Cursed

Плохие манеры, подъезды и скверы Знают мои сучьи манеры! Менты и бармены, наркокурьеры Знают мои сучьи манеры!

Сметана band — Плохие манеры

      Дневник Тома Реддла отправился со мной в школу. Еще со мной в школу отправились панический страх за свою жизнь, джеймсовские загоны по поводу квиддича и куча новых шмоток. Последнее, к слову, меня радовало больше всего. Я писала в этот дневник все свое свободное время, практически не отвлекаясь на еду и на сон и пытаясь протиснуться сквозь дебри информации, которой Реддл атаковал мой мозг.       Лили сводила меня к колдомедикам, которые выписали рецепт на покупку контактных линз и научили их надевать. Я проходила в линзах три года до попадания сюда, так что прекрасно справилась и с первой попытки. Ко всему прочему, мне сказали, что, если возникнет необходимость, я могу приобрести линзы, зачарованные на отталкивание грязи и более длительное ношение, но и стоят они, естественно, дороже. Пока обойдусь обычными.       Джеймс все-таки оттаял, но все еще пребывал в дичайшем ахуе. Я не стала оспаривать его предвзятое отношение к целому, сука, факультету, и, естественно, умолчала то, что самый опасный волшебник последних десятилетий теперь фактически живет у меня в сумке. Очень сложно воспринимать Волдеморта и Реддла как совершенно разных людей с разными этическими ценностями, но факт есть факт, и мне остается просто принять его. Реддл — единственный человек, который знает, что я не Линни Поттер, и Тому-Который-Знает я заведомо начала доверять, потому что все складывается таким образом, что либо мы с Реддлом действуем сообща и останавливаем настоящего Темного лорда, либо я останусь ни с чем и оставшиеся шесть с половиной лет буду сталкиваться с событиями, которые не смогу предугадать, потому что что? Правильно, потому что канон пошел нахуй вместе с моим появлением.       Когда я приехала в школу, Снейп сообщил мне замечательнейшую новость: авроры подсуетились, и Квирелла арестовали. До конца года защиту будет вести Снейп, а к сентябрю нам найдут нового препода. Только бы не Амбридж, пожалуйста, я этого не переживу.       Кое-кто со стороны (Римус, спасибо!) нашептал мне, что в затылке у Квирелла действительно сидел Темный лорд и что расследование не подлежит оглашению, иначе весь магический мир ебнется со страху: война только закончилась, а Волдеморт-то, оказывается, еще живой. Я бы извинилась перед Дамблдором, который, скорее всего, рассчитывал на то, что я героически выступлю против Волдеморта в конце этого года, заработав себе кучу шишек и его расположение, если бы мне не было так похуй.       Короче говоря, началась рутина, разбавляемая догадками и теорями о внезапном уходе Квирелла. Я попросила своих так называемых друзей не трепаться о том, что у меня все это время отвратительно сильно болел шрам, и они без нареканий исполнили мою просьбу. Какой-то гриффиндорец пустил слух, что, мол, это Снейп провернул что-то из ряда вон выходящее и таким образом избавился от Квирелла, дабы беспрепятственно занять его место, и его софакультетники мигом эту несусветную бредятину подхватили. Шумиха растянулась на месяц и утратила свою акутальность с началом февраля: впереди маячили итоговые контрольные и подготовка к летним экзаменам.       Я пропадала в библиотеке и часами вела переписку с Реддлом, который, очевидно, несколько раз успел пожалеть о том, что вообще начал говорить со мной. Зачем Люциус прислал мне тебя? Он же, вероятно, в курсе, что у Темного лорда есть крестражи. Да и не просто так этот дневник у него на полочке лежал. Или просто?

Не поверишь: просто. Наследник рода Малфоев заинтересовался этой вещицей и предложил ее в качестве подарка. Качественная змеиная кожа, плотные страницы — вполне сойдет за дорогую безделушку.

      Мда-а, а я-то уже надумала… Получается, мне просто повезло?

Можно и так сказать.

      Я задумчиво постучала пушистым наконечником пера по щеке, а затем воровато огляделась по сторонам. С появлением дневника я стала куда щепетильнее относится к своему личному пространству и начала внимательнее следить за окружением. Вдруг какая-нибудь Грейнджер через плечо посмотрит, а я и не замечу. Помнишь, я писала, что Квирелла арестовали?

Да.

Проблема в том, что, если я правильно помню, в текущем году, который уже близится к завершению, никаких серьезных событий больше не запланировано.       На мгновение мне показалось, что я слышу, как чей-то голос снисходительно усмехается где-то под черепушкой.

Ты видишь в этом проблему?

Ну… типа? Да, вижу!!! Как я могу ориентироваться на канон, если все идет совершенно по другому сценарию? Я не могу видеть будущее, в конце концов. И это проблема!!!

