Не было бы счастья

— Что же надеть?! — Даша лихорадочно перебирала одежду в шкафу. Глянула на часы на стене, — блин! Опоздаю ведь! — Как же хочется, чтобы ей понравилось! — придирчиво оглядела себя в зеркале. — Ну совсем нет талии! Вот зачем все эти плюшки, — повернула голову, вытягивая шею, чтобы увидеть себя сзади. Расстроенно выдохнула. — Ну и задница! — с остервенением принялась стягивать джинсы-стрейч. — Ба, я не буду завтракать, — заявила, войдя на кухню. — Возьму яблоко… — А это что ещё за придумки? — Маргарита Петровна повернулась от плиты разгоряченным лицом. — Опять диетничать надумала?! — тарелочка с кусочком благоухающей цедрой и ванилью творожной запеканки появилась возле вазы с фруктами. — Ну, ба, — Даша сглотнула слюну, глянув на вкуснятину. — Вот, сметанкой полей. — Я уже в джинсы не влезаю. Толстая, как… — Да прям-таки толстая, — фыркнула Маргарита Петровна. — Ты как раз нормальная. А вот Соня твоя — ручки-ножки — палочки. Аж смотреть страшно! Не кормят они её что ли? Конечно, там же все зожники. Замучают дитя… — загремела посудой. — Кто зожники? — спросила Даша с набитым ртом. — А её бабушка, которая вчера с твоей мамой говорила. Прихватило бедолагу. Дозожилась. Салат, как заяц жевала, а толку! Договорились, что придёт к ней на приём. — Кто придёт? — спросила Даша, думая о своём. «Бедняжечка. Ещё и бабушка заболела. Нужно её как-то отвлечь. Рассказать необычное, чтобы…» — Да бабушка Сони твоей. — Моей? — губы расползлись в улыбке: «Вот если бы можно было так сделать, чтобы и Соня в меня влюбилась! А главное, чтобы это было нормально! Может, мы бы даже оставались друг у друга ночевать. Спали в одной кровати… — вдоль позвоночника пробежал холодок возбуждения, — я, наверное, умерла бы от счастья. А если бы она прикоснулась, или обняла… — Даша судорожно сглотнула, — я бы тоже её обняла…» — У вас что, нет первого урока? — бабушкина реплика заставила её испуганно вздрогнуть. Даша глянула на часы: — Блин! Я кошмар как опаздываю!

***

Даша влетела в класс за несколько минут до звонка. Со вздохом облегчения плюхнулась на стул: физичка у всех опоздавших проверяет домашку. А именно её у Даши как раз и нет. Привычно посмотрела на Сонину парту. Сердце замерло на мгновение. Пусто! Суматошливо завертела головой. Нигде нет! «Соня никогда не пропускала школу. Неужели её бабушка умерла?!» — Даша сверлила глазами классную дверь, рисуя в воображении жуткие картины, от которых них ее не смогли отвлечь ни появление учительницы, ни прозвучавший звонок, ни начало урока. Физичка уже скрипела мелом по доске, объясняя что-то про свободное падение, когда дверь открылась и в кабинет шагнула Соня. «Какая измученная! Пришла! Моя хорошая! Что же случилось?! Круги чёрные под глазами! Она не спала…» — забарахталась Даша в мысленном потоке. — Здравствуйте. Извините за опоздание. Можно? Физичка отложила мел и вытерла руки: — Здравствуй, Соня. Конечно. Только сперва покажи домашнее задание. — Я не сделала. Раздались удивлённые возгласы. — Вот и Почаева влюбилась! Не до заданий ей теперь! — продекламировал Артём Барашкин, шут гороховый девятого «Б». Даше обычно нравились его хохмы. Но этот дурацкий стишок её взбесил. Повернулась и выкрикнула зло: — Заткнись, Бараш! Достал уже! — Слышь, свинка Пэпа! Хавальник стяни! — влезла Монах. — Отличница недоделанная!.. — Сейчас же прекратите! — закричала Любовь Николаевна. — Устроили балаган, — добавила чуть спокойнее. — Садись, Почаева. Двойка. Глаза Сони стали огромными. Губы изогнулись — вот-вот заплачет. — Но я могу сейчас выполнить его на доске. Оно лёгкое… — Знаю. Но порядок есть порядок. Иди на место. Итак, продолжаем. — Но это несправедливо! — выпалила Даша прежде, чем успела подумать о разумности своей реплики. — Муромцева? Ты хочешь показать своё домашнее задание? — Нет, — стушевалась Даша. — Дашка Соньку защищала, тоже двойку схлопотала, — изрёк Барашкин под хохот Монах и компании. — Барашкин, Муромцева несите ваши тетради, — Любовь Николаевна требовательно протянула руку. — Ну кто б сомневался, — вздохнула. — Когда вы уже повзрослеете? — аккуратно вывела две двойки в журнальных клеточках. — Какого фига ты заступалась за Почаеву, — зашептала Зарицкая. — Нашла себе, типа подругу? Да ты ей