Cursed

Все станет иначе, когда я усну: Все старые страхи растают к утру. Когда мы проснемся, останутся в прошлом Мурашки на коже твоих нежных рук.

ПОЛМАТЕРИ — Пасмурный день

      Утром третьего числа мне резко расхотелось куда-либо идти. Я бы продолжила втыкать расфокусированным взглядом в светлый потолок, если бы Лили не стащила с меня теплый лиловый плед и насильно не затолкала в ванную.       О незаконном вторжении Добби в Поттер-хаус я никому не рассказала. Хочется понаблюдать за тем, к чему это приведет и вскроется ли правда до тех пор, пока мне не станет скучно или невыгодно об этом молчать.       Понедельник выдался немного прохладным, поэтому я накинула легкую серую зипку поверх футболки. Живот Лили заметно округлился, и свободное белое платье с незамысловатым цветочным узором, как и любая другая одежда, не могло скрыть от окружающих факт наличия у нее временного пузожителя. Ухватив Джеймса под локти с обеих сторон, мы аппарируем прямиком во дворик «Дырявого котла», где нас уже поджидают Блэки.       Верена потащила Сириуса и Везена в бутик «Твилфитт и Таттинг», у которого они днем ранее договорились встретиться с Малфоями. Я не видела смысла покупать новый комплект мантий — это Драко статус не позволяет носить прошлогодние вещи, а я из своей одежды еще не выросла, — поэтому первым делом заглянула в «Волшебный зверинец» и взяла большой пакет лакомств для Хедвига. Пробежав глазами по стенду с игрушками для питомцев, я выбрала несколько мышек и понеслась на кассу.       Сириус и Везен направились к Олливандеру, а Верена и Малфои пошли с нами в лавку письменных принадлежностей, где я присмотрела себе набор перьев фламинго с пурпурными наконечниками. Мерлин, они прекрасны и на ощупь, и с эстетической точки зрения. Яркие, розовые, бородка к бородке, роскошное опахало… Ценник, конечно, задрали нихуевый, но они явно стоили свои четыре галлеона. Помимо перьев я прихватила три тетради с кольцами, при нажатии на которые в определенном порядке можно прибавлять страницы суммой до семисот штук. В каждой тетради было по три секции, которые разделялись плотной бумагой. Идеально подходят для ведения конспектов, и их можно поделить сразу между несколькими дисциплинами.       Лучащийся от счастья Везен, с которым мы пересеклись у магазина «Все для квиддича», протянул мне новую палочку для ознакомления: сердечная жила дракона, ясень, десять дюймов. Он уже попробовал зажечь Люмос, в результате чего из лавки Олливандера чуть не вышибло все стекла. У Везена часто случаются магические выбросы из-за чувствительного и крайне нестабильного ядра, которое, если верить прогнозам колдомедиков, должно придти в норму ближе к совершеннолетию, а до тех пор ему просто советуют соблюдать осторожность, не колдовать направо и налево и либо произносить все заклинания очень громко и четко, либо лишний раз не открывать рот.       Я бродила по залу, внимательно рассматривая каждую метлу, а Драко, Везен и Джеймс выступали в качестве моих личных консультантов. Продавец взял метлы, которые я выбрала, выдал мне снаряжение, приставил к нам одного из своих помощников и отправил за дверь, которая выглядела так, словно рассыплется в пыль от малейшего прикосновения. За ней была не кладовка с хламом, как я думала изначально, а огромное тренировочное поле. Я упаковалась в амуницию, заплела волосы в короткий хвост и запрыгнула на первую метлу.       На Нимбусах двух последних моделей я накувыркалась знатно. Наверное, еще ни разу в жизни я не летала на такой ебанутой скорости. Вращающиеся стремена, быстрота и легкость Нимбуса-2001 сильно подкупали, но повороты… Он был очень резок, из-за чего сразу после совершения маневра я на мгновение теряла ориентацию в пространстве. Драко сказал, что, возможно, тут дает о себе знать недостаток опыта, а учитывая то, что я несколько лет летаю на Чистомете, любая гоночная метла поначалу покажется мне сложной и неудобной.       