Чародейка

Аделина считает себя умным человеком. Она всегда была такой. Даже в детстве, когда мужское образование ставилось выше женского, Адель все равно стремилась расширить свои знания. Этому ее научила бабушка. Не говоря уже о том, что по сравнению с другими Сальваторе она точно знает, что ее IQ намного выше, чем у любого из них. Однако именно в этот момент она начинает сомневаться в этом факте. Проснувшись этим утром, Адель первым делом замечает пульсирующую боль в голове. У вампира похмелья практически не бывает, если только вы не решили выпить целую кучу алкоголя, как она. Следующее, что она замечает, это ровное дыхание рядом с ней. На мгновение — прекрасное, блаженное мгновение — Аделина почти забывает, где она и с кем. Затем она открывает глаза. Клаус продолжает спать, его глаза мирно закрыты, рука лежит под подушкой, а тело повернуто к ней. Адель морщит нос. Он выглядел бы почти мило, если бы она не была на девяносто процентов уверена, что он мечтает о мировом господстве. Когда вампирша медленно и осторожно подбирается к краю кровати, она проклинает себя. Девушка не помнит несколько моментов прошлого вечера, но точно помнит, что после проведенной вместе с Клаусом ночи, она собиралась уходить домой. Но её плану не суждено было сбыться из-за состояния полной усталости, бессилия. И, конечно же, Клаус не думал выгонять ее. Адель осторожно срывает одеяло с голого тела и пытается схватить свое нижнее белье с пола, куда оно было брошено, быстро надевает его и ищет свое платье. Она сидит на краю кровати, щурясь, осматривая комнату. Куда она его кинула...? — Уходишь так скоро? —Аделина подпрыгивает от голоса, чуть не падая с матраса. Клаус наблюдает за ней с веселой, ленивой ухмылкой, теперь уже сидя. — Да, — бормочет Адель, — Сразу после того, как я найду свое платье... — Я думаю, ты бросила его где-то там, — Клаус указывает на изножье кровати, его ухмылка становится шире. Аделина сердито смотрит на него, но, тем не менее, собирается схватить его, — Чего ты так торопишься? — Никто не должен знать об случившемся, — первородный издаёт смешок, — Я не шучу, Клаус. Никто об этом не должен знать, ты меня понял? — Ты отдаешь мне приказ? — Да! — шипит Аделина, поднимая с пола платье, глядя на него. Клаус усмехается, качая головой, — Я сказала что-то смешное? — О, только тот небольшой факт, что ты думаешь, что я хотел бы выставлять это напоказ, — он пожимает плечами, заслужив лишь еще один ненавистный взгляд девушки. Внезапно его улыбка исчезает, когда он выпрямляется, — Ложись в постель. — Извини, ты в своем уме? — Клаус выбегает из-под одеяла, переодевшись в процессе в штаны. — Если ты не хочешь, чтобы мой брат увидел тебя, я предлагаю тебе последовать моему совету, дорогуша, — глаза Адель расширяются от осознания приближающихся шагов. Слушая гибрида, она пинает свое платье под его кровать и мчится под одеяло, пряча лицо. Клаус натягивает через голову футболку и мчится к двери, прежде чем она успевает открыться, — Брат! Чем я обязан удовольствию этого утреннего визита? — Никлаус, у тебя здесь есть женщина? — Элайджа хмуро смотрит на дверной проем, пытаясь заглянуть через плечо, — И она все еще жива? — Мать запретила убивать, — пожимает плечами Клаус, загораживая ему обзор, — Так что ты хотел? — Наша мать просит нас спуститься вниз через тридцать минут, — объясняет Элайджа, — Избавься от своего ночного гостя и спускайся, — безмолвно кивает Клаус, закрывая дверь, прежде чем он успевает что-то сказать. Как только дверь со щелчком закрывается, Аделина сбрасывает одеяло, хватает платье с пола и быстро надевает его. Клаус наблюдает за ней в