Ты всего-навсего избавилась от Квирелла чуть раньше положенного времени.

Ага, а еще я не проявила себя как Избранная, ты у меня, и ты не захватишь тело мелкой Уизли и не заставишь ее открывать Тайную комнату.

Потому что вместо нее это сделаешь ты.

      А вот это уже интересное заявление. Я фыркнула и принялась шустро чиркать пером по бумаге, преобразуя свой округлый почерк в каракули трехлетки. Напомни, пожалуйста, нахуя оно тебе надо, и я сделаю все, о чем ты меня попросишь.

Боюсь, несмотря на то, что ты порой излагаешь достаточно умные вещи, мой план покажется тебе чересчур коварным.

Если это: а) не убийство; б) не влияет на мою жизнь отрицательно и в) не означает, что кто-то из моих так называемых близких пострадает, не вижу причин отказывать тебе в содействии.

…Чудесно.

      На том и порешили.       Весь год я не интересовалась квиддичем ни коим образом, предпочитая зарываться в учебники, и радовалась за компанию с Драко, когда узнавала, что Слизерин вновь и вновь одерживал победу. Маркус не шутил, когда говорил, что будет драть команду и в хвост и в гриву, и это вылилось в две сокрушительные победы, а третья была на очереди. Поскольку все необходимое количество знаний я уже схавала, не нашла причины отказать Драко, когда он слезно умолял меня пойти на последний матч нашего факультета. Я решила немного отвлечься от учебы и помочь старшекурсницам с рисованием плаката, который меня, Кассиуса и Милли в итоге обязали держать.       Матч состоялся в середине мая. Погода была ветреной, но не слишком: недостаточно для того, чтобы игру перенесли. Мы с Драко активно подбадривали старшекурссников, призывали их размазать Пуффендуй и желали спуститься на землю без переломов.       — Как минимум тебя, Драко, я жду на отборочных в следующем году. — Маркус уверенно тычет пальцем в грудь Драко и предвкушающе ухмыляется. Затем его взгляд обращается ко мне: — Не надумала еще?       — У меня все лето впереди. — Я отпиваю яблочный сок из стакана и подпираю щеку ладонью. — Но меня так подстрекают дома, что я вряд ли смогу отказаться.       — Мисс Поттер.       Я дергаюсь и оборачиваюсь. Надо мной возвышается жутко недовольный Снейп.       — Что ты успела натворить? — настолько наигранным шепотом спрашивает Драко, что его слышит даже Финниган, сидящий за соседним столом.       — Ничего криминального, вроде как, — в той же манере отзываюсь я.       — Мисс Поттер, пройдемте со мной. — Да что случилось-то? Не понимаю. Такое ощущение, будто на казнь ведут.       Превозмогая дикое нежелание, я встаю со скамьи, говорю Драко идти без меня, если я вдруг задержусь, и обещаю присоединиться позже.       Чем глубже в подземелья мы уходили, тем хуже я начинала себя чувствовать. Снейп уверенно шел впереди, волоча по полу длинную черную мантию, а я, неловко стиснув в руках сумку, семенила за ним.       Он останавливается у двери своего кабинета, отпирает дверь и жестом приказывает мне пройти вовнутрь. Я нервно вздыхаю и ныряю в темноту, а Снейп просачивается следом за мной. Когда свечи зажглись, пролив на стены тусклый свет, он уже сидел за своим столом.       Сжимаю дневник через плотную ткань сумки.       Неужели он что-то узнал? Давай, Линни, вспоминай, когда ты могла так смачно проебаться.       — Мисс Поттер, — начинает Снейп, и его голос, к моему бесконечному удивлению, звучит ровно. Даже несколько равнодушно, — скажите, пожалуйста, почему мисс Фарли обнаружила вас в библиотеке после комендантского часа?       Слегка приподнимаю брови. Это было вчера. Ну засиделась немного, что с того? Я же не стала бегать от нее, а сдалась сразу. Я готова взять на себя отработку, если это потребуется.       — Извините, профессор, этого больше не повторится, — говорю я, стараясь придать своему голосу искреннее раскаяние.       — Отвечайте на поставленный вопрос.       Ну и мудила. Я стискиваю зубы, чтобы не дать колкости сорваться с языка, и нервно прочищаю горло.       — Дело вот в чем… Недавно я услышала от родителей про сыворотку правды, и мне стало интересно, как ее можно приготовить и для чего ее используют…       — Информация о зельях, подобных этому, находится в запретной секции, мисс Поттер, — процедил Снейп, а я вдруг осознала, что совершенно не умею придумывать истории на ходу. — Немедленно рассказывайте, что Вы делали в библиотеке после комендантского часа, иначе сывороткой правды мне придется напоить Вас.       — Я… э-э…       Подходящего оправдания я подобрать не смогла, потому опустила глаза в пол. Ну ничего, Линни, проебалась немного, но с кем не бывает, в конце концов.       Молчание затягивалось. Я продолжала мять лямку сумки, а Снейп сверлил меня пристальным взглядом, очевидно, ожидая, что я расколюсь. В голове промелькнула шальная мысль рассказать ему о дневнике, но я судорожно отогнала ее.       — Будете являться на отработки до конца года, — заключил Снейп, а с моих губ сорвался облегченный вздох. — Жду Вас на этом же самом месте в следующий четверг. Можете быть свободны.       — Простите, — пискнула я и поспешно удалилась.       Пальцы, поглаживающие корешок дневника через ткань сумки, укололо теплом. Я решила, что могу задержаться еще немного, поэтому свернула в гостиную и спустилась в комнату, где вывалила на кровать все содержимое сумки и резко распахнула тетрадь.

