Чародейка

Окна дома Сальваторе распахнуты, позволяя порывам холодного полуночного ветра проникать в комнаты. Стефан удобно сидит на диване, глядя в окно и потягивая бурбон. Он проснулся посреди ночи от кошмара. Не редкость для него на протяжении многих лет, за исключением того, что на этот раз рядом с ним была Елена. Он выскользнул из постели и спустился вниз, чтобы выпить, да успокоить нервы. — О, я не знала, что кто-то не спит, — его глаза скользят к двери, Аделина неуклюже стоит, держа свою книгу в шортах и ​​вязаном свитере, — Тебя снова беспокоят кошмары? — его губы сжимаются в тонкую линию. — Откуда ты знаешь? — Ну, когда мы были моложе… — медленно входит Адель, садясь напротив брата, — … Ты воровал один из спиртных напитков Джузеппе и каждый раз, когда тебе снился кошмар, выбирался на улицу подышать воздухом. Ты всегда говорил, что это помогает тебе успокоиться. — Да, пока ты была снаружи, практикуя заклинания, — усмехается Стефан, качая головой, — Магия. Это всегда пугало меня. — Я знаю, — кивает девушка, наклоняясь вперед и наливая себе стакан. Какое-то время она молчит, глядя на свою жидкость, бурлящую в хрустальном сосуде, — Я скучаю по общению с тобой, — удивленно поднимает взгляд Стефан, — Последние пару месяцев у меня был только Деймон в компании, и я думала, что сойду с ума от его шуточек с сарказмом. — Теперь ты знаешь, что я чувствовал последние пару лет, — усмехается Стефан, качая головой. Смеясь и качая головой соглашается Аделина. Ее лицо вдруг становится серьезным, — Извини. За то, что я сказала на днях в оранжерее. — За что? — Стефан опускает голову, переводя взгляд на стакан в руке, — Ты просто сказала правду. — Я не хочу, чтобы ты умирал, — качает головой Аделина, подтягивая ноги к груди, — Я просто… я скучаю по Ричарду, — наконец говорит она, глядя в окно, — Я всегда скучала по нему. А в последнее время… я не знаю. Я просто чувствую, что скучаю по нему не так сильно, как обычно, и это меня напрягает, — девушка замолкает, чувствуя себя слегка потрясенной своими словами. Это было где-то в глубине ее сознания, но ей было слишком стыдно произнести это вслух. Стефан наклоняет голову. — Почему? — Что? — Почему ты не скучаешь по нему так сильно, как раньше? — Клаус, — не задумываясь, отвечает Адель. Она быстро добавляет: Думаю, все проблемы, которые он создал, меня слишком отвлекли. — Что, если я скажу тебе, что мы можем избавиться от этих проблем? — спрашивает Стефан, откидываясь на спинку стула, — Что, если я скажу тебе, что у меня есть план? Аделина приподнимает бровь, берет бутылку и делает глоток прямо из нее. — Я слушаю.

***

Что касается плана, то он был не так уж и плох. Конечно, это было не самый лучший вариант, но оно того стоило. С помощью магии Аделины они заманили Клауса в ловушку в доме у озера Гилбертов вдали от остальной части Мистик Фоллс и начали заклинание. Как только Клаус высохнет, Адель разрушит пограничное заклинание, и он навсегда исчезнет из их жизни. Она пытается игнорировать небольшой укол вины в груди, пока они едут к хижине в лесу. Стефан позвонит Клаусу, скажет, что у него есть кол из белого дуба и что он хочет поговорить. Как только Клаус войдет в дом, ребята начнут осуществлять план. — Как только заклинание будет наложено, никто не входит и никто не выходит из дома. Даже предметы. Оно будет действовать само по себе в течение двух дней, — объясняет Адель, сидя, скрестив ноги, на заднем сиденье машины Дэймона, — А это значит, что у нас есть два дня, чтобы все сделать правильно. — Тебе нужно два дня? — спрашивает Стефан, оглядываясь с пассажирского сиденья. Аделина качает головой. — Победить Древнего не так-то просто. Особенно с Ребеккой, Элайджей и Колом, которые все еще ходят вокруг. Единственная магия, которая может отменить это, будет моей, так что этот план надежен, — она многозначительно смотрит на Деймона, который закатывает глаза. — В прошлый раз я не смог остановить Аларика, — бормочет он себе под нос, медленно приближаясь к парку под деревьями примерно в миле от дома у озера. — Что, если он услышит вас, ребята? — беспокойно спрашивает Стефан, сжимая в руке кол из белого дуба. Адель качает головой. — Я поместила внутрь звуковое запечатывающее заклинание — пока шалфей горит, с тобой все будет в порядке, — Стефан кратко кивает, глубоко вздыхая и устремляясь навстречу Клаусу. Как только он уходит, брат и сестра устало смотрят в зеркало заднего вида. — Сейчас или никогда, сестричка. Сальваторе тихо бредут по лесу, подходя к остановке возле дома. Уши девушки навострились, она слушала Стефана и Клауса. Древний кажется подозрительным, и на, то есть веская причина. Им нужно действовать быстро. Разложив соль и начав заклинание, Адель садится, скрестив ноги, перед барьером, тихо напевая себе под нос, а Деймон наблюдает за происходящим в нескольких футах от нее. Через мгновение фиолетовый цвет в ее глазах исчезает, и она кладет Талисман на кучу соли и трав. — Что ты делаешь? — Деймон идет вперед в замешательстве. — Позволяю Талисману вытягивать магию Земли, — хмыкает Аделина, вставая, чувствуя себя ослабленной, поскольку ожерелье также забирает и её энергию, — Время ограничено, так что это должно ускорить заклинание. — И оставить тебя без магии, — указывает Деймон, имея плохое предчувствие по этому поводу. Адель цокает языком. — Только еще на одну минуту. Кстати, где Стефан? Если он останется слишком долго, он застрянет там с Клаусом, — брат и сестра поворачиваются к дому у озера, внимательно слушая. Судя по голосу гибрида, в ближайшее время он не выберется, — Мне нужно войти. — Черт возьми, — огрызается Деймон, делая шаг вперед, — Я сделаю это. Ты слишком слаба со всей этой магией, которая забирает твою энергию. — Точно, и если кто-то из гибридов или братьев и сестер Клауса придет, чтобы остановить заклинание, кто-то должен дать им отпор, — парирует Адель, хмурясь, — Я сделаю всё быстро, — губы Деймона сжимаются в тонкую линию, но он отступает в неохотном согласии. Аделина врывается в дом, попутно застегивая замочек на своем Талисмане. Она обнаруживает Стефана, прислонившегося к столешнице и нервно постукивающего пальцами. Клаус где-то наверху. — Нам нужно идти, — шипит Адель, хватая его за руку. Стефан недоверчиво смотрит на нее. — Что ты делаешь? Убирайся, Клаус убьет нас обоих, если увидит тебя. — И он выколет тебе глаза и скормит их тебе, если ты застрянешь здесь с ним, — шепотом кричит Адель, толкая Стефана вперед, — Пошли. Заклинание почти готово, — Стефан нерешительно смотрит на лестницу, прежде чем кивнуть сестре и как можно тише двинуться к двери. Как только он переступает порог, Аделина идет за ним, пока крепкая хватка не сжимает ее руку и не дергает назад. — Я знал, что намерения Стефана далеко не чисты, — рычит Клаус, разворачивая ее лицом к себе, — Что ты и твои несчастные братья планируете? — Вечеринка-сюрприз. Сюрприз! — саркастически возражает Аделина с горьким выражением лица, изо всех сил пытаясь освободиться из его хватки. Учитывая, что у него крепкая хватка, это не так просто, — Отпусти меня. — Нет, пока ты не скажешь мне, что ты планируешь. — Клаус, отпусти меня! — Скажи мне, — лицо Клауса приближается в опасной близости, его дыхание, смесь бурбона и мяты, обдувает ее лицо. Сине-зеленые глаза устремлены на ее шею, где ярко светится Талисман, — Что с твоим Талисманом? — его глаза расширяются. — Черт возьми, Клаус, — Адель подтягивает колено, вонзая его в единственную слабость каждого мужчины, и мчится к двери. Она молится, чтобы заклинание еще не закончилось. Но, конечно, когда ей везет? Стефан и Дэймон в ужасе наблюдают, как она вступает в контакт с невидимым барьером, заклинание уже сработало. — Нет, нет, нет, нет, — умоляет Аделина, стуча в барьер, — Черт возьми! — Что ты сделала? — это не столько вопрос, сколько опасная угроза. Когда Аделина медленно оборачивается, она обнаруживает, что Клаус смотрит на нее с угрожающим выражением лица, в его глазах кипит гнев. — Итак, — она поднимает руки вверх и нервно смеется, — Возможно, я немного накосячила.

