Это не любовь

Я не спал весь остаток ночи и встал утром разбитый и уставший. Эйб настоял на том, чтобы я принял душ. Я не стал противиться, решив, что это неплохая идея. Почистив зубы и приведя себя хоть в какое-то подобие порядка, я вышел в коридор. Эйб успел сгонять в магазин и купил готовой еды и кофе, но мне не хотелось есть. Поддавшись уговорам, я все-таки заправился кофеином - он мне сегодня не помешает. Голова после вчерашнего раскалывалась, но с этим ничего не поделаешь. Закончив, я сидел на стуле и наблюдал за тем, как ест Эйб. Он бросал на меня обеспокоенные взгляды и, казалось, хотел что-то сказать, но молчал. Закинув пустые банки из раковины в магазинный пакет, Эйб выволок его на улицу. - Ты готов? - спросил он. - Нет, - ответил я. - Можем съездить в другой раз. Я позвоню копам... - Не нужно. Давай покончим с этим. Мы погрузились в машину и отправились по адресу, который из нас двоих знал только Эйб. Может, оно и к лучшему. Так казалось, будто это происходит не со мной, будто я здесь за компанию, а не наоборот. Остановившись у участка, Эйб выжидающе посмотрел на меня. Окинув здание беглым взглядом, я сглотнул. Когда я зайду туда, моя жизнь необратимо изменится. Мне уже не удастся делать вид, что это дурной сон, что я вот-вот проснусь и все снова станет по-прежнему. Внутри что-то завязалось в тугой ком и замерло так. Я знал, что убегать бесполезно, ведь все уже случилось, и мне оставалось только разгребать образовавшийся завал. Да, я понятия не имел, с чего начать, но с чего-то все же стоило, и этим чем-то стал визит в участок. Стиснув зубы, я вылез из машины и направился к широкой трёхступенчатой лестнице. За спиной пропищала сигнализация. Эйб вошёл следом за мной, но я пытался не фиксироваться на этом, чтобы не раскиснуть. На посту сидел только один сонный полицейский. На столе, прямо возле его руки, стояла полуопустошенная кружка с кофе. Либо заканчивал, либо начинал смену. Скорее всего, второе. Я подошёл к стойке, и офицер окинул меня ленивым взглядом. - Меня зовут Дакота Уилмер. Мою мать привезли сюда вчера вечером, - без эмоций отчеканил я. Выражение лица копа изменилось. Он подобрался. - Минуту, - он поднял трубку со стационарного телефона и нажал две кнопки. Секунды растягивались в часы. В висках ныло. Следовало выпить хотя бы таблетку обезболивающего перед выходом - возможно, мне не было бы так хреново сейчас. Но я этого не сделал, и мои руки тряслись. Эйб стоял прямо за спиной, и, как сквозь вату, я чувствовал все усиливающийся запах альфы. Он отвлек меня, заставляя мой мозг вынырнуть наружу. Коп сообщил о моем приходе и попросил подождать. Я молча кивнул и опустился на один из металлических стульев, привинченных к полу. Эйб сел рядом и осторожно сжал пальцами мою ногу чуть выше колена. Я посмотрел на его руку и заметил вздувшиеся от напряжения вены, тянущиеся под манжету толстовки. Мы сидели так до тех пор, пока к нам не вышел другой полицейский. Оглядевшись, он заметил нас. Я всегда не любил копов: от них больше проблем, чем пользы. Они ограничивают твои права и постоянно что-то требуют, угрожают или вынуждают делать то, что ты не хочешь, а когда дело доходит до обязанностей, от них мало толку. А ещё среди копов мало омег и много альф. Ни разу не встречал полицейского-омегу. Вероятно, они занимаются бумажной волокитой, но не оперативной работой. Этот полицейский тоже был альфой. За версту видно, что альфа. Я поежился, когда он подошёл и представился, протянув руку для рукопожатия. Я уставился на длинные узловатые пальцы в растерянности, не имея ни малейшего желания прикасаться к ним. Переняв инициативу, Эйб пожал руку копу