Не было бы счастья

«Здравствуйте, наши родные, наши любимые Ритуля, Люсечка и Дашенька! Не представляете, как мы были рады получить от вас письмо. Жалко, что Ваня умер, я помню его веселым и хорошим человеком. Он за меня всегда заступался. Грустно, что жизнь у него вышла короткая, но она вообще штука короткая, правда? Никогда ее не хватает, сколько бы ни длилась… — Ишь ты, Нюшка — философ-маляр-штукатур, — не удержалась от реплики Маргарита Петровна. «Ты, Ритуль, пишешь, что много болячек. У нас тоже многие болеют. Если нет медстраховки, то лечение очень дорогое. Мы с Кэт не любим больницу. Мы любим ходить и джоггинг. — Джо… что? Не разберу? — Маргарита Петровна нахмурилась. — Джоггинг, ба. Это такой американский бег. — Наш самый обычный бег трусцой, — сказала Людмила, не отрывая глаз от экрана и продолжила чтение. «Я каждый день плаваю в океане, а Кэт делает йогу утром. Мы хотим быть сильными и красивыми, а к врачу ходить только для проверки». — Так а кто ж не хочет, — хмыкнула Маргарита Петровна. — Мне, правда, не до красоты уже, а вот сила бы не помешала, — вздохнула, — не хотят ноженьки носить. — Мам, тебе надо суставы менять, — Люда потёрла уставшие глаза, — но сперва — вес сбросить. — Да как же я его сброшу?! Я всю жизнь такая. Ладно сейчас дома сижу, а ведь раньше на работу за пять километров ходила пешком. Утром прибежишь вся в мыле, чтобы на планёрку не опоздать. Потом день по складам бегаешь, а вечером обратно домой. Из года в год! Вот и болят, бедолаги, — охая принялась растирать колени. Дашка засмеялась. — Ну, бабуль, какой же это спорт. Баб Нюша имеет в виду другое. Маргарита Петровна воззрилась на внучку. — Это ж какое? — Ну, человек занимается для своего удовольствия или чтобы иметь красивое тело там… А разве ты ходила ради удовольствия? — Да ну. Автобусы тогда не ездили туда. — Мы читаем дальше? — Конечно, — закивали обе. «Рита, а что вы кушаете? Я помню, ты всегда что-то готовила. Я так сильно хотела такой еды здесь. Но в Америке не так. Дома люди не готовят. Утром хлопья с молоком. Вечером — пицца или фастфуд. Очень вредная еда. Мы такое не едим. Недалеко от нашего дома есть итальянский ресторанчик. Его хозяин — наш друг и очень хороший повар. Он готовит для нас средиземноморскую диету. Это очень полезно для здоровья. Так сказал диетолог Кэтрин. Ну и бокал красного сухого вина. Мы любим с Кэт. Вечером, сидя за столиком на террасе. Слушаем океан. Это очень приятно…» — Господи! Какие же мы злыдни по сравнению с ними! Тут думаешь, на какие шиши пальто ребёнку купить после всех этих платёжек и лекарств! — не сдержалась Людмила. Глотнула остывшего чая и снова забегала глазами по строчкам. «До чего же хорошо, что у вас Дашенька! Да ещё такая умничка. Какое же это счастье! А у нас детей нет. Зато есть кошечка, очень милая и ласковая. Её имя Сью. Высылаем вам фото, где мы все. Она нам как ребёнок. Мы помогаем местному приюту для животных. А у вас есть домашние животные?» — А как же! У каждого члена семейства по три штуки, — пробормотала зло. — Конечно, помогаете, что же вам ещё остаётся делать! — Люда! Ну зачем ты так! — Как, мам?! — оторвалась от экрана планшета. — Я злюсь, что у нас так не получается. Почему я не могу выплеснуть негативные эмоции? Это, кстати, полезно. — А я считаю, что мы очень даже хорошо живём! — высказала своё мнение Даша, которую продолжало качать на волнах радости. — Ты хоть молчи, — махнула рукой бабушка, — жизни ещё не видела, — вздохнула тяжко. — Ба! Деньги — не главное! — А что же? — посмотрела на внучку с иронией. — Любовь! Миром должна править она! — воскликнула Дашка с горящими глазами. — Ага, — Маргарита Петровна хмыкнула, — она накормит и напоит. — Ба! Ну вот что ты всё о еде! Верно баба Нюша пишет, что надо спортом заниматься и правильно питаться… — Вот только не надо мне про эти глупости! Тебе расти надо, а не на диетах сидеть! Люда, скажи ей! — Может, письмо всё-таки дочитаем? — Людмила строго посмотрела на мать и дочь. «Очень хочется вас увидеть! Планируем на Рождество приехать к вам в страну. Целуем! Обнимаем!» Люда открыла прикреплённый файл. Нюшу узнала сразу. Маленькая, сухонькая. Короткая стрижка. Волосы — соль с перцем. Почти не изменилась. Конечно, морщин на