развлечении, пока она изо всех сил пытается застегнуть молнию на спине. — Тебе нужна помощь... — Нет! — упрямо рявкает она, — Что мне нужно, так это пойти домой, — она поднимает туфли с пола и делает шаг к двери, но Клаус блокирует её, — Когда ты стонала надо мной, да подо мной, ты не спешила уходить домой. Да и вообще, технически у нас есть еще тридцать минут, — дразнит Клаус. Адель насмехается над ним. — Ты сошёл с ума, если думаешь... — Не обязательно сегодня, — небрежно замечает Клаус, отодвигаясь с её пути, — В любой из множества дней, — Адель резко пихает Клауса и уходит, стараясь вести себя как можно тише. Она слышит, как Кол и Финн спорят друг с другом в другой комнате, надеясь, что их склоки перекроют звуки ее ухода. Как только она выходит из дома, Аделина мчится к своей машине и быстро едет домой, чуть не сбив по пути как минимум трех разных людей. Ей просто нужно вернуться, прежде чем кто-либо из ее братьев поймет, что её не было дома. Одна только мысль о том, что Деймон будет подкалывать её, заставляет ее хотеть пережить свою смерть. Адель на цыпочках входит в дом, очень осторожно закрывая за собой дверь. Девушка выпускает усталый вздох, прислоняясь к двери и закрывая глаза. — Кстати, о скандале, — она распахивает глаза, обнаруживая Деймона, стоящего со стаканом виски в руках. Она смотрит на него, стоя прямо. — Заткнись. Это твоя вина. Ты оставил меня прошлой ночью у Майклсонов, — усмехается Деймон, делая глоток своего напитка. — Я не виноват, что ты блудница. — Что?! — восклицает Адель, всплескивая руками. Деймон смеется над ее несчастьем, но смех стихает, когда его взгляд сосредотачивается на ожерелье, лежащем на ее шее, — Что это такое? — Где? — Это Клаус? — глаза Деймона расширились от шока. Аделина хмурится, глядя на ожерелье, лежащее у нее на шее. Дерьмо. В спешке, вместо того чтобы повесить свой амулет на шею, она схватила одно из ожерелий Клауса. Соврать было бы легко, если бы не очень четко выгравированные буквы НМ, а на обороте изображен воющий волк. — Н-нет, — сглатывает она, зная, что ее уже поймали. Деймон смотрит на нее в недоумении, и впервые в жизни вампир теряет дар речи, — Это не то что ты подумал! — Боже мой, это так, — понимает Деймон, нахмурив брови, — Ты спала с этим гибридом! — Заткнись, заткнись, заткнись ! — шипит Адель, подходя к нему с поднятыми руками, — Пожалуйста! Ничего не говори! Особенно Стефану, ты же знаешь, как он себя поведет, — потрясенное выражение лица Деймона постепенно становится забавным, но он, тем не менее, кивает. — Да что угодно, мои губы сомкнуты. Ты все еще ненавидишь его? — Думаю, теперь мне больше хочется его убить, — ворчит Адель подозрительно приподняв бровь, — Ну и... что? Это все? Никаких насмешок в мою сторону и тупых шуток? Деймон пожимает плечами, делая глоток своего напитка, — Что я могу сказать? Я повзрослел. — Деймон, где мои серьги? — рот Аделины открывается, когда сверху доносится голос Ребекки. Деймон медленно закрывает глаза в раздражении. — Проверь под кроватью, — кричит он в ответ, натянуто улыбаясь сестре. — Вот почему! — понимает Аделина, тыча в него обвиняющим пальцем, — Ты спал с Ребеккой?! — Ты спала с Клаусом! — Деймон шипит в ответ, — Я думаю, что по шкале морали это намного хуже. — Хорошо, — прищуривается Адель, — Мы оба согласны не говорить об этом? — Согласны. — Отлично. Мне нужно смыть с себя гибрида, а затем вернуть свой амулет, — Адель расстегивает ожерелье Клауса и идет наверх, чуть не натыкаясь на Ребекку. Она ничего не говорит, просто дерзко ухмыляется, когда замечает ожерелье её брата, да проходит мимо. Приняв душ как минимум четыре раза и переодевшись