Не было бы счастья

— Внученька, вставай. Время встречать солнце! Соня с трудом подняла пудовые веки. Светящийся циферблат часов на стене показывал пять. «Бабушка и в субботу в своём репертуаре!» — подавила стон. — Я ушла готовить нам лимонную воду, — Софья Михайловна направилась к двери. Соня села в кровати. Подпёрла голову кулаком — та всё клонилась книзу. «Поспать бы хоть часик ещё. Так разве с бабушкой поспишь? Сама виновата: не надо было до полуночи читать «Чернильное сердце». Тем более, что так и не дочитала. А легла бы в десять, сейчас бы не ползала сонной мухой», — Соня побрела в ванную. *** — Какая красота, бежать по такому городу! Ни машин лишних, ни людей. Вся утренняя свежесть и чистота воздуха — наши! — говорила Софья Михайловна, пытаясь подбодрить внучку, не выглядевшую надлежаще бодро. — Сейчас в парке сделаем лёгкую разминку и обратно. — Не побежим полный круг? — Соня втайне возликовала. — Увы, нет, — Софья Михайловна прибавила ход, громко засопела, ещё интенсивнее задвигав руками. — Я решила, что на дачу мы поедем на первом автобусе, чтобы вечером вернуться. Ты ведь говорила, что в воскресенье идёшь к какой-то девочке заниматься, а потом ещё к маме на «Маску». И самое главное! Завтра наша ассоциация спортивной ходьбы празднует десятилетие! Я должна буду выступить как человек, стоявший у её истоков! Потом праздничный забег и чай. Будут представители из филиалов! — Софья Михайловна даже приостановилась, чего обычно себе не позволяла. Соня представила себя в жёлтой куртке и штанах, символизирующих солнечную энергию, а рядом таких же «цыплят» — бодрящихся дедушек и бабушек. Задорные песенки из динамиков, транспаранты содержания: «От болячек уходи и к здоровью приходи!» И, конечно же, множественные восклицания-замечания: — Ай да Софья Михайловна! И внучку в ЗОЖ привела! — Ну как, молодое поколение, ЗОЖ в массы?! — Так, не отставать! — махнула та Соне, тоже остановившейся и бодро потрусила к парку. *** — Доброе утро. Может, всё-таки поедешь с нами? — Софья Михайловна посмотрела на вошедшую на кухню дочку. — Там сейчас такая красота! А воздух какой! Мёд! — поднесла чашку с чаем к губам, глядя поверх неё на Ольгу. «Ну какой мужик ещё будет терпеть такое отношение от собственной жены! Больше месяца его не видела. Неужели ей не интересно, как он там? Что ест, бедолага? — мысленно продолжила монолог, вертящийся заезженной грампластинкой уже какой месяц. — Уже или бы развелись, или жили как нормальная семья! — раздосадованно поставила чашку на стол. — Да и с Мишей бы повидались, — заметила, стараясь не выдать раздражения. — Мы с ним созваниваемся. У него всё хорошо, — Ольга включила кофемолку. Софья Михайловна, собравшаяся было сказать, что она думает о таких звонках, только сердито махнула рукой. Понесла тарелку и чашку к мойке. — Сонь, ты поговорила с Дашей? — Да. Завтра будем заниматься. У неё дома с двух часов дня. — Умничка. И как тебе она? — Ольга поставила чашку на стол. Села на табурет. «Ну вот как так можно: совершенно не интересно, что с мужем, зато очень волнует какая-то Даша!» — Софья Михайловна остервенело тёрла губкой тарелку. — Вроде ничё так. Смешная, — Соня улыбнулась. — Смешная? — Ольга недоумённо посмотрела на дочку. — Ну, она невысокая и чуть полновата, и волосы русые с пробором на голове посредине… кстати! У меня такая кукла была! Помнишь, ма? Тряпичная. Синтепоном или поролоном набитая. Мягусенькая, — лицо Сони расплылось в улыбке, — у неё платьице было такое клетчатое. Кажется, серое… — Голубое. Оно просто полиняло от частой стирки, — отозвалась от раковины Софья Михайловна. — Ты её повсюду с собой носила, а потом спать, чтобы только с ней. Как можно в постель такую грязищу? — А куда она подевалась?! — Соня повернулась к бабушке. — На даче. Скорее всего на чердаке в коробке. — Ой! Надо обязательно забрать! — А у меня в детстве любимой игрушкой был Петрушка. Остряк в красном колпаке, — Ольга улыбнулась, — Сонюш, а поищи заодно и его? Софья Михайловна не смолчала: — А почему бы тебе не поехать с нами и не поискать там своего Петрушку? «И мужа бы повидала! Может, сказать о Верке? Ведь заберёт его! Как пить дать заберёт! Там такая ушлая… Сразу подляжет. А что мужику надо… Да ещё Михаилу, в селе выросшему. А ты останешься одна…» — отвела глаза от лица дочери, боясь, что выдадут. А Соне это всё знать совершенно ни к чему. — В следующий раз. Я сегодня не могу. Нужно к завтрашнему занятию подготовиться, — Ольга опустила глаза. Отхлебнула кофе, задумчиво постучала пальцами по столешнице. — А мы сегодня и обратно. Может, поедем? А, мам? Ну, пожалуйста! А вечером я помогу тебе подготовиться к занятию, — предложила Соня, — ты сама говорила, что у меня хорошо получается работать с алебастром. Ей так захотелось, чтобы мама согласилась! И всё вдруг стало как в детстве: она, мама, папа, бабушка — все вместе сидят за большим столом и ужинают, беседуют… И свет такой тёплый из-под абажура над столом… «Ну сколько можно обиду лелеять. Ах, изнасиловал! Ох! — горячий кофе обжёг нёбо, аж слёзы на глаза навернулись. — Сама виновата. Сама! Не надо было замуж выходить и мучить человека. Он и так сколько лет монахом жил. Да отпусти ты его в конце-то концов!» — А почему бы и нет! Поехали! — Ольга поставила чашку. *** Ни во дворе, ни на огороде Михаила не было. Дом закрыт. Софья Михайловна достала свой ключ из сумочки. Открыла дверь. Всё подтверждало её плохие мысли: на плите — пусто, в холодильнике тоже. Пыль повсюду. Ткнула палец в цветочный горшок — пустыня. «Понятно, что цветы поливать — не мужская забота, но Миша раньше никогда не забывал это делать. Особенно к нашему приезду», — тяжело опустилась на стул.