Cursed

      Помашу нашей планете с того света, Когда отыщу секрет счастливой жизни после смерти. Скажут: «Глупо тратить время на мысли об этом, Когда и так в запасе несколько десятков лет всего!»

Неброский, Отойди поближе — Нечего терять

      Прислоняюсь виском к холодному стеклу и вздыхаю. Драко, закончивший складывать чемоданы на верхнюю полку, с громким стоном плюхнулся на сидение напротив меня.       В купе мы уместились впятером: я, он, Невилл, пришедший из соседнего вагона, Панси и Блейз. Невилл, которого Винсент и Грегори изводили весь прошлый год, чувствовал себя неуютно в компании слизеринцев и посылал в мою сторону взволнованные взгляды, но я лишь мягко улыбалась ему.       Когда Хогвартс-экспресс тронулся, Панси нарушила тишину, казавшуюся неловкой, похоже, всем, кроме меня:       — Ну так что?       — Да, — неуверенно добавил Невилл, — Парвати сказала мне, что ты сошла с ума.       Я раздраженно выдохнула и взлохматила волосы на затылке. Слухи по Хогвартсу разносятся быстро, и новость о том, что у Линни Поттер под конец года потек чердак, не стала исключением. Путем передавания из уст в уста, в цепочке которых был и Пивз, она раздулась до такой степени, что утром Снейп, которого начали обвинять в том, что он поколотил меня за якобы осквернение репутации факультета, ненавязчиво поинтересовался, не могу ли я в следующий раз истерить где-нибудь подальше от его кабинета.       — С ума я сошла, когда впервые переступила порог школы, — усмехнулась я, скрещивая руки на груди.       — Подтверждаю, — с важным видом кивнул Драко.       В моменты, когда его лицо приобретает такое вот полупренебрежительное-полусерьезное выражение, он становится дико похож на Люциуса. Я фыркнула и пихнула его носочком школьной туфли в лодыжку.       — Заткнись, Малфой, — кривляюсь, подражая тону Грейнджер. Невилл огромными усилиями воли выдавливает из себя улыбку. Он верит, что его лохматая однокурсница — светлейшей души человечек, и я пока не буду его в этом переубеждать. — Я вообще не понимаю всей этой шумихи. Все началось с того, что Снейп отвел меня к директору на короткий разговор. Потом Дамблдор начал причитать, что я выбрала не тот факультет, дружу не с теми людьми и, грубо говоря, навлекаю позор на свою семью. После этого прозвучал вопрос, как к сложившейся ситуации, которая кажется Дамблдору проблемной, относятся мои родители. Я вспомнила, как они были разочарованы и расстроены, ну и… меня понесло, — развожу руки в стороны.       Чистейшую правду я выложить не могу из личных соображений, но все вышесказанное тоже нехило меня задело. Джеймс и Лили, несмотря на то, что я не являюсь их настоящей дочерью и не нуждаюсь в заботе, вызывают у меня исключительно теплые чувства. По прошествии двух лет я прониклась к ним огромной симпатией, поэтому их нынешнее отношение меня немного расстраивает. В середине января, на которую пришелся пик моего зимнего депрессивного эпизода, я периодически ловила себя на мысли, что была бы не против оказаться на месте Гарри и пожить какое-то время в чулане — настолько сильно меня выматывало их недовольство.       — Подожди, в каком смысле не тот факультет? — возмутился Блейз, вскрывая шоколадную лягушку.       — Дружишь не с теми людьми? — Панси переглянулась с сердито нахмурившимся Драко. — Это он про нас?       — Про Слизерин в целом. Более того… Невилл, будешь? — Я протягиваю Невиллу желатиновых змеек, но он смущенно качает головой. — Если что — бери. Так вот, более того, он советовал мне присмотреться к ребятам с других факультетов. В особенности — с Гриффиндора.       — Помешанный, — выплюнул Блейз, сминая в руке карточку, с которой на него смотрел Дамблдор собственной персоной. — Если бы он сказал такое мне, я бы наслал на него Диминуендо и растоптал ногой, как муравьишку.       — Не говори так! — неожиданно вспыхнул Невилл.       — Молчи, Лонгботтом! — взвизгнула Панси. — Этот мерзкий старикашка обидел нашу подругу, а ты его еще и защищаешь!       В Невилла полетела пустая картонная упаковка, а брыкающуюся шоколадную лягушку Панси с ненавистью запихала в рот. Драко и Блейз перекинулись одобрительными взглядами.       Я утомленно вздохнула и потерла пальцами точку меж бровей.       — Вы оба правы. С одной стороны, Дамблдор — директор школы, и оскорбление его светлейшества — это неприемлемо; с другой — он задел мои чувства, и реакция Панси выглядит уместной, потому что она моя лучшая подруга. Только, пожалуйста, больше ничем не бросайтесь — это неэтично.       — Тебе ли об этических нормах рассуждать? — беззлобно поддел меня Драко.       — Она же Поттер, — насмешливо фыркнул Блейз.       — Блин, подловили. — Я безжалостно отрываю зубами голову желатиновой змейки. — Возвращаясь к теме… Предвзятое отношение к Слизерину — это база, и не только Дамблдор этим грешит. Снейп сказал, что ничего плохого он не имел в виду, и я склонна в это верить, пока не доказано обратное.       Пять из десяти часов я проспала, вследствие чего залежала себе шею. Единственное, чего мне хотелось после окончания поездки — убиться об стену.       Встречают меня на стации оба так называемых родителя. Судя по счастливым и бодрым лицам, сегодня они оба работают в ночную смену, а это значит, что дом остается на мне. Уставшее лицо Драко светлеет от радости, когда он замечает рядом с Лили изящный силуэт, повернутый к нам полубоком. В отличие от фильма, у Нарциссы волосы белоснежные, как и кожа, лишенная любых недостатков, пигментных пятен, родинок и веснушек. По моему скромному мнению, любая другая женщина выглядит невзрачно и неказисто на ее фоне. Лили, как и я, обладает миловидной внешностью, а это далеко не то же самое, что и красота, живым воплощением которой я считаю именно Нарциссу. По Драко сложно судить, на кого он похож больше, из-за детского круглого лица, но я подозреваю, что в нем все-таки больше блэковских черт.       Я потискалась с Драко напоследок, потребовав с него обещание писать хотя бы раз в неделю, а потом Джеймс и Лили потащили меня в кафешку. Из-за усталости я практически не чувствовала голода, поэтому взяла себе апельсиновый сок и какое-то суфле.       — Нам пришли результаты экзаменов. Мы очень тобой гордимся! — Лили ласково погладила меня по голове.       — Легче всего было сдавать зелья, — поделилась я. — Многое из того, что мы проходили, я уже знала благодаря тебе. А, ну и полеты, хотя это было больше похоже на обычный урок.       — Если начнешь играть за сборную, то можешь отказаться от посещения этих уроков, — сказал Джеймс, и я кивнула.       — Знаю. Маркус говорил, что в их инвентаре есть комплект формы моего размера, но я бы хотела приобрести свой. Насчет метлы пока не знаю, — я облизываю ложку и задумчиво стучу ей по нижней губе, — полетаю на тренировочной, а там посмотрим.       — Да там небось не метлы, а какая-нибудь рухлядь. — Джеймс недовольно фыркает, пытаясь скрыть ликование, но я-то вижу, что его распирает от радости. — Да и твой Чистомет уже не в том состоянии, чтобы виражи закручивать… А что за позиция?       — Охотник. Маркус уже рассматривает Драко как ловца, вратари у нас есть, а один из охотников, Эдриан, как раз хотел уйти.       — Для метлы охотника важна не только скорость, но и маневренность, чего не хватает многим современным метлам. Трудно найти идеальный баланс, — начал рассуждать Джеймс. — Недавно анонсировали новый Нимбус, и если его параметры действительно так хороши, как об этом пишут в «Игроке», то мы можем подарить тебе его на день рождения. Что скажешь, принцесса?       Ух, блять, ну не знаю. А помимо Нимбуса и Молнии, до выпуска которой придется ждать еще год, других метел не существует? Нимбус — в первую очередь скоростная метла, а я нуждаюсь не только в быстром, но и послушном инструменте, который будет терпеть все мои выкрутасы. Я порадовалась и согласилась, но предупредила Джеймса, что буду рассматривать все варианты, которые будут подходить под мои требования, а только потом уже приму решение.       В Годрикову Впадину мы вернулись к десяти часам вечера. Лили и Джеймс исчезли в камине, а я заварила ягодный чай и отволокла чемоданы в комнату. С рождественских каникул здесь не поменялось ровным счетом ничего. Я достаю из сумки палочку, медленно сажусь в кресло и провожу пальцем по гладкому черному древку. Мерлин, она действительно принадлежит мне. Вот так открытие. Прокручиваю палочку в руке, наблюдая за тем, как переливаются под светом лампы серебристые узоры на рукоятке.       Красивая.       Я кладу ее на видное место и ставлю на колени сумку. Вынимаю дневник, корешок которого мгновенно теплеет, осведомляя меня о том, что Реддл хочет со мной связаться. Я не писала в него со вчерашнего дня, потому что была занята самоедством и попытками разложить мысли по полочкам. Справиться с собой мне удалось — спасибо Снейпу, — но неприятный осадок остался. Когда я прикасаюсь к дневнику, Реддл может слышать, что творится у меня в голове, так что про Дамблдора он, вероятно, знает.       Я подцепляю ногтем страницы и открываю дневник на середине. Несколько секунд ничего не происходит, а затем на желтоватой бумаге начинают появляться чернила.