***

— Я удивлен, что он еще не вырвал твое сердце, — Деймон получает уничтожающие взгляды от обоих своих братьев и сестер на свой комментарий, — Что? Я реалист. — И очень болтливый, — добавляет девушка, закатывая глаза. Она сидит, скрестив ноги, у открытой двери, Стефан ходит взад-вперед, пока Деймон прислоняется к перилам на крыльце, — Это плохо. — О, уверяю тебя, милая, будет гораздо хуже, если я застряну здесь до заката, — рычит Клаус, сидя на лестнице. — Знаешь что, ты драматизируешь, — рявкает Адель, слегка поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, — Два дня. Нужно просто подождать. — Два дня в доме с Клаусом? — Деймон фыркает, — Звучит как плохое реалити-шоу. — Да, и спойлер. Надоедливая маленькая ведьма-вампир в конце концов погибает и становится украшением на Хэллоуин. — Он как ребенок, — ворчит Адель, закатывая глаза. Клаус насмехается над ее словами, встает и идет наверх, чтобы подышать воздухом с балкона, единственного места снаружи, которое соответствовало ограничениям заклинания. — Это Клаус, — указывает Стефан, — Постарайся не злить его. — Не думаю, что он убьет её, — небрежно бормочет Деймон, — Я убежден, что ему действительно не все равно. — Почему ты так думаешь? — Стефан смотрит между ними двумя, а Аделина пронзает своего брата взглядом. Рот Деймона открывается. — Ой, я всё же не умею держать язык за зубами. — Я чего-то не знаю? — Сефан хмурится. — Я… переспала с Клаусом на балу, — голос девушки постепенно переходит в тихое бормотание. Стефан пристально смотрит на нее, потрясенный словами сестры. — Ты что сделала? — А Деймон переспал с Ребеккой, — обвиняюще указывает Адель пальцем на старшего брата, — И технически, ты тоже! Черт, ты вообще был влюблен в нее! — Тем не менее, — неодобрительно говорит Стефан, морщась. — Имеет ли это значение прямо сейчас? — Адель бросает последний взгляд на Деймона, вставая, — Если мы не разрушим это заклинание, есть большая вероятность, что я стану ужином для гибрида. — Я позвоню Бонни, — решает Стефан. — Думаю, Бонни получит огромное удовольствие, увидев меня мертвой, — прямо говорит ему сестра, скрестив руки на груди. — Нет, если она думает, что есть шанс остановить Клауса, — шепчет Стефан, — Я поговорю с ней и постараюсь выяснить, есть ли способ разрушить чары без тебя. — Возьми с собой Деймона, — кивает Адель своему другому брату. — И оставить тебя наедине с самим дьяволом? Нет, — быстро вмешивается Деймон. Девушка закатывает глаза. — Я буду в порядке. Он сказал до заката, верно? — братья переглядываются между собой, — Эй, я серьезно. — Ладно, — вздыхает Стефан, с силой хватая Деймона за руку и отрывая его от перил, — Мы скоро вернемся. И я буду писать каждые полчаса, — Адель снова закатывает глаза от их чрезмерной заботливости, тем не менее кивает. Она наблюдает, как они проходят через поляну и исчезают в лесу. — Приятно знать, что они наконец ушли, — Клаус возвращается вниз, держа в руке бутылку виски, — Я обыскал дом. Можно было подумать, что если он принадлежит вампиру, то где-то должно быть немного крови. — Я даже не думаю, что Елена пьет человеческую кровь, — честно говорит ему Адель, — И кроме того, она только недавно обратилась. Спасибо твоей сестре. — Не волнуйся, я больше не общаюсь с Ребеккой, — хмурится Клаус, плюхаясь на диван и делая глоток, — Твой поступок… Это невероятно глупо, ты знаешь это? — Да, признаюсь, что сегодня я облажалась, — признается Аделина, прислонившись к одной из деревянных колонн, — Знаешь, то заклинание, которое я наложила, довольно мощное, а Беннет все еще слаба после того, как перенесла тебя обратно в твое тело, — она удивленно приподнимает бровь, — Так как ты собираешься убить меня? Клаус внимательно наблюдает за ней, его губы задерживаются на бутылке. Гибрид мгновенно приближается к ней, сокращая расстояние между ними до длины вытянутой руки. — Я думал о чем-то символическом, — размышляет Клаус, — Может быть, вытащить тебе кишки и задушить ими? Сделать что-то вроде ожерелья? — О, тогда ты должен сделать вокруг него маленькие цветочки, — добавляет Адель с саркастической улыбкой. Клаус делает шаг ближе, прищурив глаза. — Ты больше не боишься меня, — заявляет Майклсон. — Что? — Твое сердце стучало, как барабан, каждый раз, когда я приближался к тебе, — вспоминает он, протягивая руку и убирая с ее плеча копну кудрей, — Теперь все спокойно. Ты больше не боишься меня. Аделина отмахивается от его руки, — Как только тебя поместили в тело Тайлера, я вроде как поняла, что ты больше похож на ребенка-переростка, если уж на то пошло, — она делает шаг в сторону, игнорируя раздраженный взгляд, который Клаус бросает в нее, — Ты хочешь, чтобы я боялась тебя? — Страх — это сила, — мычит Клаус, потирая щетину, — Я процветаю на этом. — Вот почему ты всегда убиваешь и причиняешь людям боль, да? Думаешь, если они боятся тебя, то будут уважать. Ну, знаешь что, Клаус? — она делает глоток виски, приподняв бровь, — На самом деле я не так сильно боюсь смерти, — первородный какое-то время смотрит на нее, прежде чем умчаться наверх, явно с раздражением.