в черные джинсы и серую водолазку без рукавов, Адель со вздохом плюхается за свой столик для макияжа. Взяв средства для волос, чтобы нанести на локоны, она тщательно обдумывает свой следующий шаг. Есть два варианта. Во-первых, Клаус сделал все это специально, чтобы украсть ее Талисман. Хотя в этом не было бы никакого смысла, учитывая, что он знает, что у него нет силы, если только он не передаст хозяину. Или она просто оставила свой Талисман в пьяном виде и теперь должна пойти за ним. Идти в особняк Майклсона. И поговорить с Клаусом. Возможно, ей следует просто жить без магии. Может, это и не так уж плохо? Адель тяжело вздыхает, откидывая назад мокрые волосы и вставая, чтобы спуститься вниз. Ей понадобится немного крови и бурбона, чтобы все обдумать. Она даже не заметила, как долго провела в ванной, потому что солнце уже начало садиться. Часы тикают. — Адель, — она останавливается, когда Стефан подходит к ней, выглядя усталым. Аделина поджимает губы, внимательно наблюдая за ним, — Ты слышала об Елене? — Нет, — она качает головой, скрестив руки на груди, — Ребята, вы снова ее потеряли? Вы когда-нибудь думали повесить ей на шею колокольчик? — Она нашла способ убить Клауса, — глаза Адель расширились от его слов, — Прошлой ночью Эстер связала всех Майклсонов. Сегодня она убьет их, но Елена исчезла. — Какого черта Эстер убивает своих детей? — А это имеет значение? Если она справится с этим, мы, наконец, избавимся от них навсегда, — указывает Стефан, когда они вдвоем спускались по лестнице. Девушка согласно кивает. — Итак, мы найдем Елену и избавимся от Клауса. Должно быть достаточно легко. — Я бы не был так уж в этом уверен, — двое братьев и сестер останавливаются, услышав голос Элайджи, более чем потрясенные, обнаружив, что он спокойно сидит в бархатном кресле, а Деймон стоит в нескольких футах от них и смотрит на него сверху вниз. — Елена у него, — сообщает им Деймон, не сводя глаз с Первородного. Аделина и Стефан слушают, как Элайджа объясняет возникшую проблему. Он держит Елену в заложниках, пока они не найдут способ разрушить чары. Что включает в себя убийство одного из Беннет. — Что касается тебя, Аделина, — темные глаза Элайджи остановились на младшей из троих, — Я хотел бы поговорить с тобой наедине. Аделина ободряюще смотрит на братьев, выходя из дома вслед за Элайджей. Как только они выходят на улицу, его взгляд устремляется к небу, медленно усеянному мерцающими звездами. — Знаешь, прошлой ночью у меня сложилось впечатление, что ты презираешь моего брата, — начинает Элайджа, глядя на нее сверху вниз, —Поэтому ты можешь себе представить мое крайнее удивление, когда я заметил, что ты крадешься из нашего дома сегодня утром. Она вздыхает, потирая глаза одной рукой, — Элайджа, я была пьяна и... — Мне все равно, — нетерпеливо обрывает он ее, — Меня не волнует, с кем спит мой брат. Но моя мать — могущественная ведьма, на стороне которой Беннет. Я знаю, ты сказала, что не хочешь иметь ничего общего с нашей семьей, но… — Даже если бы я хотела помочь, я оставила свой Талисман в твоем доме, — она отводит взгляд, когда Элайджа смотрит на нее в легком шоке. — Мой брат в баре с Колом, — через мгновение говорит Элайджа, поправляя запонки, — Верни этот Талисман. Кто-то вроде него не должен обладать такой силой, — прежде чем Аделина успевает даже начать объяснять, что без нее это бесполезно, он убегает в тень. Она поворачивается, чтобы вернуться внутрь, Деймон открывает дверь раньше, чем она успевает. Он явно подслушал разговор. — Вы оба… — Стеф собирался перекусить, — качает головой Деймон, — Но я все слышал. На самом деле это хорошая идея.

