы с минуту смотрели в таз, будто там показывали охуеть какое интересное кино. Эйб шумно вздохнул и отвернулся. - На самом деле мне реально нужно уехать. Но я вернусь ближе к вечеру. - Слушай, - я упер руки в бока. - Я в порядке. Это все вообще не твоё дело. - Не начинай, - оборвал меня Эйб. - Не затыкай меня, черт тебя дери. - Тогда не неси чушь. Я думал, мы вчера все решили. Разве нет? Я вспомнил наш вчерашний разговор, и какая-то часть меня, которая всегда бунтовала, встала на дыбы. Как я вообще мог выдать хоть что-то похожее на согласие? - Я был под кайфом. - Не настолько, чтобы не понимать, что говоришь. - Тебе-то откуда знать? Эйб раздраженно зарычал, вздымая руки. - Даже, блять, не вздумай убегать, - он угрожающе указал на меня пальцем. Я хмыкнул, сложив руки на груди. - Это кто ещё от кого убежит. Эйб выгнул брови, но, кажется, ответ его удовлетворил. А вот меня совсем нет. Я ненавидел себя за то, как быстро, а главное с какой готовностью я повёлся на это дерьмо. Будто действительно собирался иметь какие-то дела с Эйбом Дирком. Но я не собирался. В моей голове жила какая-то слепая уверенность в том, что нужно лишь выпроводить этого парня из моего дома, и мне удастся избежать всего, до чего мы тут якобы успели договориться. С глаз долой, из сердца вон. Это работало раньше, сработает и сейчас. - Тренер будет в бешенстве, когда узнает, что ты прогулял занятия, - я решил надавить на больное место. Тренер всегда делал ставки на учёбу. Если кто-то из игроков начинал фелонить, его отстраняли от соревнований. Хотя сейчас ситуация с количеством игроков оставляла желать лучшего, тренер все равно не окажется в восторге от того, что один из его парней забил на учёбу. - Это что, - Эйб с подозрением покосился на меня, - беспокойство? - Скорее, констатация факта, - оправдался я. - Если тебя попрут из команды, я устрою вечеринку в честь этого события. - Какой же ты токсичный. - Только с тобой и подобными тебе мудаками. - И как же ты продержался два сраных года в одной команде с этими мудаками? - О, я очень старался не послать вас всех нахер. Эйб рассмеялся. Я вспомнил, как буквально из кожи вон лез для того, чтобы доказать себе, что ничем не уступаю альфам. Каждый божий день я вёл суровую борьбу с самим собой, хотя считал, что сражаюсь с другими. Стараясь быть похожим на них, я предавал самого себя, будучи полностью уверенным, что все с точностью наоборот. И именно сейчас я, наконец, осознал это. Это осознание отозвалось болью где-то внутри, и мне захотелось принять таблетки, чтобы приглушить эту боль. Но я вспомнил, что Эйб пустил псу под хвост единственное средство моего спасения, и мне стало тошно. Конечно, у мамы были ещё таблетки, но я сомневался, что она спокойно отдаст мне их, ведь она сама нуждалась в стимуляторах, а стоили они недёшево. - Тебе ни капли не нравилось? - Эйб опустился на край ванны. - Нравилось, - я был вынужден признать это. Мне нравилось чувствовать себя сильным - сильнее, чем я есть на самом деле. Мне нравилось преодолевать себя, нравилось считать себя особенным. - Ты скучаешь по игре? Я облокотился на раковину. - Вначале скучал, сейчас не особо. Это лишний раз доказывало, насколько сильно я заблуждался. Моё тело подсело на адреналиновую иглу, но со временем меня перестало ломать. Я по-прежнему мог бегать, прожимать себя физическими нагрузками, но не для того, чтобы кого-то в чем-то убедить. Эйб кивнул. - Было бы неплохо как-нибудь снова сыграть с тобой. Я усмехнулся. - Мечтать не вредно. Я определённо не собирался возвращаться в команду. Прошло слишком много времени, и слишком многое изменилось, так что даже если бы я захотел вернуться, у меня ничего не вышло бы. Моё тело стремительно менялось. Настолько, что я не успевал за ним. Возможно, если бы я не бежал от самого себя с самого начала, сейчас все было бы намного проще. Моя жизнь сложилась бы по-другому. Я не стоял бы сейчас здесь и не разговаривал бы с Эйбом. Мысли о том, что все