Чародейка

Вечером того же дня Адель спускается по лестнице пансионата с рюкзаком на плече. Она останавливается перед библиотекой, где стоят Деймон и Елена. — Ты упустила наш единственный шанс, — Деймон не поднимает глаз от камина, говоря с опасным спокойствием, — Наконец-то избавиться от Клауса. — Он собирался убить тебя, Деймон, — устало объясняет Адель, — Не играй в дурака. — Я играю в дурака?! — Деймон резко разворачивается. Елена вздрагивает от его внезапной смены тона, — Ты та, кто решила убрать единственное оружие, которое у нас было, чтобы убить Клауса! Это всё из-за того, что вы оба обиженные нагульные дети? Это способ отомстить за унижения? — Боже, заткнись, пожалуйста, — свирепо смотрит на него Адель, — Как будто я вдруг стала самой гордой в этой семье. — Правильно, потому что ты идеальная, — грубо смеется Деймон. Он знает, что его слова ни к чему хорошему не приведут, но сейчас он слишком зол, чтобы беспокоиться об этом, — Ты та, кто использует логику, самая умная в этой семье. Та, кто всегда спасает положение. И всё же ты, кажется, до сих пор не можешь оправиться от того, что произошло сто лет назад. Слеза угрожает скатиться по щеке Аделины от его слов, она не совсем понимает, что Деймон действительно только что сказал ей это. — Я ухожу, — Адель решает вообще не отвечать на его слова, — Я надеялась, что мы сможем нормально попрощаться, но я вижу, что этого не произойдет. Увидимся через столетие, брат. Аделина Сальваторе снова покидает Мистик Фоллс.

***

Елена всхлипнула и, спотыкаясь, подошла к краю Виккери-Бридж, глубоко и судорожно вдыхая холодный ночной воздух. Она склоняется над ним, плача на ветер, зная, что ее никто не услышит. Ее сердце сжимается от боли, когда она прислоняется спиной к мосту и сползает вниз, закрывая голову руками. С дрожью Елена вытаскивает телефон, её большой палец зависает над номером. После глубокого вдоха она ждет, пока поднимут трубку. — Привет. — Привет. Адель, мне нужна помощь. Перед Еленой медленно останавливается машина, фары ослепляют ее заплаканные глаза. Она поднимает руку, чтобы заблокировать его, щурясь от яркого света. Аделина выходит из машины, приподняв бровь, когда идет к двойнику, — Елена? — Привет, — она улыбается ей маленькой слезливой улыбкой, — Спасибо, что пришла. — Тебе повезло, что я была рядом, — улыбается в ответ Адель, — Планирую свой великий побег. Ты в порядке? Ты выглядишь не очень хорошо. — Физически? Я в порядке, — фыркает Елена, поворачиваясь и возвращаясь к краю моста, — Стефан пытался столкнуть меня с моста. — Зачем? — Угрожал Клаусу, — объясняет Елена дрожащими губами, — Он насильно дал мне свою кровь и запер меня в машине, — Адель вздыхает, устало потирая лицо. Её не было всего несколько дней, а хаос уже начался. — Ты же знаешь, что на самом деле он никогда бы не причинил тебе вреда, — мягко говорит она, подходя к девушке, — Он просто пытался напугать Клауса. — Я знаю это, — кивает Елена, позволяя холодному ветру щипать ее щеки, — Но все же… он мог как угодно угрожать Клаусу. Но пытаться сбить меня с этого моста… это как будто он пытается заставить меня его ненавидеть. — Что такого особенного в этом мосту? — Здесь погибли мои родители, — отвечает Елена с отсутствующим взглядом в глазах. Лицо Аделины смягчается. — Точно. Автомобильная авария. Я помню, как Стефан сказал мне. Елена, прости. Но, Елена, давай будем честными. Мы с тобой не совсем лучшие друзья, — полностью поворачивается к ней Адель, — Зачем звонить мне? Елена вздыхает, глядя вниз, — Стефан что-то сделал с тобой. Давным-давно. Я не знаю, что это было, но ясно, что это было что-то серьезное, что ты пыталась убить его из-за этого, — её карие глаза встретились с зелеными, — Тебе не нужно ничего мне говорить. Но мне просто нужно знать… как ты простила его? Потому что, честно говоря, я не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить Стефана за это. Аделина поджимает губы, глядя прямо на воду. Несколько мгновений она молчит, и Елена предполагает, что она просто не ответит. Пока она, наконец, снова не заговорит. — Когда меня впервые обратили, — начинает она, уже зная, что, вероятно, пожалеет, что рассказала об этом Елене, — У меня не было никого. Ничего. Я пыталась покончить с собой из-за невыносимого одиночества, которое я ощущал каждый день, а потом вдруг столкнулась с вечностью. Я провела год в одиночестве, несчастный год. Я ела только тогда, когда мне было абсолютно необходимо, и я никогда не удосуживалась изучить возможности своих новообретенных способностей. Пока однажды что-то не изменилось. Елена смотрит вверх, поднимая бровьбровь, — Что? — легкий призрак улыбки танцует на губах Аделины, когда она вспоминает. — Я встретила мужчину. Нью-Йорк, 1867 г. Лу Девин, местный мясник, вышел на свежий осенний воздух, держа в одной руке мешок с мусором, а в другой — газету с лишним мясом. Он бросил пакет в мусорное ведро, встал рядом на колени и развернул бумагу. — Кыс, кыс, кыс, — он несколько раз щелкнул языком и постучал пальцами по земле, — Время еды. Пять или шесть кошек появились из укромных мест, удовлетворенно мяукая, когда они мчались на свой ночной ужин. Лу улыбался, когда они ели, морщины старения проступили в уголках его серых глаз. Если бы его жена и дочь не были аллергиками, он бы уже забрал домой всех этих красоток. Внезапно у всех кошек навострились уши, и через секунду они поползли обратно в свои укрытия. Лу нахмурился, через мгновение услышав шорох, который они, должно быть, уловили. Он встал, щурясь в темноте. — Эй! Есть кто? — в тусклый свет, освещавший заднюю часть переулка, вышла фигура. Появился силуэт женщины, одетой