Дамблдор нашел что-то, не так ли?

      — Да, — раздраженно вздохнула я. — Да, нашел. Он нашел черновые наброски сюжета, которые я делала два года назад.

Что за «Дамбигад», о котором ты думала вчера? Я не уверен, что верно понял значение этого термина.

      — Во-первых, хватит подслушивать мои мысли. Когда ты так делаешь, я чувствую себя неуютно. Во-вторых, Дамбигад — это такой поджанр фанатских работ по «Гарри Поттеру», где Дамблдор играет роль отрицательного персонажа. Иными словами, если в моей истории Дамблдор выступит антагонистом, я окажусь в большой опасности… да и не только я.

…Он узнал обо мне.

      — Да, узнал! — Я стискиваю в пальцах обложку и ударяюсь лбом об стол. — Как — в душе не ебу.

Это плохо.

      — Что именно?

И то, и другое. Ты понимаешь, что подставила под удар меня и подставилась сама?

      — Извини уж, но о себе я переживаю больше, чем о тебе, — фыркнула я, сверля недовольным взглядом пустой разворот. — Именно я попала в тело главной героини, и возрождать тебя и Волдеморта тоже придется мне.

Ты переоцениваешь свою значимость. Не забывай о том, на кого ты планируешь спихнуть всю грязную работу.

      — Давай будем друг с другом честны: ты не доверяешь мне, а я не доверяю тебе. По крайней мере, не до конца. Существует ли какой-то способ заключить магический договор прямо сейчас? — Подпираю лоб рукой. — Мне тяжело жить с мыслью, что единственный человек, знающий о моем неоднозначном положении, — это мини-Волдеморт, запертый в пределах ссаной книжки. Тут еще, конечно, Дамблдор нарисовался, но с ним я разберусь в следующем году.

Боюсь, заключить магический контракт не представляется возможным без физического присутствия человека и наличия у него волшебной палочки. Как видишь, ни тем, ни другим я не располагаю.

      — М-м, хуйня, — протянула я. — Получается, мы должны поверить друг другу на слово?

