Cursed

      Это все мы проходили, это все нам задавали. Тех, кто не выучил, посадили — или ставятся в подвале. То есть всех звездный дождь в конфетти превратил; Их мысли липнут к подошвам, но нам не по пути!

ЛСП — Метеоритный дождь

      Утро четверга началось безрадостно. Я проспала завтрак, поэтому на первом уроке сидела злая, лохматая и жутко голодная. Полтора часа текли в нервном напряжении, что не укрылось от Драко, который позже сунул мне под тетрадь пять желейных змеек. Ну солнце, а не ребенок.       Интереснее нудной лекции Бинса о волках-оборотнях могла быть вообще любая вещь, но я предпочла аккуратно приоткрыть дневник и со всех сторон обложится книгами. Спросят — скажу, что усиленно строчу конспект, попросят взглянуть — ничего не найдут. В отличие от меня, Драко действительно делал заметки, и если меня прижмет, я смогу позже одолжить их у него, потому что наша дружба буквально строится на взаимовыручке. Если б я вовремя не спохватилась и не научила Драко относится к другим людям именно как к людям, хуй знает, что из него выросло бы.       Реддл очень любил ныть. Нет, не жаловаться и беситься, чем обычно грешу я, а именно ныть. К счастью, я достаточно терпелива, чтобы все это хавать и умудряться поддерживать разговор, не подстебывая его каждый раз, когда что-то кажется мне кринжовым или просто забавным.

Я пессимист.

Нищий глист.       В общем, Реддл хочет себе физическое тело. Поскольку в руки к Джинни Уизли дневник уже никаким образом не попадет, ответственность за нахождение Тайной комнаты ложится на мои плечи. Я слабо понимаю, как именно будет происходить это пресловутое воскрешение, но когда это случится, мы будем иметь два Темных лорда: юную версию, словившую экзистенциальный дзен, и ебанутую, стремящуюся убить меня и ненавидящую все, что находится в пределах его инфополя. Если проигнорировать легкое недоверие, возникающее в тот момент, в который я начинаю размышлять о ситуации в перспективе, то картина вырисовывается следующая: Реддл планирует заключить взаимовыгодную сделку с Дамблдором, продолжить обучение в Хогвартсе, а после его завершения проложить себе дорожку в Министерство. Как именно он сделает это, мне абсолютно насрать. Моя задача — вытащить его из дневника и поставить на ноги.       По словам Реддла, дневник хранит воспоминания пятнадцатилетнего Темного лорда, намутившего себе крестраж благодаря удачному стечению обстоятельств и примерно в то же время убившего свою родню. Судя по всему, ни грамма раскаяния, даже спустя почти пятьдесят лет, Реддл за содеянное не ощущает, но и кровавую баню в Хогвартсе устраивать тоже не планирует. Что касается его отношения к магглам… Ну, в лоб я не спрашивала, но оно чрезвычайно близко к похуистическому.       Сама сущность крестражей меня дико заинтересовала. Реддл объяснил, что, создавая свой первый крестраж, допустил фатальную ошибку — неправильно выстроил руническую цепочку, вследствие чего его душа не расщепилась надвое, как планировалось изначально, а создала оттиск. В каноне была похожая хуйня, но в том случае Реддл запечатывал себя в дневнике намеренно, чтобы через несколько десятков лет вновь открыть Тайную комнату. Когда я сказала, что это сомнительная мотивация, Реддл со мной согласился. Короче, крестраж он себе намутил, но что-то пошло охуительно не так, и теперь он застрял в стопке старой бумаги, вынужденный каждое мгновение своего существования… ну, просто быть.

Я порядком устал от неспособности в полной мере наслаждаться человеческой жизнью. Я даже не могу уснуть, чтобы отдохнуть от самого себя. Это удручает. Первое, чем я займусь, как только верну себе физический облик — лягу спать.