***

У Клауса был план провести остаток своего времени в этом жутком доме в одиночестве. Он выпьет запас выпивки Гилбертов до заката, после чего сможет приступить к угрозам. И, возможно, даже их выполнение. Тем не менее по какой-то причине, мысль о том, чтобы причинить боль Аделине, заставила его желудок сжаться в комок ужаса. Однако планы Первородного тут же рушатся из-за того, что по всему дому срабатывает пожарная сигнализация. Нахмурившись, Клаус мчится вниз, ожидая увидеть, как кто-то пытается сжечь дом вместе с ним. Он более чем удивлен, когда обнаруживает, что Адель прыгает на цыпочках, обмахивая датчик дыма кухонной тряпкой. Она выглядит в беспорядке, вся в муке с остатками яиц на рубашке, дым из кастрюли гуляет по комнате. — Что ты сделала? — раздраженно спрашивает Клаус. Аделине наконец удается заставить пожарный датчик перестать издавать звуковые сигналы, она бросается к окнам и открывает их. — Готовила, — бормочет она, подбегая к плите и пытаясь успокоить дым. Клаус вздыхает, потирая переносицу. — Ты уверена, что пыталась приготовить еду, а не сжечь весь чертов дом? — О, заткнись, — Адель щурится сквозь дым, берет кусочки курицы их сковороды и бросает их на тарелку, — Здесь нет крови, и я пыталась приготовить ужин. Я думаю, что это вполне съедобно, — она протягивает тарелку Клаусу, который морщится. — Я почти на девяносто процентов уверен, что ты только что создала второе существо на этой планете, способное меня убить. — Ты такой драматичный, — она закатывает глаза, подталкивая тарелку к нему, — Давай. Попробуй хотя бы, — Клаус вздыхает, но все же идет вперед и берет тарелку. Он грубо отрезает кусок вилкой и откусывает, его жевание замедляется до полной остановки. — Это… — девушка с надеждой смотрит на него, — Чуть ли не самое худшее, что я когда-либо ел, — он морщится, но сглатывает. Сальваторе с недоверием смотрит на него, а затем пододвигает тарелку к себе, — Почему бы тебе не попробовать, если ты мне не веришь? — Хорошо, почему же ты сам не готовишь? — Адель игнорирует вопрос Майклсона, указывая на плиту, положив руки на бедра. Клаус усмехается. — В нашей семье Элайджа готовит. Я просто заставляю других готовить мне еду. — Ха, при этом ты еще и меня осуждаешь. — Ну, по крайне мере я не пытаюсь приготовить что-то, зная, что могу вызвать пожар, — Клаус стреляет в ответ, отступая в сторону, чтобы выключить плиту, — С тобой опасно находится в одном доме, дорогуша. — Это со мной опасно? — фыркает Адель, пытаясь стряхнуть муку с волос, пока Клаус небрежно кладет посуду в раковину, — Я собираюсь принять душ. — Постарайся не спалить ванную, пока ты там. — Заткнись.

***

— Хм, — вампир берет шахматную доску, лежащую в игровом шкафу Гилбертов, сунув ее под мышку, и идет вниз по лестнице. Она переоделась в хлопчатобумажные шорты Елены, бордовую толстовку с капюшоном и шерстяные носки после того, как приняла душ и избавилась от жгучего шалфея. Ее мокрые волосы ровно лежали на плечах, учитывая, что здесь нет ни одного средства для волос, Адель не сомневается, что через час они станут вьющимися и слишком сухими. С таким же успехом можно поиграть в настольную игру, пока она ждет, когда это произойдет. Когда Аделина входит в гостиную, она медленно останавливается, приподняв бровь над кофейным столиком. Там стоят две тарелки, на них бутерброд с арахисовым маслом и желе, а рядом небрежно разбросаны разные закуски. По комнате разносится тепло от потрескивающего пламени в кирпичном камине. Клаус входит в комнату, держа в руках упаковку из шести штук и ставя ее на стол. — Ты приготовил еду? — девушка приподнимает бровь, ставя шахматную доску. Клаус сидит в кресле, пожимая плечами. — Верно. Можешь пока подавить жажду крови, прежде чем я решу приготовить из тебя еду, — она ​​закатывает глаза, садясь на диван напротив него. — Я нашла шахматную доску, — кивает она, откусывая от бутерброда. Клаус сужает глаза. — То, что мы застряли под одной крышей, не означает, что мы должны взаимодействовать друг с другом. — Боишься, что проиграешь? — поддразнивает Адель, легко снимая крышку с пива. — Шахматы — это стратегическая игра, а я довольно хороший стратег, — самодовольно сообщает ей Клаус, беря свой бутерброд, — Единственный, кто когда-либо побеждал меня, это Элайджа, а ты, любовь моя, не Элайджа. Я непобедим. — Ох, я так боюсь проиграть, — Клаус сердито смотрит на неё, наклоняясь вперед и устанавливая шахматную доску. Аделина с удивлением наблюдает, как он делает первый шаг, откидываясь назад. Они вдвоем играют в тишине несколько минут, прежде чем Аделина снова решает заговорить. — Вы играли в шахматы в детстве? — Клаус бросает на нее вопросительный взгляд, — Я думаю, что поскольку они были созданы в шестом веке, вы, ребята, могли играть в него, когда росли. — Нет, — качает головой Клаус, двигая пешку, — Я привык к этой игре через несколько лет после того, как моя мать обратила нас. Я часто играл с Элайджей и Колом. Ребекка и Финн считали эту игру скучной, но, по правде говоря, они оба неплохо играли в неё. — Так чем вы занимались для развлечения? — спрашивает она, быстро передвигая фигуру, вызывая подозрительный взгляд со стороны противника, — Да ладно, не каждый день я застреваю в доме с кем-то, кто жил в десятом веке. — Ладно, — вздыхает Клаус, постукивая по подбородку, изучая доску, — Но сначала я хотел бы узнать, почему у тебя одержимость получением степеней, — он перемещает своего коня, — Зачем тебе нужны доказательства твоего интеллекта? — В детстве девочек учили быть хорошими женами, — объясняет Адель, подтягивая ноги и садясь, скрестив ноги, на диван, — Моя мама учила моих сестер, как убираться, готовить, ну знаешь… всей этой стереотипной домохозяйской хрени. — Я вижу, она прогуляла с тобой урок кулинарии. Сальваторе хмуро смотрит на него, и Клаус хихикает, глядя на ее выражение лица, — В любом случае, я ненавидела это. Если я не проводила свое время со Стефаном, я была в доме моей бабушки, где она учила меня всяким вещам. Магии и не магии. Но ее смерть ударила меня сильнее, чем моих братьев, сестер или даже мамы. Я так надеялась, что она жива, когда побежала к ней в дом и обнаружила, что Основатели забрали и ее… Адель замолкает, поджимая губы. Она не знает, почему решила рассказать ему все это. Несмотря на то, что он кровожадный гибрид, что-то в Клаусе делает его легким в общении. — Отвечаю на твой вопрос, я получила все эти степени, потому что думала, что каким-то странным образом буду чувствовать ее, — Аделина собираясь с мыслями передвигает пешку на два поля вперед. Клаус пристально смотрит на нее, ничего не говоря, — Твоя очередь. И за вопрос, и ход. — Элайджа и Финн целыми днями тренировались, — отвечает Клаус, — Колу нравилось создавать проблемы, Ребекке нравилось практиковаться с отцовским оружием, а лично мне нравилось рисовать. Мой