Я все еще не понимаю, как ты можешь быть такой фантастически глупой.

Я ЧУТЬ С УМА НЕ СОШЛА!

Охотно верю. Возможно, споткнувшись об свою тупость и напоровшись на недоверие и наказание Снейпа, ты будешь хоть немного аккуратнее.

Неужели тебя не разу не ловили на проступках? Это ведь такая мелочь.

Ловили и не единожды, но на мою сторону, как правило, вставал Диппет. Тебе на благосклонность Дамблдора рассчитывать уж точно не стоит.

      Переведя дыхание, я возвращаюсь в Большой зал и успеваю окликнуть Драко прежде, чем он сливается с потоком учеников, спешащих из Большого зала на трибуны. Я просовываю руку под его локоть и прижимаю к себе, чтобы мы ненароком не разделились по пути.       — Что стряслось? — шепотом спрашивает Драко.       — Снейп назначил мне отработку до конца года за то, что я нарушила комендантский час вчера ночью.       — До конца года?! — воскликнул Драко, и я незамедлительно пихнула его предплечьем, чтобы он понизил тон. — Ауч! До конца этого года?       — Учебного, — фыркнула я, а затем попыталась вспомнить, что именно говорил мне Снейп. Э, кажется, он действительно сказал «до конца года». — Наверное…       — Жестоко, — вставил Блейз, нагоняя меня с левой стороны, и я недовольно закатила глаза, совершенно не обрадованная его появлением.       Неувязочка вышла… нужно будет уточнить.       Честно говоря, в наблюдении за матчем нет ничего захватывающего и интересного, особенно тогда, когда твой рост — метр сорок, перед лицом маячат головы однокурсников, которые выше тебя на целую голову, а руки нужно держать так, чтобы плакат было видно на противоположной стороне трибун. Я мысленно пожалела, что не взяла с собой наушники и плеер. Воспользовавшись тем, что рядом со мной стоял относительно высокий второкурсник, я спихнула ответственность за плакат на него, а сама протиснулась вперед, чтобы увидеть то, что происходит на поле.       Слизерин лидировал, вырываясь вперед почти на сотню очков, что меня ничуть не удивило, но снитч еще никто не поймал. Пока я пыталась зацепиться взглядом за знакомые макушки, чтобы понять, кто есть кто, сбоку от меня начались какие-то странные волнения.       Тео тыкал пальцем в сторону учителей, среди которых возникла суматоха. Я прищурилась и заметила, что Снейп скачет на месте, как козлик, а напуганный Флитвик вопит на ультразвуке. Дым! Я оттолкнула Тео и Трейси и подобралась ближе. Мне в ребра прилетает смачный удар, из-за чего я сгибаюсь пополам и жалобно хнычу. Руки зачесались от желания прописать этому долбоебу по лицу, но я, к сожалению, не заметила, от кого именно мне прилетело.       Меня ошпаривает осознанием: Грейнджер! Ах ты малолетняя сучка! Что ж тебе на месте-то не сидится? С одной стороны, я злорадствовала, потому что Снейп успел изрядно потрепать мне нервишки за прошедший год, но с другой… За Слизерин я принципиально загрызу любого. Все вокруг коллективно решили, что мое место в Гриффиндоре, но я готова оспорить и опровергнуть это идиотское утверждение.       Какая у Грейнджер мотивация? Снейп, очевидно, не проводил никаких манипуляций по мнимому заговору чьей-то метлы, и мы, ко всему прочему, играем против Пуффендуя.       Ах, точно.       Философский камень.       Я догадливо хмыкаю и возвращаюсь на свое место.       Кажется, пора преподать кое-кому незабываемый жизненный урок.