      А разве у нас есть выбор? Я почти уверен, что, не будь ты так называемой попаданкой, я бы обвел тебя вокруг пальца, нашел способ возродиться и продолжил бы преследовать прежние идеалы. В чем изначально заключалась суть этого дневника? Я хотел не только создать крестраж — с чем, как ты уже знаешь, у меня возникли некоторые проблемы, — но и осуществить свой план по открытию Тайной комнаты. В тот самый момент, когда ты впервые взяла в руки дневник, я сумел проникнуть в твои воспоминания и понять одну важную вещь: независимо от того, по какому ты пойдешь пути, все крестражи будут найдены и уничтожены, а Волдеморт — мое прошлое, настоящее и будущее — убит. Потеря физического тела не отняла у меня способности мыслить рационально. Ты слишком труслива, чтобы привести собственный план в исполнение, поэтому нуждаешься в союзнике или союзниках, которыми, как я предполагаю, выступим я, Лили и Джеймс Поттеры, Дамблдор, если повезет, и, возможно, этот некий Северус Снейп, который, по твоим словам, работает на два фронта.

      — Как Ястреб из «Моей геройской академии», — усмехнулась я.

…Ха?

      — Нет-нет, ничего. Продолжай.

Если коротко, то, решив пойти против тебя, я останусь в заведомо проигрышном положении. Интересно, как себя чувствует Дамблдор, который уже решил, как использовать Линни Поттер и в какую сторону ее направлять, а тут выяснилось, что никакой Линни Поттер не существует. Он говорил, что считает, будто ты ошиблась, поступив на Слизерин, и со стратегической точки зрения это действительно так: ему было бы удобней видеть тебя на Гриффиндоре. В ином случае — говоря напрямую, в нашем случае — ему придется пересмотреть свой план.

      — А если мне похуй на его план?

Хуйню не неси. Уничтожение Волдеморта — это единственный смысл твоего существования. Либо играй по правилам, которые для тебя установил Дамблдор, либо предложи что-то другое.

      — А раз предложить мне особо-то и нечего, то нахуй идет не он, а я, — заключила я. — Я хотела держаться подальше от всей этой движухи, но теперь понимаю, что не смогу спокойно жить, пока Волдеморт не хуйнет меня второй Авадой. Придется тупо повторять канон.

С чего ты взяла, что тебе нечего предложить? Твое представление о реальной истории — это туз, которым Дамблдор не побрезгует воспользоваться, даже если ему не слишком импонирует тот факт, что большую часть времени ты собираешься провести в тени.

      — Том, — я хватаю книгу со стола и подскакиваю, дрожа от радости и волнения, — ты чертов гений.

Не зови меня так. Что такого гениального я сказал, о чем ты никогда не задумывалась раньше?

      — Раз я не хочу сотрудничать с Дамблдором, то Дамблдору придется сотрудничать со мной. Он хочет избавить мир от Волдеморта и готов пожертвовать своей жизнью ради достижения этой цели. Раз цена победы настолько высока, что ему мешает довериться мне и тебе?

…Ты хочешь сказать, что пришла к этому выводу только сейчас?

      — Иногда я туго соображаю.

…Иногда?

      — Ладно, почти всегда, — я захлопываю дневник, а затем прислоняюсь губами к обложке и тихо шепчу: — но ты все равно гений.       Мой незатейливый план сработает лишь в том случае, если наш светлейший не окажется гадом, что очень маловероятно, если смотреть на ситуацию в перспективе. Я не изменяю своей привычке надеяться на лучшее, но палочку буду держать наизготове.

***

      В конце июня мы всей дружной семьей отправились к Дурслям, чтобы поздравить Дадли с днем рождения и вручить ему подарки. От себя я подарила обычную радиоуправляемую машинку, но, зная о непревзойденной способности Дадли ломать вещи, пару раз подышав в их сторону, долго она ему не прослужит. Я провела там целый день, наелась сладкого, набегалась, заработала кучу новых шишек, а следующую за этим первую половину июля проторчала дома.       Время от времени я помогала Лили в домашней мастерской, но мой основной досуг состоял из валяний в кровати, доебов до Реддла с поводом и без него и переслушивания одних и тех же песен Нирваны и Металлики. Чтобы хоть как-то скрасить однообразные летние деньки, на выходных я навещала Римуса, который в содружестве с Дамблдором занимался расследованием дела Квиррелла, находящегося под строжайшим наблюдением в Мунго. В больницу его направили ввиду полного физического и магического истощения, а под стражу заключили из-за пособничества Темному лорду. Когда реабилитационный период подойдет к концу, Квиррелл предстанет перед судом, а оттуда его, наверное, сразу катапультируют в Азкабан.       Римус относился ко мне слишком хорошо, чтобы увиливать от моих бесконечных расспросов; ко всему прочему, причиной ареста Квиррелла была моя жалоба. Когда дело касается всего, что имеет мало-мальское отношение к Волдеморту — в том числе и мой шрам, который ну просто не может начать болеть и причинять мне неудобства с нихуя, — Джеймс готов поставить на уши все Министерство, что он и сделал, как только собственноручно сорвал с Квиррелла тюрбан, а вместо гладкой лысины обнаружил стремную рожу. Для того, чтобы сложить два плюс два, много ума не надо — вот вам и причина, по которой я крючилась от боли почти полгода.       — Ты хочешь сказать, что он намеренно искал Сам-Знаешь-Кого? — поинтересовалась я у Римуса, согревая пальцы об теплую кружку с какао. Я не гнушалась произносить имя Волдеморта вслух, но тревожить нежные умы взрослых волшебников без причины желанием не горела. — Только из любопытства? Серьезно?       — Изначально Квиррелл хотел стать тем человеком, который выследит его, — Римус сел в кресло напротив меня и вздохнул, — а потом в его голову закралась поистине сумасшедшая идея: он подумал, что сможет перенять от Сама-Знаешь-Кого такие познания о темных искусствах, которые обычным волшебникам вроде нас с тобой недоступны.       — Бред это все, — нахмурилась я. — Темные искусства — это не какой-то исключительный навык, для изучения которого нужно бежать в Албанию и искать там Того-Кого-Нельзя-Называть. С тем же успехом он мог пойти за советом к профессору Дамблдору — не зря же его сильнейшим волшебником величают, — и пользы от этого было бы намного больше.       — Верно подмечено, — похвалил меня Римус, и я не сдержала довольной улыбки. — Квиррелл был уверен в том, что сможет в полной мере контролировать Сама-Знаешь-Кого, ведь, раз он слаб, он не представляет никакой угрозы. Наивность это была, глупость или высокомерие — мы так и не сумели выяснить. Сама-Знаешь-Кому потребовались считанные минуты, чтобы полностью завладеть телом Квиррелла и поработить его хрупкий разум. Сейчас Сама-Знаешь-Кто скрывается в лесах Албании, и мы бросаем все силы на его поиски, но отыскать бестелесный дух, способный прикинуться даже какой-нибудь условной мышью, весьма и весьма проблематично.       Раз Министр позволяет аврорам прочесывать другую страну в поисках Волдеморта, то он ну как минимум верит в его возвращение, и у меня возник вопрос, куда подевался хваленый канон и почему в «Ежедневном пророке» никто не хуесосит Дамблдора. На самом деле, достаточно вспомнить о том, как Министерство, курировавшее Турнир Трех Волшебников, сперва напортачило с организацией, позволив несовершеннолетнему принимать участие в опасных испытаниях, а потом и вовсе допустило смерть одного из двух победителей. Фаджу просто духу не хватило признаться, что они не замечали Волдеморта, тыкающего палочкой им в жопу, вот он и стал исходить поносом изо всех дырок, только бы никто не усомнился в его способности держать ситуацию под контролем. Сейчас все волшебники на полном чилле, а Дамблдор не запугивает детей возродившимися Волдемортами, поэтому ничто не мешает Министерству вести закрытое расследование. Почему Фадж не забил тревогу при первом случае — это уже другой вопрос.       Итак, дамы и господа, на повестке дня у нас две проблемы, требующие если не срочного, то как минимум быстрого решения — возрождение Реддла и нахождение всех крестражей, и если с первой я разберусь к концу следующего года, то вторая нуждается в более деликатном подходе. Два крестража у меня на руках — это, собственно, я и дневник, который утратит свое истинное предназначение, когда Реддл обретет физическое тело; третий — медальон Слизерина — должен находится в Блэк-хаусе. Пытаются ли Блэки уничтожить его самостоятельно, знает ли об этом Вальбурга или хотя бы Сириус — пока не ясно.