      Моя ты зая. Не забудь избавить мир от Волдеморта, когда вдоволь отоспишься.       В так называемом возрождении Реддл видит шкурный интерес. Я не осуждаю его за то, что он стремится к личному благополучию, но за помощь возьму плату, а для уверенности еще и Непреложный потребую. Начнет выебыватся — хуйну Авадой и скормлю Ужасу Слизерина, чтобы замести следы преступления.       — Линочка, а ты где вообще? — сладко протянул Блейз, склоняясь над моим ухом. Я шутливо стукнула его твердой обложкой дневника и поспешила смести вещи с парты в сумку. — Ты сама не своя после рождественских каникул, ты в курсе?       — Во-первых, не Линочка, а Линнея Юфимия Поттер. — Я задрала подбородок и наигранно презрительно фыркнула. Блейз хохотнул, а я, сбросив с себя фальшивое высокомерие, улыбнулась: — Во-вторых, я просто много думаю, Блейз. Тебе бы не помешало последовать моему примеру.       Пока Блейз тащился позади, рассыпаясь в возмущениях и толкая речи о предательстве, мы с Драко воодушевленно скакали по коридору навстречу Винсенту с твердым намерением стащить у него что-нибудь съестное, потому что еда у него была всегда, а мармеладки были добиты уже давно.       Вздохнула с настоящим облегчением я лишь после окончания уроков. Перед этим мы отсидели пару по травологии с гриффиндорцами, и мне посчастливилось работать с Невиллом. К нему же я подсела на обеде, чем потревожила хрупкую душевную организацию Перси, старосты Гриффиндора и старшего из братьев Рона по совместительству. Я отмахнулась от него и спокойно наслаждалась шоколадным пудингом, пока Невилл воодушевленно рассказывал мне о своих успехах в квиддиче. Порадовалась я искренне, потому что он рисковал завалить экзамен по полетам. Пока я не могу влюбить в себя Снейпа, Невилл не может влюбить в себя эту всратую мадам Хуч.       Сегодня должны начаться мои отработки, которые продлятся около месяца в сумме, если Снейп все-таки не решит перенести их на следующий год, чего мне бы очень не хотелось. Все его естество начинает заполняться ядом при виде меня, и я бы не хотела лишний раз провоцировать его своим существованием. Ближе к шести часам я складываю в сумку бутылку с водой, дневник, палочку и пакетик с домашним печеньем, которое мне выслала Лили, и отправляюсь к кабинету Снейпа.       Земля мне пухом.       Стучу три раза — тишина. В голову закралась мысль, что можно, на самом деле, бросить все это и свалить, но тогда меня обрекут на пожизненные отработки, а я с этим мудохаться не готова. Так и не дождавшись разрешения войти, я просто приоткрываю дверь и заглядываю вовнутрь.       О, а вот и Снейп. Сидит себе, эссе перебирает. Ну и хули мы молчим?       — Добрый вечер, профессор.       — Мисс Поттер. — Опять этот недовольный тон. Ну извините, блять, не я себе отработки назначаю.       — Я пришла, как Вы и просили, сэр, — неуверенно сказала я. — Что от меня требуется?       Что-то мне не сильно импонирует эта игра в молчанку. Снейп поднимается со своего кресла и проходит мимо меня, не произнося ни единого слова. Почему, куда, зачем — нихуя не понятно.       Через десять минут меня приводят в захламленную кладовку, которая оказывается старым архивным помещением.       — Инсендио. — Я взмахиваю палочкой, поджигая стоящую на низком столике свечу, но этого слишком мало, чтобы рассеять темноту. Придется сидеть с Люмосом.       — Протереть пыль, избавиться от мусора и разложить книги по полкам. — И все? Убираться я не особо любила, но дискомфорта сам процесс мне не приносил никогда. Снейп упрямо смотрит на меня, а затем недовольно произносит: — Палочку.       Значит, без Люмоса. Впрочем, я не вижу в этом никакой проблемы.       — Я и без палочки колодвать умею, — ляпнула я.       Мне показалось, или на лице Снейпа проскользнула странная эмоция, похожая на удивление? Не знаю. В любом случае, палочку он у меня забрал.       — Ну разумеется, мисс Поттер, — ядовито усмехается он, — Вы обладаете еще какими-то скрытыми талантами, о которых мне стоит знать?       — На парселтанге разговариваю, — решила добить его я.       Честно говоря, вся эта ситуация с «тайными» умениями мне тупо в прикол. Факт владения змеиным языком мной никогда намеренно не утаивался. Об этом знают как члены моей семьи, так и Драко, который, насколько мне известно, нигде об этом не трепался, но я бы не стала злиться, поступи он как-то иначе. Мда, Линни Поттер — тот еще самородок.       — Вы шутите? — процедил Снейп.       — Нет, профессор. Я всегда разговариваю со змеями, когда вижу их в зоопарке, — легкомысленно ответила я. К слову, это является чистейшей правдой. — Я знаю, что владение этим языком — большая редкость, так что мне очень повезло.       Я настолько сильно заебала Снейпа, что он просто взял и ушел. Сочувствую, дядь, но тебе придется терпеть меня и мой скверный характер, который, несомненно, передался мне по наследству от Джеймса Поттера, еще четыре года как минимум.       Я оставила сумку в углу, схватилась за швабру и оперлась на нее всем весом, размышляя, с чего будет лучше начать поиски Карты Мародеров и насколько вообще велик шанс на нее случайно наткнуться.