в длинное темно-синее платье, с лицом, закрытым шляпой из перьев. Лу выпрямился, его хмурый взгляд стал еще грубее, — Мы закрыты на ночь, мадам, — она продолжала идти вперед, — Мадам? Могу я вам помочь? — Да, мистер Девин, — женщина подняла глаза, и ее лицо действительно было необычным. Там, где должны были быть глаза, был светящийся фиолетовый цвет, окруженный мутными, кроваво-красными, темными венами, жадно двигавшимися сквозь кожу под ним, — Вы можете мне помочь. Лу издал сдавленный вздох, — Т-ты что?! — Мне правда очень жаль, — грустно вздохнула женщина, тем не менее подбежав к нему и вонзив клыки ему в горло. Лу боролся и плакал, борясь за свою жизнь, но через несколько секунд его тело, полностью обескровленное, обмякло. Аделина Сальваторе выронила его, ее руки тряслись, как всегда, когда она отнимала жизнь. Слеза скатилась по ее щеке, смешавшись с кровью на губах и подбородке. Она ненавидела убивать из-за собственного голода. Она презирала это. — Ну, это немного угнетает, — поправил мужской голос Адель с глубоким ирландским акцентом. Ее глаза снова покраснели, когда она приготовилась к новой атаке, — Вау, мисс! Я знаю эту позу. Не нужно нападать, я друг. — У меня нет друзей, — отрезала девушка. Мужчина рассмеялся. — Ну, разве ты не несчастная? — наконец она обернулась, глядя на мужчину, который стоял в тени, едва касаясь света. Он был небрежно одет в длинное пальто, и свет блестел на его каштановых кудрях. Карие глаза внимательно следили за ней с весельем, пока он потирал легкую щетину, украшавшую его острую челюсть. — Ты вампир? — тихо спросила Адедь. Она начинала испытывать эти… чувства каждый раз, когда оказывалась рядом с разными сверхъестественными существами. Без сомнения, их вызывал ее Талисман. Он усмехнулся, идя вперед, — Как тебя зовут? — Что вам ещё интересно знать? — фыркнула Адель. — Ах, проблемы с доверием тоже, — он цокнул языком и слегка наклонил голову, — Но ты можешь доверять мне. На самом деле, я могу тебе помочь. Я знаю, чего ты действительно хочешь. — И что же я хочу? — Ты хочешь больше не быть одна, — он сделал еще один шаг к ней. Она не отступала назад. Он казался… безопасным, —Ты хочешь чувствовать себя человеком, несмотря на ограничения. Я знаю, потому что мы очень похожи, милая, — он протянул руку с теплой улыбкой, — Ричард Торрес. Сегодняшний день Теплая улыбка украшает губы Аделины, когда она рассказывает историю. Воспоминание о том, как она встретила Ричарда, всегда заставляло ее сердце трепетать каждый раз, когда она думала об этом. — Ричард был первым человеком, на которого я действительно могла рассчитывать после того, как обратилась, — продолжает Адель. У Елены мягкая улыбка, когда она слушает, — Мы быстро подружились, и он научил меня быть не кровожадным вампиром. — Он был тем, кто помог мне снова найти Стефана и Деймона — я даже не знала, что они все еще живы, пока он не упомянул, что слышал о двух обращенных братьях. Хотя он путешествовал один, у Рича были друзья повсюду. Честно говоря, я не знаю ни одного человека, который его ненавидел, — вздыхая, она смотрит на звезды, — Неудивительно, что мы влюбились друг в друга. Мы вдвоем путешествовали по миру вместе. А в 1910 году Рич сделал мне предложение, — удивленно выдыхает Елена. — Ты вышла за него замуж? — легкий смешок срывается с губ Адель, когда она кивает. — Да. В Нью-Йорке, именно там, где мы впервые встретились, — она закрывает глаза, вспоминая церемонию. Она была небольшой, присутствовали только она, Ричард и ее братья. Но счастье, которое она испытала в тот день, когда, облачившись в длинное белое платье, вышла из церкви рука об руку с любимым человеком… о, как ей иногда хочется туда вернуться, — Я думаю, что день нашей свадьбы был самым счастливым в моей жизни. В итоге мы вместе купили квартиру прямо в том самом городе, в котором впервые встретились. Жизнь была хороша, в течение тех нескольких лет, когда он был рядом со мной. Улыбка Елены медленно исчезает, когда приходит осознание, — Но что-то случилось? Не так ли? — Всегда что-то случается, Елена, — глаза Адель распахиваются, ее губы опускаются, когда она понимает, что подошла к этой части истории. Нью-Йорк, 1920 год. — Кто это был? — Ричард оторвался от радиоприемника, который слушал, и увидел, как его жена отошла от телефона. — Алексия — давняя подруга Стефана, — объяснила она, подходя и садясь рядом с ним, — Она спрашивала, могу ли я использовать заклинание поиска, чтобы найти его. — Надеюсь, что да, — поджал губы Ричард, положив руку ей на ногу, — Я знаю, как ты переживала по этому поводу, дорогая. — Да, он сошел с ума, — вздохнула Адель, накрывая его руку своей, — Я должна заняться этим. О! Я собиралась готовить сегодня вечером. Я не смогу. —Родная, я люблю тебя, но из-за того, что ты готовишь, мне хочется заново пережить свою смерть» — пошутил Ричард, заслужив игривый толчок жены. — Ох, замолчи, — закатила глаза Адель, вставая, — Как будто ты лучше. — Учитывая, что я работал поваром, когда был человеком, я действительно думаю, что я в этм деле лучше, — сказал мужчина, посмеиваясь. Адель ушла в запасную спальню в их квартире, где хранились ее колдовские материалы. Положив их на стол, она схватила рубашку Стефана, которую припрятала. У неё было несколько личных вещей от обоих ее братьев на случай, если ей когда-нибудь понадобится их найти. Она установила заклинания, держа руки над картой и начав чтение. — Phasmatos Tribum, Nas Ex Veras, Sequitas Sanguinem, — ее глаза распахнулись, когда она посмотрела вниз и нахмурилась. Песок, который она рассыпала по карте, не шелохнулся. Он остался в Нью-Йорке, а это означало, что