младший брат Хенрик любил наблюдать за мной за рисованием, — Адель приподнимает бровь. — Тот, кто зажег всю эту историю с вампирами? — Клаус мычит в ответ, — Да, Элайджа упоминал его. Итак, никто из вас не был ведьмой, колдуном или кем-то еще? Я имею в виду, что твоя мама была довольно могущественной ведьмой, я думаю, что по крайней мере один из вас пошел бы по ее пути, прежде чем стать вампиром. — Она никогда не позволяла заниматься нам этим, — Клаус делает глоток, — Я думал, что это слишком опасно. Не говоря уже о том, что мой отец хотел, чтобы мы стали воинами-викингами, как и он сам. Единственным, кто пользовался своими силами, был Кол, который делал это просто для того, чтобы нарушать правила. Доставал остальных нас своими маленькими заклинаниями и розыгрышами. — Раньше я так делала с Деймоном и Стефаном, — легко смеется Адель. Наступает еще один момент молчания, прежде чем она снова его нарушает, — Так что с твоим именем, Никлаус? — Почему ты задаешь так много вопросов? — Клаус подозрительно, откровенно раздраженно щурит на нее глаза. Аделина подняла руки, защищаясь. — Хорошо, давай уменьшим паранойю. Мне просто любопытно. Ты очень загадочный человек, ты знаешь это? — Есть причина, — ворчит Клаус. Девушка закатывает глаза. — Как я могу использовать предысторию твоего имени против тебя, Клаус? Мне просто интересно. — Почему бы тебе не воскресить мою мать и не спросить ее? — Клаус саркастически огрызается, — Есть причина, по которой я называюсь Клаусом. — Что, пожалуй, еще более странно, — замечает Адель, приподняв бровь, — Я помню, как Кол и Ребекка называли тебя Ником. Почему бы тебе не называется так? — Из-за этой формы имени у меня было несколько… Нежелательных прозвищ, — в замешательстве смотрит на него Аделина. — Что за… Боже мой, — ее рот открывается, и Клаус уже знает, что сейчас произойдет, — Люди называли тебя Никки? — Адель разражается смехом, заслужив убийственный взгляд Первородного. Это только заставляет ее смеяться сильнее, — С этого момента я буду называть тебя так. — Сделай это, и я вырву твой язык и скормлю его тебе, — нерешительно бурчит Клаус. Адель ухмыляется. — Ой, я задела нерв, Никки? — Клаус бросает на нее гневный взгляд, но обнаруживает, что ему приходится заставлять себя казаться расстроенным. Аделина наклоняется вперед, передвигает фигуру и торжествующе улыбается, — Мат. — Это невозможно. — Нужно уметь проигрывать, — фыркает Аделина, делая глоток пива. — Ты жульничала, — обвиняет Клаус, указывая на нее пальцем, — Ты засыпала меня вопросами, чтобы отвлечь меня! — Ты такой жалкий неудачник, — со смехом понимает Адель, — Может быть, ты просто не такой крутой игрок, как ты думал? Ты когда-нибудь думал об этом? — Мы снова играем, — сердито восклицает Клаус, двигаясь вперед, чтобы сбросить доску. Адель приподнимает бровь, — Твой ход, — Клаус смотрит на нее, заслужив насмешливую ухмылку. Ей явно доставляет удовольствие видеть его раздраженным, что еще больше злит его. — Я буду играть, — наклоняется вперед Адель, — Если ты продолжишь отвечать на мои вопросы, — он просто раздраженно смотрит на нее. Она делает движение, подперев подбородок руками, пока он думает о своем, — У меня есть вопрос о Майкле. — Нет, — перебивает ее Клаус, сверля взглядом. — Почему ты называешь его отцом? — все равно спрашивает она, хмурясь, — Он даже не твой настоящий отец. Не говоря уже о том, что он годами преследовал тебя и пытался убить. — Я вырос, веря, что он мой отец, — просто отвечает Клаус, не совсем понимая, почему он отвечает на её вопросы. — Да, но все же, — девушка ставит ноги на землю, — Я думаю, что человек должен заслужить право называться мамой или папой. Вот почему я никогда не называла Джузеппе отцом или папой. Он знал, что я его дочь, но все равно обращался со мной как со слугой. — Ну, Майкл причинил боль, которую мог причинить только отец, — хмурит брови Клаус, — Я знаю зачем ты это делаешь. — Что? — Ты меня отвлекаешь, — делится он информацией, откидываясь на спинку сиденья, — Я видел, как ты незаметно проверяла свой телефон во время нашей игры. Ты общалась со своими братьями. — Попалась, — нервно смеется Адель, кладя телефон на стол, — Но знаешь, технически уже прошел час после заката. И я все еще жива. — Вежливость — Уверен? — она наклоняет голову, сушащиеся локоны падают набок, — Это вежливость или что-то еще? Клаус хмурится, — Что ты имеешь в виду? — Ничего, — пожимает она плечами, — Просто у тебя было много возможностей убить меня, если честно. Я имею в виду, что я в основном бесполезна для тебя, так как я уже ясно дала понять, что никогда не буду в твоей команде. Я пыталась убить тебя больше одного раза, много раз испытывала твоё терпение, не говоря уже о том, что я видела как ты убивал гораздо больше людей за гораздо меньшие поступки. — Что ты пытаешься заставить меня сказать, Аделина? — Правду, — ее голос становится тише, — Думаю, я знаю почему, но я буду выглядеть глупо, если ошибаюсь. Так что я хочу услышать, как ты это скажешь, — Клаус слегка выпрямляется, пристально наблюдая за ней, и в его глазах мерцает блеск. — Возможно, я просто сделаю кое-что другое, — предлагает он, и в этот момент Первородный мчался со своего места на диван, его лицо было всего в нескольких дюймах от лица девушки, — Он на несколько мгновений задерживает ее взгляд, его рука поднимается, чтобы убрать волосы с ее щеки. Она поднимает на него бровь и шепчет: — Что ты собираешься… — Клаус уже прижимается губами к губам Адель, прежде чем она успевает договорить, его руки обхватывают ее щеку и талию. Возможно, дело было в алкоголе, но Адель не помнит, чтобы поцелуй был таким… страстным, можно сказать даже животным, в первый раз. Она практически растворяется в нем, двигаясь в идеальной синхронизации с Клаусом, задирая его рубашку. Адель, не желая отрываться от его губ, разрывает его рубашку и отбрасывает ее в сторону. Клаус усмехается ей в губы. — Кто-то нетерпелив, — комментирует он, прерываясь на мгновение. Адель закатывает глаза, но не может сдержать улыбку. — Заткнись, — бормочет она, притягивая его обратно к себе, а его теплые руки сжимают ее бока, поднимая толстовку. Его руки беспрепятственно гуляли по желанным изгибам, казалось, впервые дорвавшись до чего-то столь прекрасного, а она просто таяла в его объятьях. Слегка приподнял её вверх, заставив обвить ногами широкий торс. Они стали раздеваться быстро и нервно, желая как можно быстрее почувствовать тела друг друга. Целовались, не обращая внимания на то, что задыхались. Его запах, его крепкая грудь, прижимающая её в кровать. Его запретная близость — все это сводило её с ума. Своим стоном она пробудила в нем желание. То самое неудержимое желание, которое ты не можешь обуздать, не можешь сказать «нет». Когда отключается голова, и остаются только чувства, только это «хочу».