***

В Mистик Гриль собирается множество людей, от одиноких пьяниц до друзей, играющих в дартс. Как только она входит, глаза Аделины устремляются на Клауса, который сидит рядом со своим младшим братом. По тому, как они громко смеются, она может предположить, что они оба пьяны. — Аделина? — Аларик подходит к ней и натянуто улыбается ведьме-вампиру. Приглушенным голосом он говорит: Деймон позвонил мне ранее и объяснил план. — Да, он сказал мне, — кивает Адель, глядя через его плечо на невысокую женщину с темными волосами и теплыми глазами, — Кто твоя подруга? — Мередит Фелл, — она быстро подходит, протягивая руку, — Рик немного рассказывал о тебе, — Адель отвечает на рукопожатие и коротко улыбается. — Приятно познакомиться. Кинжал у тебя? — она шепчет Аларику, который кивает, — Хорошо. Будь осторожен, Рик, — Аделина уходит и подходит к Клаусу в баре, его зеленые глаза чуть-чуть загораются при виде ее. — Аделина, — ухмыляется он ей, — Не хочешь присоединиться к моему брату и ко мне, чтобы выпить? — Кол улыбается, поднимая свой стакан. — Мне нужно с тобой поговорить, — Адель косо смотрит на Кола, — Наедине. — О, да ладно, я умею хранить секреты, — Кол вскидывает руки, расплескивая свой напиток, — И я помню, ты вчера говорила, что я тебе нравлюсь, — улыбка Клауса слегка дрогнула после его слов. — Клаус, — настаивает Адель, глядя на него. Кол приподнимает бровь, глядя на них двоих. Редко можно найти кого-то, кроме членов семьи, кто может использовать такой тон со его братом и остаться в живых. — Ладно, ладно, — вздыхает Клаус, ставя свой стакан и похлопывая брата по руке. Они вдвоем выходят из бара и идут через улицу к скамейке, Адель закатывает глаза, когда Клауса чуть не сбивает машина в пьяном виде. Клаус ухмыляется, преодолевая несколько футов между ними, делая шаг к ней. Адель делает шаг назад, бросая на него многозначительный взгляд. — У тебя есть кое-что от меня. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. — Поэтому ты спал со мной? — обвиняет Адель, прищурившись, — Чтобы заполучить мой Талисман? Потому что должна признать, дерьмовый план даже для тебя, — у Клауса пренебрежительно дергаются губы. — Ты не можешь винить меня в своих пьяных ошибках, милая, — огрызается он, его пальцы тянутся вверх и теребят цепочку на ее шее. Адель не обращает внимания на мурашки по коже, когда его пальцы соприкасаются с ней. Он слегка дергает ожерелье, вытаскивая выгравированный кулон из-под ее рубашки, — Хм. Я все думал, куда это делось. Знаешь, Ребекка подарила это на мое девятисотлетие. Хотя, признаюсь, на тебе оно смотрится лучше, чем когда-либо на мне, — дразнит он. Она отмахивается от его пальцев, грубо хватая ожерелье, чтобы сломать его, прежде чем Клаус быстро останавливает ее, — Полегче! Тебе понравится, если я буду ломать твои вещи? — Ты уже знаешь, — сухо огрызается она, — Где мой Талисман? — Клаус тихо смеется, качая головой, — Клаус, ты не первый вампир, пытающийся отобрать у меня мой амулет. Он всегда так или иначе находит путь обратно к Хозяину, — Клаус какое-то время наблюдает за ней, сохраняя зрительный контакт, когда он тянется к своему карман пальто и вытаскивает Талисман. С губ Адель срывается легкий вздох облегчения. Она тянется, чтобы схватить его, как вдруг Клаус, спотыкаясь, отступает на шаг с широко раскрытыми глазами. Он роняет Талисман, хватаясь за грудь. — Что ты сделала? — он рычит, подбегая к Адель и грубо хватая ее за плечи. Она делает резкий вдох в его внезапном движении, — Скажи мне! — Ничего, — шипит она, — Ты устраиваешь сцену, отпусти меня! — Клаус отпускает ее, внезапно повернувшись к Грилю. — Кол, — выдыхает он, ускоряясь. Как только он уходит, Адель выдыхает, что сдерживала, и бросается хватать Талисман с пола. В тот момент, когда он застегивается на ее шее, Аделина чувствует, как волна энергии проходит по ее венам. Хотя цена звания Чародейки высока, это чертовски приятно. Встав на колени у скамейки, Адель достает из внутренних карманов пальто маленькую карту и несколько трав. Ей нужно завершить заклинание поиска, и быстро.