могло сложиться как-то по-другому, как-то лучше сводили с ума. Я настолько зациклился на том, чтобы не быть бледной копией матери, что даже не заметил, как стал ею. - Мы могли бы потренироваться, - предложил Эйб. - Только мы вдвоём. По его интонации я понял, что он особо ни на что не надеялся. И он был прав. Мне даже представить было трудно, что мы с Эйбом Дирком станем тренироваться тет-а-тет. Если таким способом он пытался заманить меня обратно в команду, то ошибся с выбором рычага воздействия. - Тебе заняться больше нечем? - я усмехнулся. - Зачем ты это делаешь? Чтобы не чувствовать себя виноватым? Тогда я прощаю тебя, слышишь? Эйб покачал головой и поднялся. - Ты такой твердолобый, Уилмер, - проходя мимо, он ткнул меня пальцем в лоб. - Наконец-то заметил, - крикнул я ему вдогонку. - Я вернусь вечером, - услышал я голос Эйба из комнаты. - Постарайся не натворить дел до моего приезда! Я раздражённо зарычал, вскидывая средний палец в его направлении. За кого он меня принимал? С чего он вообще взял, что его мнение имеет хоть какое-то значение? Но злился я недолго. Стоило входной двери захлопнуться, как меня тут же отпустило. Я выглянул в окно, чтобы удостовериться, что этот придурок действительно уехал. Заперев дверь, я заглянул в комнату мамы. Она лежала на кровати, как и я большую часть времени, пока находился под кайфом. Разница между нами была только в том, что мама без таблеток уже не могла. Её апатия превратилась в способ существования, в то время как у меня пока ещё оставался выбор. Раньше вид амебоподобного существа, которое когда-то породило меня на свет, пугал, но сейчас я не считал это состояние таким ужасным. Даже наоборот. Я опустился на пол возле тумбочки, в которой хранились таблетки, и достал наполовину пустой пакетик. Теперь, когда я тоже употреблял, истощался запас куда быстрее. - Мы не водим мужиков домой, - почти прошептала мама, и я удивлённо на неё уставился, несколько секунд соображая, о чем шла речь. - Это правило. Меня прямо передернуло, когда я понял смысл сказанных слов. Она решила, что я торгую собой, как и она? - Не пори чушь, - процедил я, пряча заметно похудевший пакет обратно в тайник. - Я не такой, как ты. Циничная усмешка на лице матери оставила гадкий осадок внутри. Я поспешил унести ноги из материной комнаты, потому что ещё чуть-чуть, и её уверенность передалась бы и мне. Пусть сейчас я не спал с альфами за деньги, но существовала уверенная такая тенденция, что в недалёком будущем именно к этому я и приду. Если учесть, какие мысли меня посещали во время течки. Я опустился на кровать, сжимая в руках таблетки. Как ни посмотри, а света в конце тоннеля не предвиделось. Возможно, таблетки и спасали меня на какое-то время, но ведь мать-то они не уберегли. Моей единственной надеждой выкарабкаться из этого дерьма было отсутствие метки. Но я профукал свой единственный шанс на спасение. И только я сам был виноват в этом. Напрочь забыв о намерении Эйба приехать, я проглотил таблетку. Дверь все равно была заперта. Как говорится, мой дом - моя крепость. Однако когда сквозь вату в ушах я услышал тихое и злое: "Твою мать", - это утверждение перестало звучать убедительно. Закрыв лицо подушкой, я отвернулся от источника звука. Постель позади меня промялась. От запаха альфы остались только отголоски - таблетки действовали. - Я считал тебя умнее, - если бы не приход, то меня задело бы разочарование в голосе Эйба. - Как ты сюда попал? - я еле ворочал языком. - Принимаешь меня за идиота? Я стащил у тебя ключ. - Я вызову копов, - эта идея казалась мне удачной ровно до того момента, пока Эйб не рассмеялся. - Помочь тебе набрать номер? Я был собакой, которая лает, но не кусает. У меня не осталось оружия против Эйба Дирка. И именно из-за отчаяния, в которое вгоняло меня осознание этого, хотелось сделать Эйбу больно. Хотелось, но я не знал, как. Как какой-то жалкий омега может причинить боль альфе? Максимум, на что следовало рассчитывать, - потрепать