***

Ложась на спину и удерживая, свернувшуюся в его объятиях Адель, Первородный потрясенный теми чувствами, которые она заставила его испытать, в скором времени уснул. В течение нескольких минут девушка лежала, не двигаясь, только грудная клетка то поднималась вверх, то опускалась вниз, пытаясь уравновесить дыхание. Черт, она снова с ним переспала. Сейчас, даже сейчас, когда она находится в постели в объятиях мужчины, её мысли не покидает самый главный мужчина в ее жизни. Ричард. Ее муж, частичка ее души, любовь всей её жизни, друг, самый близкий человек. В голове эхом отдается: Предательница. Лгунья. Снова предала его. Изменщица. Каждый раз, с тех пор, как не стало Рича, после ночи с мужчиной, Аделину мучают муки совести. Она не может избавиться он неотступных мыслей о том, что этими поступками она оскверняет память погибшего мужа. Конечно, за столько лет она просто физиологически не могла быть постоянно одна. У неё есть такие же потребности, как и у всех женщин. Она понимает головой, но сердце предательски шепчет другое. Ведь сегодня она поймала себя на мысли, что не просто переспала с Клаусом. Она начинает чувствовать что-то еще, но никак не может понять что именно. И это её пугает. Ощутив душевную муку, Аделина закрыла глаза и провалилась в царство Морфея. — Аделина! Аделина! Очнись! От звука своего имени девушка очнулась и попробовала сфокусировать взгляд на человеке, стоящем перед ней. Это был Клаус. — Клаус? Где мы? — оглянувшись по сторонам, спросила Адель. Она не могла понять, где находится. Последнее, что она помнит это то, как она в раздумьях заснула рядом с Майклсоном. — Мне и самому очень интересно, любовь моя, — помогши подняться с земли, сказал ей Клаус. — Ну, если я уснула, значит я сейчас вижу свой сон. Но вот почему ты здесь со мной? — пытается понять, что происходит девушка. — Я очнулся на этом же месте, но без тебя. Решил осмотреться, пройтись по окрестностям, да понял, что находимся мы точно не в Мистик Фоллс. Когда вернулся обратно — обнаружил тебя, — объяснил ей Первородный и добавил: Если это вновь проделки твоих братьев, то на этот раз они точно будут мертвы. И даже ты, любовь моя, им не поможешь, — с язвительной улыбкой отвечает ей Клаус. — Ты такой параноик, Клаус. Вечно всех подозреваешь. Оглянись вокруг, — девушка взмахивает рукой, — Мы находимся на детской площадке. Боишься бунта от детишек? — Бояться стоит тем, кто решил меня сюда отправить. И мои подозрения по поводу твоих братьев не безосновательные. К тому же, удивительное совпадение. Ты сегодня весь день отвлекала меня по их просьбе, даже соблазнила меня ради этого, — последние слова он долго протягивает, — И вот теперь я здесь, да еще и вместе с тобой. Ничего не хочешь сказать мне, дорогуша? Аделина вскипела от этих слов, — Замечательно! Теперь и я виновата! А может, это твоих рук дело? Залез ко мне голову, вторгся в мой сон, еще и пытается меня в чем-то обвинять! Разбираясь между собой, кто прав, а кто виноват, они не заметили, как вдруг кто-то очень маленький, перебегая дорогу, врезался в них, едва не сбив их с ног. Посмотрев в низ, они увидели, что у их ног буквально распласталась девчушка лет пяти. — Осторожнее, детка, — произнесла Адель, помогая подняться ребенку, параллельно осматривая на наличие ран, — Нигде не болит? Девчонка подняла глаза, и её брови в изумлении поползли вверх, глаза округлились, ручонка невольно потянулась к щеке Аделины, — Ты так похожа на мою маму. Сальваторе опешила от такого заявления ребенка, но быстро взяла себя в руки, — Ты гуляешь совсем одна? — Не одна! Мы играем в догонялки вместе со своим братом, он… Не успела девчушка договорить, как к ней подбегает мальчик её возраста, по всей видимости, это и был ее брат, слегка шлепнув ее по руке, быстро пролепетал: Теперь ты вóда! Наткнувшись взглядом на Клауса, он удивленно выпучил глаза. А дальше, потеряв равновесие, толи от испуга, толи от удивления — грохнулся на землю, не переставая смотреть на вампира. Клаус тем временем протянул ему свою руку, хитро улыбнувшись и показывая свои ямочки. Парнишка еще несколько секунд рассматривал Клауса, как вдруг внезапно рассмеялся. — У моего папы такие же ямочки, — сказал мальчуган, тыкнув своим крохотным пальчиком в ямочку Первородного. Аделина не смогла сдержать смешок от действия ребёнка в сторону Первородного гибрида, а Клаус же бросил на нее свой убийственный взгляд. — Так где же ваши родители, детки? Вы не потерялись, случайно? — обеспокоенно спросила Адель, — Вы не боитесь гулять одни? — Не боимся! — воскликнул мальчик, — Наши родители здесь Король и Королева, нас здесь все знают! — девчонка же в согласии кивнула головой. — Король и Королева значит… — усмехнувшись, протянул Клаус, — И как же их зовут? — Их зовут… А вот же они! — девчушка жестом показала за спину вампиров и с братом побежали в ту сторону, — Нам пора! Сальваторе обернулась, дабы посмотреть на их родителей, но обнаружила, что там никого нет. — Но там нет никого… — растерянно сказала Адель, переглянувшись с Клаусом, пока в их глазах не показалась тьма.