***

      Как я и предполагала, на протяжении месяца меня привлекали к уборке помещений, до которых другие провинившиеся добраться пока не успели. Я была единственной первокурсницей, схлопотавшей отработку в конце года, и Драко с Панси ловили с этого небольшой хихик.       К сожалению, поиски Карты Мародеров успехом не увенчались — придется торговаться с близнецами Уизли. Меня периодически проведывал Филч, которого иногда подменяла миссис Норрис, а в остальном я была предоставлена сама себе. Ничего интересного в горе хлама и мусора я не нашла, но чисто из вредности забрала в свое личное пользование чернильницу с тонкой, изящной гравировкой. Подобных вещиц у меня дохрена, но я любила заниматься накопительством. Эту черту своего характера я не очень ценю, потому что порой мне жалко выбросить даже клочок ссаной бумажки, почему-то показавшийся мне симпатичным.       Помимо того, что Слизерин выиграл Турнир Хогвартса по квиддичу, к херам разгромив три остальные команды, на праздничном ужине, посвященном окончанию учебного года, все знамена оказались окрашены в изумрудно-зеленый. Ух, живем! Не зря я весь год проскакала вокруг парты, зарабатывая очки. Снейп тоже внес определенный вклад в нашу маленькую победу, потому что безжалостно и в огромных количествах снимал баллы с других факультетов, но помимо наших диванных — вернее, красно-желтых — борцов за справедливость никто по этому поводу слишком громко не возмущался.       В начале июня наше с Реддлом общение свелось к минимуму. Я была занята подготовкой к экзаменам, хоть и являлась круглой отличницей по всем дисциплинам. Для успешной сдачи экзамена нужно получить «Удовлетворительно», но к идеальной оценке я стремилась чисто из принципа. Мать у меня зельевар, как-никак.       Все работы писались одноразовым пером, зачарованным против списывания, так что выехать на чужих знаниях не получится при всем желании. Вот прям откровенно тупых людей мне еще встречать не доводилось, и сколько бы Рон не сетовал на это идиотское, по его мнению, правило, я более чем уверена, что никаких серьезных проблем у него не возникнет. Но, честно говоря, вместо его с Грейнджер расследования, касающегося Фламеля и Философского камня, ему стоило почитать учебники. Я, к примеру, обложилась книгами по истории, потому что большую часть уроков беззастенчиво проспала. Попробуй, блять, вынеси бубнеж Бинса, который рассказывает о волках-оборотнях таким тоном, словно вспоминает, есть ли дома сахар.       Результаты экзаменов объявили десятого числа. Зельеварение, чары, трансфигурацию и зачет по полетам я сдала на «Превосходно», а все остальное, помимо истории, на «Выше ожидаемого». Ну не знаю я, блять, кто изобрел самопомешивающийся котел, извините уж. Одно-единственное «Удовлетворительно», конечно, немного подпортило мне настроение, на да хуй с ним.       Самым настоящим монстром оказался Драко, который сдал на «Превосходно» вообще все. Вот ему я искренне респектую, а Грейнджер шла нахуй и там же осталась. Заебала меня, сил нет. Если я правильно помню, она громче всех кричала о том, что сдаст на «Превосходно» все предметы, а в итоге сидит с «Удовлетворительно» по полетам, за которые оценку ниже «Выше ожидаемого» в принципе получить очень трудно. Мадам Хуй… Ох, простите, Хуч, конечно, женщина с припиздью, но препод из нее вполне адекватный.       Год пролетел… ну, относительно спокойно. Тролль, конечно, слегка омрачал общую картину, но я просто рада, что мне не пришлось с ним сталкиваться. До меня дошли слухи, что Пушок свое дело выполнил и получил в подарок двадцать упитанных коров. Благодать.       Я в наипрекраснейшем расположении духа шла обратно в подземелья паковать чемоданы. С течением года количество шмоток росло в космической прогрессии, поэтому добрую половину придется запихать в мою школьную сумку, на которой стоят чары расширения пространства. Заодно выясним, бесконечная она или нет. Потом мне нужно будет сходить в совятню, снести Хедвигу пару засушенных мышек в благодарность за проявленное терпение — он очень плохо ладил с остальными совами и постоянно отщипывал у них перья, — пересадить его в клетку и… И, получается, все.       Даже не верится, если честно.       — Мисс Поттер. — Извини, Снейп, но по тебе я скучать не буду. Я притормаживаю у лестницы, ведущей в комнаты девочек, и оборачиваюсь, вопросительно приподнимая брови. — Профессор Дамблдор хочет видеть Вас у себя в кабинете.       Ну ебанный же ты нахуй. Я прикладываю ладонь ко лбу и вздыхаю:       — Поняла, сэр. Я занесу свои вещи и-       — В этом нет необходимости. — Взгляд Снейпа говорит о том, что повторять дважды он не будет. Я накрываю пальцами сумку, нащупывая выпирающие уголки дневника. Вот же сука. — Идите, мисс Поттер. Не заставляйте профессора Дамблдора ждать.       Идти… Ага. Я подбегаю к Снейпу, высоко задираю голову, чтобы установить с ним зрительный контакт, и пакостно улыбаюсь.       — В таком случае, сэр, не могли бы Вы меня проводить? — спрашиваю я, хлопая ресничками. — Я не уверена, что справлюсь сама.       — Следуйте за мной, мисс Поттер, — раздраженно бросил Снейп.       Ха! Сосать!       Ну, дорогу до дамблдоровского гнезда я действительно не знала, как и пароля для входа, так что в помощи Снейпа в любом случае нуждалась. Эх, была бы у меня Карта Мародеров…       С Дамблдором я еще ни разу не сталкивалась прям лично. Интересно, зачем я ему вообще понадобилась под конец года. В отличие от Гарри, я не была напуганной сироткой, ничего не знающей о магическом мире, и прекрасно осознавала свою самоценность. Девочка-которая-выжила, мессия, Избранная… Меня передернуло. Я всеми фибрами души предвкушала кабинеторазгромительную и мозговыносительную беседу, приправленную нравоучениями и манипуляциями. Назревает вопрос: нахуй я Дамблдору вообще сдалась, раз учусь не в Гриффиндоре, с Волдемортом не воюю, надежд не оправдываю и Избранной становится не планирую.       — «Лимонные дольки», — с наисерьезнейшим выражением лица произнес Снейп, и гаргулья, крякнув, отъехала в сторону, открывая доступ к лестнице.       — Спасибо! — Я милейше улыбнулась, а Снейп, ничего мне не ответив, развернулся и ушел.       Лестница закручивалась вокруг статуи и была довольно длинной, что делало передвижение по ней максимально неудобным. Стоило сразу встать на ступеньку, когда спираль только-только начала закручиваться. Я оказываюсь в просторной круглой комнате с множеством окон и неуверенно оглядываюсь по сторонам. Дамблдора не видно. Наверное, затерялся среди невозможного количества антиквариата. Я поднимаюсь под одной из трех каменных арок, возвышающихся над головой, и старательно борюсь с желанием прямо сейчас развернуться и уйти. Меня, между прочим, ждут мои чемоданы и Хедвиг, а беспокоить соседок, когда они улягутся спать, мне хотелось бы меньше всего.       Дамблдор выплывает из-за угла, сияя приветливостью и радушием, а я неуверенно мнусь, сжимая в пальцах лямку сумки. Я ношусь с дневником как курица с яйцом из-за страха того, что он может попасть не в те руки. Типа, вдруг я чего-то не знаю о способностях старика? Может, у него чуйка на крестражи или рентгеновский аппарат в глазах, а я и не в курсе. Как просканирует меня — и все, финита ля комедия.       — Линни, — Дамблдор улыбается, а затем отводит руку в сторону и кивает на кресло, — присаживайся, девочка моя.       Я опускаюсь на мягкое сиденье и неуверенно поправляю его:       — Линнея, сэр. — Невзирая на то, что с полной формой своего нынешнего имени я до сих пор не свыклась, мне хочется добиться от Дамблдора хотя бы толики уважения. — Прошу прощения, профессор Дамблдор, но «Линни» меня называют только родственники или очень близкие друзья, и я чувствую себя неудобно, когда подобным образом ко мне обращаются посторонние. Надеюсь на Ваше понимание.       — Конечно, конечно. — Как же ему похуй — это, блять, нужно видеть. — Должно быть, ты была очень удивлена, когда узнала, что я позвал тебя на короткую беседу. Надеюсь, моя просьба не поставила тебя в неудобное положение.       — Вовсе нет, — пожала плечами я. — О чем Вы хотели со мной поговорить, профессор?       — Не волнуйся, Линни. — Ну и сука ты, Дамблдор. — Я задам тебе всего пару ненавязчивых вопросов. Как тебе наш Хогвартс?       — Нормально, — просто ответила я, а затем добавила: — Я всегда любила учиться.       — Знания — ключ к успеху, — согласно кивнул Дамблдор. Сомнительно, но окей, — а что насчет друзей? Нашла ли ты кого-то, кто близок тебе по духу? Жизнь омрачается неопределенностью и страхом, когда рядом нет тех, на кого можно положиться.       — Своим лучшим другом я всегда считала и буду считать Драко… и, может быть, Невилла. Мы выросли вместе. — К сожалению, с Невиллом я вижусь не так часто, но мне всегда приятна его компания. — Из подруг могу выделить Панси, с которой у нас практически идентичные вкусы… и, в общем-то, все.       Ну и Реддл еще, но он, скорее, надоедливый сосед, с которым время от времени приятно попиздеть о смысле всего сущего.       — Мистер Малфой весьма… своеобразный человек. — Про старшего говорит. Нормальный мужик, на самом деле, просто категоричный до невозможности. — На прошлом его семьи лежит темное пятно. Должно быть, ты знаешь, что они долгое время служили Волдеморту…       — Их же оправдали, разве нет? — поинтересовалась я, изогнув бровь.       С Малфоями история мутная. Разумеется, никто на них Империус не насылал, но Люциус, вставая на сторону Волдеморта, руководствовался исключительно желанием уберечь свою родню. Малфои были не единственными волшебниками, примкнувшими ко злу, но активнее всего обсуждают именно их, потому что Люциус является членом Попечительского совета и не единожды был замечен за оказанием излишнего давления на мнение других председателей. Почему его не отстранили, раз он ну вообще никому не нравится — вопрос хороший. Мне Люциус нравится из-за имения твердых принципов — семья, власть и еще раз семья. Вполне попадает под мое определение адекватных жизненных ценностей.       — Верно, — медленно кивнул Дамблдор, — и все-таки прошлое мистера Малфоя говорит о том, что он не тот человек, который руководствуется светлыми помыслами и действует во благо магическому сообществу.       Двоякие какие-то у дедули убеждения. Хагриду мы, значит, даем второй шанс, когда он разводит на территории пансионата потенциально опасных тварей, способных прокусить тебе позвоночник, а Люциус, который всего лишь хотел защитить семью, на которую Волдеморт наставил палочку задолго до начала войны, нахуй идет.       — Не понимаю, какое отношение прошлое Люциуса имеет к Драко. — Я скрещиваю руки на груди.       — Не подумай, я ни в коем случае не пытаюсь тебя переубедить. — Дамблдор примирительно машет ладонью. — Мой тебе совет: почаще присматривайся к людям. Возможно, тебе удастся найти хороших и верных друзей и на других факультетах. К примеру, на Гриффиндоре. Я слышал, что у тебя сложились прекрасные отношения не только с Невиллом, но и с Роном Уизли.       — Мы общаемся, — согласилась я, — но не более того.       Не пытается он переубедить, ага, блять, как же. Не успеваю снять с ушей одну порцию лапши, как он уже вешает новую.       — В любом случае, — Дамблдор уперся поясницей в край стола, — я искренне верю в твое благоразумие, Линни.       — Что Вы имеете в виду? — Я раздраженно вздохнула и помассировала переносицу.       — Ничего злокозненного. Меньше всего мне хочется препятствовать вашей с Драко дружбе. Я лишь дал тебе небольшой совет. Следовать ему или руководствоваться внутренними ощущениями — решать только тебе.       