***

Когда Адель бежит в переулок, в который Деймон и Аларик сказали, что они заберут Кола, она находит своего брата, испытывающего терпение гибрида. Стефан изо всех сил пытается встать на лестницу, куда Клаус бросил его, Кола и Аларика без сознания. Клаус подбегает к Деймону, но его блокирует Аделина, мчащаяся перед ним. Он угрожающе смотрит на нее сверху вниз. — Сегодня мы не твои враги, Клаус, — огрызается она, возвращая взгляд. — Оставь их, Никлаус! — все трое поворачиваются, чтобы посмотреть на вершину каменной лестницы, где стоит Элайджа. Аделина должна признать, что его выход был намного лучше, чем ее, — Они пригодятся нам. — Что сделала мать? — Клаус идет к лестнице, глядя на старшего брата. Элайджа молчит, мрачное выражение падает на его лицо, — Что она сделала, Элайджа? Старший Первородный ничего не говорит, поднимая телефон и глядя на братьев и сестер Сальваторе, — Ты скажи мне, где ведьмы, или я прикажу моей сестре убить Елену прямо сейчас. — Старый дом ведьм, — Аделина делает шаг вперед, вставая рядом с Клаусом, — Они в лесу, — братья Майклсоны обмениваются взглядами, ускоряясь, забирая с собой своего младшего брата. Как только они уходят, Деймон звонит Мередит за Алариком, прежде чем трое Сальваторе следуют его примеру в лес. Прогуливаясь по прохладному ночному воздуху, Деймон и Стефан начинают рассказывать о своем плане, а мысли их сестры витают в другом месте. Каким-то образом она может понять, почему все Первородные братья и сестры такие, какие они есть. Годами их преследует их маниакальный отец, и в тот момент, когда они возвращают свою мать, она пытается их убить. Если бы они не были такими злыми, Аделина почти пожалела бы их. — Она возненавидит нас, но ей нужно ненавидеть только одного из нас. Один из нас должен убить Беннет, — слова Деймона возвращают девушку в реальность. Деймон вытаскивает монету и протягивает ее Стефану, — Я играю орлом, ты — решкой, — Адель закатывает глаза, когда Стефан соглашается, и Деймон бросает монету. — Вы оба идиоты, — она ловит монету в воздухе, — Я сделаю это, — Деймон приподнимает бровь. — Почему? Знаешь, тебе не обязательно. — А вам обязательно? — она хмурится, засовывая монету в карман, — Послушайте, я могу презирать ваш странный любовный треугольник, который вы трое затеяли, но это? От этого будет только хуже. Дайте мне сделать это и покончить с этим. — А как же Бонни? — отмечает Стефан, — Я думал, вы двое друзья? Если ты сделаешь это, она тебя возненавидит. — Возможно, Беннетам и Вебер никогда не суждено было поладить, — бормочет девушка, поворачиваясь вперед, — Пошли, мне нужно, чтобы вы двое отвлекли Бонни. Прокрадываясь мимо Первородных, спорящих со своей матерью, Стефан и Деймон мчатся в подвал, а Адель ждет наверху, прячась в тени. Бонни и Эбби Беннетт, ее мать, пробегают мимо, чтобы попасть в подвал и спрятаться. Когда Эбби проходит мимо нее, Аделина бросается вперед и хватает ее. — Что ты… О Боже, — глаза Эбби расширяются, когда она сосредотачивается на Талисмане, — Ты Чародейка. — Мне правда жаль, — вздыхает Адель чувствуя знакомый рост ее вен, когда ее клыки торчат, впиваясь в запястье. Как только она чувствует вкус крови, она вливает в рот Эбби и ломает ей шею. Быстро и просто.

***

— Адель? — Стефан выглядывает из-за клумб, с любопытством наблюдая за сестрой. Она сидит, скрестив ноги, на столе и читает парящую в воздухе книгу. В одной руке она держит горящий шалфей, а в другой недоеденное яблоко. — Привет, — здоровается она, поднимая взгляд и позволяя книге с глухим стуком упасть на стол, — Что случилось? — Стефан неловко почесал затылок, подходя к ней. — Я, э-э… Я избегал этого какое-то время, но я думаю, что нам нужно поговорить об этом, — вздыхает он, — Я помню Чикаго, Аделина, 1922 год, — она внимательно наблюдает за ним, пока он говорит, — Я потерял свою человечность, когда Клаус заставил меня вспомнить, так что мне было не до того, чтобы говорить с тобой об этом. Потом меня поглатила месть, а потом… Я не знаю. — Я всегда предполагала, что ты просто не хочешь поднимать эту тему, — признается Адель, спрыгивая из-за стола и откусывая яблоко. Брови Стефана хмурятся. — Аделина, ты