Cursed

Я, наверное, зря пригласил тебя на танцы

(Два танцпола: транс и драм-н-бейс) И решил с тобой расстаться (Где?) Прямо здесь, да, прямо здесь!

ЛСП — Сикрет Плейс

      Оставался последний день до начала рождественских каникул. Чемоданы были собраны.       Перед отъездом я валялась в сугробах с Блейзом, которого всё ещё хотела придушить за узколобость и оскорбления. Драко сидел на скамейке с какой-то книгой по чарам, которую ни один первокурсник не осилил бы своим маленьким детским мозгом, и наше ребячество полностью игнорировал.       После десятичасовой поездки я была настолько вымотана, что не сразу обратила внимание на поджидающую меня Лили. До глубины души оскорблённым моим выбором Джеймсом тут, разумеется, и не пахло.       Они пытались делать вид, что всё нормально, а я активно строила из себя дурочку.       Ненавязчиво напомню, что лично я эту старую шляпу ни о чём не просила, и решение было принято за меня. За какие-то жалкие несколько месяцев Слизерин стал моим настоящим домом, наполненным уютом, взаимопониманием и поддержкой, которую я никогда не чувствовала рядом с фактическими родителями.       — Вражда гриффиндорцев и слизеринцев сильно утрирована, — поделилась очередной умной мыслью я, помешивая сок в стакане трубочкой, — но находятся и те, кто нарочно разжигает между нами ненависть. Например, Снейп. Но, не считая того, что я ему не очень нравлюсь, у меня и Драко по зельеварению самые лучшие оценки.       — Мы и не сомневались, — погладила меня по голове Лили, и я, отвыкшая от подобной близости, слегка ссутулилась.       На самом деле, последние дня два я начала всерьёз задумываться о том, чтобы связать с зельями свою жизнь и, возможно, даже преподавать в Хогвартсе. Ещё ни одна магическая наука не привлекала меня больше этой.       К концу года я планировала окончательно определиться с выбором факультативов, чтобы не мудохаться с этим на закате второго курса. Я не корректировала записи о третьем и четвёртом фильмах с тех пор, как мне пришло письмо из Хогвартса, и собиралась заняться ими на предстоящих каникулах.       — Как тебе уроки полётов? — полюбопытствовал Джеймс, выдернув меня из потока мыслей.       — Уроки скучные. Мне больше понравилось тренироваться с Маркусом и Драко. Если интерес не пропадёт, я могу вступить в команду уже в следующем году.       Восторгу Джеймса не было предела.       Я поспешила остудить его радость, сообщая о том, что мой шрам с начала сентября дьявольски болит. Чем быстрее они избавятся от Квирелла и его шизы в лице (или в затылке) Волдеморта, тем лучше. Я хочу спокойно отучиться, сдать экзамены и насладиться летом, не думая о том, с какой поебенью мне придётся столкнуться с началом нового учебного года.       За день до Рождества я высылаю подарки друзьям, получаю свои, оставляю их в комнате, пообещав себе заняться распаковкой позже, и запрыгиваю в камин, перемещаясь прямиком к Дурслям. Меня угораздило зацепиться за какой-то выступ во время вращения в трубе, поэтому я перемазалась сажей и порохом, чем охуеть как сильно рассмешила впечатлительного Дадли.       Праздники, отмечаемые в кругу названной семьи, мне нравились куда больше, чем шумные сборища, которые устраивают Поттеры, предварительно созвав всех орденовцев. В такие моменты я ценю спокойствие и отсутствие давления на свой мозг, что автоматически становится невозможным, если Сириус и Римус вскрывают огневиски.        Домой мы ушли ранним утром, и я сбежала в ванную, игнорируя усталость в теле, требующем как минимум десятичасового сна. После душа я заварила зелёный чай, сгрызла маленький кубик сахара и неторопливо побрела к себе. Вид коробок и свёртков, запакованных в разноцветную глянцевую бумагу, пробудил во мне необъяснимое чувство бодрости.       В конце концов, я всё ещё ребёнок, который, по-хорошему, должен верить в Санту. Буду радоваться мелочам, пока всё можно списать на возраст.       Под тихое гудение музыки в наушнике я жевала мармеладных червячков и читала письма. Особенно сильно в этом плане отличился Везен, который написал целое сочинение о том, что ему снилось в предрождественскую ночь. Нехуй обжираться перед сном, тогда никакие кошмары мучить не будут.       Я посмеялась и закинула в рот пару карамельных звёздочек, мешочек с которыми прилагался к письму и аляпистой открытке.       Внимание привлекла небольшая тетрадь в тёмной кожаной обложке, лежащая чуть поодаль от остальных подарков. Я отложила открытку и взяла тяжёлую тетрадку в руки. Пальцы мягко пробегают по переплёту. Удобная, страницы пусты, вместо бумажных листов — шершавый желтоватый пергамент. Замечаю бумажный свёрток, воткнутый в следующий разворот. В груди селится странное чувство, предостерегающее от… не могу понять, от чего.       Становится неуютно. Может, дело в тетради?       У меня уже есть дневник, надёжно защищённый серебряной печатью, и другой я заводить не планировала, пока не закончится место в старом. Я разворачиваю бумажный вкладыш и изумлённо приподнимаю брови. От Люциуса, значит.       Интересно.       Ручонки так и чешутся снести его на проверку. Тетрадь шла в комплекте с упаковкой шоколадных лягушек и аккуратной коробочкой из чёрного бархата, в которой лежали серебряные серьги-змейки с изумрудными глазками. К подаркам прилагалось письмо от Драко с наилучшими пожеланиями и приглашением в гости.       Горячий шёпот интуиции обжигает ухо, но я не могу разобрать ни единого слова. Ногти впиваются в плотную обложку. Я дёргаю пальцем, подзывая к себе перо.       Не знаю, чувствую себя тревожно. Брови хмурятся. В том месте, где находится шрам, кожа неприятно натягивается.       Джеймс — глава Аврората. Никто в здравом уме не пришлёт мне проклятую книжку.       Набрав в грудь побольше воздуха, я прикладываю кончик пера к бумаге. Вывожу тёмные, неровные из-за дрожи в руках буквы и ставлю в конце жирную точку. Если эта тетрадь окажется именно той самой, то я непременно выброшу её в окно. В эту же грёбаную секунду. Меня зовут Линнея Юфимия Поттер.       Для того, чтобы чернила впитались в бумагу и растворились, ушло жалкие две секунды. Я могла бы бросить дневник в мусорный контейнер под столом, завернуть в чёрный пакет и сбегать до ближайшей помойки. Или, в конце концов, просто сжечь его.