вместо меня и тоже представился. Полицейский объяснил, что моя мать находится в морге и что мне необходимо пройти процедуру опознания, а затем оформить документы. Нас отвели в один из узких коридоров с тусклым светом, который заканчивался дверью с надписью "Морг". Всю дорогу я чувствовал, будто это происходит не со мной, будто я смотрю какой-то фильм. В холодной комнате с квадратными ящиками в стене стояло несколько металлических столов, два из которых оказались заняты. В нос била резкая смесь сладковато-гнилистых запахов, от которых подташнивало. Я не успел отойти после вчерашнего, а теперь ещё и это. Голова раскалывалась, и я изо всех сил сдерживал рвотный позыв. Коп подошёл к одному из столов, на котором лежало тело, укрытое простыней или чем-то вроде. Торчали только ноги, на пальце одной из которых висела бирка. Вот что в итоге осталось от моей матери: безжизненное тело да клочок клеенчатой ткани, на который уместилась вся ее жизнь. Ощущение сюрреалистичности происходящего только усилилось. Я не был уверен, что готов увидеть мать такой, но, похоже, у меня не оставалось выбора. Когда коп отбросил край простыни, мне предстало её покрытое синяками лицо. В остальном оно ничем не отличалось от обычного. Казалось, будто мама спит или отрубилась после приёма таблеток. Постаравшись протолкнуть липкий ком обратно в глотку, я отвернулся. Чужие пальцы крепко стиснули моё предплечье, будто старались удержать от чего-то. - Это она, - наконец, выдохнул я. Коп кивнул и снова задёрнул простыню. Больше не в силах находиться рядом с трупом матери, я попятился и наткнулся на Эйба. Одернув руку, которую он держал, я толкнул его в грудь, освобождая проход, и вывалился в коридор. Эйб вышел практически сразу за мной. - Хочешь свалить отсюда? - спросил он почти шёпотом, оказавшись в паре сантиметров от меня. - Не получится, - коп тоже не стал задерживаться за этой железной дверью. - Мы обязаны взять ваши показания. Такова процедура, - добавил он, атакованный моим растерянным взглядом. Я чувствовал себя загнанным в угол, но отказаться не имел права. Всю дорогу до опросной я решал, что могу говорить, а что нет. Полиции навряд ли следовало знать о таблетках, хранившихся у меня дома. Лицо мамы в таком состоянии, что навряд ли её смерть была естественной, а значит начнут расследование. Скорее всего, сделают вскрытие и проведут какую-нибудь экспертизу. Так что не имело смысла скрывать, что мама принимала наркотики. Однако затрагивать эту тему нарочно я тоже не собирался. Нас разместили в полупустом помещении. Свет резал глаза, и я натянул на голову капюшон. Эйб сжал мою ногу под столом, но это мало помогало, даже наоборот. Коп принёс какие-то бумаги и принялся задавать вопросы. Мое полное имя, дата рождения, адрес проживания - какая-то стандартная ерунда, которую они и так уже знали. Казалось, будто меня водят за нос или проверяют, и я гадал, что известно им на самом деле и на чем они пытаются меня подловить. За это я тоже не любил копов - они никогда не говорят прямо, а лишь подразумевают, будто играют с тобой в кошки-мышки. Я ненавидел, когда меня проверяли. Особенно, если это делали альфы. При ответе на вопрос о том, когда я видел маму в последний раз, мне пришлось рассказать о беспорядке дома. Пояснять за беспорядок я не стал. Коп задал несколько вопросов Эйбу, но, поняв, что толку от него мало, быстро отстал. Я прочитал все, что написал полицейский и, не заметив ничего лишнего, подписал документ. - Возможно, мы вызовем вас ещё раз, - сообщил коп прежде, чем отпустил нас. - Мы будем держать вас в курсе. - Когда я смогу забрать тело? - я не знал, что буду с ним делать, но