Третья метла, Коршун, была выпущена незадолго до Нимбуса-2001, поэтому по внешнему строению и характеристикам они были практически идентичны. Коршун уступал Нимбусу в скорости, но это, признаться честно, совсем не ощущалось в процессе полета, если хорошенько разогнаться. Стремена вращались чуть туже, а педали покрывал прорезиненный слой, и у меня не возникало ощущения страха от того, что я вот-вот свалюсь на землю. За счет плавного изгиба самого древка сидеть на нем было намного удобнее, чем на обоих Нимбусах — у одного есть резкий выступ, который врезается в живот, а другой и вовсе прямой, как палка. Идеальным дополнением ко всему вышеперечисленному стали охерительная маневренность, плавность и оптимальный уровень чувствительности. Джеймс оформил доставку моего Коршуна на завтрашнее утро, а набор по уходу за метлой и снаряжение я забрала сразу. Ух, мне уже не терпится прощупать его в игре!       Я вспомнила о том, почему не хотела никуда идти, как раз в тот момент, когда приблизилась к витрине книжного магазина «Флориш и Блоттс», где прямо сейчас проходила автограф-сессия Локхарта. С одной стороны, я не хотела тратить деньги на автобиографический шлак, который занесли в список школьной литературы под видом необходимых к покупке учебников, а с другой — я могла получить весь комплект бесплатно, всего лишь разок сфотографировавшись с ряженым петухом. Короче, возможностью надо пользоваться.       С трудом протиснувшись в магазин через толпу взволнованно гудящих дамочек, мы натыкаемся на длинную очередь, тянущуюся через весь магазин и продолжающуюся, по-видимому, за дверями. Локхарт восседал за столом, окруженный собственными портретами и стопками толстых книг. Отовсюду слышались вспышки камер и радостные визги. Ну нет, нахуй эти книги.       — Цирк, — шепнула я Драко.       — Может, закажем доставку на дом и пойдем есть мороженое? — неуверенно предложила Верена, положив руки на наши плечи.       Я хотела согласиться, но нервозного вида коротышка щелкнул камерой прямо у моего носа, запустив мне в лицо облако фиолетового дыма, а потом подпрыгнул и заголосил:       — Линни Поттер!       Сука. Сука!       — Не может быть! — провозгласил Локхарт, поднимаясь из-за стола. — Неужели это сама Линни Поттер?       Если люди продолжат произносить мое имя с такой интонацией, я очень скоро начну от них шарахаться. Помещение заполнилось восхищенным шепотом, а толпа начала расступаться. Локхарт подлетел ко мне, схватил за запястье и потащил к столу. Ну, я же хотела бесплатный комплект учебников, верно?       Зажав мои щеки двумя пальцами, Локхарт откидывает волосы с моего лба, чтобы они, очевидно, не закрывали знаменитую молнию, а затем просит улыбнуться и смотреть в камеру. Я состроила максимально радостную рожу, хотя мое настроение было далеко от благодушного.       — Леди и джентльмены! Какие незабываемые минуты! Позвольте обратиться к вам с одним маленьким заявлением. Юная Линни пришла сегодня во «Флориш и Блоттс» купить мою книгу с автографом, но ей не придется тратить деньги. Я дарю ей все мои книги!       Ес! После череды оваций Локхарт вручает мне семь книг, а я, шатаясь и спотыкаясь, несусь обратно в уголок магазина, из которого меня выдернули двумя минутами ранее. Верена смерила Локхарта убийственным взглядом и обратилась к Нарциссе:       — Ты уверена, что хочешь купить вот это, — она потрясла одну из книг, озаглавленную как «Победа над привидениями», — за деньги?       — Думаю, от стандартного набора учебников будет больше и теоретической, и практической пользы, — протянула Нарцисса, поглаживая Драко по голове. — Я попрошу Люциуса составить жалобу и отправить ее на рассмотрение всем членам Попечительского совета. Чем руководствуется Дамблдор, когда нанимает на место преподавателя всякое отребье?       — Вот бы профессор Снейп вел и защиту, и зельеварение, — вздохнул Драко. — Он — лучший учитель в Хогвартсе.       — Пожалей его, — фыркнула я.       На самом деле, в Хогвартсе что-то слишком дохуя студентов на такой скудный преподавательский состав. На каждом курсе учится примерно сорок человек; умножаем их количество на число факультетов и делаем вывод, что всего в школе около трехсот учеников на двенадцать преподов, каждый из которых преподает один класс. Интересно взглянуть на то, каким именно образом составляется расписание.       