Просто сжечь? Ты серьёзно? Не помнишь, как Гарри уничтожил осколок моей души?

      Я впадаю в ступор. В панике оглядываюсь на дверь. Заперта.       Захватив тёплый красный плед, я спрыгиваю с кровати на пол и устраиваюсь поудобнее. Идея избавиться от дневника уже не кажется такой заманчивой.       Помню, конечно. Я бы не была поттероманом, если бы не знала такой банальной вещи. Только я — это дело одно, а дневник Тома Реддла — совершенно другое. И, насколько мне известно, мысли этот дневник читать не мог.       Кажется, Олливандер называл меня удачливым человеком, но почему-то именно в этот момент удача решила повернуться ко мне задницей.       — Том? — негромко позвала я и тут же прикрыла рот ладонью, испугавшись звука собственного голоса.

      Успокойся, психичка, никто тебя не услышит. И не зови меня этим отвратительным маггловским именем.

      — Я не психичка, я в ахуе! — шёпотом возмущаюсь я. — Тебя не должно здесь быть!

Всё ещё хочешь избавиться от меня?

      Тру переносицу. Вздыхаю.       — Нет.       Вот и сходил нахуй могучий канон!       Я расписала три курса, распланировала каждое слово и действие, придумала, как спиздить дневник у Джинни и разобраться с василиском, не причинив вреда ни одному из учеников.       И вы хотите жирно намекнуть мне, что всё это было зря?       Я поднесла кончик пера к пергаменту, ненадолго задумалась и одёрнула руку. Значит, он слышит меня. Просто, блять, охуительно; не придётся напрягаться.       — Как эта херня работает? — интересуюсь я, нахмурив брови.

Ты же мнишь себя фанаткой «Гарри Поттера». Поразмысли над своим вопросом дольше двух секунд, и на тебя снизойдёт озарение.

      — Я сейчас немного не в том состоянии, чтобы думать дольше двух секунд, — возразила я. Глаза против воли закатились к потолку. — Мне прислали стрёмную и потенциально опасную вещь. Я должна знать, что ты не захватишь моё тело и не начнёшь творить беспредельщину, которая будет угрожать моей репутации.       Общение с Тёмным лордом, едва переросшим фазу пубертата — это последнее, на что я хотела бы потратить свободное время, но интерес целиком и полностью овладел моим нутром. С каждой секундой желание отшвырнуть тетрадь становится всё меньше и меньше.       Канон пошёл нахуй — и Дамблдор пойдёт нахуй следом, если задумает втянуть меня в их с Волдемортом неебическую авантюру.

Твои размышления и логичны, и ужасно глупы одновременно. Можешь быть уверена в том, что у меня к тебе столько же вопросов, сколько и у тебя ко мне. Мы оба хотим получить на них ответы, и я настоятельно рекомендую тебе не отказываться от сотрудничества.

       — От сотрудничества? Ты, должно быть, смеёшься! — рассерженно прошептала я, не выдержав наплыва противоречивых эмоций. — Я хотела избежать контакта с вселенским злом, а не примкнуть к нему!