***

Они резко проснулись, смотря друг на друга и тяжело дыша. Первая пришла в себя девушка и гневно посмотрела на Майклсона. — Что за цирк ты устроил? — злобно процедила Адель. Она уверена, что это он пролез к ней в голову и внушил видеть этот сон, но пока не понимает для чего ему это. Первородный уже хотел ответить девушке, как вдруг телефон Адель гудит из-за стола, заставляя ее вырваться из хватки Клауса и оглядеться. Ее глаза расширяются, как блюдца, когда она выбирается из-под гибрида, спотыкается на пол и смотрит на свои многочисленные уведомления. — Дерьмо, — бормочет она, садясь и спеша разблокировала телефон, — Стефан и Деймон звонили и писали сообщения. Они уже в пути с решением. — О нет, — пищит она, быстро натягивая одежду, когда издалека доносится звук автомобильного двигателя. Когда Клаус не встает с дивана, она останавливается и недоверчиво смотрит на него, — Одевайся немедленно! — Ну, я бы так и сделал, но ты разорвала мою единственную рубашку, так что… — Клаус замолкает, ухмыляясь раздраженному выражению лица, которое она стреляет в него. — Ты сейчас серьезно? — она шипит, — Я уверена, что у отца Елены в комнате было несколько рубашек, а теперь иди и надень одну, — Клаус отправляет ей последнюю самодовольную ухмылку, прежде чем отправиться искать одежду. Аделина мчится к двери и распахивает ее раньше, чем ее братья. Они смотрят на нее в замешательстве, рука Стефана протягивается, чтобы открыть дверь. — Привет! — она мысленно корит себя за чрезмерный энтузиазм, — Пожалуйста, скажи мне, что у Бонни есть заклинание. — Ты не отвечала на звонки, мы думали, что Клаус что-то с тобой сделал, — вздыхает Стефан с облегчением. Аделина отмахивается от него. — Да, извините, батарея разрядилась. Он заряжался на кухне, я не знала, — она прислоняется к дверному косяку, чувствуя, как ее сердцебиение слегка ускоряется, когда Деймон подозрительно изучает ее. — Что с одеждой? — наконец спрашивает он, наблюдая за ее одеждой. Аделина выпрямляется, прочищая горло. — Эм, да, я пыталась приготовить еду и устроила беспорядок, — быстро объясняет она. — Чуть не спалила дом, — добавляет из-за ее спины Клаус, направляясь к двери в одной из черных рубашек Грейсона Гилберта, — Я так понимаю, вы двое нашли решение? — Разве раньше ты не был в другой рубашке? — скептический взгляд Дэймона переключается на Клауса. — С каких это пор вы модная полиция? — рявкает Адель, приподняв бровь. — Моя последняя рубашка была испорчена благодаря вашей сестре, — спокойно отвечает Клаус, скрывая удовольствие, которое он испытывает, наблюдая, как в глазах девушки вспыхивает паника. — Я пролила на него бурбон, — быстро объясняет она, делая мысленную пометку пнуть Клауса за это позже. — Хорошо… — Деймон замолкает, в его глазах читается недоверие, — Клаус, выходи к черному ходу. Бонни объяснит тебе план. — Только я? — спрашивает Клаус, подозрительно относящийся к намерениям Деймона. — Адель уже знает заклинание, — объясняет старший Сальваторе, — Не говоря уже о том, что Бон Бон не в восторге от мысли, что увидит ее, — кажется, Клаус сомневается, но, тем не менее, поворачивается и идет в противоположный конец дома. Как только он уходит, а Деймон обходит дом сзади, Аделина вздыхает с облегчением. — Так что за заклинание? — спрашивает она Стефана, скрестив руки на груди. Вампир молчит, словно прислушиваясь к чему-то. Через мгновение он спускается по крыльцу, включая шланг и позволяя ему течь, возвращаясь к своей сестре. — Магия талисмана слишком сильна. Нет заклинания, — шепчет он. Аделине приходится напрягаться, чтобы услышать его из-за бегущей воды, — Нам просто нужно убедить Клауса, что он есть. — О чем ты говоришь, Стеф? — Бонни собирается использовать заклинание высыхания, — быстро и тихо объясняет Стефан, — Затем она перенесет его душу в один из заколдованных амулетов Шейлы Беннетт и заманит его туда. После этого вы сможете заколоть его тело и избавиться от Клауса навсегда, и никому не придется умирать. — Что? — шипит Аделина, на мгновение оглядываясь назад, чтобы убедиться, что Клаус не слушает, — Разве Беннетт все еще не слаба после того, как Клаус вернулся в свое тело? — Она говорит, что может это сделать, и я ей верю, — качает головой Стефан, — Все, что вам нужно сделать, это вывести Клауса на балкон наверху, в комнату родителей Елены. Это единственное заколдованное место в доме, которое находится снаружи, и Бонни будет проще всего завершить заклинание. — Стефан, это плохая идея, — с тревогой говорит ему сестра, — Если Клаус узнает, он будет в ярости. Он убьет всех нас. — Он не узнает, — хмурится Стефан, глядя на сестру, — Да ладно, Адель, это наш единственный шанс. Нам от тебя нужно только одно. Аделина неловко ерзает из-за давления брата. Она хочет прямо сказать «нет», но знает, как это будет выглядеть. Встать на сторону Клауса… это противоречит всему. Тем не менее в данный момент она склоняется к этому варианту. — Хорошо, — неохотно соглашается она, подавляя растущее чувство вины. Стефан вздыхает с облегчением. — Хорошо. Деймон собирается сказать Клаусу, что нам нужно пойти за последней вещью для подготовки к заклинанию, но на самом деле мы будем ждать где-то в миле отсюда. Отведи Клауса на балкон в одиночку, и как только он придет, напиши нам. Тогда мы можем начать, — Стефан ободряюще улыбается ей, сжимая губы вместе, когда Деймон и Клаус возвращаются. А она уже представляет, как ей будет неловко провести оставшиеся время с Первородным, в связи с тем, что они опять переспали. Как только ее братья воссоединяются, Адель наблюдает, как они идут к лесу, к своей машине, а Бонни следует за ними. Она не удосуживается повернуться, чтобы посмотреть на Аделину, и это справедливо. — Ну, наконец-то мы можем выбраться отсюда, — комментирует Клаус, направляясь на кухню, чтобы выпить. Аделина закрывает дверь и прислоняется к стене, кивая. — Ага, — она наблюдает, как он наливает виски в чашку и выпивает одним глотком. Она хочет с ним поговорить, сказать, что это опять была просто ошибка, помутнение разума, но похоже Клаус и сам так думает, раз делает вид, что ничего не произошло. Она решает больше не думать об этом, а сосредоточиться плане. — Выпьем на балконе? — Клаус смотрит вверх, поднимая бровь, — Да ладно. Есть люди похуже, с которыми я могла бы застрять в доме. Он обдумывает ее предложение, быстро скользя языком по губам. Наконец, после того, что кажется вечностью, Клаус пожимает плечами и кивает. — Почему бы и нет, — ухмыляется он, поворачиваясь, чтобы взять несколько чашек. — Хорошо, — Адель быстро делает шаг вперед между ним и прилавком. Она оборачивается, не обращая внимания на то, что их тела соприкасаются друг с другом под ее текущим углом. Клаус не пытается отступить, — Иди наверх. Я встречу тебя там. — Хорошо, дорогая, — соглашается он, отворачиваясь и направляясь к лестнице. Адель выдохнула, сдерживая дыхание, и повернулась к посудомоечной машине с трясущимися руками. Клаус уйдет. Жизнь пойдет своим чередом. Нормальная свободная жизнь. Так почему же ей кажется, что ее сейчас вырвет при мысли о его убийстве? Аделина вздыхает, наклоняется и несколько раз ударяется головой о стойку. — Черт возьми. Она ускорилась вверх по лестнице как раз вовремя, чтобы увидеть, как Клаус тянется к дверной ручке. Она хватает его за руку прежде, чем он успевает это сделать, оттягивая его назад. — Тебе нужно кое-что знать, — Адель крепко поджала губы, все еще держа его за руку, — Мои братья пытаются убить тебя. Клаус молчит, пока Адель объясняет, что планировали Стефан, Дэймон и Бонни. Он просто спокойно наблюдает за ней, пока она ходит по комнате, болтая о том, что, несмотря на это предательство, он не может причинить им вред. Он даже держит рот на замке, когда она заканчивает, неловко стоя и ожидая ответа. — Ну вот… — пожимает плечами, наклонив голову, — Скажи что-нибудь… — Почему ты говоришь мне это? — Клаус не поднимает глаз, но Аделине и не нужно видеть его лицо, чтобы понять, что он думает об убийстве. Один его тон намекает на это. — Потому что… — она торопливо проводит рукой по своим волосам, — Я не знаю, Клаус. Наверное, потому что я не хочу видеть тебя мертвым? Я не знаю, — раздраженно она падает на стул, обхватив голову руками. Через мгновение у нее закружилась голова, — Знаешь, ты не можешь убить их. — Ну, честно говоря, единственный человек, которого стоит пощадить во всем этом — это ты, — сердито вскидывает руки Клаус, глядя вверх, — Твои братья и ведьма планировали мою смерть. Они не заслуживают жизни. — Я верю, что ты не причинишь им вреда, — Аделина показывает на него пальцем, сверля взглядом, — Я пытаюсь тебе помочь. — Зачем? — огрызается Клаус, имитируя ее взгляд. — Я… я верю в тебя, — наконец говорит она, вставая, — Верю, что ты не монстр, каким все остальные изображают тебя. Таким ты пытаешься быть, — Адель подходит к тому месту, где он сидит на кровати, садится рядом с ним и нерешительно кладет руку на свою, — Не заставляй меня сожалеть об этом. Клаус поднимает голову и встречается с ней глазами с легким удивлением. Он не может понять, как кто-то мог видеть в нем кого-либо, кроме монстра. Это не имеет смысла. Даже его собственная семья отказалась от попыток найти последние крупицы человечности, таящиеся на дне его души. Так почему же она так отчаянно пытается ухватиться за них? — Я собираюсь сказать Стефану, что их план провалился, — рука Сальваторе выпадает из его рук, когда она встает, — Не делай поспешных решений, Клаус. Хорошо? Она не ждет ответа, выходит из комнаты, чтобы позвонить Стефану. Через несколько минут Адель слышит его через лес и идет открывать дверь. — Извини, что не получилось, — шепчет она, когда он останавливается перед дверью, — Я пыталась, но… — Все в порядке, — качает головой Стефан, сжимая губы в тонкую линию, — С таким же успехом можно больше не испытывать Клауса. Он просто взбесится, когда поймет, что заклинания нет. — Я продолжу отвлекать его болтовней и выпивкой, — пожимает плечами Адель, прислонившись к двери, — Я не думаю, что он убьет меня. Где Деймон? — Он отвез Бонни домой, — отвечает Стефан, засовывая руки в кожаную куртку. Однако он выпрямляется, глядя через плечо Адель. — Не хотел пригласить меня? — спрашивает Клаус, подходя к двери, заложив руки за спину. — Бонни не может произнести заклинание, — лжет Стефан, подавляя свою нервозность, — Ей не хватает силы. — Ну, это было бы стыдно, — Клаус цокнул языком, — Если заклинание когда-либо было реальным. Аделина оборачивается с широко раскрытыми глазами, ее сердце замирает от опасного взгляда в его глазах. Она чувствует, что он собирается сказать что-то, что ей не понравится. — Я слышал, как ты говорил с сестрой ранее, приятель, — объясняет Клаус, щурясь на Стефана, — Я знаю все о вашем маленьком плане избавиться от меня. Я ждал, чтобы увидеть, действительно ли вы были достаточно глупы, чтобы пойти на это, и оказался прав, когда ваша сестра попыталась поймать меня в ловушку, — добавляет он последнюю часть прикрытия для Аделины, прекрасно понимая, что к концу этого она не будет слишком довольна им. — Ну, ясно, мы потерпели неудачу, — учащается сердцебиение Стефана, — Это не сработало. Здесь никто не должен пострадать. — Наоборот, Стефан, — приподнимает бровь Клаус, — Ты заманил меня в ловушку в доме. До сих пор я был милостив, благодаря твоей милой сестре. Но я теряю терпение, — его глаза светятся желтым, и вены жадно вздуваются под ними, — Возможно, вам нужна мотивация. Адель не успевает среагировать, когда Клаус подбегает к ней, грубо толкая ее голову в сторону и впиваясь в обнаженную плоть на шее. — Нет! — кричит Стефан, стуча кулаком по барьеру. Клаус отстраняется, довольный, слизывая кровь с губ, выпуская девушку. Аделина спотыкается, прижимая руку к шее в шоке и панике. Ее сердце колотится о грудь, когда приходит осознание. Клаус укусил её. — От укуса оборотня должно пройти несколько дней, чтобы она умерла, — Клаус вытирает большим пальцем кровь на подбородке, — От укуса гибрида, чуть больше дня или двух. Но мой укус Первородного гибрида. Особенно на вампире, у которого не было возможности поесть почти двадцать четыре часа? Я бы сказал… завтра к закату она будет мертва. Вытащите меня из этого проклятого дома, или к тому времени, когда это заклинание спадет, вы уже будете тащить отсюда ее труп, — добавляет Клаус, улыбнувшись, прежде чем ускориться.