С другого конца магазина мне неожиданно помахал Рон, рядом с которым стояли Джинни и помогающий ей складывать учебники в котел Везен. А, ну и Грейнджеры. Я запихала в сумку с безразмерным пространством последний учебник и устремилась в их сторону.       — Ты попадешь на первую страницу «Пророка» вместе с Локхартом! — с некоторым восхищением сказал Рон. — Мама и Гермиона мне все уши прожужжали о том, какой он потрясающий.       Грейнджер вспыхнула и отвернулась.       — Вряд ли у него получится вести классы лучше, чем у профессора Снейпа, — сказал Драко, выглядывая из-за моего плеча. — Все учебники по защите — это автобиография Локхарта. Какая от них польза?       Скривившееся лицо Рона говорило о том, что он готов видеть на месте препода по защите кого угодно — главное, чтобы это был не Снейп. С Драко я согласна ровно наполовину. Книги Локхарта — калище полное, но, если исключить все моменты самовосхваления, почитать их для общего развития будет полезно: на страницах изложены реальные подвиги, которые Локхарт выдает за свои личные заслуги.       — Между прочим, Гилдерой Локхарт совершил множество отважных поступков! — воскликнула Грейнджер. — Если тебе и твоему отцу неведомо такое понятие, как «героизм», то это не значит, что ты имеешь право принижать достоинства других!       — Ты ебало-то свое завали, — не сдержалась я. — Может, за умную сойдешь, если будешь поменьше тявкать.       Драко шагнул на Грейнджер, вынудив ее вздрогнуть и отпрянуть, а потом, довольный произведенным впечатлением, презрительно хмыкнул и ушел. Везен поджал тонкие губы, провожая глазами его отдаляющийся силуэт.       — Я сказала правду, — настойчиво произнесла Грейнджер.       — Во-первых, никто не обязан воспринимать твое личное мнение как аксиому. Во-вторых, почаще думай, прежде чем открывать рот, и внимательно следи за тем, что и кому ты говоришь. В-третьих, твои родители, кажется, потеряли тебя, так что, будь добра, съеби. — Я махнула рукой в сторону миссис Грейнджер, взволнованно оглядывающейся по сторонам.       Мда уж. И эта языкастая чушка — та Гермиона Грейнджер, которая презентовалась Роулинг как мозги Золотого трио?       — Прости за это, — пробормотал Рон, когда она помахала ему ручкой, пообещала написать на выходных и свалила. — Гермиона не имела в виду ничего плохого, ей просто… очень сильно нравится Локхарт. Наверное, она тоже хотела с ним сфотографироваться.       — Если бы дело было в зависти, она накинулась бы на меня, а не на Драко. — Ох и заебала меня эта Грейнджер. Потерплю ее еще годик, а потом пущу по хуям. — Хэй, Джинни, у тебя ведь скоро день рождения, так? Я бы хотела купить тебе подарок, но не знаю, как будет лучше: если я приду к вам лично или отправлю его по совиной почте.       — Можешь придти! Мама точно не будет против, — улыбнулся Рон.       — Спишемся, — кивнула я.       Я обменялась парой теплых слов с Молли, и мы распрощались, договорившись о том, что они пришлют мне сову вечером девятого числа. Люциус и Сириус уже заняли столик в «Фортескью», а непосредственно у кафе нас ждали Джеймс и Лили, вернувшиеся из аптеки с двумя пакетами ингредиентов для зелий. Чувствую, в последнюю неделю перед отъездом я разгуляюсь. Возможно, Лили даже разрешит мне приготовить что-то посложнее зелья от икоты.       В Поттер-хаус я вернулась ближе к двум часам дня. Джеймс и Лили оставили меня разбирать пакеты, а сами уехали встречать Дурслей, которые с двадцать пятого гостили у Мардж. Я навещу их в конце августа — и уши проколю, и по городу прошвырнусь.       Надо думать, что дарить Джинни. В каноне у нее был милый пушистик, но животное, даже маленькое и неприхотливое — это ответственность, к которой Джинни может быть пока не готова. Перед школой, как правило, дарят пособия по чарам и зельям, и это, с одной стороны, дикая банальщина, а с другой — полезный учебный материал. Я написала Рону с вопросом, проколоты ли у Джинни уши; я сама хочу заказать сережки, которые позже вставлю в дополнительные проколы, и заодно, может, найду что-нибудь интересное для нее.