оставлять мать здесь не собирался. - Экспертам понадобится ещё несколько дней. Вам позвонят, как только будут готовы все бумаги. Я кивнул и спустился к машине. Раздался сигнал разблокировки, и я залез в салон, облегченно вдыхая густой концентрат феромонов альфы. Своего альфы. Боже, я ненавидел себя за то, как моё тело расслабилось из-за этого запаха. Эйб занял водительское место, но не стал заводить мотор. Мы сидели в тишине. - Что? - не выдержал я. - Ничего, - солгал Эйб. Впервые он не лез ко мне с расспросами, и от недоговоренности становилось не по себе. Мы вернулись ко мне домой. Я не произнес ни слова, когда Эйб, заглушив мотор, последовал за мной. Я не представлял, что буду делать, оставшись в одиночестве. Страх пересилил нежелание впасть в зависимость. Я уже на дне, так пусть меня протащит по каждому его бугорку и ухабу. Я застыл посреди коридора. Неведомая сила тянула меня в разные стороны, разрывая на части, одновременно не позволяя сдвинуться с места. Взгляд упал на приоткрытую дверь маминой комнаты, и дикая злость, намешанная на отчаянии, заставила меня ворваться внутрь и перевернуть там все вверх дном. Я смел все, что успел прибрать. Перевернул матрас, сдернул занавески, вышвырнул из шкафа мамину одежду. Я пинал кровать и тумбу. Кричал и рычал, пока Эйб не остановил меня, отхватив при этом пару-другую лещей. Мы стояли посреди комнаты. Эйб держал меня, пока я задыхался, стараясь не сойти с ума в попытках придумать, что делать дальше. Я балансировал на краю, а вокруг не было ничего, кроме черной бездны. Кровь в ушах шумела так громко, что я не слышал свои собственные мысли. Только запах феромонов незаметно окутывал меня, вынуждая забыть обо всем. Рывком высвободившись из объятий Эйба, я оттолкнул его и сам попятился, стремясь увеличить расстояние между нами вдвое. Осев на голую кровать, я спрятал лицо в ладонях и закрыл глаза. Слез не было. Внутри царила какая-то пустота. Я ощущал себя мерзко из-за того, что переживал не из-за смерти мамы, а из-за того, что остался один. Разве это испытывают нормальные люди после потери близких? Что-то внутри подсказывало, что нет. Эйб подошёл и, сев на корточки прямо передо мной, положил руки мне на плечи. Затем провел ладонью по моим волосам и соединил наши лбы. - Чем я могу помочь? - полушёпотом спросил он. Открыв глаза, я опустил руки, уперевшись ими в колени. Непонимание, что делать дальше, сводило с ума, и я с ужасом думал об одиночестве, которое ждало меня. Я не был готов. Даже несмотря на то, что сам постоянно отталкивал всех вокруг себя. Я боялся. Боялся, что окажусь не в состоянии потерять кого-то, так что наносил удар первым. Так у меня появлялась возможность контролировать происходящее. Однако бывают случаи, когда невозможно все проконтролировать. Смерть мамы не входила в мой план и не поддавалась контролю. И вот он я - один посреди тёмного ничего, без понятия, в каком направлении двигаться. - Останься, - сипло пробормотал я. Слова застревали в глотке, и мне приходилось выталкивать их. - Останься сегодня со мной. Рука Эйба скользнула с моей головы на спину и надавила, вынуждая меня податься вперёд. - Это не то, о чем тебе нужно просить, - обняв меня, сказал он. Его тело вжималось в моё так, словно пыталось поглотить, но я не был против исчезнуть. Только сегодня я позволю своему внутреннему омеге проявиться. Мы просидели так пару минут. Может, даже дольше. Пока я не начал приходить в себя. - Ладно, отпусти, - я поежился в объятиях Эйба, и он нехотя отстранился. Поднявшись, я вышел из комнаты. В одном из кухонных ящиков лежало болеутоляющее. Выколупав из блистера таблетку, я закинул её в