Перво-наперво разберись с Дамблдором. Гарри искал крестражи в самую последнюю минуту и все равно сразил Волдеморта Экпеллиармусом.

Реально лол

…Меня настораживает твоя манера общения.

Я думала, аббревиатура «лол» вошла в сленговую лексику в годах так восьмидесятых…

Э-э, возможно?

Sry, постоянно забываю, что ты бумага.       Если кольцо Гонтов Дамблдор нашел самостоятельно, то с остальными крестражами на порядок сложнее. Ищешь Чашу Пенелопы Пуффендуй? Проберись в надежно охраняемый сейф Лестрейнджей и спизди ее оттуда. Диадему Кандиды Когтевран? Ну, попробуй походить по Хогвартсу в поисках Выручай-комнаты, вдруг повезет наткнуться на нужную. Змею? Ну нет, с ней ты познакомишься разве что через одно рукопожатие, если подберешься достаточно близко к Волдеморту.       — Линни! — Я вздрогнула, услышав голос Лили, и сунула дневник в сумку, которую поспешно затолкала под стол. — Линни, спустись, пожалуйста!       Мой тяжелый вздох, должно быть, слышал даже Волдеморт, ночующий под дубовыми листочками где-то в албанских лесных массивах. Я приползаю к арке, разделяющей холл и гостиную, и успеваю подслушать короткий, но крайне занимательный разговор:       — Ты действительно считаешь, что мы должны рассказать ей об этом сейчас? — тихо спрашивает Джеймс.       — Да, — беспечно отзывается Лили, и за ее словами следует глухой стук посуды, — зачем тянуть? Странно, что первый, кого ты поставил в известность — это Сириус, а не твоя дочь, Джим.       — Она может неправильно нас понять, — настойчиво повторил Джеймс.       Любопытство взяло верх, и я все-таки решила вмешаться:       — Это еще почему?       Взгляды приковываются ко мне. Лили сминает в бледных пальцах ярко-красную ткань юбки, улыбается и медленно опускается на диван. Они с Джеймсом тесно прижимаются друг к другу, и их лица выражают волнение, которое им, вообще-то, не очень-то и свойственно. Я беру со стола одну из трех кружек, наполненную ароматным ягодным чаем, поправляю круглую желтую подушку у спинки кресла и сажусь напротив, ожидая, что кто-нибудь пояснит мне, о чем шла речь пятью секундами ранее.       — Мы собирались тебе кое-что сказать, — начинает Джеймс, и тон его голоса очень уж сильно смахивает на траурный. Лили недовольно прицокивает языком и пихает его локтем под ребра, и он поспешно добавляет: — Никто не умер!       — Джеймс! — шикает Лили, осуждающе качая головой, а затем с теплотой обращается ко мне: — Мы хотим сообщить тебе одну важную новость. Долгое время ты без умолку твердила, что мечтаешь о большой семье, помнишь?       — Да, — кивнула я, не совсем понимая, правда ли это и с чем я вообще соглашаюсь.       — Твоя… вернее, наша общая мечта совсем скоро исполнится, — воодушевленная Лили переглянулась с неуверенно улыбающимся Джеймсом, — потому что в декабре у тебя появится младший брат или сестра.       Слова Лили запустили в моей голове очень серьезную и сложную работу по их осмыслению. Когда озарение наконец настигло меня, моя челюсть едва не встретилась с полом. Джеймс вскочил с дивана, присел на корточки возле кресла и спрятал в мозолистых ладонях мои маленькие детские руки.       — С рождением ребенка у нас, конечно, прибавится хлопот, но это не значит, что мы забудем о тебе! — горячо заверил меня Джеймс.       — Что бы ни случилось, ты навсегда останешься нашей любимой дочерью, — подхватила Лили, и ее губы ласково коснулись моего виска, щеки и уголка губ. — Мы очень-очень сильно любим тебя, Линни.       — Больше всего на свете, — поддакивает Джеймс.       Я расплываюсь в улыбке и мажу по их лицам расфокусированным взглядом. Это все, конечно, охуенно и забавно, но…       Какую мне, блять, эмоцию юзануть?