она сделала заклинание неправильно. Или… — Аделина! — у нее не было возможности подумать, когда Ричард выкрикнул ее имя с явной паникой в ​​голосе. Глаза расширились, когда она мгновенно помчалась обратно в гостиную, у нее вырвался вздох при виде этого зрелища. Стефан стоял позади Ричарда, и он крепко удерживал его на месте колом, проткнувшим ему горло. Он выглядел… иначе. — Стефан? — брови Аднль взлетели вверх, — Лекси и я искали тебя повсюду, что… — О, я знаю. Вы двое меня раздражаете, — выплюнул Стефан, сверля взглядом, — Но давайте позволим прошлому остаться в прошлом. Я здесь не по этой причине. — Стефан, отпусти Рича, — приказала девушка и в ее глазах закружилась магия. Стефан вонзил кончик кола в шею Ричарда, чем вызвал крик вампира. — На самом деле я здесь за источником твоей магии. Видишь ли, я разозлил некоторых ведьм. По ошибке. И они обещали скрыть мой след, пока я сниму это маленькое ожерелье с твоей шеи. — Или что? — спросила Адель, сузив глаза. Ухмылка Стефана стала шире. — Можешь попрощаться с мужем. — Он блефует, дорогая, — проворчал Рич, болезненно ерзая в хватке Потрошителя, — Я слышу его сердцебиение. — Не слушай его, Адель. Я убью его. Убью! — Нет, Рич прав, — приподняла бровь Аделинв, делая шаг к ним, — Ты никогда не убьешь его. Я расцениваю это, как твой блеф, Стеф, — Стефан ничего не сказал, а просто поднял брови на сестру. — Твоя потеря, — он пожал плечами, и в одно мгновение схватил кол и воткнул его в живот Ричарда. Крик вырвался из его горла, когда Аделина смотрела широко распахнутыми от страха глазами. — Прекрати это! — Ты можешь остановить это, сестра! — крикнул Стефан в ответ, сверля взглядом, — Ты можешь положить конец его страданиям прямо здесь и сейчас! Просто отдай мне это проклятое ожерелье. — Хорошо! — закричала девушка сорвав Талисман со своей шеи и швырнув его на пол у ног Стефана, — Ты сказал, что положишь конец его страданиям. Оставь его в живых! — Стефан улыбнулся, щелкнув языком. — О, сестра, — он грустно покачал головой, — Я сказал, что положу конец его страданиям. Но никогда не говорил, что оставлю его в живых, — с этими словами Стефан вытащил кол из желудка Ричарда… и вонзил его ему в сердце. Пронзительный крик сорвался с губ Адель, которая с ужасом наблюдала, как глаза ее мужа потускнели, а его тело стало серым. — До свидания, сестра, — Стефан бросил тело на землю, — Надо было сотрудничать. Возможно, этого можно было бы избежать, — он не стал дожидаться ответа, выбегая из квартиры, Талисман прихватил с собой. Она спотыкаясь, подошла к Ричарду и, всхлипывая, взяла его голову в руки, — Пожалуйста. Пожалуйста, Рич! И вот она держала его, рыдая над телом любимого человека, который теперь мертва, от рук её собственного брата. Сегодняшний день В этот момент по щекам Аделины потекли слезы, капнув на камень. Елена наблюдает за ней с испуганным выражением лица. — Стефан убил твоего мужа, — это был не вопрос, а утверждение. Адель молча кивает. — Я была глупа, — вздыхает она ровным голосом, — Я должна была просто дать ему чертов Талисман. Но… я действительно не думала, что он сделает это. Я никогда раньше не видел Стефана в образе Потрошителя. Я понятия не имела, насколько опасным может быть такой вампир. — Стефан убил твоего мужа, — повторяет Елена, качая головой, — О Боже мой. Вот почему ты пыталась убить его в 1922 году. Я была так ужасна с тобой! — Это не твоя вина, — Адель качает головой, устало протирая глаза, — Ты не знала. Честно говоря, прошли годы, прежде чем я снова смогла хотя бы взглянуть на Стефана. После того, что он сделал… Я отказывалась даже называть его своим братом, — хмурится Елена. — Так что изменилось? — она спрашивает, — Как ты его простила? — Адель мрачно смеется, вытирая слезы. — Лекси годами пыталась устроить встречу. Он писал письмо за письмом… Боже, он, должно быть, извинялся раз двести. Но я отказывалась признавать ни одно из них. В течение шестидесяти девяти лет я жила, притворяясь, будто Стефана Сальваторе никогда не существовало, — вздыхает Адель, качая головой, — Через некоторое время, я думаю, я просто… соскучилась по нему. Разве это не забавно? Скучала по тому человеку, который отнял у меня источник счастья? Елена слегка улыбается, качая головой, — Он твой брат. — Ну да, — вздыхает Адель, потирая виски, — Брат. Мистик Фоллс, 1994 год. Стефан вытер капли пота, прилипшие к его лбу, когда он рубил дрова, летнее солнце палило ему в спину. Он стоял перед поместьем, готовясь к небольшой вечеринке у костра, которую устраивал его дальний родственник Зак Сальваторе сегодня вечером. Низкий рокот двигателя привлек его внимание, вампир выпрямился и щурился на яркий солнечный свет. Он разглядел гладкую серую машину, медленно ехавшую по подъездной дорожке. «Ягуар» 1969 года подъехал к парку, но его глаза расширились, когда Аделина вышла, одетая в расклешенные джинсы и заправленную футболку. Она сдвинула свои круглые солнцезащитные очки на кончик носа, сузив глаза на Стефана, прежде чем направиться к нему. Стефан опустил топор, сглотнув, внимательно наблюдая за сестрой. Прошли годы с тех пор, как он видел ее в последний раз. Она игнорировала его, буд-то бы он был просто призраком. Он не винил ее. Он бы поступил так же, будь он на ее месте. Он убил своего своего зять хладнокровно, без тени раскаяния. Конечно, она рассердилась. И все же, увидев ее сейчас… у него сжалось сердце. Он скучал по ней. — Аделина? — спросил он, как-будто ее там не было. Стефан был потрясен, когда она слегка улыбнулась. — Привет, брат, — поздоровалась она, засовывая руку в задний карман, — Давно не виделись. — Ты говоришь со мной, — заметил