ему нервишки. Но и на это у меня сейчас не было сил. Даже под закрытыми веками все кружилось, как на долбаной карусели, которые я ненавидел с детства, и я не понимал, зачем принял эту чертову таблетку. В этом не было сильной необходимости. Даже если эмоции, которые вызвал наш с Эйбом разговор, оказались слишком сильными, я должен был справиться сам. Как справлялся раньше. Просто теперь это раньше казалось таким далёким и невероятным, что мне с трудом удавалось представить то время. ** Заснул Дакота довольно быстро. Хотя назвать полуобморочное бредовое состояние сном удавалось с трудом. Он метался по постели до тех пор, пока не запутался в одеяле. Находиться с ним в одной комнате стало настоящим испытанием. Запах омеги был таким насыщенным, что у меня голова шла кругом. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что хочу забраться к нему в постель и... Черт. Я распахнул окно в комнате, а сам вышел на крыльцо, потому что это было невыносимо. Если бы у меня был гон, то я изнасиловал бы его. От осознания этого мне стало мерзко. Не знаю почему, но мне вдруг адски захотелось курить. Я слышал, сигареты расслабляют. Тренер следил за тем, чтобы мы не связывались с табаком, ведь это отразится на дыхательной системе, а значит и на игре. Но у меня пропала необходимость заботиться об этом. Я пятьсот раз подумал, прежде чем сесть в машину. Как долго Дакота пробудет в таком состоянии? Могу ли я оставить его одного? Как часто такое происходит? Я нервно вцепился в руль. Для меня Дакота всегда был одним из нас, равным нам, и видеть его таким оказалось очень тяжело. Будто мир перевернулся с ног на голову. Кажется, только теперь я начал в полной мере осознавать, что Дакота - омега. Даже его запах казался обманкой, будто это какой-то прикол или вовсе не его запах. Но я ошибался, и это определённо было только моей проблемой. Всю дорогу до супермаркета и обратно меня нервно трясло. Казалось, будто я куда-то опаздываю. Тревога не оставляла меня до тех пор, пока я снова не оказался в комнате Дакоты и не увидел его замотавшимся в одеяло, словно в спальный мешок. Перед отъездом я забыл закрыть окно, и теперь в комнате стоял лютый дубак. Прикрыв окно достаточно для того, чтобы у меня была возможность покурить, я наконец-то затянулся. Тревога понемногу отступала, но дрожь не проходила. Я свесился на улицу и глубоко вдохнул холодный ночной воздух. За моей спиной раздался неожиданный звук, и я решил, что Дакота очнулся, но он оставался в кровати, в то время как какая-то женщина стояла на пороге, гневно разглядывая меня. - Убирайся отсюда, - почти прорычала она. - Что бы этот засранец тебе не сказал, ты не имеешь права находиться здесь. Я выбросил сигарету, закрыл окно и выпрямился. И все это буквально за секунду. - Вы мама Дакоты? Меня зовут Абрахам Дирк, мы с вашим сыном играли в одной команде. Женщина усмехнулась и покачала головой. - И по этой причине ты считаешь, что можешь использовать моего сына? - Использовать? - не понял я. - Уходи, или я вызову копов. Даже в темноте я заметил, как они с Дакотой похожи. Не только внешне. Она даже вела себя так же. Растянутая речь, заторможенные движения - она тоже употребляла. Вероятно, именно у неё Дакота брал таблетки. Черт. Все оказалось куда более хреново, чем я мог предположить. Если подумать, я нихрена не знал о семье Дакоты. Я нихрена не знал о нем. - При всем уважении - нет, - отрезал я. Тут и разговоров-то никаких быть не могло. Как я вообще сумел бы оставить Дакоту здесь одного после вот этого всего? Дакота застонал во сне, и я шагнул навстречу его матери. Она попятилась, исчезла буквально на пару секунд и появилась с телефоном в руках. - Я звоню в 911. Черт, я же был сраным спортсменом. Она не успела набрать номер, как я уже забрал у неё телефон. Она влепила мне нехреновую такую пощёчину и вжалась лопатками в стену за её спиной. Она походила на тигрицу. Больную, раненую, но продолжавшую бороться. Черт, это так напоминало