Не было бы счастья

Если хотите, можете подняться на сцену. — Нет, — Людмила покачала головой, — я в зале. — Хорошо. Тогда садитесь по центру: так лучше видно. А мне надо идти. Она легко взбежала по деревянным ступенькам и скрылась за бордовыми кулисами. Люда осмотрелась: маленький актовый зал с пятью рядами тёмно-зелёных, обтянутых дерматином кресел. Кроме нее, ещё в зале были четверо ребят. Они сидели во втором от сцены ряду, разговаривали тихонько. Зал освещали лампочки в канделябрах под старину, висящих на стенах между стрельчатыми окнами. Люда впилась взглядом в занавес, за которым скрылась Ольга. Ей захотелось, чтобы та пришла и села возле неё. И чтобы выключили свет и началось представление. А еще хотелось, чтобы Ольга взяла ее за руку и… Дальше не придумывалось. Уже от одной только мысли о том, что они с Ольгой держатся за руки, становилось не по себе. Люда смущённо оглянулась на сидящих сзади. Никому из них не было до неё дела. «А ведь могла и не пойти. Сидела бы сейчас дома. Каждый в своей комнате. Дашка после того скандала уже три дня как сыч. Уроки забросила. Только всё рисует что-то. И есть стала плохо. А на все вопросы у неё один ответ: «Нормально». Только где же оно нормально? Ещё и бабушка нервы треплет. Я её, видите ли, обидела! Сама же сказала, потом всё перевернула с ног на голову и сделала меня виноватой. Как же хочется, чтобы всё было хорошо! Ну ничего, вот обрету своё «я»… — Людмила ухмыльнулась. — Честно говоря, не верю я во все эти поиски себя. И сюда я пришла из-за Ольги, — Люда замерла, прислушиваясь к себе. Дискомфорта от этого признания не было. Наоборот, стало радостно. — И она мне так искренне улыбалась…» — Наш поезд отправляется через минуту! — зычный мужской голос ворвался в её размышления. Неожиданно на сцену выбежали люди с дорожными сумками, чемоданами. Одеты они были чертовски нелепо. Парень в ластах и акваланге спрашивал, крича: — А поезд на Одессу где?! — Пиво! Свежее, холодное пиво! — вопила тётенька в сомбреро, с двумя авоськами. Усатый дядька в полицейской форме, с жезлом гаишника пробирался сквозь толпу, провозглашая: — Внимание! Идёт закон и порядок! Людмила смотрела затаив дыхание: так ее захватило происходящее на сцене. Она поймала себя на мысли, что ей тоже хочется туда, в эту шумящую толпу. Вдруг раздался длинный гудок поезда, и занавес… закрылся. Люда оторопела. На мгновение почувствовала себя ребенком, у которого отобрали игрушку, и отдадут ли? Неожиданно кулисы разъехались в стороны, и перед глазами зрителей возникла обстановка железнодорожного вагона. Это ощущение усиливал перестук колёс. На сцене появилась Ольга. Одета она была в форму проводницы: белая рубашка с погончиками и синяя юбка чуть ниже колен. «Я её только в брюках видела», — Люда рассматривала «проводницу» с жадным интересом, вся подавшись вперёд. Ей захотелось прикоснуться к Ольге. «Проводница» неспешно шла вдоль сцены. — Ваши билеты… — обращалась к сидящим на лавках купе «пассажирам». Те бросали требуемое в картонную коробку у неё в руках. — Ну что ж, — Ольга потрясла картонкой, — сейчас узнаем, кто идёт к проводнице Томочке на чай. Она вытащила один «билет». — Художница Лера! — объявила торжественно. Тоненькая девушка в кокетливой шляпке с вуалеткой схватилась. Одета она была в узкое черное, обтягивающее её фигуру платье, отчего казалась еще более худой. В руке держала этюдник. Все участники действа зааплодировали. Потом «пассажиры» повскакивали со своих мест, расставили лавки большим полукругом и снова на них уселись спинами к залу. — Прошу! — Ольга хлопнула в ладоши, и вдруг «вагонная стенка» стала медленно разъезжаться в стороны. Яркий