рот и поморщился от горечи. Чтобы не стошнило, пришлось глотнуть воды из чайника. Из маминой комнаты донесся голос Эйба. Прислушавшись, я понял, что он говорит по телефону. Я не собирался шпионить, поэтому поставил кипятиться чайник - его шум заглушал другие звуки. Прислонившись задницей к столешнице гарнитура, я сложил руки на груди и принялся ждать, когда закипит вода. Эйб появился в коридоре, убирая мобильник в карман джинсов. Кажется, он был напряжен, но старался не показывать этого. Видимо, телефонный разговор не задался. Это не касалось меня, поэтому я не стал спрашивать. Встретившись со мной взглядом, Эйб натянуто улыбнулся. - Все в порядке? - уточнил я. - В норме, - он опустил глаза, но, оказавшись рядом, снова посмотрел на меня, уже с другим выражением, будто взял себя в руки или типа того. Я подозревал, что ему нужно уехать, но обещание, данное мне, сдерживало его, и он не мог сказать об этом. Паника прошла, и пусть где-то глубоко страх продолжал меня гложеть, никто не сможет находиться со мной постоянно только из-за моего гребаного страха. Мне и не стоило привыкать. Когда-то мама сказала, что мы все рождаемся и умираем в одиночестве. Вероятно, именно это и случилось с ней. Грусть тисками сдавила моё сердце. Хотелось спрятать голову в песок, как страус, чтобы в неё не лезли всякие мысли. Но я оставался неподвижен и молчалив, не позволяя ничему вырваться наружу. Эйб не отрывал от меня глаз, и мне казалось, что он вот-вот сообщит, что ему пора. Я даже ждал этого, но сам спрашивать не собирался. Пусть это эгоистично, но я буду молчать до последнего, делая вид, будто ничего не понимаю. Оглядевшись в поисках чего-то, Эйб запрокинул голову и простонал. - Оставил сигареты в машине, - его голос звучал расстроеннее, чем должен, если бы речь шла просто о сигаретах. Послав мне кривоватую улыбку, Эйб произнес одними губами: - Сейчас вернусь. Оставшись один, я снова погрузился в тяжёлые мысли. За моей спиной сработало реле у чайника, и он выключился с громким, как мне показалось, щелчком, который заставил меня вздрогнуть. Проведя рукой по лицу, я убрал раздражающие волосы назад и несколько раз вдохнул и выдохнул, как учил тренер. Только сейчас я понял, что мои руки дрожали. Все моё тело как будто сотрясалось изнутри мелкой дрожью. Сердце колотилось, как ненормальное. Уперевшись руками в край столешницы, я закрыл глаза и начал мысленно считать от одного до десяти. Где-то между семеркой и девяткой счёт сбился, и я начал снова, но на этот раз осечка произошла еще раньше. Бросив это дело, я сполз на пол и уперся затылком в дверцу шкафа. Эйба долго не было, и я не мог понять, хорошо это или плохо. Если бы он увидел меня таким, то засуетился бы, как долбанная курица-наседка, а мне этого не хотелось. С другой стороны, возможно, окажись Эйб рядом, то я не сидел бы сейчас на полу. Медленно поднявшись, я проковылял в свою комнату и выглянул в окно. Эйб стоял на гравии, рядом с машиной, и курил, уставившись себе под ноги. Задернув занавеску, я опустился на кровать и положил голову на подушку. Перед глазами плясали цветные пятна. Не знаю, сколько времени прошло, но очнулся я, когда постель возле меня промялась под весом чужого тела. Эйб склонился надо мной, обеспокоенно изучая мое лицо. На его переносице пролегла глубокая морщинка, из-за которой он казался рассерженным. Я сам не заметил, как разгладил эту морщинку большим пальцем. Эйб перехватил мою руку и прижал её к своей колючей щеке, второй рукой он убрал мои волосы назад и, приподнявшись, коснулся губами моего лба. Поддавшись движению чужого тела, я двинулся к краю кровати, освобождая место, которое Эйб тут