сто лет нужна! Она вообще отмороженная. И ты уже такая, как она! Заучка, блин… — Зарицкая! Да сколько можно! Десять минут урока впустую. Я забираю это время у вас на перемене. —Ну… Эт ваще!.. Не имеете права! — недовольно загудел класс. — У особо нервных — двадцать минут. Вам ясно, Егоров? — А чё сразу я?! — Заткнулись все! Вы чё, хотите все перемены сидеть?! — завопила Мохова. Даша слышала перебранку краем уха. Она не сводила взгляда с Сони. «Как эбонитовая статуэтка, — обласкивала глазами тонкую спину в чёрном свитере, — вот так бы её нарисовать! Ну обернись! Пожалуйста!» Следующий урок Даша провела в мучительных раздумьях: «Как подойти к Соне, чтобы не заметили и не стали цепляться?! А если подойду, то надо подбодрить и посочувствовать, чтобы она поняла: я с ней и за неё…» Она настолько глубоко погрузилась в раздумья, что только тычок в бок возвратил её к реальности: — Ник-Ник тебя к доске вызывает! — прошептала Кира. Даша оторопела посмотрела на неё и встала. Стоя у доски, глянула на Соню. Та ей улыбнулась. Дашино лицо тотчас засияло и она, на удивление всем, сама справилась с задачей! Даже Ник-Ник сказал: — Муромцева сегодня порадовала! А на перемене к ней подошла Соня и сказала: — Очень интересный вариант решения! Молодец! До конца занятий Даша смаковала случившееся. Обязательно расскажет за ужином, как она сама построила график функции! Как удивился учитель, а все одноклассники вообще выпали в осадок! А потом Соня подошла к ней и похвалила… Дашины щёки начинали пылать. Наверное, о Соне говорить не стоит. Но очень хочется! «Как было бы хорошо, если бы мама и бабушка знали о том, что она мне нравится! Если бы это было нормальным у нас! Жила бы я в Америке…» К счастью, её в этот день к доске больше не вызывали. «Вот тебе и понедельник — день тяжёлый. Глупости! Понедельник — самый прекрасный день!» Невесёлые мысли о двойке по физике, которую непонятно как исправить, мигом улетучились, стоило Соне предложить пойти домой вместе. И сейчас Даша, кажется, парила над дорожкой. Чуть терпковатый аромат Сониной туалетной воды так чудесно сочетался с запахом осеннего парка. — Смотри, белка! — воскликнула она, едва не захлопав в ладоши. Сонино угрюмое: «Ага» опустило её с небес на землю. «Блин! Забыла вовсе!..» — Как бабушкино самочувствие? — Уже лучше. Она теперь вся ушла в ведение дневника самочувствия по совету твоей мамы, — Соня слабо улыбнулась. — Спасибо огромное! Мы ей так благодарны! Бабушка вообще врачей не признаёт. А Людмила Ивановна её за десять минут переубедила. — Да, моя мама такая… — Даша надулась от гордости. — К ней даже из других городов приезжают на консультации, она очень умная! Не то что я. — Неправда! — воскликнула Соня. — Зачем ты так к себе относишься? — Как? Обычно отношусь. — Вот именно! Изо дня в день ты вбиваешь в своё сознание, что ты хуже других! И потому любая дура, та же Мохова, например, считает себя лучше! — Зато она красивая, — завистливо протянула Даша. Соня пожала плечами: — Не знаю. Мне она совершенно не нравится. — В неё все наши мальчишки влюблены. И даже старшеклассники… — Потому что дураки! — зло процедила Соня, перебив. — Мужчины не любят умных. Чем она больше дура, тем для них лучше! — она, вдруг, развернулась и стремительно зашагала в глубь парка. Даша застыла, ошеломлённая сказанным: «Если мужчины не любят умных, а Соня умная, значит ли это, что у неё был опыт неудачной любви? Он променял её на какую-то дуру, и она теперь страдает, и… — лился мысленный поток, пока Даша глядела на удаляющуюся фигурку, — поэтому она сказала, что никогда не выйдет замуж! И она всегда будет одна! И никому не нужна! А если заболеет?» — глазам стало горячо-горячо. — Сонь, подожди! — Я тоже никогда не буду выходить замуж, — выдохнула, запыхавшись. — Почему? — карие глаза смотрели так удивлённо, что Даша растерянно заморгала: — Я… Мне… — потом вдруг махнула рукой, выдала сдавленное: «А!», — нравятся девочки, — отвернулась, чтобы скрыть заполыхавшее лицо. — Почему? — ударило в спину. Даша повернулась. Отметила испуганное Сонино лицо. «Ей противно такое слышать! Какая же я дура! Зато теперь мне не надо скрывать. А если она расскажет всем?! — умоляюще посмотрела на Соню. Та неожиданно улыбнулась. — Нет. Она не