До заточения в дневнике я был обычным студентом, так что не спеши ставить на мне клеймо. Я могу общаться с тобой на ментальном уровне лишь потому, что ты являешься крестражем Тёмного лорда, терроризировавшего Магическую Британию в недалёком прошлом. Я тоже своего рода крестраж, но с некоторыми странностями, мало поддающимися рациональному объяснению.

      — Когда дело касается магии, вообще всё перестаёт поддаваться объяснению.

Вау, первая разумная мысль с момента начала нашего разговора.

      — Заебёшь, — тихо фыркнула я.       Реддл пытается прикинуться безобидным парнем, но я прекрасно помню, что для того, чтобы создать крестраж, нужно убить человека, то есть в буквальном смысле расколоть свою душу на части. Разделить жизнь на «до» и «после». Лишиться так называемой человечности, разрушив чужую судьбу.       В груди селится сомнение. Может, стоит выкинуть дневник, пока не поздно?

Оправдываться перед тобой за свои так называемые злодеяния я не собираюсь. У нас с тобой общая цель — не дать вашему Волдеморту возродиться, то есть остановить войну до того, как в обществе начнутся первые волнения.

      — Я не могу понять логику твоих рассуждений. — Откинувшись на боковую спинку кровати, я гипнотизирую взглядом слова, выведенные аккуратным почерком. — Люди боятся произносить твоё имя. До тех пор, пока я не уничтожу все крестражи, ты обладаешь абсолютным и неоспоримым бессмертием. Что не так? Не хочешь быть похожим на лысую гуманоидную змею?

Прекрати ассоциировать меня с Тёмным лордом, которого ты привыкла видеть в фильме и который, учитывая складывающиеся обстоятельства, имеет все шансы возродиться через пару лет, потому что предпринимать какие-то меры или действовать радикально ты не намерена. Дневник — это душа, а не её отдельная часть. Не я оставил тебе этот мерзкий шрам. Улови эту мысль.

      — Значит, тебе по-прежнему шестнадцать лет, — заключила я, озадаченно проводя рукой по влажным волосам.

Именно так.

      Всё это выглядит как крупное наебалово. Откуда у Люциуса этот дневник? Предположим, что Волдеморт оставил крестраж ему, как своему последователю, чтобы осуществить задуманный план по воскрешению. И в чём смысл? Зачем было отправлять его мне, ещё и как подарок на Рождество?

Всё, что мне известно, я почерпнул из твоих воспоминаний. Я провел множество десятков лет в заточении, и, поверь, у меня было достаточно времени на переосмысление своей жизни, идеологии и политической позиции.

      — Круто, — с сомнением протянула я. — Ты больше сорока лет провёл в нигде и наконец нашёл собеседника, который готов слушать, вернее, читать твои бредни. Доволен?

Более чем.

      Пару минут назад мне казалось, что я наступила в говно, но не тут-то было. Фантастическая херня с Тайной комнатой отменяется. Можно вздохнуть спокойно.       — Мне не особо импонирует героическое самоубийство после того, как все крестражи будут найдены и уничтожены. Можно как-то убрать часть тебя из меня и при этом не жертвовать собой? Я вообще-то жить хочу.

Ничего невозможного не существует. Ты — сосуд, непреднамеренно созданный крестраж. Если Волдеморт проклянёт тебя смертельным заклинанием, он уничтожит часть своей души и либо ослабнет, либо умрёт сам, а ты останешься невредима.

      С губ сорвался облегчённый вздох. Я пронаблюдала за тем, как буквы исчезают со страницы, и задумчиво прикусила губу. Ну, в таком случае Темного лорда возродить нужно строго обязательно, поскольку меня как-то не прикалывает жить с осколком его души в своем теле.       — Ну нет, возрождать его всё-таки придётся. Пока просто предположим, что я тебе верю, и ничего дурного ты не замышляешь. В таком случае ты являешься слишком ценным союзником, и твоё уничтожение даже в теории звучит неблагоразумно.

Займёмся решением этого вопроса чуть позже. Учитывая возраст твоего тела и отсутствие какой-либо помощи извне, в данный момент ты более чем бессильна.

      Дочитав, захлопываю книгу.       Окей, Тёмного лорда возрождаем — этот момент мне понятен, пускай и звучит сомнительно, и за сохранность своей жопы страшно становится просто до дрожи. Неприятно.       Отсутствие помощи… Я запихиваю дневник в наволочку и напряжённо всматриваюсь в пустоту потолка. Он определённо имеет в виду отсутствие союзников, знающих о моём неоднозначном положении, но я, блять, даже представить не могу, как можно доверить кому-то сохранность подобной тайны. Один хуй не поверят, вдруг в психушке закроют. Оно мне надо? Вот именно, нет.       Мне определённо есть над чем подумать до конца каникул.