Не было бы счастья

Даша яростно елозила щёткой по зубам, настраиваясь на то, что: — она не будет смотреть на Соню восторженными глазами; — она сосредоточится на её недостатках; — она будет так учиться, так учиться!.. Зубная щётка вдруг подозрительно хрустнула. — Вот с такой силой я буду заниматься! — пробормотала. — Дашенька, — застучала в дверь бабушка, — иди завтракать уже, а то опоздаешь. Даша вдруг поняла, что ей совершенно не хочется есть. Раньше такого никогда не было. Тем более, что последний раз она ела вчера на перемене яблоко. — Ну вот, — сказала со злым удовлетворением, — стану, как Соня, худой и недоразвитой. — Как ты, солнышко? — спросила бабушка, едва она вошла в кухню. Ей не понравился тревожный тон вопроса. Да и «солнышко» из бабушкиных уст было непривычным. — А как я должна быть? Маргарита Петровна надула щёки, громко выдохнула: — Ну, я не знаю, вчера не ела и плакала, — её глаза забегали по внучке, — исхудала вся. — Ой, ба, особенно исхудала, — Даша понесла чашку к столу. — Так а что же ты пустой чай пить будешь? Вот запеканка творожная с изюмом, твоя любимая. — Спасибо, я не хочу. — Как не хочу?! — Ну вот так. Нет аппетита. — Всегда был, и вдруг нет! Даша промолчала. Аккуратно, чтобы не обжечься, сделала глоток, слушая бабушкино недовольное сопение. — Ты эти глупости брось, — вдруг заявила та. — Придумала чёрт-те что! — А что я придумала? — Ну что-что. Я там знаю! Соня эта! — бабушкин голос задрожал. — А что Соня? — Ну как что?! Ты же из-за неё вчера и плакала, и не ела, и сейчас не ешь… — Это тебе мама сказала? — Дашу кольнула обида. Решение никогда никому ничего не рассказывать созрело мгновенно. — Ну а кто, — Маргарита Петровна всхлипнула, — ты же мне ни слова, — опять всхлип. — Тебе бабушка только и нужна — принеси-подай, — высморкалась, — а я же только для вас и живу! А вы ничего никогда не расскажете. Позакрываетесь в комнатах и сидите, — прорыдала. Дашины глаза наполнились влагой. Ей стало так жаль бабушку! Такую добрую, такую несчастную, большую, с деформированными артритом пальцами, с распухшими коленями, вечно обмотанными шерстяными платками. Ведь бабушка для них всё-всё делает! Какая же она, Дашка, бессовестная и бессердечная! Она вытерла слёзы: — Ба, мы тебя очень-очень любим! Ты самая лучшая-прелучшая на свете! А Соня к аппетиту не имеет никакого отношения! Мне вообще она сто лет снилась! И я очень хочу твою запеканку!

***

За весь урок геометрии Даша только дважды посмотрела на Почаеву. И то мельком. «И с каждой минутой это нездоровое влечение будет слабеть. Тем более, что ей на меня совершенно наплевать», — обидно стало, хоть плачь. Она раздосадованно мотнула головой, поняв, что опять смотрит не туда. На перемене к Дашиной парте вдруг подошла Соня и улыбнулась: — Привет. Сердце Даши едва из груди не выскочило. Лицо её мучительно покраснело. — Привет, — выдавила из себя, не глядя на Почаеву. — Ты сделала домашку по физике? Даша замерла. Подняла глаза: — Не-а. — Я так и думала. На, перепиши, — тетрадь, исписанная мелким аккуратным почерком, легла на парту. «Она думала! Обо мне! Принесла задание и даёт списать!» — зазвенело рождественскими колокольчиками в голове. — Мне?! — выдохнула ошеломлённо-радостно, мгновенно забыв о всех своих утренних решениях. — Ну да. Ведь мы с тобой так и не позанимались в воскресенье. Это моя вина. — Действительно. Вина, — пробормотала Даша, скривившись. — Ты не думай, что я отказываюсь с тобой заниматься, — Соня села на соседний стул. — Я всегда держу своё слово. Дашке стало горько-горько на душе. Едва выдавила: — Зачем же себя мучить. — Я не мучаю. Мне правда с тобой интересно общаться. — Да?! Даже после того, — Даша замялась, потом выпалила скороговоркой, — что я сказала вчера в парке? Соня пожала острыми плечами, потом наклонилась к Муромцевой и прошептала: — То, что ты сказала, очень для меня важно. Краснота, уже было сошедшая с Дашиного лица, опять возвратилась. Она произнесла слабым голосом: — Почему? — Я тебе после уроков скажу, — Соня встала. На стул шлёпнулась Зарицкая: — Что вы тут обсуждаете? — Физику! — выпалили обе.