Дакоту. - Если бы я хотел причинить вред вашему сыну, то уже сделал бы это, - я швырнул телефон обратно ей в руки. - Можете вызывать копов, национальную гвардию - кого угодно. Интересно, как скоро они пошлют вас нахрен. Она сжала телефон, но звонить не торопилась. - Я остаюсь, - уверил её я. - Это не обсуждается. Просверлив меня испуганным, загнанным взглядом, она отступила. Когда она уходила, я заметил следы на её шее. Такие же, как у Дакоты. Черт. Всю оставшуюся ночь я варился в долбаном котле своих мыслей. Моя голова определённо не справлялась со всем этим. Я нуждался в Джулс. У меня появилась целая сраная куча вопросов. ** Я проснулся из-за приступа тошноты. Начинать день с тугого мыльного кома желудочного сока в глотке очень воодушевляло. Я проскользнул в ванную и склонился над унитазом. В такие моменты я всегда клялся себе, что больше не допущу это дерьмо, но всякий раз обманывал себя, потому что знал, что лучше сдохну, чем снова окунусь в те "приятные" ощущения, что дарила мне течка. Убедившись, что приступ не повторится, я набрал в рот воды и прополоскал горло. Вернувшись в комнату, я заметил Эйба. Он развалился в кресле, потирая глаза. Видок у него был тот ещё. - Что ты тут делаешь? - это должно было прозвучать более возмущённо, но эта ночь выебла меня слишком сильно. Я полагал, что со временем организм научится справляться с веществами лучше, но пока я чувствовал только измождение. - Может, сразу копам позвонишь? - проворчал Эйб, массируя виски. - Может, перестанешь приходить сюда, как к себе домой? На столе лежала пачка сигарет, которой раньше здесь не было. Ни я, ни мама не курили. Эйб взглянул на меня исподлобья. - Может, перестанешь вести себя, как мудак? - Может, перестанешь делать вид, будто тебя это касается? - я покрутил пачку в руках и показал Эйбу. - Если тренер почувствует запах, то всю дурь из тебя выбъет. - Не почувствует. Эйб улыбнулся, но его голос прозвучал грустно. Возможно, мне просто показалось. Мы оба находились не в лучшей своей форме. - Зачем тебе это? - я бросил пачку обратно на стол. Эйб поднялся, растирая затекшие мышцы. - А тебе зачем? - он кивнул на смятую постель у меня за спиной. - Ты не знаешь, - в моем голосе было на удивление много злости - больше, чем следовало. - Да, не знаю, - как-то слишком легко согласился Эйб. - У тебя есть дезодорант? Он подозрительно быстро слился. Я не ожидал такой скорой победы - победы без боя. Взяв дезодорант, Эйб скрылся в ванной. Я сел на постель, пытаясь осмыслить, что здесь происходило. Возможно, я ляпнул что-то под кайфом. Что-то, о чем даже не помнил. Так у меня получилось достать Эйба Дирка? Жаль, что я не знал, как именно сделал это. - Собирайся, - Эйб вернулся заметно посвежевшим, но все таким же уставшим. Он швырнул мне дезик почти не глядя. Так же, как передавал мяч в игре. Это навеяло воспоминания. - Что ты затеял? - я насторожился. - Я чертовски голоден. Уверен, ты тоже. Эйб откопал в кресле свою спортивную толстовку и, накинув её себе на плечи, ожидающе уставился на меня. - Лучше, когда в желудке что-то есть, - не знаю, что это был за довод такой. - Лучше, чем что? - Лучше, чем блевать ебаной желчью, - он направился к двери. - Жду тебя в машине. Откуда у Эйба было столько уверенности, что его ожидание не бессмысленно? Боже, да я мог просто захлопнуть чертову дверь за его спиной. Даже если у Эйба был ключ, я все еще находился в своём доме, а это означало, что правила игры диктовал я. Но по какой-то абсолютно невообразимой причине я выбрал сесть в его машину. Даже если мне до тошноты не хотелось доставлять Эйбу удовольствие, выполняя его требования, оставаться в доме, который буквально вмещал в себя концентрацию пиздеца всей моей жизни, я хотел ещё меньше. Эйб привез меня в какую-то закусочную, о существовании которой я понятия не имел. Я выбрал один из дальних столов, несмотря на то, что зал почти пустовал. Завалившись на сиденье у стены, я задернул занавеску, чтобы свет