лице много и улыбка другая, американская, во весь рот. Это и Маргарита Петровна заметила: — Ишь, не по-нашему улыбается. — А как это — «по-нашему»? — Даша оторвалась от созерцания фото. — Ну, наши так широко рот не разевают. Ещё и ладошкой прикроют. — А мне нравится американская улыбка, — Дашка опять припала к экрану. — Так кто из них баба Нюша? Это, наверное, Кэтрин, — её пальчик указал на женщину покрупнее и пофигуристей, которая держала в руках серую дворовую кошку. — И у неё такая же улыбка, — отметила с удовлетворением. — Вы только посмотрите, как они одеты! И кот у них не породистый, — протянула разочарованно. — А разве только породистых нужно любить? — высказалась Люда. — И одеты они нормально, спортивки и футболки, что не так? — Да нет, все так, но как-то... — Даша пожала плечами, — богатые и… такие невзрачные. — Зато счастливые, — смахнула слезу Маргарита Петровна. — Почему ты так решила? — Люда уставилась на мать с интересом. Сколько себя помнила, пыталась разобраться, что же это за зверь такой — счастье? Пока Дашкой беременна была, мученицей себя чувствовала: спина болит, изжога день и ночь… Роды тоже были не из лёгких, чего только седалищное предлежание плода стоило. А обвитие шейки пуповиной? Ребёнок синий родился. И закричала не сразу. Но вдруг по шкале Апгар дали 8 баллов. Ох обрадовалась! И когда положили дитя на грудь, такое огромное счастье накрыло! А потом снова рутина. Всё серое и тоскливое: бьешься как рыба о лёд, чтобы обеспечить семью. Слушаешь материны замечания о семействах, в которых мужья — кормильцы, а женщины семейный очаг хранят. Смотришь на хмурое лицо матери, чувствуя себя провинившейся школьницей. Ну где же оно, СЧАСТЬЕ?! - Люда подавила вздох. — Смотри, аж светятся, — Маргарита Петровна указала подбородком на экран. — Так не притворишься. — Ну да, — попыталась подавить зависть, вдруг вспыхнувшую. — У нас бы так не сияли! — сказала зло. — Почему? — подала голосок Даша. — Потому что у нас такие отношения, — кивнула на фото, — не поощряются. — Ну а если люди любят друг друга! Так им что, — Дашин голос задрожал, — нельзя быть вместе? — Можно, наверное, — Людмила пожала плечами, — просто им будет нелегко… — Настоящая любовь может всё преодолеть! — воскликнула дочь с горячностью. Люда посмотрела на неё заинтересованно. «А птенчик-то вырос, — грустно улыбнулась. — Я в свои пятнадцать о любви не думала. Неужели я о ней думаю в сорок два? Думаю, конечно, только знать бы ещё…» — А какая она, настоящая любовь? — закончила мысль вслух. — Она? — Даша непонимающе уставилась на мать, — ну, это, когда ты не можешь без этого человека. Когда ты думаешь о ней… чёрт, о нём всё время, хочешь видеть, разговаривать с ним, — щеки её раскраснелись от волнения. Для пущей убедительности она то прикладывала руки к груди, то отводила их, раскрытыми ладонями вверх. — Любить — это такое счастье! Люда удивлённо приподняла бровь: а не влюбился ли её ребёнок? — А не влюбилась ли часом наша Дашута? — вдруг озвучила её догадку Маргарита Петровна, нахмурившись. Та мгновенно вспыхнула лицом: — А что, нельзя?! — обвела мать и бабушку воинственным взглядом. — Ну-ну, распетушилась, — Маргарита Петровна успокаивающе замахала ладонью, — любовь — дело молодое. Лишь бы глупостей не наделали, — испуганно округлила глаза, тоже зардевшись. Даша воззрилась на бабушку, покраснев ещё больше. — Ба, ну что ты такое говоришь! — А что не так?! Я, слава богу, пожила и повидала всякого. Знаю, чем все эти любови заканчиваются, — она поджала губы. Пожевала их недовольно. — Вон, по телевизору сколько их таких показывают: само ещё дитё, а уже беременная, — возмущённо засопела. — Ну вот почему ты всегда всё, что самое плохое! — воскликнула Даша. — И вообще, любить ведь можно… — осеклась. Схватила чашку, отхлебнула из неё. Потянулась за печенюшкой. — Да ладно вам. Давайте лучше подумаем, что ответим Нюше, — Люда потёрла глаза. Сил принимать участие в дискуссии не было. Почувствовала уже привычное тупое оцепенение, как часто бывало после работы во вторую смену. И ворочалась где-то на задворках мысль: «Вот и Дашу любовь интересует. Выросла. Надо бы порасспрашивать… приглядеться…» — да только вяло. Слишком она устала. Пусть потом. Когда отдохнёт.