***

      У Лили такая комплекция тела, что по ней нельзя сказать, беременна она или просто немного набрала вес. Никакого жуткого токсикоза, ебанутых запросов, дичайших перепадов настроения и прочего — с каждым прошедшим днем она цвела все ярче и все шире улыбалась, а я не могла понять, насрать мне, рада я или расстроена.       Меня одолевали смешанные чувства по поводу всего, что произошло за последние два месяца. Мысли разбегались, и я не могла сосредоточиться ни на чем конкретном: в одно мгновение я активно раздумываю над тем, как буду открывать Тайную комнату, в другое — представляю себя в роли старшей сестры орущего слюнявого карапуза. Осознав, что мне жизненно необходимо остудить кипящую голову, я хватаю Чистомет, спускаюсь в гостиную, беру из глиняной чаши горсть летучего пороха, залезаю в камин и перемещаюсь в Блэк-хаус.       Мы с Везеном, единственным сыном Сириуса и Верены, решили совместить наши дни рождения, которые приходятся на двадцатое и тридцать первое, и отметить и получить подарки вместе, поскольку тридцать первого числа Драко поедет к родственникам во Францию, Римус… будет занят решением дел личного характера, Сириус умчит на плановое дежурство, а Дурсли в это время еще будут в гостях у Мардж. Короче, в этом году я справляю официальный день рождения в одиночестве, а жру, радуюсь и праздную немного раньше положенного.       На дворе восемнадцатое, и вот из камина в доме на площади Гриммо выползаю взвинченная, нервная и растрепанная я. Ко мне приковывается взгляд маленьких темно-серых глаз — это были глаза Вальбурги, одиноко качавшейся в старом скрипящем кресле.       — Здравствуй, бабуля. — Я подлетаю к ней, беру за руку и оставляю на тыльной стороне ладони быстрый поцелуй. Уж не знаю, что это за манера здороваться, но так при встрече с Вальбургой поступают все. — Как ты? Чем занимаешься?       — Мы тебя не ждали, — недовольно сказала она, проигнорировав мои вопросы.       — Знаю, знаю, — я улыбнулась, — но мы не виделись уже очень давно. Я, между прочим, соскучилась.       Учитывая то, что я прихожусь Сириусу какой-то там сестрой — троюродной, вроде, — разумнее было бы обращаться к Вальбурге как к тетушке, но у меня почему-то никогда не поворачивался язык. Драко и Невилл, к слову, тоже мои родственники, но весьма сомнительной дальности. У нас у всех есть общий предок — Дорея, урожденная Блэк, в замужестве Поттер, двоюродная сестра Каллидоры Блэк, вышедшей замуж за представителя семьи Лонгботтом… там еще есть Флинты, Берки, Краучи, Пруэтты, Уизли… Короче, Дорея — тетя Вальбурги и жена брата моего дедушки, а я и Сириус — дети из одного поколения. Все это дико сложно понять, даже если пытаться отследить родословную по Семейному Древу.       — На Слизерине учишься, так? — поинтересовалась Вальбурга, и я уловила в ее голосе тщательно скрываемое удовлетворение. Похоже, она была единственным человеком, которой отнесся к моему поступлению на Слизерин благосклонно. Вместо ответа я тихо угукнула, и Вальбурга довольно усмехнулась: — Вся благородная семья Блэк заканчивала учебу в Хогвартсе под знаменем этого факультета. Молодец, девочка. Можешь быть уверена в том, что ты сделала правильный выбор.       — Я не выбирала, — пожала плечами я. — Распределяющая шляпа решила все за меня.       — Везен должен взять с тебя пример, — пробормотала Вальбурга, вновь пропуская мои слова мимо ушей. — Это влияние… ох, Сириус…       — Линни! Линни! — Радостный визг Везена не только полностью заглушает ворчание Вальбурги, но и избавляет меня от необходимости все это выслушивать. Я едва успеваю расставить руки в стороны, прежде чем Везен врезается в меня всем телом и стискивает в крепких объятиях. — Я знал, что ты придешь намно-ого раньше, чем мы тебя пригласили! Я знал! Ну, потому что ты всегда так делаешь… Но!..       — Поберегите мои уши, дети! — Вальбурга хлопнула рукой по подлокотнику. — Я все еще хочу слышать, о чем шепчутся портреты моих покойных родителей! Вы, маленькие, надоедливые… Да если бы тетушка Кэсси…       — Прости, бабуль, мы уже уходим! — Везен схватил меня за запястье и уверенно поволок к двери. Он тряхнул головой, откидывая со лба черные кудри, и широко улыбнулся, демонстрируя ряд белоснежных зубов с дырой на месте отсутствующего правого клыка. — Быстрее, ну же! Я тебе тако-ое покажу!       Оставив Вальбургу причитать в одиночестве, мы взбежали на третий этаж. Везен болтал о том, как невыносимо скучно ему было, пока он гостил у своей двоюродной прабабушки, которая учила его отличать вилку для рыбы от вилки для холодных закусок, и как он был рад, когда услышал, что портреты в прихожей заговорили обо мне. Заведя меня в комнату, Везен торопливо захлопывает дверь, а затем, переступая разбросанные на полу вещи, среди которых — пустая чернильница, пижамные штаны и игрушечный вертолет, подходит к кое-как заправленной кровати. Возле нее на низком столике стоит большая клетка, а в ней, гордо выставив вперед грудку, сидит черный ворон.       — Какой красивый, — восхищенно сказала я, а птица распушила перья, словно действительно понимала, что я сделала ей комплимент.       — Это Краз! Он от тети Нарциссы. Драко прислал мне пособие по чарам, — Везен взял со столика книгу, на обложке которой была изображена палочка, обрамленная фиолетовым свечением, и вздохнул: — но у меня даже палочки нет.       — Третьего августа мы идем на Диагон аллею, помнишь? — Я запустила руку в черные кудряшки Везена и ласково взлохматила их. — Надеюсь, ты не застрянешь у Олливандера на полтора часа, как это случилось со мной.       — Папа сказал, что ушел с первой палочкой, которую ему показал продавец. — Везен пролистал книгу, а затем повернул мне один из разворотов, где изображалось зигзагообразное движение, и поинтересовался: — Можешь вот так?       — Вез, это Конфринго. Если я это сделаю, твоя комната взлетит на воздух.       Конфринго, между прочим, относится к проклятиям. Определенно в стиле Драко, но не слишком актуально для ребенка, еще пару дней назад ходившего пешком под стол.       На следующий день мне и Везену пришли письма из Хогвартса. Везен так сильно радовался, что у него случился магический выброс, вследствие чего его письмо воспламенилось и сгорело дотла. Он чуть не заплакал, потому что подумал, что после этого его не примут в школу, а потом еще обязательно к суду приговорят и отдадут в объятия дементоров. С трудом сдерживая смех, Сириус на протяжении сорока минут заверял его, что все в порядке и заключение в Азкабан ему уж точно не грозит. Через два часа сова принесла новое письмо, а в конверте помимо приглашения и списка необходимых к покупке вещей лежала небольшая бумажка, на которой Дамблдор выразил свое восхищение талантом Везена к пирокинетике.       — Мне нужно познакомить тебя с Финниганом, — усмехнулась я. Финниган обладал удивительной способностью взрывать любые вещи, находящиеся в его поле зрения, и один раз даже подпалил мне волосы, пока превращал спичку в иглу. Неприятненько. — К моменту моего выпуска от Хогвартса останутся одни руины.       