расскажет. Она не такая!» — Я не знаю, — начала робко. — Наверное, это у нас такая семейная особенность. Моя двоюродная бабушка живёт в Америке и она уже пятнадцать лет в браке с женщиной! Они очень счастливы! — закончила преувеличенно-радостно, жадно всматриваясь в такое милое лицо. — Новость, конечно, сногсшибательная, — Соня села на скамейку. — Я понимаю тебя, — Даша помялась, но так и не решилась присесть. — Ты не думай, что это болезнь! — Интересная теория о семейной особенности. А твоя бабушка из Америки, она была замужем? — Нет. Ты что! Такие замуж не выходят. — Почему?! Даша вздрогнула — вопрос прозвучал как выстрел. Испуганно посмотрела на Соню. Та нервно барабанила пальчиками по лавке. — А зачем? — задала встречный и, не дожидаясь ответа, продолжила: — я очень много об этом думала. Все люди хотят любить и быть любимыми, потому что это самое большое счастье! Подожди, пожалуйста, — Даша предостерегающе приподняла руку, — как говорит моя бабушка, «на меня напало вдохновение!» Она плюхнулась подле Сони заговорила взволнованно: — Почему, когда девушка встречается с парнем — это нормально, а если с девушкой — то нет? Я не понимаю! Что плохого в этом? Ведь главное, чтобы человек был счастлив! А если я не могу с мальчиком! Зачем мне нужно делать себя несчастной? Сама буду мучиться, и он будет страдать. Несчастный не может сделать другого счастливым! — Любимое дело может сделать счастливым любого! Если человек по-настоящему увлечён, то ему и не нужны никакие отношения, потому что они приносят только разочарования и силы забирают, которые можно потратить с пользой! Даша увидела, как на её щеках проступил слабый румянец. «Она точно была влюблена. А может, и сейчас ещё любит, а он её бросил. Не зря говорят, что от любви до ненависти один шаг. Но так нельзя!» — Если люди любят друг друга, то у них столько сил появляется! Им просто летать хочется от счастья! И каждый делает то, к чему у него есть способности. И они такого результата достигают, что… Слушай! — Даша всплеснула руками. — Когда я писала реферат о Менделееве, знаешь, что узнала? Оказывается, он жил по правилам: еда, сон, прогулки в строго определённое время. Его жена всё сделала для того, чтобы не отвлекать его от исследований. Весь быт взяла на себя. А если бы он был один?! На голодный желудок не очень-то о науке думается. И вообще, все гениальные люди просто не приспособлены к обычной жизни. Им обязательно нужен человек, который будет решать все эти вопросы. Если ты хочешь заниматься наукой, то я могла бы готовить, убирать, делать покупки и всё остальное. А ты бы все силы отдавала и точно сделала огромное открытие! — Даша говорила всё быстрее, всё воодушевлённее. Её лицо расцвело улыбкой от таких чудесных картинок будущего. — А может, ты бы сделала несколько открытий в разных науках. Хотя это очень большая нагрузка на организм, но я бы составила такой режим!.. Что? — Даша умолкла, озадаченная выражением лица Сони. — Ты ведь шутишь сейчас? — та смотрела растерянно-испуганно. — Нет. Я говорила серьёзно. — Даш, ты понимаешь, что ты сказала? Прозвучало это так, что у Даши по коже словно мурашки побежали. Она сглотнула, облизала пересохшие губы и только и смогла, что кивнуть. — Подожди, — Соня зажмурилась крепко-крепко. Потом распахнула глаза, — я строю ассоциативный ряд: Менделеев — его жена, ты — я… Правильно? Мысли в Дашиной голове побежали наперегонки: «Ещё есть возможность перевести это в шутку, потому что страшно. Значит, солгать. Наплевать на чувства. И как после такого признаться? «Ах, Соня, я передумала. Ты мне очень нравишься, просто я тогда побоялась сказать…» А ведь что плохого в том, чтобы сказать человеку о своей симпатии? Ну скажет «нет» — из её груди вырвался судорожный вздох, — так хоть не буду себя тешить глупыми надеждами». — Да, — едва выдавила из себя. — Но почему? Я ведь ничего не сделала? — пролепетала Соня растерянно. — Я не знаю, — Даша громко вздохнула. — Оно как-то само, — слабо улыбнулась, — было всё равно, как ко всем остальным. А потом… Раз! И всё, — растерянная улыбка, — и я такая счастливая! Словно смотрела чёрно-белый фильм, а потом вдруг он стал цветным. Всё вокруг становится другим! — Это как? Даша рассмеялась, пожимая плечами: — Я не