свет софитов высветил глубь сцены: там стояли круглый столик и два стула. — Поехали! — Ольга улыбнулась и приобняла Леру. Та в ответ тотчас же положила руку на талию Ольги, на мгновение склонив голову к ее плечу. Люде стало неприятно. «Может, они все здесь лесбиянки и голубые? — зашарила по затылкам сидящих. — Попробуй, разбери. Ряженые все, блин!» — глаза наткнулись на сомбреро на чьей-то голове. — Лера, чему вы хотите нас научить? — спросила Ольга, улыбнувшись. — Я хочу научить всех рисовать Чеширского кота, — художница говорила медленно, заикаясь. — Ух ты! — воскликнула Ольга с энтузиазмом. — Начинаем? — Да. Сейчас я раздам инструменты, — художница открыла свой ящик. Все сидящие на сцене получили по карандашу и листу бумаги. — Для начала нужно нарисовать основу кота. Для этого проводим две линии в качестве ветки, а над ними один большой овал. Это будет тело Чеширского кота, и маленький — его голова. — Девушка умелыми и быстрыми движениями изобразила желаемое на мольберте, в которой превратила свой этюдник. — Шаг второй: будем рисовать лапы и хвост. Прямо под головой, на ветке, нарисуем два маленьких круга и соединим их линиями с телом кота. По мере того как на бумаге все более отчётливо проступали контуры животного, голос Леры становился увереннее, да и заикаться она почти перестала. Кот у нее получался как в мультике. Людмила залюбовалась. Её всегда восхищали такие люди, как она их называла, рукастые. «Моя Дашка ещё лучше нарисовала бы и без всех этих кругов, — подумала с обидой, когда увидела, как Ольга обнимается с этой художницей и восхищается её работой. — Великое дело – кота нарисовать! Я и сама ничуть не хуже смогла бы, если следовать этим инструкциям. Овал сверху, овал снизу, а там — линии соединяющие…» — Вопросы, которые задавал Чеширский кот, сперва ставили Алису в тупик, но, поразмыслив, она находила выход из ситуации благодаря им. Я думаю, — говорящая опять начала заикаться, — что они — знаки судьбы, которые могут нам помочь. Нужно только научиться их трактовать. Людмила слушала с огромным интересом, параллельно размышляя: «Права художница. Знаки есть. Они бывают едва заметны, и нужно уметь различать их, а для этого надо не бежать по жизни сломя голову, а научиться останавливаться и прислушиваться, присматриваться к мелочам, которые мы часто не замечаем». Люде было отрадно слышать, как такие же мысли высказывали сидящие на сцене. Каждый описывал свое понимание и видение улыбки и поведения Чеширского кота. Ольга комментировала. Людмиле очень понравилось, как она это делала: корректно и с юмором. Ей не единожды хотелось крикнуть: «И я так думаю!» «Обязательно приду на следующую сессию!» — с такой мыслью Люда смотрела на закрывающийся занавес. На душе было светло и немножко грустно. Удивилась, посмотрев на часы, — Ого! Сессия длилась два часа. Об этом же сказала и Ольге, которая подошла к ней по окончании. Спустя минуту к ним присоединилась Лера. Она по-хозяйски, как показалось Люде, приобняла Ольгу и положила свою голову той на плечо. Как выяснилось, у Валерии логоневроз и страх публичных выступлений. Сегодня она впервые смогла справиться с этими проблемами, и она так счастлива! Так благодарна Ольге Викторовне! — очередное укладывание головы на плечо Почаевой. «Как кошка. Разве что не мурчит», — подумала Люда неприязненно. А эта тоже хороша, — скользнула взглядом по сияющему Ольгиному лицу. — Конечно, радуется, что молоденькая к ней льнёт. Может, они спят?» — пронзила догадка. На душе моментально стало гадко. — Пойдут сейчас куда-нибудь. И обручалки у этой Леры нет. Да и заикание исчезло. Чего не отпраздновать?» — погружалась в мазохизм.