***

— Как ты себя чувствуешь? — Аделина устало наблюдает, как ее брат ходит вперед и назад по крыльцу, его пальцы нервно переплетаются. Сама она сидит, скрестив ноги, на полу, и от одного только взгляда на него начинает болеть голова. — Я в порядке, Стеф. — Клаус прав, его укус сработает гораздо быстрее, — Стефан останавливается, глядя вниз обеспокоенными глазами, — Ты ничего не чувствуешь? — Хорошо, у меня жар или что-то в этом роде, — пожимает плечами Адель, не обращая внимания на озноб и холодный пот. — Мы действительно должны были попытаться найти способ разрушить чары с Бонни, вместо того, чтобы строить этот глупый план. Это все я… — Если ты скажешь, что виноват, я тебя заколю, — перебивает его Аделина, — И вообще, может всё обойдется… Ну а если нет, то не чувствуй себя виноватым после того, как я умру. — Мы найдем способ спасти тебя, — прямо говорит ей Стефан. — Да-да, но сначала позвони Деймону, убедись, что он не придет сюда и не сделает что-то особенно похожее на Деймона, чтобы еще больше все испортить, и найди способ убедиться, что я не умру сегодня вечером. — Нет, — решительно качает головой Стефан, — Я не оставлю тебя наедине с этим маньяком опять. — Я уже на волоске от смерти, что еще он может сделать? — Ты странно спокойна для человека, который может умереть к полуночи. — Что ты хочешь, чтобы я делала? Ходила туда-сюда и психовала, как ты? — она дразнит его с легкой улыбкой, — Посмотри мою записную книжку в машине Деймона. У меня там есть несколько старых знакомых ведьм. Половина из них ненавидят меня, а другая половина мертва, но есть очень небольшое количество между ними, которые могут предложить некоторую помощь. Позвоните им. — Сегодня ты не умрешь, — твердо говорит ей Стефан, кладя руку на барьер, — Мы найдем способ спасти тебя. Я обещаю. — Не давай обещаний, если ты не уверен, что сможешь сдержать их, брат, — она уже кладет руки на барьер напротив него, — Я надеюсь, что ты постараешься, — Стефан поджимает губы, но, наконец, поворачивается и уходит. Адель смотрит, как он уходит, прежде чем встать, чтобы закрыть дверь. Волна тошноты накатывает на нее, когда она стоит, сердце учащенно бьется, а перед глазами появляются звездочки. Она, спотыкаясь, подходит к небольшому столику, наклоняется над ним и делает несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Слишком поглощенная попытками не потерять сознание, Аделина не слышит шагов Клауса и замечает его присутствие только тогда, когда пальцы касаются ее шеи, откидывая волосы назад, чтобы осмотреть рану. — Я уверен, что в этом доме есть какие-то материалы, которые ты можешь использовать, чтобы приготовить домашнее лекарство и приглушить боль, — предлагает Клаус, слегка проводя пальцами по краям укуса. Адель резко разворачивается и отбрасывает его руку, отталкивая его назад, — Не прикасайся ко мне. — Ничего личного, любовь моя, — Клаус поднимает руки, бесстрастная и легкая ухмылка растягивается на его губах, — Ты просто жертва обстоятельств. — Жертва обстоятельств? Ты шутишь? Я спасла тебя! — О, давай будем честными, со мной бы ничего не случилось, — перебивает ее Клаус, закатывая глаза, — Меня не так просто убить. — Знаешь, я говорила тебе не делать никаких поспешных решений. Но ты сделал это! — восклицает она, всплескивая руками и игнорируя легкое головокружение, — Я серьезно верила, что ты не убьешь меня. Зачем тебе это? — Адель проклинает себя за то, как дрожит ее голос, когда она произносит последнюю часть. — Не отдавай свое сердце чудовищу и не удивляйся, когда оно разобьется, — бормочет себе под нос Клаус, надеясь, что она слишком слаба, чтобы его услышать. Он добавляет громче: Твоя ошибка заключалась в том, что ты поверила в меня. — Поэтому ты сделал это? Потому что я верила в тебя? Потому что я думала, что ты лучше, чем все остальные думают? Потому что я больше не боялась тебя? — Как я уже говорил, Аделина, страх — это сила. — Что за бред? — сердито рявкает она, — Ты сделал это для себя. Потому что впервые в жизни кто-то увидел в тебе нечто большее, чем большой плохой волк, и ты не можешь с этим справиться, — Клаус делает шаг вперед, глядя на нее сверху вниз. — Я не буду извиняться за то, что не оправдал твоих высоких ожиданий, — с этими словами Клаус поворачивается, чтобы уйти. — Ты действительно позволишь мне умереть? — она останавливает его, ненавидя, как беззащитно сейчас звучит ее голос. — Мне просто нужно было подтолкнуть их, — Клаус слегка поворачивает голову, — Твои братья найдут способ… — А если не смогут? — У магии всегда есть лазейка. — Не у магии Талисмана, — Клаус оборачивается на ее слова, — Заклинание, которое я сотворила, может быть отменено только с помощью магии Чародейки. А у меня сейчас даже практически нет доступа к ней. Почти всё ушло на это проклятое заклинание. Это означает, что весьма вероятно, что они не смогут его отменить. Клаус на мгновение открывает рот, и на долю секунды Аделина замечает, как стена в его глазах почти рушится. Но вот она видит, что эта стена вновь строится. — Полагаю, только время покажет, хотя я бы не стал оправдывать твои надежды, — добавляет он со своей фирменной небрежной ухмылкой, только еще больше приводя Адель в бешенство. Она проносится мимо него, стараясь врезаться Клаусу в плечо, прежде чем подняться наверх.