***

      В Нору я отправилась утром одиннадцатого через камин в доме Блэков. Везен изъявил желание пойти со мной. Во «Флориш и Блоттс» они с Джинни разговорились, и он узнал, что та без ума от квиддича, поэтому под руководством Верены испек и вручную украсил печенья в виде летающих метел и золотых снитчей. Как оказалось, Джинни давно хотела проколоть уши, поэтому я написала Рону, что могу сама выбрать ей гвоздики, если Молли не против. В итоге я заказала себе каффы с серебряными пуссетами, а для Джинни, поскольку уши она прокалывает первый раз, гвоздики с желтыми сапфирами, напоминающими маленькие звезды. В этом году у нас еще дуэльный клуб открывается, поэтому я решила подарить ей руководство по боевой магии для начинающих. Тратить время на размышления я не стала и заказала себе точно такое же. У нас тут вроде возрождение Волдехуя через пару лет намечается, а там, где есть Волдехуй, подразумевается жесткое пизделово. Ну, я из себя блаженную строить не стану и вместо Экспеллиармуса буду херачить Авадой.       Пару дней назад Драко отправил мне приглашение в гости и вскользь упомянул, что их дом обыскивали авроры; Люциус понял, что дело запахло керосином, и в срочном порядке начал избавляться от всего, что могло вызвать у Министерства какие-то подозрения. Аврорат возглавляет Джеймс, поэтому нетрудно догадаться, что отношения между ним и Люциусом стали несколько напряженными. Справедливости ради, обыскивали не только Малфой-мэнор; Блэкам, Флинтам и Паркинсонам тоже пришлось несладко. Министру до пизды, какие Поттеров и Малфоев связывают отношения, поэтому они, можно сказать, попали под общую лавину.       Только вот Реддл уже у меня, и ловить в Малфой-мэноре, к сожалению или к счастью, нечего. Обидно, конечно, за коллекцию ядов, которой Люциус очень дорожил: я так и не успела взглянуть на нее.              При чтении книг и просмотре фильмов я была представительницей того типа людей, от начала и до конца воспринимавших семью Малфоев как дефолтных угнетателей. Персонажей, которые вызывали у меня хоть какую-то симпатию, можно пересчитать по пальцам одной руки, и Драко в их число не входил. Свое отношение я не изменила, и дело не в том, что я лицемерная тварь, а в моей неспособности отождествлять книжно-киношных героев с реальными людьми. Люциус, с которым знакома я, либо изначально имел отличную от канонной мотивацию, когда шел на сеанс набивания татухи к Волдеморту, либо изменил ее уже после окончания войны — тут хуй его знает, я в лоб спрашивать не рискну. Из-за того, что выжили Джеймс и Лили, очень многие моменты претерпели изменения, и хотя лояльное отношение Люциуса выглядит немного бутафорским, какой-то антипатии он ни ко мне, ни к Поттерам-старшим открыто не демонстрирует. Люциус больше заинтересован в том, чтобы сместить Дамблдора — у них там политическая борьба, расхождение взглядов, все дела.       У камина нас с Везеном встретили Рон и Молли. Печенье Везена отправилось на стол — накрыт он просто шикарно, лукавить не стану, — а я вручала подарки Джинни лично.       — Джин, а давай вместе в Гриффиндор пойдем? — воодушевленно сказал Везен, когда Перси начал резать торт.       — В Гриффиндор? — с наигранной обидой возмутилась я. — А как же наш с Драко серпентарий?       — У вас злой декан! Мне папа рассказывал.       Джордж — или Фред, не знаю — довольно протянул:       — Сразу видно…       — …наш человек, — закончил второй близнец.       — Мы продолжаем семейную традицию, — заявил Везен, протягивая Джинни распахнутую ладонь, и она робко пожала ее.       Я не стала напоминать Везену, что все его предки, за исключением Сириуса, выпускались из Слизерина. На два курса старше меня даже учится один из родственников Верены, тесно общающийся с Кассиусом и Эдрианом.       В целом Нора показалась мне очень уютной; интерьер в преимущественно теплых оттенках и вовсе делал ее похожей на Поттер-хаус. Только вот у себя я большую часть времени провожу в одиночестве, а в Норе отовсюду слышится шум, смех и иногда — возмущения Перси, отчитывающего близнецов. Рон не шутил, когда говорил, что у них в доме постоянно что-то взрывается.       