пыталась меня убить. — Я знаю, Стефан, — прямо отвечает она, закрывая книгу и кроша подгоревший шалфей на подносе. Она подходит к цветочной клумбе и посыпает ее пеплом. — Я знал, что ты злишься, но… — Стефан качает головой, — Я твой брат. И ты пыталась меня убить. — Повторение этого не меняет фактов, Стеф, — с горечью сообщает Адель, — Твой тон подразумевает, что ты злишься. — За то, что ты пыталась заколоть меня? Да, может немного. — Как ты думаешь, что чувствовал Ричард? — она щелкает, взмахивая вокруг, — Когда ты вонзил этот кол ему в сердце? Его собственный зять! — её голос повышается, когда она говорит, — Стефан, ты убил того, кого я любила. И ты продолжал убивать, убивать… этому не было конца! Я пыталась сделать как лучше. — Я твой брат, — бормочет Стефан, качая головой, — Я знаю, что не имею права злиться, но… — Ты прав, у тебя нет на это права, — обвиняюще тычет в него пальцем Аделина, — Я сидела сложа руки, день за днем, наблюдая, как ты становишься счастливым! Все здесь знают тебя как благородного, доброго брата. Я знаю, что ты не контролировал себя. Но это не меняет того факта, что ты забрала Рича у меня. Моего мужа. Частичку моего сердца. Стефан наблюдает за ней грустными глазами, внезапное осознание настигает его, — Ты солгал мне тогда, — шепчет он со стеклянными глазами, — Ты так и не простила меня, не так ли? — Адель открывает и закрывает рот, не зная, что сказать. — А ты смог бы? — наконец спрашивает она, слезы наворачиваются в ее зеленых глазах, а одна скатывается по ее щеке, — Если бы я убила Елену… ты бы меня простил? Если бы я взяла нож и пронзила ей сердце, а ты бы увидел, как жизнь медленно уходит из девушки, которую ты любил… ты бы меня простил? — Стефан опускает взгляд, зная, что в ее словах содержится истина. — Я пытался стать лучше, — тихо напоминает он ей, — Я никогда не буду сожалеть ни о чем больше, чем о том, что я сделал с Ричардом. — Я знаю, — Аделина резко вытирает слезы с лица и грустно смеется, — Часть меня простила тебя. Та же часть меня, которая была благодарна за то, что Ребекка была рядом в ту ночь. Но… другая часть меня. Моя темная часть души... Я не знаю, когда она простит тебя, да и сможет ли вообще... Стефан смотрит на нее в шоке. Возможно, он этого заслуживает, но это не меняет того, насколько больно это слышать. Не говоря ни слова, он поворачивается и уходит.

***

Деймон прищуривается, глядя на сестру, которая устало зевает, смешивая травы для Аларика, у которого, по-видимому, появилось злое альтер-эго. Они оба сидят в ее оранжерее, Деймон смешивает какую-то проклятую смесь из крови, бурбона и кофе. — Эй, — рявкает Адель, не поднимая глаз, резко вонзая пестик в каменную чашу. Деймон смотрит на миску с легким беспокойством. — Полегче, Адюня, я думаю, ты причиняешь боль чашке, — Адель хлопает ладонью по столу, глядя на него. — Сколько раз я говорила тебе не называть меня так?! — восклицает она. Деймон вздрагивает от ее внезапного изменения тона. — Боже, у кого-то плохое настроение, — бормочет он себе под нос, — Святой Стеф сегодня тоже казался слишком задумчивым. Совпадение? — Меня нельзя винить каждый раз, когда Стефан решает погрустить, — ворчит сестра, добавляя в смесь немного масла лаванды и растирая ее. — Но на этот раз действительно он из-за тебя такой, не так ли? — Он хотел поговорить о 1922 году, — она откладывает пестик и смотрит вверх, — Он был расстроен тем, что я пыталась его убить. — Да, он говорил мне об этом недавно, — хмыкает Деймон, наливая еще немного бурбона в кофейные чашки, — Сказал ему, что лучше оставить это дело в покое. Вот что он получает за то, что не слушает своего старшего брата, — он закрывает крышки кофейных чашек, прикрывая их большим пальцем и слегка встряхивая, — Что ты сказала ему? — Ничего, — невинно пожимает плечами Аделина, виновато глядя вниз. Тихим голосом она добавляет: Просто я немного жалею, что не убила его. Деймон удивленно смотрит на нее, — Что? — Я не знаю, Дей, — Адель вскидывает руки, опускаясь на свой стул, — Нет! Конечно нет, он Стеф. Он наш брат. Я просто... я была зла. Зла за то, что он был зол. — Ты пыталась убить его, игнорировала его семьдесят лет и солгала, что