Ель и пальма

      “Всё происходит именно так, как должно”, – с ноткой радости подумал Бруно утром. Нет, он не сразу обрадовался, поначалу пришла паника, но её прогнали правильные мысли.       Бруно ничего не видел, как и хотел: ни ели, ни тучи, ни галлюцинаций – одна чернота. Теперь он безвреден и бездарен и точно не сможет отравить свою семью. Надо будет как-то объяснить родным, что всё хорошо, и так надо, но Бруно придумает как. Самое страшное теперь не случится.       Сон увлёк младшего из тройняшек Мадригаль вскоре после обеда. Это был хороший, крепкий сон. Как только голова Бруно коснулась подушки в его гамаке, он тут же погрузился в тёплую темноту без кошмаров и ужасов. Вот бы понять, сколько сейчас времени? Получится ли у него самостоятельно выбраться из башни и немного привести себя в порядок. А даже если и нет. Не звать же на помощь. Он взрослый человек.       Спустив ноги на пол, Бруно услышал шелест песка, затем к нему кто-то прикоснулся. Наверное это снова она. Песок мог впитать воду с руаны.       – Прости милая, придётся тебе искать кого-то другого, – он нащупал песочные плечи, шею и, опираясь на них, попробовал встать.       Галлюцинации ведь могут быть в замешательстве. Ему казалось, что она должна хмурится. Бруно поднял ладонь на тот уровень, где ему думалось, должно было быть её лицо. Под сухими подушечками пальцев песок ощущался особенно остро. Она и правда сводила брови, в ответном жесте прикасалась к его лицу, даже пыталась потрясти за плечи. Сколько драмы. Красивая могла бы выйти мистическая теленовелла. Прочертив указательным пальцем дорожку от переносицы к губам, Бруно выдохнул:       – Perdóname tonto, – и легким касанием поцеловал.       Конечно, он дурак. Кому ещё придёт в голову целовать песок. Жаль только, что она осыпалась в его руках.       С лёгкой улыбкой Бруно попробовал наощупь найти выход из башни. Это стоило ему пары синяков и ссадин, зато он нашёл свою руану. С дверью дела обстояли сложнее. Сначала нужно было добраться до песчаной завесы, не перепутав лестницу на выход с лестницей в комнату предсказаний. Бруно про себя посмеялся, не такой уж он и рассеянный. Но, взявшись за ручку двери, младший из тройняшек Мадригаль вдруг задумался, а зачем он собственно хочет выйти, если поклялся больше не появляться за пределами башни. Разум услужливо подсказал, что больше в нём опасности нет. Да и нужно предупредить родных, чтобы они не беспокоились.       Выйдя за пределы башни, Бруно аккуратно спустился по своей лестнице и сел на ступеньки. Касита прошелестела плиткой под его ногами и попыталась поднять.       – Не надо, родная. Я боюсь переломать себе все кости. Давай, подождём пока кто-то не проснётся. Хотя, я бы не отказался посетить уборную.       Дом снова тревожно чем-то поцокал, помог Бруно подняться и потянул привычным путём к ванной комнате. Младшему из тройняшек Мадригаль было очень неловко чувствовать себя обузой даже для волшебного дома, и он вперемешку с благодарностями шептал извинения. Касита ворчливо хлопнула дверью.       Обдав лицо холодной водой Бруно поднял невидящий взгляд на то место, где висело зеркало, и на мгновение ему показалось. что он видит своё отражение. За ту секунду он успел разглядеть черные жилки рассекающие его глазные яблоки, зрачки, покрывшие всю радужку, и проступающие по телу вены, прогоняющие мутную чернильно синюю кровь. Но мир снова быстро погрузился во тьму.       – Бруно, что случилось?! – в ванную постучалась мать. – Я могу войти?       – Д-да, конечно, – он попытался успокоиться и развернулся.       – Бруно, что случилось?       Обычно в такие моменты он не мог остановить своё внимание ни на чем и хаотично менял объекты изучения. Но сейчас в этом смысла не было, и со стороны он, наверное, выглядел непрерывно смотрящим в одну точку человеком. Чёрную точку.       – Мама, я почти в порядке.       – Почти? – Альма взяла его лицо в руки и напряжённо замолчала. – Посмотри на меня.       – Понимаешь мама, – Бруно нервно начал теребить пальцами край своей руаны, – это несколько затруднительно в данный момент.       – Что с твоими глазами?       – А что с ними? – он вспомнил видение с отражением.       – У тебя нет зрачков. Одна радужная оболочка, – голос у мамы был жёсткий и властный. Ни грамма паники. Бруно вспомнилось, что чаще всего именно в самые нервные моменты Альма становилась холодной. Она переживает?       – Ма, всё в порядке. Это даже хорошо. Я не вижу больше никаких туч, и никому не испорчу свадьбу. Ты же не будешь расстраивать Луизу?       Мама расправила складки на его груди:       – Свадьба Луизы – последнее, что меня сейчас волнует. Если уж на то пошло, то Мариано и крысы…       Кто-то проснулся, и каблучки застучали по полу второго этажа.       – Бруно, это прозвучит странно, но я прошу тебя не спускаться к завтраку. Спрячься в башне. Я принесу тебе еду чуть позже, как смогу.       – Почему? Мне нельзя есть еду Джульетты?       – Так будет лучше. Послушай меня.       Будучи послушным сыном, младший из тройняшек Мадригаль покорно кивнул и пошёл, ведомый матерью назад, в свою башню. Ему казалось, что она пытается спрятать его от посторонних глаз и проскользнуть незамеченной, но причин Бруно не понимал.       – Где тебе сейчас будет комфортнее всего? – спросила сына Альма. – Не уверена, что смогу подняться в пещеру предсказаний.       – Спасибо, мама, я найду путь в своей комнате, – он уверенно нащупал деревянную стену и постучал по ней. – Видишь?       – Будь осторожен, – бросила она напоследок и скрипнула дверью.       – Abuela? – послышался голос Мирабель. – Что-то случилось с tio Бруно?       – Всё хорошо, – устало и с ноткой раздражения ответила Альма. – Он просто засиделся со своими книгами до самого утра. Проспит теперь весь день.              Чем занять себя слепому, Бруно не предполагал. Он даже не пошёл за песочную завесу, частично из страха упасть на спуске. Просто сел недалеко от двери на кресло, которое ему откуда-то пригнала касита и задумался над словами Альмы. Она что-то начала говорить про крыс и Мариано. Если задуматься, то первых Бруно не видел уже достаточно давно. Ушедший в тревогу о своих галлюцинация, он только радовался, что никак не вредит своим грызунам. С Мариано всё тоже было непросто. Вроде бы пару недель назад были бурные обсуждения свадебной церемонии, и Пепа заказывала в лавке лучшие шелка для платья, которое пообещала сшить Мирабель. Мариано клялся съездить в город и купить такое кольцо, равного которому не найти во всём Энканто. И? И собственно всё. Накануне появления тучи они всей семьёй обсуждали свадьбу, а потом про неё забыли. Как и сам Бруно про крыс.       От путанных мыслей его оторвал дикий вой ветра. Ураган неведомой силы поднялся и принялся стучать во все стены и окна каситы.       – Сестрёнка, кто тебя так разозлил? – пробормотал Бруно и тут же услышал крик Джульетты.       – Пепа, успокой ветер!       – Я не могу! Это не я, это не мой! – ответила средняя из тройняшек Мадригаль.       Новый порыв ветра ударил в крышу, и касита жалобно заскрипела. Удар за ударом принимали стены, пока Альма не приказала открыть дверь и не повелела Августину с Феликсом сопроводить её. Остальным следовало оставаться наверху. До замеревшего покорно Бруно начали долетать обеспокоенный разговоры.       – Там кто-то есть, – послышался голос Луизы. – Почему abuela не выбрала меня? Я хорошо сражаюсь.       – Там странная женщина и четверо мужчин разного возраста, – испуганно ответил Камило. – И один из них вроде бы управляет погодой, прямо как мама.       – Мы бы справились, – заверила его средняя дочь Джульетты.       – Не уверен. Мне показалось, что второй, тот что крупнее и моложе, управляет растениями. Я видел из окна своей комнаты, как он перекрыл путь горожанам. Мы сейчас в кольце каких-то колючек и бурелома.       – Откуда ты это всё взял?! – это уже была раздраженная Исабелла.       – Сказал же! Видел из окна своей комнаты. Говорю вам, они похожи на нас. У них как будто тоже есть дар!       – Долорес, – теперь говорила Мирабель, – ты слышишь, о чём они говорят?       – Они обещают уйти если мы им отдадим…       – Что? – несколько голосов.       – Песок, человек с песком. Им нужен человек из песка.       – Бруно? – удивилась Джульетта. – Им нужен Бруно?       – Странно, – удивилась Долорес, – говорит только один человек, остальные с ним сообщаются на каком-то другом языке. О! Пророк. Они требуют отдать им пророка.       – Ну, и хорошо, – появился какой-то новый незнакомый голос. – Очень удачно. Он же всё равно чокнулся. Они это заметят и его отпустят.       Никто, казалось, не услышал странное замечание, но напряжение немного спало.       – Abuela теперь говорит на другом языке, – заметила Долорес.       – На том же самом? – уточнила Пепа. – Мама немного знает гэльский.       – Другой, не такой, как у пришлых. Но переговорщик её понимает.       – Скрывает что-то старая, – вновь прозвучал этот новый голос.       – Она соглашается! – прокричала Долорес в ужасе.       – Что?! – в один голос удивились Пепа, Исабелла и Мирабель.       – Не может быть, – всхлипнула Джульетта. – Мама не может так поступить! Надо предупредить Бруно!       – Всё правильно, это на благо Энканто, – прозвучал опять незнакомый голос.       – Мама! Ты не можешь так поступить! – закричала Пепа.       – Это на благо Энканто, – ответила Альма откуда-то снизу. – Феликс, объясни ей, что ты видел.       – Пепита, милая…       – Он мой брат, я смогу его защитить       – Пепита, ты не видела, что могут эти люди. Он, – Феликс сделал паузу, – создал на ровном месте торнадо и переломил в нём хребет ягуару. Я не готов начинать войну, в которой погибнут все.       – А ты что скажешь, папа? – грозно спросила Мирабель.       – Мне не нравится это говорить, но я не вижу другого выхода, кроме как отдать им сейчас Бруно.       Вот и всё, подумалось младшему из тройняшек Мадригаль. Сражение за него закончено, даже не начавшись. Но это и хорошо. Он сейчас только обуза. Мама это хорошо решила. Правильно.       По ступенькам к его двери простучали несколько пар ног, дверь открылась и в комнату кто-то вошёл. Бруно поднялся на ноги и попытался было что-то объяснить, но в нос ударил какой-то дурманящий аромат, и разум заволокло.       Ему снился странный сон. Бруно сидел на песчаном бархане и смотрел на реку. В ней было что-то важное. На том берегу протекала размеренная жизнь какой-то деревни. Младший из тройняшек Мадригаль просто отдыхал. Близкий и знакомый человек опустился на песок рядом, но повернуть голову не было сил. Скоро на противоположную сторону реки лёг туман, и люди на какое-то время пропали из виду. В реке что-то плеснуло, и из воды вышла миловидная девушка. Бруно помахал ей рукой, и она ему ответила.       – Хорошая девушка. Крепкая семья. Тебе нужно познакомиться, – посоветовал кто-то. – Я общался с родителями. Можно свататься.       Бруно отвечал, не контролируя своё тело:       – Да ладно тебе, пап. Она живёт на другом краю света. Да и зачем ей унылый пророк.       – Один дар на двоих, это совсем неплохо. Она научит тебя любить его, ты научишь её не злоупотреблять им.       Туман начал рассеиваться, и люди с другого берега показались вновь. Только творилось с ними теперь нечто ужасное. Чёрные черви ползали по их коже, заползали в уши, таяли в венах. Бруно вскрикнул.       – Тихо-тихо, – Педро погладил сына по голове.       – Что это?       – Чёрная магия.       – Я… Я должен им помочь… Там Мирабель, – отчего-то решил Бруно. Он, наконец, нашёл силы посмотреть на отца.       Тот покачал головой и достал из нагрудного кармана коробок спичек:       – У тебя уже не получилось.       Он передал одну из спичек сыну, и та зажглась шипящим пламенем, освещая Бруно руки и ноги, по которым ползали такие же чёрные твари. Он почувствовал их неприятное скольжение, копошение в его мыслях, теле. Бруно хотелось кричать, стряхивать их с себя, вырывать из волос, но тело больше не подчинялось.       – Ты не справишься один, а она сильная, она пока повоюет без тебя, – Педро накрыл огонь своей ладонью, и оцепенение вместе с червями пропало. – Бегущая вода – преграда для любой магии. Искупайся, тебе станет легче. Но раньше времени не ходи на тот берег.       – Что это?       – Чернила. Скажи им. Иначе они не поймут.       – Кому? – мир вокруг Бруно снова начал темнеть. Пропали и берег, и река, и Педро. – Папа!              Когда сны яркие, а бодрствование тёмное, очень сложно определить грань реальности. Бруно проснулся, и мир окружил его болью. Внутренний сгиб локтя саднило, шея затекла, голова и глаза жгуче болели. К тому же, он был не дома в своей башне, где даже стены лечат. Его похитили. Его отдали. Его предали? Последняя мысль была неожиданной, свежей. Разум вообще казался более очищенным, но сути это не меняло. Его мать променяла благополучие Энканто и семьи на него. С другой стороны, если враги действительно так мощны, как описание Феликса, тогда Бруно мог понять решение Альмы.       Кстати о врагах, где они? В помещении, где он находился, ощущалось присутствие ещё нескольких человек, но они молчали. Бруно попробовал привычно обнять себя, ощущая огромный дискомфорт, и нащупал на внутренней стороне локтя иглу, глубоко погруженную в его руку. Его остановили и властно что-то приказали на незнакомом языке, а затем из глубины помещения раздался усталый юношеский голос:       – Не трогайте это. Оно не вредит. Это какая-то медицинская штука. Дядя пытается понять, что у вас в крови. Оно плохо поддаётся его зельям.       – Это чернила, – бездумно ответил Бруно, размышляя над обстановкой.       Юноша, видимо, перевёл его ответ, и у младшего из тройняшек Мадригаль на головой раздались грозные ругательства.       – Ч-что, ч-что? Я что-то не так сказал? – он растерянно попытался отстраниться от шума и подняться, когда две руки нежно, но с силой вернули его назад в горизонтальное положение. И только сейчас Бруно понял, что лежит на чём-то вполне удобном и мягком. Обладательница рук бросила какую-то фразу и погладила его по щеке.       – Меня зовут Лоло, – представился юноша-переводчик.       – Оч-чень приятно? Лоло. Я – Бруно.       Ответив что-то на другом языке, юноша повторил имя младшего из тройняшек Мадригаль.       – Бруно… – выдохнула удерживающая его девушка. Она наклонилась так близко, что он смог почувствовать её запах: еловый, немного терпкий. – Хильда, – шепнула она и отстранилась.       Раздражённо вздохнув, переводчик продолжил диалог на испанском:       – Не уверен, что вам приятно. Мы, конечно, свалились как снег на голову. Но тётя Хильда вдруг посреди ночи устроила весь этот шум гам, потребовала от папы с дядей, чтоб они срочно помогли ей, иначе она нас опять всех бросит. В общем, лично от себя прошу прощения. Папе с дядей, я так понимаю – плевать. Про тётю молчу. Про неё лучше либо хорошо, либо никак.       Грозный мужчина издал какой-то победный клич и отскочил в сторону, принявшись чем-то звенеть.       – Извините за такой нескромный вопрос, а каково это – внезапно ослепнуть? – напомнил о себе Лоло. Он всё меньше походил на отвратительного похитителя, и всё больше напоминал обычного подростка.       – Очень… скучно, даже не почитать, – ответил младший из тройняшек Мадригаль.       – Этого я и боялся.       Бруно хотел уточнить, что любит читать, этот странный юноша, и, может, порекомендовать ему книгу в благодарность за этот немного успокаивающий разговор, но его прервало грубое прикосновение, принуждавшее ещё шире раскрыть глаза. Он почувствовал капли какой-то эссенции, поочерёдно упавшие на каждое из глазных яблок. Затем последовало несколько вспышек, в которые Бруно успел разглядеть два нависающих над ним лица: смуглое мужское острое, с жёстким усталым взглядом и орлиным носом и чуть менее суровое женское с большими голубыми глазами и приподнятыми бровями.       – Мне кажется... Я только что почувствовал что-то, – сказал Бруно, и в этот момент живот предательски заурчал. Ну конечно, он же не ел почти ничего несколько дней, даже Джульеттиных ареп.       Хильда громко рассмеялась и убрала с его плеч свои руки. Стало немного холодно. Что-то было в этом прикосновении такое. Грудь сдавило непривычно тяжестью, и Бруно не сразу понял, что это она так слушает его сердце.