Через два дня в Блэк-хаусе появляются Джеймс и Лили, а сразу за ними — Драко в сопровождении Нарциссы, Лайелл и Римус Люпины и Дора Тонкс. Везену дарили те вещи, которые могут пригодится будущему студенту — Дора вручила ему напоминалку, из-за чего мы с Драко ржали как ненормальные, — а мне… Честно говоря, такого количества магических средств по уходу за кожей и волосами я не видела никогда. Представляю, как буду обмазываться всем этим добром, лежа в горячей ванной. Ляпота.       Отец Римуса, Лайелл, подарил мне справочник по растениям, используемым в приготовлении зелий, и руководство по защитным чарам, а Везену вручил набор фазаньих перьев. Нарцисса сдержанно, но мягко улыбнулась, когда я заправила за уши волосы и продемонстрировала ей серьги в виде серебряных змеек, которые она прислала мне на Рождество. Я неистово тащусь от украшений и планирую сделать по дополнительному проколу в мочках, когда снова окажусь в Лондоне. Верена и Сириус осчастливили меня набором по изготовлению духов — профессиональным, емае — и предупредили, чтобы я не баловалась с ним без присмотра. Я в очередной раз подумала о том, как сильно скучаю по урокам зельеварения… особенно по полуторачасовым парам, даже если делить их приходится с гриффиндорцами.       Дора привезла Везену три пакета сладостей, а мне сунула в руки «Конфеты с любыми вкусами от Берти Боттс». Я потрясла в руках картонную коробку и знатно охуела от их количества, сопоставимого с большой упаковкой хлопьев, а как минимум четверть из них, если верить маркировке, имеет сомнительный вкус. Мы с Панси ужирались этими конфетами на Хэллоуин, и она возмущалась, когда мне из раза в раз попадалось что-то съедобное, хотя таковым я считаю даже хрен. В любом случае, мне везло раз в пять чаще, чем ей.       Меня дико радует то, что между Блэками и Малфоями установились нормальные взаимоотношения. Пока Вальбурга ворчит сама с собой, Нарцисса, Лили и Верена попивают винишко и хихикают, иногда поглядывая в сторону Джеймса, Сириуса, Римуса и Лайелла, которые не понимают, что происходит.       Забавно, кстати, но факт — Блэки семья куда более чистокровная, чем Малфои, Семейный гобелен которых наполовину состоит из полукровок, родившихся в результате брака чистокровных волшебников и полукровок соответственно. До того, как Сириус возглавил род, Блэки были единственными — единственными, мать твою! — волшебниками, сумевшими сохранить свою чистокровность путем всей этой ебанины с имбридингом. Сквибы и те, кто брал в жены и мужья не тех людей, наказывались изгнанием из семьи. Андромеду — мать Доры и сестру Нарциссы, связавшую свою жизнь с магглом — до сих пор в Древе не восстановили, хотя воды с тех пор утекло уже очень много.       К племяннице Нарцисса относится достаточно прохладно, поскольку не общается ни с ней, ни с Андромедой, но без единого намека на враждебность. Они задают друг другу стандартный набор вопросов, кивают-угукают и расходятся — никаких излишеств, задушевных разговоров, обнимашек и прочих сюси-пуси. Дора отказалась от вина, расцеловала нас с Везеном, похлопала по плечу Драко и свалила на дежурство.       Я долго думала, что дарить Везену, потому что он растет в прекрасно обеспеченной семье, а Сириус и Верена удовлетворяют все его хотелки. В итоге от меня Везен получил баночку с мятными леденцами, зачарованную открытку, которая осыпала его мелкими блестками, как только он попытался прочесть ее, и дневник, открывающийся только одному человеку путем прикладывания пальца к серебряному замочку. У меня есть точно такой же, и это действительно имбовая и очень надежная вещь.       К десяти часам вечера мы выбираемся в большой зал на четвертом этаже. Сириус зачаровал его так, что по размерам он превосходит весь Блэк-хаус — именно на это я рассчитывала, когда брала с собой Чистомет. Драко метлу не захватил, но не упустил возможности похвастаться своим новым Нимбусом-2001, из-за чего Везен завис на пятнадцать минут, слушая рассказы о том, какой из Драко получится чудесный-расчудесный ловец, в то время как я носилась на своем Чистомете как угорелая, параллельно размышляя над покупкой новой метлы и над тем, какую именно модель мне вообще стоит приобрести.       Метла в мире «Гарри Поттера» — это эквивалент айфона; доступная, казалось бы, вещица, но личные метлы имеют далеко не все, а если родитель хочет порадовать этой покупкой своего ненаглядного ребеночка, лучше подыскать как можно более дешевый и легкий в управлении вариант. Во-первых, нет никакой гарантии, что ребенок не разъебет метлу и не разъебется сам — и денег жалко, и переломанное дитя потом в больницу вести не хочется. Во-вторых, одно дело — приобретать безделушку, на которой ты покатаешься раз-два и забудешь о ее существовании, а другое — профессиональную спортивную метлу, оснащенную разного рода плюшками; подарить неподготовленному ребенку Нибмус — это все равно что одеть на него парашют и сбросить со скалы. Будь в «Гарри Поттере» чуть больше реализма, Гарри разбился бы на своей навороченной швабре в первой же игре. Драко летает с трех лет и рассказать о квиддиче может побольше многих, поэтому покупку Нимбуса-2001 можно хоть как-то оправдать. Почему метлу покупают мне? Ну, деньги — не проблема, а опыта в обращении с разного вида метлами у меня с лихвой. Эдриан, охотник нашей сборной, летает на Нимбусе более ранней модели, и я несколько раз гоняла на нем, пытаясь здраво оценить свои шансы на выживание. Поначалу метла показалось мне неудобной, поскольку странно и заторможенно входила в повороты, но со временем я освоилась и больше не могла без боли в сердце вспоминать о своем Чистомете.       В Хогвартсе свои метлы запрещено привозить только первокурсникам, но будь я директором, распространила бы это правило вообще на всех, кто не сдал экзамен по полетам на «Превосходно», потому что рассекать воздух на летающем венике — это не мяч по траве гонять. Есть такие индивидуумы, как Грейнджер, которые на уроке постоят рядом с метлой, пнут ее, топнут ножкой и давай жаловаться, что у них ничего не получается. Может, какого-нибудь второкурсника шальная мысль в голову ебанет, и одним чудесным субботним утром он возьмет свою новенькую метлу, полетит и пизданется об Гремучую иву. Отвечать кому? Да никому, вот что самое интересное. Тебя предупредили — ты ослушался. Сдох? Мягких облачков.       Тридцать первого я получила несколько сладких подарков от школьных друзей, а весь следующий день провалялась дома в обнимку со справочником по травам, который мне подарил Люпин-старший. Дневник Реддла, лежащий у меня под подушкой, несколько раз теплел, но я стратегически игнорировала ее вплоть до наступления ночи, и только потом, когда Джеймс и Лили улеглись, а мне стало совсем уж скучно, свесила руку вниз и достала закатившуюся под кровать ручку. Че?