с улицы не резал мне глаза. - Что будешь есть? - Эйб швырнул мне меню. Я подоткнул голову кулаком и принялся изучать ассортимент. Не сказать, что выбор был богатый, но в любом случае отличался большим разнообразием, нежели у меня дома. - Капучино, - я передал меню Эйбу. - Только капучино? - мне не понравилось, с какой интонацией это прозвучало. Меня не нужно было подталкивать в спину. - Со сливками, - я выгнул брови, демонстрируя свое недовольство. Эйб усмехнулся и покачал головой. Даже если он хотел что-то сказать, то передумал. Мне нравилось, когда люди умели вовремя остановиться. Жаль, что у Эйба это редко получалось. Эйб действительно оказался чертовски голоден. Хотя бы в этом он меня не наебал. Я посмотрел в телефон, чтобы уточнить, какой сегодня день. Четверг. На таблетках время летело пиздец как быстро. Я не успевал следить за тем, как дни сменяли друг друга. Вначале я видел в таком порядке вещей плюсы. Но теперь чувствовал, как моя собственная жизнь ускользала от меня. Я хотел дождаться окончания школы, хотел поскорее начать все с чистого листа, но правда заключалась в том, что я сожалел об упущенном времени. Я наблюдал за Эйбом и думал о том, как ему все-таки повезло родиться альфой. Я всегда ненавидел альф, но в тайне от себя самого завидовал им и мечтал находиться на месте каждого из них. Я был настоящим лицемером. Шумно вздохнув, я привалился к стене сбоку от себя. Эйб покосился на меня. На секунду мне показалось, что он чего-то боится. Что он боится меня. Мне самому стало смешно. Чем я мог напугать такого парня, как Эйб Дирк? Я был слабее его во всех отношениях. И если у кого-то тут и имелись проблемы, то точно не у него. Если захочет, этот парень сможет получить спортивную стипендию и отправиться в хороший универ. Если он не идиот, то так и сделает. На его месте я не упустил бы такую возможность. - Что? - спросили он, задержав кусок хлеба у рта. Ещё немного, и я просверлил бы дырку в его черепной коробке. - Ничего, - проморгавшись, выдохнул я. - Просто задумался. - О чем? Эйб положил хлеб на край тарелки и откинулся на спинку сидения, разглядывая меня. - Да вот думаю: тебе заняться больше нечем, кроме как торчать тут со мной? - Тебя это волнует? - Эйб вызывающе выгнул брови. Я усмехнулся. - Твои родители, наверное, в бешенстве. - Я не в первый раз не ночую дома. Почему-то эта фраза задела меня, но я не позволил эмоциям взять над собой верх. - И как ты все успеваешь? Дом, школа, игра, блядки. - Всегда приходится чем-то жертвовать. Разве жизнь не так устроена? Я учусь расставлять приоритеты. Я хрипло рассмеялся. - Не боишься разочароваться? - Боюсь. Но это того стоит. Я продолжил улыбаться, чтобы скрыть неловкость, но взгляд отвёл. Выражение лица Эйба было невыносимым. - Если думаешь, что твои слова что-то изменят, то ошибаешься. - Я говорю их не для того, чтобы как-то повлиять на тебя. Черт, вот это и было самым дерьмовым. Я знал, что Эйб говорил искренне, даже если это выглядело, как манипуляция. - Не придумал ничего лучше, чем жетвовать домом и учёбой? Тебе не кажется, что у тебя как-то хреновенько получается расставлять приоритеты? Эйб усмехнулся, подался вперёд, сложил руки на столе и оперся на них. - Переживаешь за меня? Я приблизил свое лицо к его. - Не хочу нести ответственность за чужие провалы. - Я и сам в состоянии нести ответственность за свои действия, - Эйб понизил голос, перейдя практически на шепот. Я чувствовал его дыхание на моем лице. - Что-то не припомню, чтобы несение ответственности приравнивалось к вмешательству в чужую жизнь, - я почему-то тоже понизил голос. Настроение Эйба внезапно изменилось. Он откинулся на спинку сидения, на его скулах заиграли желваки. - Не хочу однажды найти тебя с пеной у рта, - он посмотрел на меня исподлобья. - Или хуже того: узнать об этом от кого-то постороннего. Наше общество не идеально, ты и сам это прекрасно знаешь. Но разве все не могло сложиться намного хуже? Искренность и открытость в