Стефан. Прошло слишком много времени с тех пор, как она сказала ему хоть слово. Адель кивнула, взглянув на кучу бревен. — Да, — подтвердила она, снова повернувшись к нему, — Я… — она замолчала, не зная, что сказать. — Я скучал по тебе, — решил добавить Стефан, делая шаг вперед, — Адель, ты не представляешь, как жаль… — Не надо, — покачала головой Адель, подняв руку, — Я просила Деймона много лет назад никогда не вспоминать об этом, и я хочу того же от тебя, двигаясь вперед, — нахмурился Стефан. — Ты… — он не договорил, стесняясь спросить. Но надежда, колотящаяся в его груди, молила, чтобы она сказала то, на что он надеялся. — Я готова… попытаться простить тебя, — Аделина проигнорировала то, как что-то в её животе скрутилось в узел, — Ты сделал мне очень больно. Но, в конце концов, ты мой брат, — она опустила взгляд, — Рич хотел бы, чтобы я простила тебя. Думаю, я провела достаточно много лет, разочаровывая его. — Я это заслужил, — покачал головой Стефан, скрестив руки на груди, — И если ты готова простить меня, я буду более чем счастлив, — легкая ухмылка скользнула по губам Адель. — Хорошо. Потому что, веришь или нет, я действительно скучала по тебе. Наличие Деймона в компании так же раздражает, как это звучит, — они оба рассмеялись над ее шуткой, и Стефан только что заметил сумку в ее руке. — Ты остаешься? — Ага. Дай Заку знать, — она кивнула, и ее улыбка внезапно исчезла, — Но Стефан, тебе нужно кое-что знать. Ты должен кое-что пообещать мне, если мы снова станем семьей, — Стефан быстро кивнул. — Конечно. — Ты должен пообещать мне, что больше не станешь Потрошителем, — выругала себя Адель за то, как дрожал ее голос, — Ты должен пообещать мне, что не потеряешь контроль. Я знаю, что это трудно контролировать, и я прошу о многом, но Стефан… — она глубоко вздохнула, глядя ему прямо в глаза, — Если ты вернешься к той версии себя… Второго шанса не будет. И я без колебаний убью тебя на этот раз, если придет время, — Стефан слегка нахмурился в ответ на ее слова. Однако он проигнорировал это, потому что второй шанс был лучше, чем ничего. — Я буду контролировать это, — пообещал он, положив руку ей на руку, — Спасибо тебе, сестра. Сегодняшний день — Значит, ты простила его? — спрашивает Елена. Аделина сжимает челюсть, глядя прямо перед собой. — Ему я так сказала, — признается она, — Но если честно... До сих пор, когда я смотрю на его лицо... Я вижу лицо человека, который забрал моего мужа. Особенно сейчас. Иногда трудно вспомнить, что он мой брат, — она поворачивается к Елене, засовывая руки в карманы, — Послушай, Елена, моя точка зрения не в том, что ты не должна прощать Стефана. Он не в себе. И будет трудно вернуть его обратно. — Мы должны были просто послушать тебя, — бормочет Елена, качая головой, — Ты была права. Преследовать Стефана было ошибкой. С тех пор, как мы пытались найти его летом, ничего хорошего не произошло. Всё стало только хуже. — Кое-что еще осталось, — несогласно качает головой Адель, — Иначе он бы действительно скинул тебя с моста. Он возвращается понемногу. Елена хмурится, глядя в воду. — Я знаю это, — она смотрит на девушку Сальваторе с почти испуганным выражением в глазах, — Я просто боюсь, что когда он это сделает, он уже не будет прежним. Адель какое-то время молчит, позволяя своим словам дойти до сознания. Со вздохом она говорит: — Не только ты боишься этого, Елена. Мы обе.

***

— Мы нашли семью ещё более сложную, чем наша, брат, — вздыхает Деймон, когда они со Стефаном входят в пансион Сальваторе. Стефан фыркает, молча кивая. — Мне нужно выпить, — бормочет он, — Я больше никогда не позволю тебе притащить меня на званый ужин с этими двумя. — Ах, да ладно. Было немного забавно видеть выражение лица Клауса, когда вся его братья и сестра выскочили из ниоткуда, — ухмыляется Деймон, вспоминая события того вечера. — Значит, я предполагаю, что остальные Древние тоже проснулись? — оба брата останавливаются у входа в библиотеку, подняв брови, глядя, как их сестра держит стакан бурбона. Адель небрежно лежит на диване, прислонившись головой к подлокотнику и положив ноги на подушки спинки. — Я думал, ты ушла навсегда, — губы Деймона скривились с отвращением. — Не те слова, которые я ждала. — Ты ждала извинений? Извини, но тебе придется ждать их от меня вечность. — Почему ты здесь? — Стефан прерывает их, хмурясь. Аделина садится, приподняв бровь. — Твоя девушка позвонила мне после того, как ты пытался ее убить, — объясняет она, отпивая свой напиток, — Как вы думаете, кто отвез ее домой? — Я не пытался убить... — Нееет, Стеф, ты только что угрожал ее жизни на том самом мосту, на котором погибли ее родители, чтобы попытаться отомстить Клаусу, — усмехается Адель, закатывая глаза. — Как бы меня сейчас не раздражал Стефан своими действиями, — Деймон прищуривается, глядя на сестру, — Ты можешь уходить прямо сейчас. Ты нам здесь не нужна. — Вообще-то да, ты прав, — Адель указывает пальцем на них двоих, — Но каждый раз, когда я ухожу, вы находите себе неприятности. —Нет, это не так, — возражает Стефан, — Мы прекрасно обходились два десятилетия без тебя. — Ты подтверждаешь мою точку зрения, — девушка допивает остатки своего напитка, — Деймон устроил бесчеловечный забег, а ты, святой Стеф, был очень близок к тому, чтобы поднять на свои руки восстание кроликов и белок. — Кстати, Елена знает обо всём, — улыбка с лиц братьев спадает, позволяя им погрузиться в себя. — Я думал, ты никогда больше не захочешь упоминать Ричарда? — Деймон скрещивает руки. Адель повторяет его позу. — Да, ну, вы вроде как уже нарушили это правило, не так ли? — рявкает она, глядя на него, — Спокойной ночи, братья.