А ловко он выкручивается. Возможно, конечно, это у меня обострилась паранойя, и я нарочно ищу в его словах какой-то злой умысел, но у меня складывается впечатление, будто меня снова пытаются макнуть носом в ссанину, которую я не разводила.       — Да? А мне так не кажется. — Слова слетели с губ прежде, чем я успела все тщательно обдумать. — Вы начали с того, что припомнили мне злодеяния Люциуса, а затем быстро съехали с темы и стали говорить про какой-то совет. Я прекрасно умею читать между строк, профессор Дамблдор, можете со мной не сюсюкаться. Если хотите мне что-то сказать — лучше скажите прямо.       Мы пересекаемся взглядами, но я не могу прочитать на лице старика какую-то конкретную эмоцию. Он как будто перманентно спокоен, а в нужные моменты просто улыбается, чтобы расположить меня к себе. Я не уверена, что это Дамбигад, но доверия Дамблдор не вызывает совершенно.       — Девочка моя, — осторожно начал Дамблдор, — я действительно считаю, что ты допустила ошибку, когда попросила распределяющую шляпу отправить тебя в Слизерин.       — Но я ни о чем ее не проси-       — Слизерин не сможет стать тебе настоящим домом…       — Мне не нужен второй дом, я-       — …а контингент, преобладающий на факультете, не поспособствует формированию у тебя правильных этических и моральных ценностей.       — Да откуда Вам знать, что правильно, а что нет?! — заорала я, резко вскакивая с кресла. — Давайте я сама буду принимать решения, а заботу о последствиях Вы оставите мне и моим родителям!       Дамблдор оттолкнулся от стола и медленно приблизился ко мне. Отшатнуться я не успела: он прикоснулся пальцем к моему лбу прежде, чем я успела среагировать.       Шрам вспыхнул фантомной болью, а перед глазами пронеслась зеленая вспышка. Я поморщилась и потерла лоб ладонью.       — В ту самую ночь, когда Волдеморт оставил тебе этот шрам, случилось нечто поистине невероятное. — О-ох, понеслась пизда по кочкам. — Девочка моя, ты остановила самого опасного и самого темного волшебника за всю историю существования магического мира. Люди ждут от тебя великих свершений. Но, разумеется, прежде чем принять тот груз ответственности, который был на тебя возложен, тебе нужно набраться ума и опыта. Никто не станет тебя торопить.       Какие нахуй свершения, кто-нибудь может мне объяснить? Сплю, блять, и вижу, как раскидываю направо и налево всякое мудачье. Я уже твердо решила, что буду зелья варить, а меня пытается впихнуть в аврорат каждый, кто знает об Аваде, отскочившей от моего лба — это, на минуточку, вся Магическая Британия. Какие же охуевшие меня окружают люди, я просто диву даюсь. Хотите вынудить меня пахать на всеобщее благо? Хуй вам.       — Груз ответственности за что? — Я приподняла бровь. — На мне нет никакой ответственности. Я — не отважная героиня. Люди, в том числе и Вы, профессор, решили все за меня.       — Боюсь, ты слишком юна, чтобы полностью это принять, — снисходительно покачал головой Дамблдор. Рот свой закрой, уебок, или я за себя не ручаюсь. — Твои родители, вероятно, считают так же, иначе бы ты пошла по их стопам. Я знаю и чувствую, что Слизерин — это не то место, где ты ощущаешь себя свободной, девочка моя.       — А я чувствую, что Вы не имеете права решать, где и что я должна ощущать, — огрызнулась я.       — В самом деле? — Улыбается. — Многие поговаривают, будто твои образ и мышление больше характерны для выпускников факультета Гриффиндор; факультета, на котором учились Джеймс и Лили.       — Люди, которые так считают — идиоты, профессор Дамблдор. Они не знают меня и не имеют реального представления о содержимом моего внутреннего мира.       — А что думают твои родители?       Я стиснула зубы и натянуто улыбнулась в ответ.       — Они во всем меня поддерживают, — без задней мысли солгала я, — и в Аврорат идти не заставляют.       — Линни…       Да сколько можно?       — …и все-таки мне кажется, что ты оступилась.       Пошел нахуй.       — Ты не до конца осознаешь, какую ценность имеет каждый твой поступок…       Пошел нахуй.       — …и как твое нынешнее окружение способно на тебя повлиять.       Пошел нахуй, бородатый пиздабол. Иди и сожри лимонную дольку. Хватит ебать мне мозг.       — Я знаю, о чем Вы говорите, профессор Дамблдор, — я метаю в него убийственный взгляд, — но я не позволю никому ничего решать за меня. Как я сказала — так и будет. Никакому повторному осмыслению мой выбор не подлежит.       Дамблдор хохотнул:       — Какой, однако, боевой у тебя настрой!       — Именно. — Хватаю с кресла сумку. — Если позволите, я пойду собирать вещи.       Надеюсь, намек был понят, потому что я не выгляжу как человек, желающий продолжать этот разговор. Я и так наслушалась и наговорила всякой хуйни.       — О, не волнуйся, — Дамблдор состроил добродушную рожу, — я поручил это домовикам. Но, думаю, тебе и правда следует вернуться обратно в подземелья, чтобы набраться сил перед возвращением в Лондон. Я советую тебе подумать над тем, о чем я говорил ранее: о том, чего ты действительно хочешь. Пройдет немалое количество времени, прежде чем ты придешь к ответу, который тебя устроит, но это все равно случится; главное, чтобы не стало… слишком поздно.       — Мгм. — Я зарылась рукой в волосы и взлохматила их. Устала пиздец. — Что-то еще?       — Истина ничуть не страдает от того, что кто-то ее не признает. Рано или поздно к верному ответу приходят все, кто обладает способностью к созданию мысли. Я не сомневаюсь в том, что ты составишь верное умозаключение: поймешь, кто друг, а кто враг; к кому стоит идти за советом, а к кому — не стоит.       — Хорошо.       — Ты всегда можешь обратиться ко мне, девочка моя. Нет такого дела, в котором я не готов оказать тебе необходимую помощь и поддержку.       — Спасибо, сэр.       — Ступай. — Дамблдор медленно кивнул. — До встречи в следующем учебном году, Линни. Будь умницей.