***

      — Объясни еще раз, почему ты так в этом уверена, — настойчиво требует Драко, как только мы заканчиваем поздравлять слизеринскую сборную с сокрушительной победой. Кубок школы наш тупо по определению. — Я так и не понял, для чего Грейнджер понадобилось поджигать мантию профессора Снейпа.       — То, что в школе хранится Философский камень — это большой секрет, — прошептала я, — я знаю это потому, что Хагрид — друг моей семьи, который совершенно не умеет держать язык за зубами. Вероятно, он растрепал об этом Уизли и Грейнджер, которые тесно общались с ним на протяжении этого года, и они начали искать сопутствующую информацию в библиотеке. Потом они с чего-то решили, что Снейп хочет украсть Философский камень, и не пойми неправильно: Грейнджер сказала мне это прямо в лицо.       — Глупая грязнокровка, — сплюнул Драко. Я не стала его одергивать, хоть и не была приверженцем дискриминации магглорожденных. — И что ты собираешься делать?       — Хочу доходчиво объяснить ей, где и в чем она не права, — пожала плечами я.       — А это не закончится тем, что тебе назначат отработку до конца жизни?       — Надеюсь, что нет.       Через два дня я, возвращаясь в подземелья после пар по чарам, совершенно случайно столкнулась с Грейнджер, которая, что весьма удивительно, была без сопровождения в лице Рона, который обычно всюду таскался за ней хвостиком. Решив, что возможности лучше мне может и не предоставиться, я схватила Грейнджер за плечо, из-за чего она тут же возмущенно дернулась, и потащила за собой, бросив короткое: «На пару слов».       Ну, пара — понятие довольно растяжимое, потому что через секунду после того, как мы заходим в пустующий класс, я начинаю зачитывать длинную нотацию, периодически прерываясь на несколько оскорбительных, не имеющих никакого отношения к реальному делу фраз. В крови вскипел весь яд, который я накапливала постепенно: злоба на номинальных родителей, усталость от бесконечных перешептываний, невысказанные претензии и ненависть к всему, что не попадает под мое понятие адекватного поведения. На самом деле, причина злиться на Грейнджер у меня была достаточно весомая: она подожгла мантию декана моего факультета, и спускать ей это с рук я не намеренна.       — …так что либо ты прямо сейчас идешь и сознаешься, либо я иду к Маккошке со своими друзьями, коих у меня предостаточно на всех факультетах, и мы тебя тупо сдаем.       На лице Грейнджер застыло выражение полного ужаса.       — Н-но как ты… — Она впервые подала голос с момента начала моего нашего разговора.       — Я, по-твоему, слепая? — Приподнимаю бровь. — Если ты думаешь, что мне никто не поверит, то не сомневайся — поверят. Моментально. Тебя исключат без разбирательств.       Очевидно, что я мухлюю. Идти и сдавать ее я не собиралась, хотя, признаться честно, очень хотелось, но я достаточно умна, чтобы понимать, что Грейнджер — всего лишь глупая девочка, которая первый раз взяла в руки палочку и охуела со своих безграничных, по сути, возможностей. Рано или поздно она успокоится; мне хочется в это верить. Я просто хочу, чтобы она уяснила раз и навсегда, что Хогвартс — это не только то место, где она учится колдовать, о чем мечтают все дети ее возраста, но и серьезное учебное заведение, ничем не отличающееся от маггловских школ. Магия — это не шутки, и за ее неразумное использование вполне реально вылететь за пределы магического мира путем нравоучительного пинка под зад.       — Пожалуйста, — она всхлипнула, — пожалуйста, не надо! Не надо!       — Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должна этого делать.       — Я была не права! — сердито выпалила Грейнджер. — Довольна?!       Я слезла с парты, подхватила сумку и решительно двинулась в сторону двери, но она схватила меня за плечо и резко тормознула. Лямки слетели, и моя сумка грохнулась на пол. Вещи выпали: перо отлетело под стул, пергамент с тихим шелестом приземлился у ног Грейнджер, а дневник Реддла выкатился следом. Дурея от злости, я резко подхватила с пола дневник и крепко прижала его к груди. Кажется, фраза «моя прелесть» описывает мое состояние как нельзя лучше.       — Я читала тебе лекцию не для того, чтобы ты решила, будто задобрив меня ты моментально отмоешься от всех своих косяков. — Я достала из внутреннего кармана мантии палочку и легким взмахом сообрала выпавшие вещи в стопку, которую вручную запихала обратно в сумку. — Пока ты не поймешь, что сделала не так, не попадайся мне на глаза. Я не буду жаловаться… в качестве исключения.       В расстроенных чувствах я направилась в подземелья, сетуя на несправедливость жизни. Казалось бы, первый учебный год, а я уже конкретно так подзаебалась. Даже думать не хочу, что было бы, если бы я не избавилась от Квирелла при первой же возможности. Как я переживу последующие шесть лет, если ссора с такой идиоткой, как Грейнджер, выжимает из меня все соки?