простила его, — указывает Деймон, вставая и подходя к ней, — И он убил твоего мужа. Во всяком случае, я говорю, что вы равны. — Равны? — усмехается она, поднимая глаза, когда он ставит чашку с кофе, — Он убил моего мужа, и мы равны, потому что я хотела отомстить, а потом солгала, что простила его? — Мы — Сальваторе, — закатывает глаза Деймон, — Ты действительно ожидаешь, что все будет солнечным и радужным? Да, он убил твоего любимого человека где-то сто лет назад. И да, это больно, но ты должна двигаться дальше. Мы все совершали ужасные вещи, Адель, — Деймон приподнимает бровь, — Помнишь свой бесчеловечный запой? Ты была почти такой же плохой, как и он, — лицо Адель слегка омрачилось от его слов, она посмотрела вниз, — Ты же знаешь, как трудно это контролировать. — Ричард был моей семьей, — тихо возражает она. — Попробуй это, — Деймон пододвигает чашку с кофе ближе, решив сменить тему, — Смесь крови, бурбона и кофе. Кофе Деймона, Доффи, — Адель смотрит на своего брата, ожидая, когда он засмеется и скажет, что шутит. — Звучит как яд, — прямо говорит она ему, поднимая чашку, — Но мне действительно интересно, каково это на вкус. Деймон стучит своей чашкой о ее, и они оба делают глоток напитка. Она морщит нос и несколько раз причмокивает, пытаясь расшифровать вкус. Адель выглядит приятно удивленной. — Вау, Деймон, это действительно очень вкусно, — признается она, делая еще один глоток. Деймон качает головой, ставя чашку рядом с ней. — Слишком много кофе, мало крови и бурбона, — улыбаясь, он берет смесь, которую Адель положила в контейнер, — Я отнесу это Аларик. И Адель... — он кладет руку ей на плечо, — Мне жаль Ричарда, но в какой-то момент ты должна отпустить это. Жить дальше. Он хотел бы этого для тебя, — с этими словами Деймон покидает оранжерею, позволяя сестре обдумать его слова.

***

Последние несколько дней Аделина старалась избегать почти всех, кого могла. Стефан все еще был обижен ее словами, Бонни все еще злилась из-за Эбби, а это означало, что Елена тоже ее избегала. У Аларика было странное альтер-эго, и единственным человеком, которого ей удалось расстроить была Кэролайн. Итак, Аделина неожиданно решила провести некоторое время в комитете по планированию вечеринки, готовясь к танцам десятилетия в этом году. — Выглядит неплохо, — замечает Адель, когда они с Кэролайн входят в школьный спортзал, битком набитый учениками, одетыми в безвкусные наряды. Сама же Аделина пришла в своём платье как раз с тех времен. Тёмно-зелёное платье расшитое ослепительными пайетками ниспадает каскадом на многоуровневый низ с бахромой. — У меня лучше получается, — Кэролайн воротит нос, — Ребекка в роли главной — это кошмар, — слегка смеется над ее словами Адель, замечая Бонни, танцующую в толпе с каким-то парнем. Их взгляды встречаются, младшая ведьма насмехается над ней и отворачивается. — Она все еще зла, — замечает Аделина. Кэролайн поджимает губы. — Ты превратила ее маму в вампира. — Я не говорила, что жду прощения, — пожимает она плечами, — Я полагаю, что все в мире правильно, если Беннеты ненавидят Вебер. — Почему ваши семьи ненавидят друг друга? — спрашивает Кэролайн, хмурясь. Адель вздыхает, качая головой. — Беннеты — слуги природы. Вебер в основном нарушили все законы природы. Это сложно, — блондинка кивает, понимая, что на самом деле она не хочет погружаться глубже. Вместо этого она уходит, чтобы помочь Мэтту поставить стаканчики на стол. — Привет, любовь моя, — Аделина поднимает глаза и стонет, когда Клаус подходит к ней, — Я думал, ты не любишь вечеринки. — Ну, это я помогала в организации, — пожимает она плечами, наблюдая за Клаусом. Он элегантно одет в белый смокинг, выглядящий не слишком поношенным. Она мысленно корит себя за то, что слишком долго смотрела. Нет необходимости повышать его эго больше, чем это уже есть. — Хочешь потанцевать? — Клаус протягивает руку, музыка замедляется. Адель смотрит на него с отвращением. — Я лучше вырву себе сердце. — Какой драматизм, — закатывает глаза Клаус, — Пошли. У меня есть кое-какие новости, которые, я думаю, ты хотела бы услышать, — неохотно Аделина кладет руку в его руку в перчатке, позволяя гибриду вести ее