И тебе привет. Во-первых, с прошедшим.

Не то чтобы это именно мой день рождения, но спасибо.

Во-вторых, я давно хотел поинтересоваться, как именно ты собралась совмещать квиддич и исследование Тайной комнаты.

…Как-нибудь?

Меня совершенно не устраивает этот ответ.

      А меня будто ебет, что тебя там устраивает и не устраивает. Наглость, блять, — второе счастье.

Я тебя прекрасно слышу, и ты об этом знаешь.

      Пишу в дневник я по одной простой причине: рядом нет Джинни Уизли, которая будет изливать в него свою душу, и мне приходится брать весь удар на себя. Умереть я, скорее всего, не смогу, потому что являюсь крестражем, но не сомневаюсь, что это неслабо так подорвет мое здоровье.       Вообще, само устройство крестражей — нереально интересная штука, обо всех тонкостях которой не знает даже наш светлейший. Что произойдет, если я, к примеру, совершу самоубийство? Золотое трио провозилось с уничтожением крестражей практически год, если я не ошибаюсь, и для этого им пришлось завладеть Мечом Годрика Гриффиндора, а потом и клыком василиска, содержащим смертельный яд. Умру ли я, если меня нашпигуют клинками? Фактически я не крестраж, но у меня тупо нет куска души: его заменяет осколок Волдеморта. Что с ним произойдет, если меня не станет? Испарится? Хуй поверю.       Тело Линни Поттер содержит в себе сосуды для двух душ: один из них — пустой, изначально принадлежавший этому миру, а другой — мой. Вместо учебного пособия по всем существующим в мире травам я должна искать информацию о перемещениях между мирами и о том, как это влияет на меня и на человека, чье место я заняла далеко не по собственной воле. Возможно, мне удастся найти что-то полезное в хогвартской библиотеке, но вряд ли руководство по попаданчеству пылится на полках возле обычной школьной литературы. Первый пункт, который я написала в ежедневнике на странице, отведенной под составление плана на второй курс — это поиск любого возможного способа для получения доступа в запретную секцию библиотеки. Джинни вроде как умирать собиралась, а меня ни капли не радует перспектива повторить ее судьбу, потому что рядом не окажется ни Гарри Поттера, ни Фоукса, ни человека, способного хотя бы найти вход в Тайную комнату. Второй пункт я подписала как «постараться не сдохнуть». Я прекрасно умею распределять свое свободное время, так что не думаю, что у меня возникнут сложности. Разве что практические.

Тренировки ранним утром, уроки, тренировки вечером и домашние задания. Откуда ты возьмешь это свободное время?

Ты ведь не думаешь, что я каждый день буду торчать в Тайной комнате и делать что-то в ущерб своей успеваемости?

…

Мерлин, ты серьезно?

…Ну, иногда у меня возникают некоторые проблемы, связанные с ощущением течения времени.

Иногда?       У меня возникло чувство дежавю. Мне показалось, что подобный разговор уже случался раньше, но я не сумела понять, когда именно.

Я всего лишь безобидная бумага, не будь ко мне так строга.

Безобидная? Ну-ну.

      Но это правда!

Знаешь, чел, я тебе верю.       Я бы могла заняться исследованием Тайной комнаты на рождественских каникулах, но проблема в том, что именно в это время у Поттеров родится… ну, вчера они посетили колдомедика-акушера и стало известно, что это будет сын. Они все еще размышляют над выбором имени, и я искренне надеюсь, что его назовут не Гарри, иначе я словлю жуткий внутренний диссонанс.