могу объяснить. Вот всё такое же, — повела рукой вокруг себя, — и другое. То есть, иначе всё воспринимаешь. Как в детстве, помнишь? Когда каждый день — чудо! — Да-а-а, — мечтательно протянула Соня, — самое лучшее время. — Как бы я хотела туда возвратиться! — Я бы тоже. Иногда. Но зато в детстве ты ещё не можешь так чувствовать. Влюблённость — это просто волшебство какое-то! А если она взаимная, — прижала руки к груди, сложив ладошки ковшиком, — то… больше ничего и не надо! Даша была такая хорошенькая в этот момент. — Ой, а у тебя веснушки. Здесь и здесь, — изумилась Соня и притронулась к своим щекам. Дашино лицо тотчас залилось краской. Она закрыла его ладонями: — Всегда проступают, когда волнуюсь! — воскликнула в отчаянии. — И тогда вообще становлюсь уродиной! — Ты что! Ты очень милая! Они очень тебе идут, — обхватив пальцами Дашины кисти, Соня потянула их вниз. Даша со свекольно-красным лицом, с безвольно поникшими руками и опущенными глазами выглядела так печально, что Соня, не удержавшись, провела пальцем по этой красноте. Дашины губы вдруг ткнулись в несмелом поцелуе в её ладонь. Соня мгновенно отдёрнула руку. — Извини, я… — Дашино лицо скривилось. — Извини, пожалуйста. Это нечаянно… — Да нет. Всё нормально, — смущённо пробормотала Соня. — Может, пойдём домой? — просительно глянула на Дашу. Та молча поднялась.

***

— А это ещё что за приколы нашего городка? — Маргарита Петровна стояла на пороге внучкиной комнаты. — Уже час как дома, а даже не поздоровалась. Обед стынет. Сколько же ждать можно! И свет не включаешь, — клацнул выключатель. — Я не хочу есть. Спасибо, — раздалось глухое. — А чего же ты лежишь? И не переодетая… Господи! Дашенька, болит чего?! Горячая сухая ладонь легла ей на лоб. — Вроде не горячий. Но лучше померить… — Да нет у меня никакой температуры. И ничего у меня не болит! — Так а чего ж тогда лежишь? — покряхтывая, Маргарита Петровна опустилась возле внучки. — А что, уже и полежать нельзя? — Даша накрыла голову подушкой. — Да господь с тобой, лежи, конечно. То, когда ни загляну, всё учишь и учишь… — Надоело! Пускай сама учит! — Кто? Из-под подушки донеслось невнятное бормотание-рыдание. — Ну и правильно! Сколько же можно сидеть над учебниками, — Маргарита Петровна поглаживала Дашину спину, — для жизни вся эта наука не очень-то и нужна. Главное — оказаться в нужное время в нужном месте. Я ведь как устроилась на работу в мясомолторг? — она хмыкнула. — Тогда туда только по блату можно было. А какой у меня блат? Сирота. Да ещё и сестра малолетняя на руках. Эта их база подчинялась райпотребсоюзу. А начальником там был Муромцев Степан Яковлевич. Царство ему небесное. Я уже потыкалась в разные организации, а мест нигде нет. А потом меня начальничек из горкома партии и спрашивает: «А вы, часом, не родственница нашему Степану Яковлевичу приходитесь?» А я, не будь дура, говорю: «Родственница», — Маргарита Петровна хихикнула. — Сразу и место нашлось. Секретным отделом поставили заведовать. А у меня только торговый техникум из образования. Но ничего, на плечах не кочан капусты, ещё и отделом кадров заведовала. Кому эти оценки нужны! Только здоровье детям портят. — Ну при чём здесь оценки, ба! — Дашина голова показалась из-под подушки, — мне вообще на оценки плевать! — И правильно! Для девушки главное — выйти удачно замуж! Чтобы муж жалел и деньги в семью приносил… Даша застонала. «Вот скажу сейчас, что мне нравятся девушки. Что я такая, как баб Нюша. Мне не нужен никакой муж! И вообще, мне никто не нужен, потому что Соне я не нужна! И я буду всегда одна! И состарюсь одна. И умру одна!» — Я никогда не выйду замуж! — А это что ещё за глупости? — вскинулась Маргарита Петровна. — Вон, мать одна. Сладко ей, думаешь? И за мужика, и за бабу. А всё одно нет того почёта и уважения, как у женщины замужней. Всяк может ноги вытереть, потому что знает, — одна! — задышала шумно и учащённо. — А был бы у тебя папка, совсем бы другое дело было. Да и материально вольготнее. Где одна зарплата, а где две. — Да конечно, — фыркнула Даша, — а если бы он пьяницей был? — А вот чтобы не за пьяницу выйти, надо себя любить и ценить! — Вот именно! — Даша вскочила разжавшейся пружиной. Желание всё рассказать исчезло напрочь. — Я в туалет.