***

      Я не помню, как добралась до подземелий и сколько синяков успела собрать по пути, пока пыталась удачно вписаться в каждый встречающийся поворот. Все это время я крепко прижимала к себе сумку и игнорировала тепло, которым вспыхивал дневник, когда пальцы нащупывали его через плотную ткань. Меня било нервной дрожью, а ком в горле с каждой прошедшей секундой становился все горче и горче.       Мой организм решил, что впасть в истерику — это именно то, что ему нужно, чтобы получить эмоциональную разгрузку.       Каменные стены, окружающие меня со всех сторон, становились похожими на тесную коробку. Я мысленно взываю к самой себе — успокойся, Линни, не начинай сходить с ума, — но ничто внутри меня не откликается на этот зов. Когда под мантию прокрадывается холодок, а перед глазами начинают мелькать зеленые пятна, я понимаю, что нахожусь в гостиной Слизерина.       Долгожданного облегчения мне этот факт не приносит. Ноги подкашиваются, и я с разбега падаю на ледяной каменный пол, к хуям сбивая в кровь колени. Заглатываю воздух, но легкие сжимаются, не пропуская его вовнутрь. Ледяная капля пота стекает по виску и, скользнув по щеке, капает с подбородка.       Попытки вдохнуть превращаются в надорванные всхлипы. Ко мне, кажется, кто-то подбегает, говорит что-то, трогает, дергает за плечо и трясет. Я не только не могу среагировать, но и в принципе осознать, что вокруг меня происходит. Единственное, на что у меня хватает сил — держать у груди сумку и не дать ей выскользнуть из рук, иначе — катастрофа.       Пиздец я, конечно, жалкая. В момент полного отсутствия контроля над собой могу думать лишь о сраном дневнике.       Причины истерить как таковой у меня нет; просто в одном моменте сошлось несколько факторов, включая вселенских масштабов заебанность и усталость. Ответственность за чужое существование меня выматывает дико, хотя я не испытываю проблем с тем, чтобы отождествлять себя с Линни. Типа, я не помню своего настоящего имени и практически ничего не знаю о прошлой жизни.       У меня тупо выбора нет.       Более-менее я прихожу в себя тогда, когда понимаю, что с трудом, но переставляю ноги. Чужие пальцы больно впиваются в плечо — кто-то волочет меня за собой.       Плакать в линзах — отстой, не рекомендую. Меня толкают в кресло, и первое, что я делаю — дрожащими пальцами выковыриваю их из глаз. Одного смачного подзатыльника оказалось достаточно, чтобы я наклонила голову вперед, и в следующее мгновение к моему носу прижимается платок.       Опять кровь? Очевидно, да. Я перехватываю тряпку, и с моих губ срывается не то всхлип, не то просто дрожащий вздох.       — …шите меня, мисс Поттер?       — Да, да, слышу, — пробормотала я.       Я прислоняюсь затылком к спинке кресла, но меня дергают за волосы и награждают вторым подзатыльником, намекая не делать хуйни и держать голову правильно.       — Вы что, идиотка? Хотите захлебнуться собственной кровью? — О, узнаю этот презрительно-недовольный тон. Снейп утомленно вздыхает: — Что у Вас произошло?       — Нравоучительная беседа с Дамблдором произошла, — язвительно ответила я. Голос дрожал, как и все тело, но ко мне хотя бы вернулась способность адекватно воспринимать реальность.       — Вы хотите сказать, что Ваше состояние — это последствия разговора с профессором Дамблдором? — уточнил Снейп. Я слабо кивнула. — Вы в своем уме?       — Уже да.       — Я так не думаю.       — Если бы Вы были одиннадцатилетним ребенком, а Вам сказали, что каждый Ваш выбор — ошибка, Вы бы отреагировали по-другому? — Я подняла глаза на Снейпа, и то ли он просто счел меня дурой и смирился, то ли на его лице реально не было привычного раздражения.       — Мисс Поттер, — Снейп потер пальцами точку меж бровей и тяжело вздохнул, — о чем Вы говорите?       — Ваш светлый дедушка, похоже, счел меня какой-то недалекой. — Кровь течь перестала, поэтому я насухо вытираю кожу над верхней губой, а затем, сложив платок, прохожусь им по мокрым от слез щекам. — Он учил меня, как и где искать себе друзей, недвусмысленно намекнул, что я оплошала с выбором факультета, и всячески пытался убедить меня в том, что Слизерин — это место, ни в коем разе не подходящее для формирования адекватной личности с правильными, по его мнению, нравственными ценностями. Я же Линни Поттер, Девочка-Которая-Выжила, героиня, гребаная мессия, — мрачно усмехаюсь, — и на мне лежит ответственность за репутацию, которая складывается вокруг моей знаменитой и до опизденения важной персоны. Вот и получается, что я разочаровала вообще всех, а не только родителей — класс, всегда об этом мечтала. — Вскидываю большие пальцы и натянуто улыбаюсь. — Может, Вы мне объясните, что я такого натворила, что Дамблдор не смог обойтись без чтения моралей? Не понимаю. Вы не подумайте, я не какая-то психичка, просто… устала немного.       — Во-первых, не выражайтесь. Во-вторых, не принимайте слова профессора Дамблдора близко к сердцу, — качает головой Снейп. Я пожимаю плечами, мол, да, вполне возможно, что ты прав, но это, блять, не значит, что я не имею права злиться на старого пердуна и отстаивать свою точку зрения. — Сомневаюсь, что под ними скрывались какие-то дурные намерения. Профессор Дамблдор может быть несколько… предвзят и необъективен, когда дело касается такого факультета, как Слизерин. Вероятно, он хотел убедиться, что у Вас не возникло никаких проблем с адаптацией к новым жизненным условиям. В конце концов, прочие студенты не так знамениты, как Вы, мисс Поттер.       Каким, однако, спокойным голосом он мне все это рассусоливает — действительно хочется послушать, а не сгорать от желания слиться с диалога, как двадцатью минутами ранее.       — Дело не в моей знаменитости. Он говорил, что я должна прийти к какому-то там ответу, пока не стало слишком поздно. Поздно для чего? Какой ответ считается верным? Я подозреваю, что таким образом Дамблдор пытается наставить меня на путь истинный, но что в таком случае не так? Где я опять лажаю?       — Если Вам станет от этого легче, то спешу заверить Вас — нигде. — Снейп взмахивает палочкой, и с моей одежды исчезают пятна крови. — Прекратите искать в чужих словах скрытый умысел; не факт, что он там вообще есть. Вы все привыкли воспринимать в штыки?       — Вы не слышали, как все это звучало, — я выдохнула и взлохматила волосы на затылке. — Мне, типа, плохо от одной лишь мысли о том разговоре. И свершений от меня ждут, и груз ответственности на мне лежит, и истину я не признаю, и факультет выбрала не тот… Все не так. Я не собираюсь никому угождать. Если Дамблдор еще раз попросит Вас направить меня к нему — так и передайте.       — Профессор Дамблдор, — поправляет меня Снейп. — Мисс Поттер, что бы он Вам ни сказал, только Вы вправе решать, как распоряжаться своей жизнью. В начале этого года я полагал, что распределяющая шляпа ошиблась и Ваше истинное место в Гриффиндоре, но сейчас я, пожалуй, изменил свое мнение. Вы не раз демонстрировали именно те качества, которые я больше всего ценю в своих учениках: целеустремленность, собранность, принципиальность и в меру высоко задранная амбициозная планка. У Вас остались сомнения относительно того, какому факультету Вы принадлежите? Я не понимаю, почему должен объяснять Вам такие очевидные вещи.       Мерлин, меня, кажется, расхвалили.       — Вы правда так считаете? — Я неверяще уставилась на Снейпа.       — Нет. У меня просто странное чувство юмора.       Я не выдержала и хихикнула. Сказал бы мне кто в начала года, что я получу фактическое признание от Снейпа, причиной гнева которого чаще всего становилось мое скромное существование, я бы в это уж точно не поверила.       — Я думала, будто мне почудилось, что в последнее время Вы прекратили закатывать глаза при виде меня, сэр, — протянула я, — но теперь я уверена, что так оно и было.       — Вам показалось, — поспешил остудить мою радость Снейп. — Но раздражать своей глупостью и невежеством Вы стали значительно меньше, мисс Поттер.       Я уперлась руками в подлокотники кресла и с тихим вздохом поднялась на ноги. Мерлин, сумка! Лихорадочно оглядываюсь по сторонам, но не нахожу ее.       — О, — глубокомысленно изрекла я, когда Снейп протянул мне мою пропажу. Я перекидываю лямки через голову, поудобнее устраивая сумку на левом боку, и улыбаюсь: — Спасибо. Э-э, не за сумку… вернее, не только за нее. Правда, большое спасибо.       — Всегда пожалуйста. — Снейп отмахнулся. А хули тон такой пренебрежительный? — Не забудьте наведаться в больничное крыло.       — Ага. Будете скучать по мне? — Усмехаюсь, замирая у двери.       — Только по Вашим эссе. — Ну, хотя бы так…       — А я по Вам буду. — Дергаю железную ручку на себя. — Хорошего лета, профессор!       Снейп усмехнулся, очевидно, прощая мне мое детское легкомыслие:       — Вам того же, мисс Поттер.       Я плотно закрыла за собой дверь и поспешила вернуться в гостиную. Не думаю, что в посещении больничного крыла есть какой-то смысл, потому что мазь, заживляющая царапины за несколько часов, у меня в комнате имеется. К слову, все это время я не обращала внимание на жгучую, но вполне терпимую боль в разодранных коленках. Мда, выглядит паршиво.       — Линни! — Драко подлетает ко мне и как следует встряхивает за плечи. Лицо у него обеспокоенное, а тонкие губы недовольно поджаты. — Напугала, идиотка!       — Извини, — с улыбкой пробормотала я.       — Что с тобой стряслось? — Панси подскочила ко мне с правой стороны и требовательно заглянула в глаза.       Я удивленно моргнула:       — А… чего вы не спите?       — Тебя ждем, — отозвался Блейз, развалившийся на диване в окружении бархатных зеленых подушек. — Эти двое буквально вынудили меня остаться здесь, так что не воспринимай на свой счет.       — Вынудили, как же! — фыркнула Панси, неаристократично упирая руки в бока. — Не ты ли больше всех хотел ворваться в кабинет профессора Снейпа и узнать, что с ней произошло?       — Если бы я грохнулся на пол, извергая из носа кровь, и начал рыдать, тебе бы не было интересно, почему так случилось? — возмутился Блейз.       — Нет, — отрезала Панси.       — Коллективный буллинг Блейза, — хмыкнула я, а затем поспешила объясниться: — У меня случился небольшой нервный срыв. Снейп отвесил мне два подзатыльника, и мне сразу полегчало. Не стоило так волноваться.       О своей плодотворной беседе с Дамблдором я им рассказывать не стала, решив отложить это хотя бы до завтра, когда я отосплюсь всласть и буду в состоянии анализировать произошедшую ситуацию. Мы обнялись и распрощались, а когда я вернулась в спальню и подошла к своей кровати, то обнаружила рядом с ней чемодан, а на столе — клетку, в которой тихо посапывал Хедвиг.       Рука моментально ныряет в недра сумки. Отлично, дневник на месте.       — Домовики собрали твои вещи, — сообщила Дафна, выползая из-под одеяла. Я тихо угукнула и потянула ручку чемодана, пытаясь приподнять его над полом. Чары расширения на него наложены, а вот облегчения веса, к сожалению, нет. Ничего, отлевитируем Левиосой. — Ты сама их попросила?       — Вроде того, — уклончиво произнесла я, вешая мантию на спинку стула. — Они нигде не рылись? Ты не обращала внимание?       — Пытались что-то листать, но получили веником по наглой морде, — гордо заявила Милли, почесывая подбородок своей кошки. Трейси поспешила присоединиться к ней, и Изабелла довольно замурлыкала, вытягивая вперед длинные пушистые лапы. — Странно, что у них вообще хватило смелости копаться в вещах волшебницы.       — А вдруг Линни Поттер что-то скрывает?! — наигранно ужаснулась Трейси.       — Например? — оживилась Дафна.       — Строю планы по воскрешению Волдеморта, — фыркнула я, — и сдаю их на проверку вместо эссе.       — Мерлинова мать, Линни, — Панси схватила подушку и запустила ее в меня, но я успела нагнуться, а потом мерзопакостно расхохоталась, — отвратительная шутка.       — Профессор Снейп бы оценил, — заметила Милли.       — Потому что у него потрясающее чувство юмора, — сказала я.       Я подхватила подушку и запустила обратно в Панси, которая, успешно словив ее, ребячливо показала мне язык.       Рылись, значит. Домовики ни за что бы не полезли в чужие вещи без спроса или, на худой конец, распоряжения хозяина, поэтому я делаю вывод, что их подослали. Если бы не Снейп, тормознувший меня как раз перед тем, как я собралась бросить сумку в спальне, Реддла бы у меня спиздили.       Проблема в том, что я пока не уверена в намерениях Дамблдора, а разговор со Снейпом хоть и вселил в меня надежду на самое лучшее, на фоне всего остального она выглядит ну очень призрачной. Уничтожил бы Дамблдор дневник, подозревая, что тот является крестражем? Хороший вопрос. Короче, пока я не буду на сто процентов убеждена в адекватности старого пердуна, дневник будет у меня.       Когда девочки укладываются спать, а в спальне гаснет свет, я зажигаю Люмос, тихо дергаю молнию на чемодане и принимаюсь выкладывать вещь за вещью — футболки, джинсы, кофты, пенал, папки, любимый пуховик и картишки.       Через пятнадцать минут я, оставив вещи валяться на ковре, медленно присаживаюсь на край кровати, застеленной лиловым пледом, и подпираю лоб ладонью.       Я не досчиталась одной тетради. Именно той, в которой находятся черновые наброски сюжета, которые я позже дополнила и перенесла в свой ежедневник с замочком в виде отпечатка моего пальца. Конкретно этот ежедневник я оставила дома на рождественских каникулах, позабыв о нем из-за общей праздничной суматохи и Реддла.       Дамблдор определенно знал, что я что-то скрываю, иначе бы не послал за моими вещами отряд из домовиков. Я даже не знаю, какой факт меня пугает больше — то, что Дамблдор вознамерился стащить дневник Реддла, или то, что теперь у него на руках очень кривое изложение Поттерианы.