      Хочешь сказать, что в самое удачное время тебя не будет в Хогвартсе?

Не думаю, что смогу придумать адекватную причину для того, чтобы остаться в замке, хоть мне и безумно хочется поглядеть на то, как Гермиона и Рон будут прикидываться слизеринцами.

Думаю, вероятность того, что они будут варить и использовать Оборотное зелье, очень и очень высока. Ужас Слизерина не навредит тебе, но ты не сможешь отдавать ей приказы. Соответственно, до моего возрождения тебе не удастся прекратить массовое окаменение студентов.

Погоди, ей?

Верно. Ужас — самка василиска. Она не настолько глупа, чтобы не почувствовать в тебе осколок души истинного Наследника, но все же недостаточно умна, чтобы догадаться о его настоящей природе. Поскольку полноценным Наследником тебя назвать нельзя, повиноваться твоим командам Ужас не будет.

      Не сожрет, и на том спасибо. Как бы яростно я не презирала канон, в грядущем году наиболее выгодная стратегия — полностью его придерживаться. Главное — осуществить одно из двух событий, которое побудит Гермиону и Рона начать действовать: либо мне необходимо продемонстрировать свое владение парселтангом, либо Драко должен будет начать потешаться над грязнокровками. Независимо от того, на кого падут основные подозрения, наш абортыш от Золотого трио придет к неверному выводу, а мне останется лишь привести в исполнение план, который мы с Реддлом старательно вынашиваем с конца января. Таким образом, если я минимизирую расхождения с каноном, нам удастся сохранить жизни студентов, которые подвергнутся нападению Ужаса.

Подумаешь, парой магглорожденных меньше.

…Том.

Хватит, черт возьми, называть меня этим именем.

      Я занесла ручку над бумагой, намереваясь быстро начирикать какую-нибудь колкость, сунуть дневник обратно под подушку и завернуться в мягкий плед, но застоявшуюся тишину неожиданно прорезает негромкий хлопок. Пальцы моментально ныряют вглубь постельного белья и нашаривают палочку. Я резко подскакиваю на матрасе, упираюсь левой рукой в стену в попытке сохранить равновесие и нацеливаю древко на противоположную сторону комнаты, где стоит заваленный вещами стол, из-под которого, кряхтя, выползает маленькое, худое существо.       Эльф, выпучив огромные блестящие глаза, несколько секунд таращиться на меня с максимально тупым и растерянным выражением лица. Очевидно, Добби подумал, что, раз мы знакомы, я встречу его с распростертыми объятиями, но у меня были совершенно другие планы.       — Ма-ам, па-ап, — громко протянула я.       Добби в ужасе замахал тощими руками:       — Умоляю Вас, мэм, не тревожьте благородных Лили и Джеймса Поттеров! Если они узнают, что Добби здесь, у Добби… у Добби… у Добби будут неприятности!       — Покажи, пожалуйста, письменное разрешение своего хозяина на посещение моего дома, и я уберу палочку.       — Хозяин не знает, что Добби здесь. Добби придется сурово наказать себя за это… очень, очень сурово! Например, прищемить уши дверцей!       — Тебе стоит как можно скорее вернуться в Малфой-мэнор. Если Люциус заметит твое исчезновение…       — Но я не могу, мэм, не могу взять и уйти, не предупредив Вас! — прошептал Добби, выглядывая из-за ножки кресла. Я вновь занесла палочку, пытаясь вспомнить самое безобидное заклинание, которое и проучит, и никакого вреда не причинит, но в голову, как назло, ничего не лезло. — Добби знает, что мисс Поттер не станет делать Добби больно!       — О, правда? — усмехнулась я, шагнув вперед. — Тогда ты, должно быть, очень плохо меня знаешь.       Добби невнятно пискнул, а затем его взгляд опустился к моим ногам. Я тут же наклонилась, не сбивая прицела палочки, схватила дневник и крепко прижала его к груди. Выпученные глаза Добби до краев заполнились ужасом:       — Нет, нет, нет! Мисс Поттер, эта вещь… эта вещь…       — Абсолютно обычный блокнот для записей, — настойчиво произнесла я. — Убирайся из моей комнаты.       — Мэм, Вы не понимаете, на что обрекаете себя и своих друзей! — пропищал Добби, бросаясь к подножию кровати. — Весь Хогвартс будет в опасности, если Вы не избавитесь-       — О какой опасности ты говоришь, а, Добби? — Лучшее, что я умею делать — строить из себя дурочку. — Почему это волнует тебя настолько, что ты готов нагло вторгнуться в чужой дом?       Добби обреченно заскулил и забился головой об пол.       — Мисс Поттер победила Того-Кого-Нельзя-Называть… а теперь в ее руках… в ее руках… Мерзкий, гадкий Добби! Добби должен был сделать все, чтобы это предотвратить!       — Угомонись, придурочный. Эта тетрадь в хороших руках. — Я крепко стискиваю в пальцах корешок. Чем быстрее успокою Добби — тем скорее прислонюсь щекой к подушке и провалюсь в долгожданный сон. — Я пользуюсь ей больше полугода и с уверенностью могу сказать, что она совершенно безобидна.       — В школе чародейства и волшебства в этом году будут твориться кошмарные вещи. — Добби неустанно трясся. — Заговор… Добби прознал об этом уже давно! Добби случайно услышал… увидел… Мэм, Вам нельзя возвращаться в школу! Линни Поттер — всеобщее достояние! Нельзя допустить, чтобы ей грозила опасность!       — Этот заговор никак не коснется меня, Добби. Я знаю, на что иду и чем рискую. — А еще я выступаю в роли главного зачинщика, но ему об этом знать необязательно. — Если ты сейчас же не покинешь Поттер-хаус, не оставишь меня в покое и не забудешь про эту тетрадь, я напишу Люциусу.       Судя по тому, как поспешно исчез Добби, он боялся наказания намного больше, чем хотел меня защитить.