***

Аделина во второй раз за этот год распаковывает свои вещи в своей спальне. К счастью, на этот раз она взяла с собой не так много вещей, поэтому процесс распаковки довольно прост. Стефан и Дэймон ушли к Елене, и она осталась одна в доме. — Интересно, стоит ли мне сделать чистку? — бормочет себе под нос Адель, морщась при мысли о том, сколько сомнительных однодневок, вероятно, было в этом доме у Деймона. Ее мысли прерывает звонок в дверь. Она мчится вниз, внимательно прислушиваясь к биению сердца. Когда ничего, кроме тишины, не слышно, Адель определяет, что кто-то оставил посылку. Странно. Младшая Сальваторе открывает дверь, поднимая бровь при виде запечатанного воском конверта, на котором изящно написано ее имя. Она поднимает его и проносит внутрь, разрывая его. «Пожалуйста, присоединяйся к семье Майклсон этим вечером в семь часов для танцев и празднования» — Кто, черт возьми, так приглашает? — она усмехается, переворачивая его и обнаруживая на обратной стороне еще что-то. «Нам нужно поговорить сегодня вечером» — Элайджа Майклсон — Ты, должно быть, шутишь, — бормочет себе под нос Адель, скомкав приглашение и запихнув его в карман. Ей нужно выпить. По дороге в бар Адель обдумывает ситуацию. Прошлой ночью Деймон и Стефан упомянули, что Первородная семья официально проснулась. А сейчас, видимо, бал устраивали. — Виски, чистый, — приказывает Адель, как только плюхается на барный стул и ждет, потирая виски. Она думает, хочет ли пойти на этот бал? Конечно, нет. Она провела большую часть своего детства, спотыкаясь о длинные платья (хотя это были платья для прислуги), и не очень рада вновь пережить это воспоминание. Тем не менее, это также шанс узнать больше об Древних, и она не может упустить такую ​​возможность. — Выглядишь не очень бодро, — Адель медленно опускает голову на руки, когда слышит этот ужасный голос. — Черт, этот день не может быть ещё хуже, — ее слова звучат приглушенно, но Клаус все равно их слышит. Он посмеивается над ее страданиями и тянется к виски, стоящему перед вампиром. Она выхватывает стакан, прежде чем он успевает схватить его, глядя на него, — Чего ты хочешь, Клаус? — Я уверен, ты уже слышала, что мои братья и сестра уже проснулись. Настоящее семейное воссоединение. — Да, я слышала, и что с того? — Аделина делает глоток из своего напитка. Клаус ухмыляется, слегка поворачиваясь к ней. — Думаю, мы могли бы помочь друг другу, Аделина. — Ты забыл ту часть, где ты мне не нравишься? Совсем? — Видите ли, вы, Сальваторе, такие упрямые, — качает головой Клаус, — Но я знаю, что ты умнее, Аделина. Ты знаешь, что было бы глупо делать из меня врага. — Ты предполагаешь, что мы уже не враги? — она фыркает в свой напиток, — Открою тебе новость, я тебя, знаешь ли, немного ненавижу. И с большим удовольствием увижу, как ты сгоришь. — Поэтому ты не вонзила мне в сердце кол из белого дуба, когда у тебя был шанс? — Клаус возражает, приподняв бровь. Аделина хмурится на него. — Я сделала это не для тебя. — О, я знаю, — кивает он, опираясь локтем на стойку, — Потому что ты умная. Послушай, мои братья и сестра не особенно любят меня. Может быть, это как-то связано с тем, что я их закалываю, но кто знает? Мне нужны союзники. — А как насчет твоей гибридной армии? — Твой брат прогнал их, — сердится Клаус, — Мне нужна ведьма, Аделина. И, честно говоря, ты здесь одна из лучших. — Я польщена, — криво улыбается она, — Но я уже ухожу. Клаус хлопает ладонью по столу, от чего она чуть не вздрагивает, — Разве я не ясно дал понять, когда сказал, что ты не хочешь, чтобы я был врагом? Потому что, по правде говоря, дорогая, я не совсем обращался с тобой как с врагом. Ты действительно хочешь увидеть, что произойдет, когда я это сделаю? — Я не боюсь тебя, Клаус, — прищуривается Адель, ставя стакан на стол. Клаус быстро наклоняется к ней, и она проклинает себя за резкий вдох. — Это так? — шепчет Клаус, его взгляд темнеет, — Потому что с тех пор, как я сел, твое сердцебиение учащается с каждой секундой. И прямо сейчас оно бьется довольно быстро. Я бы сказал, что это страх, не так ли? — Адель пытается поддерживать с ним зрительный контакт, однако через мгновение отворачивается. Его взгляд практически прожигает ее. — Иди к черту, Клаус, — рявкает она. Она чувствует гнев, исходящий от гибрида. — Ты пожалеешь об этом, — усмехается он, допивая свой напиток и выходя из бара. Как только она слышит, как он уходит, Аделина выдыхает, даже не подозревая, что задержала дыхание. Вставая, она оплачивает счет и собирается уйти, когда замечает Елену и Кэролайн. — Привет, — она подходит к ним двоим, — Я полагаю, вы слышали об этом балу? — Это Первородные устраивают? — Елена вздыхает, — Это так странно. — Да это безумие просто! — восклицает Кэролайн, явно раздраженная. Аделина приподнимает бровь. — Я так понимаю, вас тоже пригласили? — Елена кивает. — Эстер пригласила меня. — Кто такая Эст… О Боже мой. Первородная ведьма?! — шипит Адель, широко раскрыв глаза. Елена кивает. — Ага. Клаус держал ее в гробу последнюю тысячу лет. И, по-видимому, по словам Элайджи, теперь она хочет быть семьей. — Конечно, — закатывает глаза Адель, — Эстер тебя тоже пригласила, Кэролайн? — Нет, — Кэролайн неловко ерзает, — Клаус. Я не знаю, в чем проблема этого парня! Сначала он говорит Тайлеру укусить меня. Потом он спасает мне жизнь. А теперь он присылает мне платье и украшения, как не в чем не бывало. Из-за него моему парню пришлось уехать из города! Боже, я его ненавижу. — Его все ненавидят, Кэр, — напоминает ей Елена. Аделина проводит рукой по волосам, вздыхая. — Ну, мне пора домой. Похоже, нам всем нужно подготовиться к балу.