***

Клаус смотрит на часы, время идет медленно. Ему не нравится, как сильно он надеется, что Стефан и Деймон найдут лазейку. Он ненавидит, как плохо он себя чувствует из-за всего этого. Это Клаус Майклсон. Первородный гибрид. Величайшее зло, когда-либо существовавшее. Кто-то вроде него не должен расстраиваться из-за убийства красивой ведьмочки, с которой он просто два раза переспал. И все же в этот момент Клаусу ничего не хочется, кроме как мчаться к ней и напоить ее своей кровью. Он сдерживается из-за всех сил. Клаус вскидывает голову, когда слышит что-то вроде… всхлипывания? Из комнаты, куда ушла Адель, доносились тихие возгласы и протесты. Он мчится туда в одно мгновение, собираясь с духом, прежде чем распахнуть дверь. Адель лежит на кровати, запутавшись в простынях, ее глаза зажмурены, а на лбу выступает пот. Ей стало значительно хуже. Слезы текут по ее щекам, и становится ясно, что ей снится кошмар. Неуверенно Клаус подходит к ней, садится на край ее кровати и убирает волосы с ее лица. — Аделина, — он нежно трясет ее, поджимая губы, — Просыпайся, это все ненастоящее, — трясет Клаус немного сильнее, что, кажется, срабатывает, — Глаза девушки распахнулись, широко раскрытые и все еще полные страха от того, что ей приснилось. Бледно-зеленые тени приближаются к нему, расширяясь по мере того, как они охватывают его лицо. Слезы снова наворачиваются на ее, когда Адель садится, обхватив лицо Клауса одной рукой. Он смотрит в замешательстве. — Ричард? — она шепчет, ее голос дрожит, — Боже мой, Рич… Я думала, ты умер, — плачет Аделина садясь на колени и кладя ладонь на другую его щеку, — Я так по тебе скучала… — Аделина, у тебя галлюцинации, — Клаус нежно хватает ее руки, отрывая их от своих щек, но не выпуская их, — Он ненастоящий. Его здесь нет, — Адель несколько раз моргает, как будто реальность вернулась к ней. — Клаус? — она мгновение смотрит на Клауса, прежде чем резко вырвать свои руки из его хватки и ложится опять на кровать, — Убирайся. — Я слышал, что ты плачешь, я просто… — Я сказала, убирайся! — она кричит, толкая его, — Я не умираю от необходимости смотреть на тебя, — Клаус ничего не говорит, скрывая боль, которую он чувствует, за бесстрастным лицом. Он знает, что заслуживает этого. Тем не менее это все больно слушать от нее. У всего этого есть очень простое решение, но гордость Клауса не может не мешать всему этому. Адель его враг. Она несколько раз пыталась убить его. Люди умирают от рук Клауса почти каждый день, так почему же ему так трудно смириться с этой конкретной смертью? Он выбегает из комнаты, оставляя ее в покое и пытаясь собраться с мыслями. С этого момента время идет медленно, большую часть времени Клаус провел в шагах за дверью спальни, внимательно прислушиваясь к биению сердца. Эта утомительная задача прерывается шагами Стефана и Деймона снаружи. Клаус ускоряется и обнаруживает, что они стоят в дверях с усталыми лицами. Они темнеют, как только брат его видит. — Где Адель? — рявкает Деймон, угрожающе глядя на Клауса. Гибрид складывает руки за спину, стоя прямо. — Отдыхает, — просто отвечает он, — Я так понимаю, если вы двое вернулись, значит, у вас есть решение? — Мы здесь, чтобы вести переговоры, — Стефан делает шаг вперед, нервно сглатывая. Лицо Клауса едва заметно опускается при его словах, — Здесь нет никакой лазейки, по крайней мере, мы не можем найти ее за такое ограниченное время. Слушай, мы сделаем все, что ты захочешь. Я снова стану твоим Потрошителем… — Черт, я пойду с тобой, — торопливо добавляет Деймон, — Верни своих гибридов, захвати Мистик Фоллс, осуществи свои жуткие злые планы… просто спаси её, — Клаус пристально наблюдает за ними, прищурив глаза. — Жаль, что у вас нет ничего интересного, чтобы предложить мне, — пожимает он плечами через мгновение. Деймон бросается вперед, в гневе стуча кулаками по барьеру. — Сукин ты сын! — он рычит, стряхивая руку Стефана со своего плеча, — Если моя сестра умрет, мне плевать, если ты глава нашей родословной, я собираюсь воткнуть этот кол белого дуба в твое жалкое ублюдочное сердце. — Клаус, пожалуйста, — умоляет Стефан. — Вам двоим следует перестать просить и ныть и, возможно, усерднее работать над поиском решения, — спокойно предлагает Клаус, — Часы тикают. — По крайней мере, скажи нам, как она, — хмурится Стефан, тревожно притопывая ногой, — Она не питалась уже двадцать четыре часа. Насколько ей плохо? — Клаус с юмором относится к идее отказа, предчувствуя, что тайна будет для них достаточной мотивацией. Но какая-то часть его тоже хочет знать, как дела у Аделины. Он слегка кивает братьям, убегая в ее комнату. Когда на его стук никто не отвечает, Клаус медленно открывает дверь и входит, обнаруживая спящую Адель. Она кажется спокойнее, чем раньше, но ее дыхание остается хриплым, а сердцебиение замедляется. Она умирает. Клаус дрожащей рукой нерешительно касается ее плеча, получая в ответ легкое вздрагивание. Она проснулась, но слаба. Он получил свой ответ. Гибрид поворачивается, чтобы уйти, но слабая рука слабо хватает его за рукав, удерживая его. — Постой, — хрипит Адель, слегка приоткрывая глаза. Клаус поджимает губы. — Это Клаус, — сообщает он ей, думая, что ей вновь видится покойный муж, уже готовясь, что она вновь накричит на него, но вместо этого она сжимает хватку. — Я знаю, — голос Аделины срывается, когда она говорит, слеза скатывается по ее щеке, — Пожалуйста, не уходи. Я… я не хочу умирать в одиночестве. Сердце Клауса падает от ее слов, но он слегка приподнимает ее голову тем не менее скользит, садиться сзади нее. Тело Адель упирается в его живот и бедро, и как только ее голова касается его груди, она откидывается на бок. Клаус изучает ее рукой, убирая с ее лба мокрые от пота волосы. Он чувствует, как слезы наворачиваются на его глаза, когда его эмоции берут верх, видя ее такой, такой близкой к смерти. — Ты не умрешь, любовь моя, — шепчет он, приняв решение. Аккуратным движением Клаус кусает себя за запястье. Первородный осторожно подносит его к губам Аделины, прижимая к ним свою кровь. Как будто на нее обрушивается всплеск адреналина, когда кровь попадает ей в рот, глаза девушки расширяются, когда она жадно сжимает руку Клауса, питаясь от него. Он осторожно отводит волосы в сторону, с облегчением наблюдая, как след от укуса медленно исчезает и заживает.

***

— Оу, не говорите мне, что эти слезы для меня? — Адель устало ухмыляется своим братьям. Они вдвоем стоят на крыльце, приглушенно разговаривая друг с другом, безмолвная слеза скатывается по щеке Стефана. При виде своей младшей сестры, проснувшейся и в порядке, они испытывают чувство шока и облегчения. — Ты в порядке, — выдохнул Деймон. — Клаус спас тебя? — брови Стефана хмурятся, и он получает ответ на свой вопрос кивком, — Почему? Он не согласился ни на одну из наших сделок… — Тьфу, пожалуйста, только не говори мне, что ты снова продал свою душу Клаусу за его кровь, — стонет Аделина, морщась при мысли о том, что снова придется иметь дело с Потрошителем Стефаном. — Нет, он отказался, — Стефан качает головой, скрестив руки на груди, — Вот почему я в замешательстве. — Но почему тогда он это сделал? — тихо спрашивает Адель, прислоняясь к стене и сползая вниз, — Ребята, вы не против остаться? Я бы предпочла не встречаться с Клаусом за те несколько часов, что мы здесь остались. — Конечно, — соглашается Стефан, а Деймон кивает. Несколько часов, оставшихся в домике у озера, пролетели быстро, как ни странно. В конце концов барьер падает. С ее губ срывается тяжелый вздох. — Наконец-то, — выдыхает она, перешагивая порог. Когда трое Сальваторе возвращаются к машине Деймона, братья спрашивают, ушел ли Клаус или нет, Адель поворачивает голову к лесу. Ей кажется, что за ней наблюдают. Как ни странно, Клаус стоит, едва скрытый тенями и ветвями, за деревом. Он встречается с ее глазами на мгновение, прежде чем ускориться.