интонации Эйба не позволили мне ляпнуть какую-нибудь хрень. Видит бог, в моей голове созрела целая ебаная куча колких ответов, но каким бы я был человеком, если бы разрешил себе озвучить хоть какой-то из них сейчас? - Если тебе станет легче, я ценю твои попытки, но ты можешь успокоиться, - произнеся это, я понял, что верю в искренность намерений Эйба. Это не было приколом или желанием приглушить чувство вины. Вероятно, Эйб вообще не чувствовал вины. Но это все не меняло сути дела: у нас ничего дельного не выйдет. Любые отношения рано или поздно заканчиваются, и в этом нет ничего трагического, но только в том случае, если вы не связаны меткой. Чем больше времени мы проведём вместе, тем сложнее мне придётся потом. Я не собирался иметь дело с миной замедленного действия. Мне следовало учиться выживать уже сейчас, потому что потом я не справлюсь с куда большей вероятностью. Зачем усложнять и без того сложную жизнь? Эйб сжал губы в тонкую полоску, явно что-то не договаривая. От него снова исходил страх. Он сомневался. Я почти обрадовался: наконец-то до него начало доходить. Неужели мы пришли к консенсусу? - Это из-за твоей матери? - голос Эйба сорвался, и он прочистил горло. Черт, я никогда не видел его таким напряженным. - Что? - не понял я. Причём вообще здесь моя мать? Какого черта речь вдруг зашла о ней? Эйб нервно облизал губы. - Это из-за неё ты такой? - Какой? - чтобы задеть болевую точку, нужно было постараться. Эйб покачал головой, не в силах подобрать подходящие слова. - Нет уж, - я повысил голос. - Если начал, продолжай. Кадык Эйба подпрыгнул. Он провел по лицу ладонью и убрал растрепавшиеся волосы с лица. - Знаешь, мне не стоило затрагивать эту тему, - он полез в карман за деньгами, оставил на столе пару купюр и поднялся, забирая с собой свою толстовку. Я тоже поднялся и на голом рефлексе перехватил его руку. - Серьёзно? Теперь просто сбежишь? Эйб не пытался высвободиться. Он старался отыскать уверенность и силы во мне. Его глаза изучали моё лицо. Я усмехнулся. - Если тебя пугает реальное положение дел, тогда к чему были все эти потетические речи? Думал, все так просто? Это по-твоему какая-то игра? Моя жизнь для тебя игра? Я все сильнее сжимал руку Эйба, и он опустил взгляд на мои пальцы. - Именно потому, что это не чёртова игра, мне страшно, ясно? - он вынудил меня отпустить его. - Я не хочу причинить тебе боль. Не хочу сделать хуже. Я не знаю, как мне вести себя с тобой. Мне нужно было время, чтобы переварить то, что я услышал. Я вышел на парковку следом за Эйбом. В напряжённой тишине мы доехали до моего дома. - Как много ты знаешь? - этот вопрос был самым важным, с него и стоило начать. - Я видел метку на её шее, - признался Эйб. - Это все? - Есть что-то ещё? Я ухмыльнулся тому, как много дерьма крутилось у меня в голове. Стоило ли вообще начинать этот разговор? - Думаю, это самое важное. - Это действительно так плохо для вас? Метка так ужасна? - Она отвратительна, - я ни секунды не сомневался. - Мне очень жаль, что это так, - в голосе Эйба слышалось искреннее сожаление. Я не был уверен, что он действительно понимает весь масштаб пиздеца, но за попытку - пять баллов. Он вытащил из пачки сигарету, приспустил окно и, повернувшись к улице, прикурил. - Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему тебе больше не следует приезжать. Эйб угрюмо проследил за тем, как я вылезаю из машины. Похоже, мы действительно приблизились к финалу, и теперь у меня не осталось ни единой причины оставаться рядом. Чем больше я отдалялся от машины, тем легче у меня становилось на сердце. Казалось, будто мне наконец-то удалось избавиться от этого тяжёлого груза. Жизнь станет размереннее, а значит проще. Но, вернувшись к себе домой, я осознал, что проблема никуда не делась. Эйфория от одержанной победы была временной. Да и победа казалась сомнительной. Я с силой потер метку на своей шее. Мои губы расплылись в горькой улыбке. В этой игре не могло быть победителей.