***

Аделина причмокивает губами в последний раз, любуясь тем, как она выглядит в зеркале. Хотя она трижды перекрашивала свой макияж, она, наконец, сделала его таким, каким хотела. И это выглядит довольно красиво с ее нарядом. Ведьма-вампир выбрала облегающее платье светлого оттенка с глубоким вырезом на спине, разрезом на ноге и тканью, красиво облегающей ее изгибы. Она приложила достаточно усилий к своим волосам, пока они не стали прямыми, и аккуратно заправленными за уши. Что касается макияжа, Адель выбрала простой дымчатый макияж глаз с небольшим количеством золотистого мерцания и нюдовую помаду. — Адель, мне пойти в этом или... — Деймон просовывает голову в комнату сестры, хмурясь при ее появлении, — Почему ты одета? — Почему ты одет? — сестра стреляет в ответ. — Елену пригласила сама Злая Ведьма. Твоя очередь, — он скрестил руки на груди, сверля взглядом. Аделина закатывает глаза, хватая с кровати телефон и ключи. — Я действительно получила приглашение, в отличие от тебя. — Они хотят, чтобы ты была там? — Деймон усмехается. — Тебе что-то нужно, или ты просто стал мудаком? — Ну, я собирался спросить совета по моде, но вижу, что тебе некогда, — Деймон бросает галстук на пол. — Верно, —Адель хватает клатч и проходит мимо него. От одного вида переполненных мест у Аделины мурашки по коже. Мысль о том, что на самом деле придется говорить с людьми, звучит абсолютно отвратительно, а дом Майклсонов практически заполнен гостями. Адель вздыхает, паркуя машину подальше от всего этого хаоса, и делает короткую прогулку с Деймоном до дома. На заднем плане играет классическая музыка, в воздухе болтается болтовня, и это почти вызывает у Адель ностальгию по балам, которые раньше устраивала семья Сальваторе. Хотя это не совсем хорошая ностальгия, учитывая, что она обычно обслуживала привилегированных чиновников Мистик Фоллс. Кэрол Локвуд приходит поприветствовать Деймона, а Адель продолжает изучать обстановку. Однако она не может не улыбнуться, вспоминая те балы, несмотря на то, какими скучными и утомительными они были. Стефан всегда находил возможность ускользнуть, и они вдвоем смеялись над гостями. — Мэр Локвуд, — голос с акцентом вырывает Аделину из памяти. Всякий раз, когда появляется голос с акцентом, она научилась ассоциировать его с фамилией Майклсон, — Кол Майклсон, — Кол младший из семьи Майклсонов. — Деймон Сальваторе, — Деймон делает шаг вперед, протягивая руку и приподняв бровь, — Мы встречались?— Кол улыбается ему, наклоняя голову. — Я встречал много людей. И ты особо не выделяешься, — замечает он, игнорируя руку Деймона и вместо этого беря руку Аделины, — И кто будет эта прекрасная молодая леди? — Аделина Сальваторе, — улыбается ему девушка, — Приятно познакомиться. — Все удовольствие принадлежит мне, — Кол вежливо целует ее руку, его темные глаза не отрываются от ее амулета, — Ребекка упомянула, что Талисман Чародея будет здесь, но я никогда не видела его вживую, — приподнимает бровь Адель, — Я с нетерпением жду возможности поговорить с тобой еще, Аделина, — с этими словами Кол извиняется, чтобы пойти поприветствовать других гостей. Аделина с ухмылкой поворачивается к брату. — Он мне нравится. — Ну конечно, — она смеется над раздраженным выражением лица Деймона. Однако его взгляд меняется на удивление и восхищение, когда он смотрит на что-то позади нее. Адель следует за ним и находит входящую Елену, в блестящем платье, которая с удивлением смотрит на особняк, — Она выглядит красиво. — Не делай глупостей, — предупреждает девушка, прежде чем отправиться на поиски Элайджи. В конце концов, это он пригласил ее на все это дело. Она берет бокал шампанского и шагает сквозь толпу, почти забыв об Элайдже, слушая фоновую музыку. — Если бы все могли собраться, пожалуйста, — ее внимание снова переключается на голос Элайджи, смотрящего на лестницу. Все Первородные братья и их сестра стоят на ступеньках вместе с мужчиной, которого она принимает за Финна, который также выглядит как старая версия Кола и Элайджи. Клаус ловит ее взгляд, строго одетый в смокинг с белым бантом. Она сказала бы, что он выглядит красиво, если бы не тот опасный взгляд, который он бросил на нее. Еще одна пожилая женщина со светлыми волосами и темными глазами медленно спускается по лестнице, одетая в черное платье. Аделина делает резкий вдох, когда Стефан и Деймон подходят к ней. — Добро пожаловать, спасибо, что присоединились к нам. Когда мы собираем нашу семью таким образом, у нас есть традиция начинать вечер с танца, — объявляет Элайджа, приятно улыбаясь. — Ребята, вы это видите? — шепчет Деймон. Стефан кивает. — Эстер, — подтверждает Адель, поджимая губы. — Сегодняшняя подборка – это вальс вековой давности, поэтому, пожалуйста, найдите себе партнера и присоединитесь к нам в бальном зале, — заканчивает Элайджа свое объявление, спускаясь по лестнице к Аделине. Он коротко кивает ей, когда они встречаются, — Ты выглядишь потрясающе сегодня вечером, Аделина. — Ах, Элайджа, ты заставляешь меня краснеть, — она натянуто улыбается ему, — Опустим формальности. Зачем я здесь? — он издает хриплый смех, протягивая руку. — Я расскажу об этом за танцем, —она неохотно берет его за руку и позволяет Первородному вести ее в бальный зал под музыку, играющую в начале вальса. — Знаешь, твой брат пришел и потребовал, чтобы я была его дежурной ведьмой, — сообщает ему Адель, когда они танцуют. Элайджа слегка хмурится. — Я извиняюсь за Никлауса. Если бы это зависело от меня и моих братьев и сестры, его бы уже давно не было. — Но потом появилась твоя мама, — заканчивает она, вздыхая, — Итак, как я могу быть связана со всем этим? — Я не совсем уверен, что доверяю своей матери, — признается Элайджа, пока они кружатся по комнате, — Ее намерения кажутся... слишком чистыми. — Все Майколсоны паранойки, — фыркает Адель, — Извини, Элайджа, но я уже отказал Клаусу. Я не собираюсь связываться с вашей семьей, — он поджимает губы, но тем не менее кивает. — Я понимаю. Но ты должна знать, Никлаус и я в разных командах. Помочь мне было бы подрывом его. — Она твоя мать, — указывает Адель,— И ты хочешь пойти против нее? — Моя мать хорошо знает, что эта семья распалась. Если мне удалось прийти к такому выводу, то и ей следует прийти к такому заключению, — она замолкает от его слов, — Пожалуйста. Просто рассмотри мое предложение. Я думаю, мы могли бы быть полезны друг другу, как союзники. Она облегченно вздохнула, кивая на Первородного, — Я подумаю об этом. — Это все, о чем я прошу. Темп музыки меняется, когда партнеры крутят друг друга в объятиях ожидающего партнера. Адель стонет, когда она идет рука об руку с Клаусом. — Не волнуйся, любовь моя, чувства взаимны, — он закатывает глаза на ее реакцию. — О, я так понимаю, ты перестанешь просить меня быть твоей подружкой-ведьмой? — Аделина усмехается. — Следи за тоном. Не забывай, с кем говоришь. — Большой плохой гибрид, ох, мне так страшно, — она издевается над ним, почти смеясь над раздраженным взглядом Клауса в ответ. Испытывать его терпение рискованно, но так весело. — Знаешь, — начинает он, поднимая бровь, — Предложение остается в силе, несмотря на то, как грубо ты себя сегодня ведешь. Я слышал, как ты разговаривал с Элайджей. Я