же занял, улегшись рядом и заключив меня в объятия. В этом не было сексуального подтекста, и мне с трудом давалось осознание того, что альфа и омега вообще могут вот так вот просто лежать вместе, обнявшись. Лёгкий успокаивающий шлейф феромонов окутывал собой, как мягкое тёплое одеяло, заставляя расслабляться, и какая-то часть меня билась в исступлении из-за дичайшего диссонанса. Но я сам, по своей собственной воле, приказал ей заткнуться, абсолютно не сомневаясь, что позднее пожалею об этом. Сейчас я нуждался в этом одеяле, нуждался в горячем, словно батарея, теле, прижимавшемся ко мне, нуждался в звуке чужого дыхания прямо возле моего уха. Они заставляли забыться, потерять связь с реальностью. Я наслаждался близостью, стараясь не думать о том, как тяжело мне придётся, когда все это закончится. Не знаю, сколько мы так пролежали. Я заснул, а когда проснулся, на город опустились сумерки. Из кухни доносились какие-то звуки, и спросонья я даже решил, что их издаёт мама. А потом вспомнил. Сев на кровати, я обвел тёмную комнату взглядом. Голова все ещё болела, но уже не так сильно. Очень хотелось пить. Я лениво выбрел в коридор. По пояс нагой, Эйб стоял у раковины и тер бог знает откуда взявшейся тряпкой вчерашнее блюдце. - Что ты делаешь? - пришлось обойти стол, чтобы добраться до чайника. Хорошо, что я наполнил его днем. Сомневаюсь, что воды хватило бы, если бы я этого не сделал. Эйб прислонился бедром к дверце шкафчика. - Привет, спящая красавица, - еле заметная, немного неуверенная улыбка мелькнула на его лице. - Как ты? - Зарабатываешь бонусные баллы? - я вернул чайник на место и устало потер глаза. - У нас какое-то соревнование? - Вижу, ты нашёл свое призвание, - не унимался я. Эйб тяжело вздохнул, отложив в сторону блюдце и тряпку. - Я не собираюсь вмешиваться в твой быт, если ты об этом, - он сложил руки на груди. - Просто убираю наш вчерашний свинарник. Это я могу сделать? - Ты уже это сделал, - я обвел взглядом аккуратно разложенную посуду, чистый стол, пакет с мусором под раковиной. - Прямо хозяюшка, завидная невеста. - Боже, какой же ты всё-таки мудак, - голос звучал мягко, почти нежно, и в памяти всплыло, как несколько часов назад мы лежали на кровати в обнимку. - Тебе нравится этот мудак, - я хотел съязвить, но получилось просто проворчать. Внутри как будто не хватало запала, не хватало твёрдости. - Да, очень нравится, - Эйб приблизился, но делать ничего не стал. А что я? Я как будто ждал продолжения. Моё тело желало прикосновений. Я ненавидел себя за эту слабость. - Так и собираешься просто стоять? - сглотнув, пробормотал я. Губы Эйба изогнулись в более смелой улыбке. - А ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделал? - почти шёпот. Он дразнил меня, но не издевался. Я отчётливо понял это. Мне хотелось оставаться слепым, оставаться неотесанным придурком, который не в состоянии понять, что хочет от него альфа. Этот конкретный альфа. Чего хочет от меня Эйб. Толкнув его в грудь, я прошёл мимо, но не сделал и пары шагов. Резкий рывок заставил моё тело остановиться и развернуться. Обняв меня, Эйб прижался щекой к моей щеке и втянул воздух. - Ты не представляешь, как приятно пахнешь, - прорычал он. То же я мог сказать и про него, но промолчал. Запах Эйба заставлял мою голову кружиться, и у меня не оставалось шансов победить в этой игре. Я мог сколько угодно бежать, мог отрицать, мог злиться, но факт оставался фактом: я чувствовал что-то гораздо большее, чем просто возбуждение. Мне не хотелось только трахаться, и сегодняшний день отчётливо продемонстрировал это. То, как Эйб обнимал меня сегодня, то, что я чувствовал... В голове не