на танцпол. Пока они танцуют, Аделина изучает свои ноги, слегка нервничая. Хотя она не до конца понимает, почему. — Мне жаль Финна, — наконец произносит она, поднимая глаза и обнаруживая, что Клаус уже смотрит на нее, — Жаль, что Беннетт первая разорвала связь со всеми вами, — сухо усмехается она. — Я вижу, манеры — не совсем твоя сильная сторона, — замечает он, — Тебе следует быть добрее ко мне. Завтра я уезжаю из города, — приподнимает брови Аделина. — Наконец-то, — усмехается она. Улыбка Клауса слегка дрогнула. — Я хотел сказать тебе, что мое предложение остается в силе. — Думаешь, я уеду с тобой из города? — она фыркает, недоверчиво глядя на него, — Ты ненонормальный? — Наоборот, милая, — он кружит ее, прижимая девушка ближе к себе, когда они снова берутся за руки. Другая его рука плотно прижимается к ее нижней части спины, отчего мурашки по коже вампирши покрываются мурашками, несмотря на жаркую и битком набитую комнату, — Скажи мне. Что именно может предложить тебе этот город? — Я приехала в Мистик Фоллс, чтобы убить тебя, — напоминает Адель. Клаус пожимает плечами. Он наклоняется ближе, смотря прямо ей в глаза, — Знаешь, Аделина, я думаю, что мы гораздо больше похожи, чем ты думаешь, — она саркастически рассмеялась над его словами. — Правда? Ну и чем же мы похожи? — Никто из нас никогда не чувствовал себя своим, — просто говорит ей Клаус, — Мы чувствовали себя изгоями всю нашу жизнь, даже в наших собственных семьях. Люди пытались подчинить себе нашу силу, сколько мы себя помним, просто потому, что мы две половинки сверхъестественных существ, которых они не могут понять. — Я не такая, как ты; я просто вампир, который имеет доступ к магии. — Называй это как хочешь, милая, но в конце концов ты такой же гибрид, как и я, — он приподнимает бровь, уголки его губ приподнимаются, — Просто другой микс. И давайте будем честными, когда кто-то из нас лишается своей второй половины, мы не остановимся ни перед чем, пока снова не станем целыми. — Меньше недели назад ты назвал нас врагами и поклялся превратить мою жизнь в ад, — прищурившись, смотрит на него Аделина, — Только не говори мне, что пьяная ошибка сделала тебя мягким? — Клаус нежно улыбается. — Возможно, я понял, что никогда не смогу по-настоящему рассматривать тебя как врага, Аделина, — она ненавидит то, как ее имя слетает с его языка с такой легкостью. Но в то же время... — В конце концов, как я мог ненавидеть кого-то, с кем я так сильно связан? — песня заканчивается, но Клаус все еще держит Адель, а она понимает, что не отстраняется, — Скажи мне, что я ошибаюсь? Сальваторе открывает рот, чтобы возразить, сказать ему, что он абсолютно неправ и что между ними нет ничего общего. Однако, пока Клаус держит свой взгляд на Аделине, она обнаруживает, что молчит в молчаливом в неохотном согласии. — Я никуда с тобой не пойду, Клаус, — наконец говорит она. Он поджимает губы, отпуская ее. — Твоё упрямство погубит тебя, Аделина Сальваторе, — несмотря на его слова, в его тоне есть намек на веселье и сарказм. Как будто он знает что-то, чего не знает она. Она пятится от него, поворачивается на каблуках и покидает зал. В этот момент она просто хочет вернуться домой. Этот танец был глупой идеей. Адель продолжает идти по коридорам, чтобы выйти через одну из задних дверей, когда внезапно в ее голове возникает пульсирующая боль. Это усиливается до такой степени, что она сгибается пополам, схватившись за голову от боли. — Что за черт? — она стонет, опускаясь на колени на землю. — Ты могущественная ведьма, моя дорогая, — взгляд Адель резко поднимается, у нее перехватывает дыхание, когда Эстер делает медленные шаги к ней, — Я не могу рисковать, что сегодня вечером что-то пойдет не так. — Я… убью тебя… Агх! — она зажмуривает глаза, когда боль усиливается. Младшая ведьма поднимает руку, но обнаруживает, что ей не хватает магии. — Одно из моих любимых заклинаний, — поясняет Эстер с легкой улыбкой, — Ты сильная, Аделина, но я намного старше и опытнее, — она протягивает руку, напевая себе под нос, боль в голове молодой ведьмы становится невыносимой. Последнее, что видит Адель — Эстер, идущую к ней, прежде чем ей сворачивают шею.