Вечером я вызвалась помогать Молли с уборкой. В бытовых чарах меня натаскали будь здоров, поэтому я без проблем перемещала грязную посуду в раковину и орудовала тряпкой. Когда шуршание под столом начало конкретно так подзаебывать, я наклонилась и обнаружила копающуюся в пустой упаковке из-под сахарных перьев крысу.       Мерлин, Петтигрю так жалок.       По официальным данным, Питер Петтигрю совершил самоубийство и унес с собой жизни еще двенадцати магглов, а на месте преступления оставил палец. Железобетонное доказательство смерти, соглашусь. В любом случае, выжившие Поттеры пролили свет на ситуацию, и Сириуса оправдали. Если раньше я подозревала, что Петтигрю может быть мертв, то после знакомства с Роном это предположение отпало сразу. Не бывает в мире «Гарри Поттера» таких чудовищных совпадений.       Нам с Везеном отдали по несколько колдографий и два пакета со сладостями. Ночевала я у Блэков, поэтому домой вернулась только через полтора дня. Мне стоит рассказать Поттерам о Петтигрю?

Оставь его в покое. Он нам еще пригодится.

      Меня снедало чувство вины перед Джеймсом и Лили. Реддл сказал, что для осуществление плана по возрождению Темного лорда Петтигрю необходимо оставить в живых. Я ответила, что аргумент — хуйня и вместо Петтигрю подойдет вообще любой Пожиратель — например, Барти Крауч-младший, но Реддл тут же опроверг мои слова:

Барти нужен в Хогвартсе, чтобы зачаровать Кубок и таким образом заманить тебя на кладбище. Петтигрю будет занят приготовлением зелья ко дню воскрешения Волдеморта.

Не-не-не, я не собираюсь участвовать в Турнире Трех Волшебников. Пусть придумают что-нибудь другое.       Реддл заявил, что к разговору о моем участии в Турнире мы еще вернемся, и я, обидевшись, запихала дневник под матрас.       Поттеры, Римус или Сириус в любом случае узнают, что Петтигрю жив, когда Уизли выиграют поездку в Египет, а их колдографию напечатают в «Ежедневном пророке». Ничто не помешает никому из них схватить ублюдка за шкирку, отхреначить контранимагическим заклинанием и сплавить дементорам. Вероятность того, что он ускользнет у них из-под носа, слишком мала. Я не буду бередить эту кучу дерьма лишь потому, что считаюсь с мнением Реддла, у которого критическое мышление развито явно лучше, чем у меня. Что касается Турнира… да, мне ссыкотно, и я не постесняюсь в этом признаться.       Бросая свое имя в Кубок Огня, волшебник заключает с ним магический контракт, который не подлежит расторжению и обязывает чемпиона участвовать в состязаниях. Иными словами, для заключения этого контракта я и только я должна пересечь возрастную линию. Как бы не выделывался Крауч-младший и какую бы поэзию про невозможность отказаться не плел Министр, они не имеют никакого права принуждать меня к участию. Гарри стоило почаще думать головой, запрограммированной на слепое повиновение Дамблдору. Ах, да, как же я могла забыть: если бы Гарри Поттер знал, что мозги ему от природы даны для того, чтобы самостоятельно принимать решения, никакого сюжета бы не случилось. Печалька.       Мой новенький Коршун, до сих пор обернутый в бумажную магазинную упаковку, стоял в углу комнаты рядом с Чистометом. Ну а хули нет, подумала я и решила-таки распаковать его. К мерлиновой матери этот ваш Турнир — у меня, блять, новая метла!       Открытку, подписанную продавцом, я отодрала вместе с веревочкой, на которой она держалась. Я нещадно рвала бумагу, комкала ее в огромные шары и закидывала в урну под столом. Как только пальцы прикоснулись к гладкому темно-коричневому древку, по спине прокатилась волна мурашек. Прутья делились на две секции, что делало их строение похожими на хвост коршуна, который тоже имеет вилкообразную выемку. Я бы вскочила на метлу в эту же секунду, если бы Лили не позвала меня ужинать.       