***

Остальные шесть уроков прошли для Даши, как в тумане. Бесконечном и вязком. Время от времени она получала тычок локтём от Зарицкой: — Ты чё так громко вздыхаешь? Наконец-то долгожданный звонок! Даша трясущимися руками затолкала тетрадь и учебник в рюкзак, умудряясь при этом следить за Почаевой. Та призывно кивнула. — Толстый и тонкий! — поддел Бараш, проходя мимо. — Надеюсь, у тебя хватило терпения прочесть не только название рассказа, — закричала ему вслед Соня. Даша мгновенно покраснела. Настроение ухнуло вниз. «Вот сука Бараш! Как меня это достало! Ведь утром аппетита не было совершенно. И если бы не бабушка со своей запеканкой, — она сглотнула голодную слюну, — я бы уже точно похудела на килограмм. А теперь нужно начинать всё сначала. И опять есть хочется. Конечно, я не хочу быть анорексичкой, — осторожно глянула на Почаеву. — Да я и не буду такой. У меня кость широкая. Но ведь на кости-то сколько всего!» — незаметно оттянула кожу на талии, сокрушенно вздохнув. — Пойдём через парк? — предложила та. — Угу.

***

— Знаешь, после твоих слов я поняла… — Даша ткнулась в спину вдруг остановившейся Сони. — Ой! — отшатнулись обе. Соня продолжила: — Я поняла, что хочу попробовать секс с девушкой. — Что?! — Да, это так. Даша растерялась. Сняла рюкзак с плеча. Поставила в траву. Присела возле него. Вдруг встала, наклонилась, потом распрямилась. Пробормотала, глядя себе под ноги: — Зачем? Почему? Я не понимаю. — Мне думается, что девушки меня привлекают больше. — У тебя были отношения с девушкой? — Дашин голос звучал неестественно пискляво. Соня помотала головой: — Я хочу проверить опытным путём, так сказать. А ты встречалась с девушками? Даша облизала пересохшие губы: — Нет. — А секс? — Нет конечно! Как может быть секс без чувств? — Ну, мастурбация ведь тоже своего рода секс, — Соня улыбнулась. — Или ты таким не занималась никогда? — Занималась, — схватила та рюкзак. — Но ведь тогда я думала о любимой девушке, — посмотрела на Почаеву. Улыбнулась, видя, что она смутилась. Ей начинал нравиться этот разговор. — А ты кого представляешь в этот момент? — Ну просто, картинки всякие… Как огненные росчерки, — Соня закусила губу. — Но ведь если это делать вдвоём. Ну, друг другу. То ведь будет лучше? Даша сглотнула, испытывая острую потребность присесть. — Пошли на лавочку? — побрела на ватных ногах. «У нас будет секс?! У нас будет секс?! — стучало в голове, пока шла. — Но ведь…» — Но ведь я тебе не нравлюсь? — покачала головой, глядя на Соню. — Нравишься. Даша хмыкнула: — Нет. Не так. Я к тебе испытываю другие чувства, понимаешь? — Какие? — Соня присела рядом. — Не знаю даже, как и сказать… Мне радостно, что ты сейчас возле меня, говоришь, я могу к тебе притронуться, — Дашины пальцы скользнули по Сониной ладони, — это такое чувство, — она облизала губы, — я хочу тебя… — отдёрнула руку. В голове замелькали лесби-сцены из увиденного порно. Это жутко возбуждало. — Я хочу тебя целовать, — произнесла хрипло, — всю. Каждый сантиметр, — Дашкины пальцы проникли под просторный рукав Сониного пальто и рисовали замысловатые узоры на тоненькой кисти. — Я хочу почувствовать твою кожу всем телом, прижимаясь… Какая она у тебя бархатная и горячая… — выплёскивала, задыхаясь от возбуждения и неотрывно глядя в огромные карие глаза. Ничего кроме них не замечая. Думанное-придуманное ночами, находившее разрядку в многочисленных мастурбациях, теперь лилось наружу жарким шёпотом. — Девушки, сигаретки не найдётся? Соня мгновенно отдёрнула руку. Даша ещё некоторое мгновение пребывала в ступоре. Потом повернула голову к дяденьке бомжеватого вида и выкрикнула зло: — Мы не курим!