вижу, у моего брата была та же идея, что и у меня. — Тогда ты также слышал, что я, по сути, тоже сказала ему «нет», — говорит Адель, отворачиваясь от Клауса, — Я не собираюсь делать грязную работу для Древних. — Ну, он говорил о командах. И ты должна знать, Аделина, моя команда всегда побеждает, — ухмыляется Клаус. Он продолжает говорить, когда она молчит, — Я также узнал много интересного про тебя. — Вау, да ты сталкер. — Я знаю, что твоя бабушка, Одетта Вебер, была Чародейкой до тебя. И ее брат до нее. Она передала это тебе после своей довольно трагической смерти, — раскрывает свои знания Клаус, — Но, если быть честными, я слышал довольно много историй о Талисмане Чародея задолго до твоего рождения. Мой брат, Кол, сильно увлечен колдовством и знал о нем все. Также много слышал о вашей семье. Вебер. Род ведьм, которые были известны своими занятиями темными искусствами, пока Беннеты не положили конец их роду. —То, что ты знаешь историю моей семьи, не означает, что я тебе помогу, — рявкает Аделина, сверля взглядом, — Я не одна из твоих гибридов, и не та, кто тебя боится, — она прищурилась, глядя на Клауса, решив сменить тему, — Кстати, об использовании людей, как обстоят дела с Кэролайн? Я слышала, ты заставил ее маленького бойфренда напасть на нее, а затем пришел и спас её, когда она была на грани смерти. А теперь, ты приглашаешь ее сюда. — Мой интерес к Кэролайн тебя не касается, — небрежно отвечает Клаус. Адель хмурится от его слов. — Черт возьми, это не так. Кэролайн — одна из немногих хороших вампиров, оставшихся в Мистик Фоллс, и я не собираюсь сидеть сложа руки, пока ты хочешь сделать её под себя, — он поднимает бровь, глядя на нее, пока они кружатся. — Это из-за Стефана? Знаешь, вся твоя ненависть ко мне истекает из моего интереса к нему, и тем не менее, я только ускорил неизбежное. Вампиры не предназначены для того, чтобы питаться животными. Я смог бы контролировать его. — Контролировать его? Ты сейчас серьезно? — Очень, — кивает Клаус, — По правде говоря, я думаю, что ты просто ненавидишь меня, потому что, если ты этого не сделаешь, ты перенесешь эту ненависть на своего брата. — Я не ненавижу Стефана, — рявкает Адель, сверля его взглядом, — И никогда не буду. — Нет? — Клаус слегка наклоняет голову, на его губах играет легкая ухмылка, — Ты уверена, что до сих пор не испытываешь к нему негативных чувств за хладнокровное убийство твоего мужа? — Аделина напрягается от его слов, бледнея. — Стефан сказал тебе, — понимает она, ее голос едва слышен. Клаус качает головой, цокая языком. — Хотя я и спрашивал Стефана о печальной истории между вами двумя, он отказался мне что-либо рассказывать. Сказал, что это не имеет значения. Так что я провел небольшое расследование самостоятельно, — вздыхает Клаус, насмехаясь над грустью, — Очень жаль. Ричард Торрес казался хорошим человеком. Ну, до того, как он превратился в труп. Интересно, на что это похоже? Адель закрывает рот, зная, что, если она попытается заговорить, ее голос будет срывающимся. — Я же говорил тебе, любовь моя, — опасно шепчет он, — Ты не хочешь, чтобы я был врагом. И это только начало. Может быть, я позволю тебе пережить этот опыт? — его губы изгибаются в жестокой ухмылке, — Может, на этот раз член семьи? Аделина отталкивает его от себя, разворачивается на каблуках и выбегает из бального зала. Если она останется здесь и дальше, она боится, что не сможет сдержать эмоции. Гнев бурлит внутри нее с угрожающей скоростью. Как только Адель входит в пустую комнату, она ударяет рукой по стеклянному зеркалу, разбивая его. На костяшках пальцев появляются временные порезы, но боль не ощущается по сравнению с ее гневом. Она провела годы, скрывая свой брак с Ричардом. Просто из-за новой боли, которая открывалась каждый раз, когда упоминалось его имя. И все же Клаус в городе меньше пяти месяцев, а уже все о нем знает. И в данный момент Адель больше всего на свете хочет ворваться обратно в бальный зал и нанести сильный удар ему в челюсть. Ее взгляд скользит к столу, заполненному ассортиментом алкоголя.

***

Деймон хмурится, идя по коридору в поисках Елены. Он в бешенстве, мягко говоря. Потому что впервые за долгое время он, по-видимому, слишком эмоционален. — Боже мой! Деймон?! — он слегка вздрагивает от громкого голоса сестры в тихих коридорах, оборачиваясь. Адель, спотыкаясь, приближается к нему с бутылкой в ​​одной руке и небрежно собирает платье выше колен в другую. — Адель? Ты в порядке? — он поднимает бровь, слегка обеспокоенный. Аделина истерически смеется, кладя руку ему на плечо, — Боже мой. Да ты пьяна. Сколько ты выпила? — Ммм... —она постукивает пальцем по губам, щурясь на бутылку в руке, — Думаю… много, — хихиканье срывается с ее губ, взбалтывая немного оставшейся жидкости в оставшейся бутылке. Деймон закатывает глаза, выхватывая бутылку у нее. — Я не видел тебя такой пьяной с тех пор, как мы ходили по клубам в 70-х. Что на тебя нашло, мисс Ответственность ты наша? — Ненавижу быть ответственной, — хмурится Адель, беря бутылку. Деймон держит ее высоко над головой и вне ее досягаемости, — Я не хочу здесь находиться. Клаус — козлина. — Расскажи мне об этом, — ворчит Деймон, делая глоток, — Я видел, как вы двое танцевали ранее. Что случилось? — Он знает об Риче, — бормочет девушка. Именно тогда глаза Деймона смягчаются, он поджимает губы. — Давай, — он хватает ее за руку и тянет сестру в ближайшую комнату, ведущую к дивану, стоящему в углу, — Оставайся здесь, я зайду за тобой, прежде чем уйти, — Адель плюхается на диван, кладет голову на декоративную подушку и молчит. Деймон вздыхает, похлопывает ее по плечу и уходит. Как только дверь со щелчком закрывается, она снова вскакивает. Она хочет осмотреться. Она медленно ходит по комнате, не раз спотыкаясь о платье. Деймон бросил ее в спальню, элегантно украшенную. По большей части в комнате не было особой индивидуальности, за исключением угла, где на испачканном белом столе али принадлежности для рисования. Адель подходит, плюхается на пол и изучает картины. Некоторые из них были пейзажами, в то время как другие оставались на более абстрактной стороне спектра живописи. Она всегда преклонялась перед искусством. Хотя она совсем не умеет обращаться с кистью, она находит определенное спокойствие, наблюдая за тем, как рисуют другие, а затем анализируя их искусство. Все эти картины кажутся... темными. Наполненные болью. А может, она просто пьяна.