В письме Драко, разумеется, приглашал меня полетать. Ему разрешали баловаться с метлой не больше часа в день, и дело не в том, что она не въебаться какая дорогая, а в том, что Люциус считает квиддич «увлечением, недостойным наследника благородного дома Малфоев». Не знаю, какими словами Драко уболтал родителей, но четырнадцатого августа весь задний двор был полностью в нашем распоряжении.       Мне вспомнилось то, как на просторах интернета гуляла теория, что якобы Драко — крестник Снейпа. Что могу сказать… это все — хуйня, высосанная из пальца, и никаких крестных у детей из чистокровных семей и в помине нет. Не знаю, кто был основоположником этой теории, но у него явно отсутствовала часть мозга, отвечающая за понимание и анализ лора. Малфои, ревностно охраняющие свою родословную, ни за что не позволили бы полукровке-ноунейму вступить с ними в родственные отношения, а поскольку все чистокровные семьи уже так или иначе состоят в родстве, то кандидатов на крестного среди живых родственников не особо много. Мы с Сириусом, конечно, тоже родственники, но через хуй его знает какое колено. Меня даже не Семейном гобелене Блэков нет — настолько далеко разрослись ветви Древа рода.       Помимо меня приглашение в гости приняли Панси, Винсент, Грегори и Блейз — именно в таком составе мы общались весь прошлый год, периодически разбиваясь по парам. Обстановка складывалась более чем комфортная. Панси чинно восседала на скамье, делая вид, что квиддич и все, что с ним связано, ее не интересует, но я-то прекрасно видела, каким восхищенным взглядом она смотрела на Драко, протирающего рукоятку метлы платком.       С каждой секундой, проведенной в небе, я влюблялась в Коршуна все больше и больше. Метла будто чувствовала, чего я от нее хочу, и мягко повиновалась каждому наклону. Ветер свистел в ушах и закрадывался под одежду, а ощущение свободы было таким пьянящим, что спуск на землю казался не меньше чем перемещением из одного мира в другой.       И самое главное — с меня сошли остатки напряжения, в состоянии которого я пребывала последние два месяца с момента возвращения домой.       Не разъебись там на своей метле, говорили Джеймс и Лили, и вверх ногами летать не вздумай — череп помнешь. Да я, сука, ближайшие несколько часов с нее не слезу!       Панси все-таки оседлала мой Коршун, но с таким лицом, будто это я ее заставила, а не она робко поинтересовалась, каков шанс с него свалиться, если облететь весь сад и под конец заебенить сальто. Грегори и Блейз летели рядом с Панси, которая, будучи преисполненной восторгом, визжала как не в себя.       Я успела отчитать Винсента и Грегори за травлю, которую они устроили Невиллу, и предупредила, что, если Августа узнает об их, как они выразились, невинном развлечении, то им обоим сильно не поздоровится. Трудно сказать, приняли ли они мои слова во внимание или просто предпочли не спорить, но совесть я успокоила. У Невилла и без их нападок самооценка крайне заниженная, и он отказывается принимать похвалу, потому что не считает, что обладает какими-то выдающимися качествами. Да, он не так хорош в чарах, но это недоразумение разрешится с приобретением новой палочки. Использование палочек, доставшихся волшебнику в наследство от предков, окупается в очень редких случаях. Поразительно, но палочка Люциуса до него служила нескольким поколениям Малфоев, и ни один из ее владельцев не жаловался на непослушание. Когда Линни, будучи совсем еще мелкой пиздючкой, пыталась колдовать палочкой Джеймса, та вообще никак не отреагировала на ее детское блеяние.       Из камина в Поттер-хаусе я вышла растрепанная и взбудораженная, и меня практически сразу огорошили новостью о том, что слушание по делу Квиррелла назначено на тридцать первое число — как раз к моменту его выписки из Мунго, а я должна буду выступить на заседании как сторона обвинения и пострадавшая. Ну нихуя себе приколы.       — Ничего не понимаю, подожди. — Я откинулась на спинку кресла, обняла руками круглую красную подушку и уставилась на Джеймса в упор. — Разве моих слов будет достаточно для вынесения обвинительного приговора? Доказывать суду, что у меня болел шрам — это все равно что объяснять слепому человеку, что трава зеленая, а небо голубое.       — На твоей стороне профессор Дамблдор, Линни, — успокаивающим тоном произнес Джеймс, а затем мягко улыбнулся: — К тому же, мы наняли очень хорошего адвоката. Я буду рядом, как твой законный представитель. Все закончится — глазом моргнуть не успеешь.       Куда же без нашего светлейшего. Я вздохнула, зарылась рукой в волосы и взлохматила их.       — Что насчет Того-Кого-Нельзя-Называть? — с некоторой иронией поинтересовалась я. — В «Ежедневном пророке» о его возвращении не было сказано ни слова, а с ареста Квиррелла прошло уже полгода. Фадж все знает, но молчит.       — Детка, — Лили садится в соседнее кресло и кладет ладонь поверх моих пальцев, ласково поглаживая костяшки, — я понимаю, что ты напугана, но никто из нас не может утверждать, что Сама-Знаешь-Кто вернулся — это немыслимо.       — Вы мне не верите, — я уставилась немигающим взглядом в колени, — и в его возвращение не верите тоже.       — Конечно верим, — Лили стиснула мою руку крепче, — но мы не можем поручиться за то, как эту новость воспримет общественность. «Ежедневный пророк» отображает точку зрения Министерства магии. Если Министр во всеуслышание заявит о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть, то… В общем, начнутся массовые беспорядки.       — Бывшие Пожиратели вновь соберутся вместе, — перефразировала я. — Ясно. А что думает сам Министр? — Судя по тому, как переглянулись Джеймс и Лили — ничего хорошего. Вот же сука. А я-то надеялась, наивная, что он встанет на мою сторону. — Все плохо.       — Вовсе нет, — Джеймс вновь улыбнулся, но на этот раз уж больно натянуто, — Фадж чрезвычайно серьезно отнесся к тому, что произошло с Квирреллом, пока он был в Албании. Его показания… ну, они кого угодно заставят крепко призадуматься.       Ага, блять, как же. Скорее всего, лечащие врачи Квиррелла стали сомневаться в его адекватности, о чем незамедлительно доложили в Министерство, а там рассудили, что бедолага слегка тронулся умом после того, как его тело захватил какой-то темный волшебник, который, конечно же, никак не может быть Волдемортом. Я до последнего верила в то, что Фадж не мелочный уебок, стремящийся к сохранению статуса-кво, как было в каноне, а нормальный мужик, действующий во благо сообществу. Три раза ха, блять.       — Раз Фадж не верит в возвращение Волдеморта, — настойчиво сказала я, наплевав на негласное правило «не упоминать Темного лорда всуе», из-за чего Лили дрогнула, — то на каких основаниях судят Квиррелла?       — Злоупотребление темной магией, повлекшее за собой причинение вреда ребенку, — ответил Джеймс. — Так оно, между прочим, и есть. Не так уж и важно, кто верховодил телом Квиррелла на самом деле; важно то, чтобы он получил по заслугам — это будет справедливо.       — И при чем тут мой шрам? — резонно спросила я. — Он болел просто адски, и это — я уверена — никогда не случалось раньше.       — Шрам, оставленный тебе убивающим заклятием, среагировал на отпечатки темной магии, под влиянием которой находился Квиррелл. — Хуйня объяснение, но допустим. — Твоя ситуация… э-эм, особенная, с каких сторон не посмотри, и это нельзя оставлять без внимания. Ты спасла наш мир, Линни, и спасла нас, — Джеймс приблизился ко мне и положил теплую мозолистую ладонь на мою щеку, — и ни мы, ни глубоко благодарные тебе люди ни за что не дадим тебя в обиду. Никогда.       Я дернула уголком губы в попытке улыбнуться, но получилось очень хреново.       Значит, официальная версия такова — преподаватель Хогвартса закорефанился с темным волшебником, чтобы тот поведал ему секреты, необходимые для освоения темных искусств, но попал в ловушку, судя по всему, очень опытного легилимента, которого якобы по ошибке принял за Волдеморта. Нарушителя повяжут, виновника не найдут — классно и пиздато, аплодирую стоя. За кого меня, блять, принимает Фадж, раз считает, что в будущем, когда над Магической Британией нависнет реальная угроза, а взрослые дяди и тети ссыкливо спрячутся за мою спину, я не проедусь по Министерству с обвинениями?