укладывалось, что причиной всему метка. Разве может метка так подменять реальность? Впервые я ощутил, что мои сомнения не конфронтируют с уверенностью Эйба. Это был какой-то новый уровень, но он не пугал. Неужели, я действительно влюбился в этого парня? Влюбился так сильно? - Отпусти, - я уперся руками в грудь Эйба, выстраивая между нами физическую преграду. - Хватит. Я приготовился к сопротивлению, но руки, обнимавшие меня, расслабились и разомкнулись. Такое послушание сбивало с толку. Обычно Эйб так просто не сдавался. - Ты голоден? - спросил он. - Одной чашкой кофе не насытишься. - И что ты предлагаешь? У меня дома ничего, кроме долбаных снеков, не осталось. - Можем заказать доставку. Или сгонять в закусочную, - предложил Эйб. Я вялым движением провел по лицу. - Не хочу никуда ехать. "Хочу лечь и умереть," - подумал я, но вслух не произнес. Эйб молча взял телефон со шкафа у холодильника и позвонил в доставку. Через сорок минут еда уже стояла на столе. Я заставил себя проглотить хотя бы немного, чтобы не свалиться без сил - они мне ещё понадобятся. Нужно достать денег на похороны и придумать что-то с оплатой дома. Размышления об этом казались неестественными, будто я находился в каком-то кошмаре, от которого вот-вот очнусь. Но тут же напоминал себе, что это не сон, и руки опускались. В холодильнике ещё оставалось пиво, а мне очень хотелось забыться хотя бы немного. Достав банку, я посмотрел на Эйба в молчаливом вопросе. Он кивнул, и я передал ещё одну ему. Мы сидели на полу в моей комнате плечо к плечу и неторопливо посасывали алкоголь. Бедро Эйба прижималось к моему, и мне совсем не хотелось отодвигаться. Пока он находился рядом, всеобъемлющее одиночество отступало на несколько шагов назад, создавая иллюзию подконтрольности. Я вспомнил телефонный разговор, исходом которого Эйб остался не слишком доволен, и тяжело вздохнул. Уверен, его родители совсем не рады, что их сын пропадает с каким-то омегой. Никто не был бы рад. Отвернувшись, я посмотрел в окно, а затем опустил глаза на банку в своей руке. - Спасибо, - чуть слышно прошелестел я куда-то в пол. - За что? - почти так же тихо уточнил Эйб. - За то, что остался. На секунду его тело напряглось, а затем расслабилось. - Тебе не нужно благодарить меня за это. Как я мог оставить тебя в такой ситуации? - Не каждый альфа сделал бы то же самое. Эйб вздохнул и откинул голову на кровать за своей спиной. - Ты же понимаешь, что дело не в том, альфа я или нет? Он повернул голову, все ещё оставляя её на кровати. Я посмотрел на него и ничего не ответил. Просто потянулся, чтобы поцеловать. Эйб позволил сделать это, в какой-то момент переняв инициативу. Он притянул меня к себе за поясницу, и вот тут уже я позволил ему это сделать. Не сопротивляться было так приятно. Странно, непривычно, но приятно, будто во сне. Наверное, все дело в алкоголе, хотя выпил я немного. Может, мой разум помутился из-за всего, что обрушилось на меня сегодня. Убрав растрепавшиеся волосы с моего лица, Эйб прижался своим лбом к моему. Запах альфы окутывал меня. В нем хотелось раствориться, как в алкоголе или таблетках. Хотелось забыться. - Твои феромоны, - прошептал Эйб. - Что с ними? - отозвался я. - Они такие сладкие, что сводят с ума. Если не хочешь, чтобы я на тебя накинулся, сделай с ними что-нибудь. Наверное, со мной было что-то не так, раз я не чувствовал свои феромоны, раз не умел управлять ими. Мама ни разу не рассказывала, как это сделать, и теперь уже никогда не расскажет. В школе в такие тонкости нас тоже не посвящали. Казалось, все вокруг понимали, как работает их тело. Все, кроме меня. - Не могу, - отвернувшись, я прислонился