***

Клаус устало трет глаза, поднимаясь по лестнице в свою спальню. И снова его гордость и гнев взяли над ним верх. Он пытался произвести хорошее впечатление на Кэролайн, но у гибрида есть подозрение, что срываться на нее, за то, что она ушла после того, как он упомянул о Тайлере, было не лучшей идеей. Тем не менее, у него есть идея, как загладить свою вину. Возможно, личный рисунок сделают свое дело. Или нет. Кэролайн немного более упряма, чем другие женщины, которые ему нравились в прошлом. Честно говоря, весь этот вечер был катастрофой. О чем думала его мать? Клаус распахивает дверь своей спальни, уже развязывая бант и сбрасывая пиджак, как вдруг останавливается. На его полу небрежно брошена пара каблуков. Если Кол здесь с женщиной, он клянется, что зарежет их обоих. Однако человек, лежащий на его диване, не Кол. На самом деле, это последний человек, которого он хочет видеть сегодня вечером. Аделина Сальваторе. Не хватит слов, чтобы объяснить, как сильно его раздражает эта женщина. Клаус знает, что она боится его, однако дело в том, что, несмотря на страх, она все еще испытывает его, даже зная, что он может убить ее и всех, кто ей дорог, в мгновение ока. И она осмеливается бросать ему вызов. — Что ты здесь делаешь? — Клаус огрызается. Адель подпрыгивает, открывает глаза и смотрит на Клауса. Она стонет, садясь. — Чего тебя надо? — Ты в моей спальне, — рычит он, скрестив руки на груди, — У меня была довольно сложная ночь, поэтому было бы признательно, если бы ты ушла. Сейчас же. — Где Деймон? — она тянется, чтобы потереть глаза, но быстро останавливается, когда вспоминает о накрашенном макияже. — Он ушел после того, как попытался глупо убить моего брата, — пожимает плечами Клаус. Ее глаза расширяются. — Серьезно? И я пропустила это? — она встает, поправляя платье, —Мудак. Оставил меня здесь. — Не моя проблема, — Клаус держится за ручку двери, — Покинь мои покои. — Твои? —Адель игнорирует его просьбу, — Я не умею рисовать, но люблю смотреть, как это делают другие, — обычно она убегала от Клауса как можно быстрее, но сегодня в её организме было слишком много алкоголя, — Никогда бы не подумала, что ты художник. Мне казалось, твое хобби – это терроризировать людей и поедать щенков. — Я совершенно уверен, что единственный, кто ест щенков – это твой брат, — размышляет Клаус с легкой ухмылкой на губах. Она только расширяется от взгляда, которым стреляет в него Адель, — Ты пьяна. Я чувствую запах алкоголя. — Ты тоже, — парирует Аделина. — И я тоже, — соглашается Клаус, делая шаг вперед, — Могу ли я предположить, что я был причиной этого? —Ты паршивец, — возмущается она, — Но, судя по твоему поведению, дела с Кэролайн пошли наперекосяк? — он молчит, просто глядя на нее, — Честно говоря, я не знаю, чего ты ожидал. Думаешь, любой человек, у которого есть хотя бы полмозга в этом городе, подумает о том, чтобы уделить тебе секунду своего времени? — Ну, ты сейчас стоишь здесь, — указывает на нее Клаус. Адель поднимает туфли с пола и проталкивается мимо него. Клаусу требуется немало терпения, чтобы не вырвать ей сердце прямо здесь и сейчас. Под нос он бормочет: Ты жалкая. — Я жалкая?!, — рявкает Адель, резко развернувшись, как раз в тот момент, когда она достигает двери, — Я не жалкая Клаус. Я не та, кто принуждает и порождает людей только для того, чтобы у него был кто-то, кто будет рядом с ним. Но, в конце концов, ты просто грустный маленький мальчик. Чьи собственные родители отвернулись от него. Аделина оборачивается и кладет руку на дверную ручку, готовая уйти, но это последняя капля для Клауса. За долю секунды он хватает деревянный табурет и отламывает одну из ножек, подбегая к младшей вампирше и швыряя ее о дверь, прижимая к ее горлу кол. — Я Клаус Майклсон! — он рычит ей в лицо, — Никто не смеет так разговаривать со мной! Никто не смеет унижать меня! Особенно ты! — О, поверь мне, Клаус, ты унижаешь себя каждый день, — шипит девушки, не теряя ни секунды, глядя на него, — Моя помощь не требуется. — От тебя больше проблем, чем пользы, так что, возможно, мне следует избавиться от тебя сейчас, — решает Клаус, прижимая острый конец кола к ее шее. Аделина откидывает голову назад, чтобы кол не попал в кожу. Она слишком пьяна, чтобы сосредоточиться на попытках направить какую-либо магию, — Я оставлю твое тело у твоего порога, чтобы его нашли твои братья. — Сделай это, Клаус. Мои слова от этого не станут менее правдивыми, — осмеливается она, прищурившись на него. Клаус слегка наклоняется, сильнее прижимая кол к ее коже. Еще немного давления, и она порежется. — Ты слишком смелая для той, кто стоит лицом к лицу со смертью. — Знаешь что? Убей меня, по крайней мере, мне больше никогда не придется на тебя смотреть. Ты сделаешь мне одолжение, — кипит Аделина, — Хотела бы я воткнуть этот кол тебе в сердце, когда у меня была такая возможность, — они смотрят друг на друга сверху вниз, Клаус все еще держит кол у её горла, их лица разделяют всего несколько дюймов. Его зеленые глаза на мгновение скользят к ее губам, в них закружилась новая эмоция. — Ты уверена, что именно этого хочешь? — шепчет он, слегка наклонив голову. Брови девушки нахмурены, когда она смотрит на него в ответ. Её сердцебиение ускоряется. Хотя на этот раз не от страха. Она пьяна. Чертовски пьяна. Возможно, именно поэтому она в конечном итоге делает то, что делает. Аделина грубо хватает за край воротника Клауса и притягивает его к себе, преодолевая несколько дюймов между ними и впиваясь своими губами в его. Кол с грохотом падает на пол, руки Клауса держат ее за талию и притягивают девушку Сальваторе к себе. Ее свободная рука змеится и пробегает по его светлым кудрям, слегка дергая, низкий стон вырывается из его горла. Гибрид ускоряет их обоих к стене в противоположном конце комнаты, его губы все еще двигаются синхронно с ее губами, а его рука стягивает ткань ее платья вверх по ее бедру. Его губы впиваются в ее шею, Адель резко сбрасывает с него пиджак и расстегивает рубашку. Она чувствует легкую резкость на своей шее, когда его клыки касаются её кожи, и не может не заметить движения вен под его глазами. — Если ты меня укусишь, я брызну вербеной на твой член, — бормочет она, резко втягивая воздух, когда он касается губами с изгибом ее шеи, оставляя временные синяки. Клаус тихо посмеивается, уткнувшись ей в кожу, прежде чем Аделина подталкивает его к кровати и толкает вниз. — Я все еще тебя ненавижу, — напоминает она ему, быстро расстегивая платье. Адель переползает через него, закатывая глаза от ухмылки на его губах, когда он обнимает ее за талию. — Взаимно, любовь моя, — соглашается он, переворачивая их и снова прижимаясь губами к ее губам.