спиной к кровати. - Как же я жалок. Стоило взглянуть правде в глаза и признать, что во мне что-то сломалось. Нет, с самого начала было сломано. С момента своего рождения я был обречен, и, вероятно, мой путь тоже предрешен. Сын шлюхи, получивший метку на вечеринке, не способный контролировать собственное тело. Последнее началось задолго до получения метки. Мне никого не стоило винить, кроме себя. - Перестань, - Эйб сжал мою шею чуть выше основания и уткнулся лбом в мой висок. - Сейчас тебе плохо, но это не значит, что так будет всегда. Пройдёт время, и все наладится. - А если не наладится? - пробормотал я, позволяя чужим пальцам выводить рисунки на моей ладони. - Ты не можешь гарантировать мне это. Никто не может. - Не нужно принимать важные решения сейчас. Дай себе отдохнуть, - продолжал Эйб у самого моего уха, будто читал мантры. В носу защипало, и я закрыл глаза, чтобы не расплакаться. Боже, во что я превратился? - Поцелуй меня, - шепнул я. Эйб провел носом по моей скуле и щеке, шумно дыша. Я так и не открыл глаза, предпочитая оставаться в иллюзорном, призрачном мире, состоявшем из запаха, дыхания и прикосновений Эйба. Будто на ощупь отыскав мои губы своими, он терзал их невыносимо нежными и медленными поцелуями, посасывал и кусал, словно леденец. У меня внутри все сдавило. Я предпринял последнюю внутреннюю попытку сопротивления, но напомнил себе, что сам инициировал все, что сейчас происходит, и сдался. Обхватив шершавое от щетины лицо Эйба руками, я дал себе то, в чем так сильно нуждался, а именно глубокий, агрессивный поцелуй. Я будто отвоевывал захваченные врагом территории, напирал все сильнее. Оседлав ноги Эйба, я быстрыми движениями начал расстегивать его джинсы, но он остановил меня. По моему горлу прокатился возмущенный рык. - Что ты делаешь? - тяжело дыша, спросил Эйб. - А на что это похоже? - я дёрнул рукой, но ее держали крепко. - Это похоже на нервный срыв, - закрыв глаза, Эйб опрокинул голову на кровать за своей спиной. Отпускать меня он даже не думал. - Давай посчитаем, сколько раз я просил тебя трахнуть меня, - я немного расслабил руку, перестав бороться с чужим усилием. Эйб посмотрел на меня черными от желания глазами. - Пытаешься подкупить меня? - спросил он. - Сколько раз? - надавил я. Эйб обреченно вздохнул. - Ни разу. Я наклонился к его уху, прижавшись своей щекой к его. Феромоны альфы ударили в нос взрывной волной, почти оглушая. Все это время Эйб сдерживался, а теперь его прорвало. - Ты нужен мне, - прошептал я. - Прошу, трахни меня. Эйб застонал, почти завыл, впиваясь в меня губами. Он выцеловывал, вылизывал, кусал мою шею, ключицы, скулы - всё, до чего мог добраться. Потянув за низ футболки, он сдёрнул ее с меня и вжался носом в яремную впадину, тяжело дыша. Зарывшись пальцами в жёсткие волосы на его затылке, я сжимал их в кулаке и отпускал, чтобы повторить все снова и снова, и снова. - Черт, - прохрипел Эйб. - Я сейчас потеряю сознание. Он дрожал от возбуждения. Его запах бил бронебойными орудиями. В последний раз я ощутил на себе эту силу во время гона, но даже тогда мне не было так хорошо. Никто не рассказывал, что можно кончить просто от присутствия рядом альфы. Что прикосновения могут обжигать. Что звук чужого дыхания может сводить с ума. Я даже не понял, когда мы успели полностью раздеться. Сознание клочками выхватывало какие-то сцены. Я утопал в удовольствии, едва успевая фиксировать происходящее в памяти. Казалось, весь мир замер, перестал существовать, и только наши тела, слившиеся воедино, продолжали плыть, подтверждая наличие жизни на этой планете. Мое тело мне больше не принадлежало, вот что я чувствовал.