Часть 8
22 ноября 2022 г., 21:36
15.11.1996. Утро пятницы. Хогвартс.
Драко по обыкновению вальяжно направлялся в класс под утомительные стенания своей слизеринской свиты. Крэбб и Гойл лениво волочились позади, перманентно зевая, глядя друг на друга, и проклиная на чём свет стоит холод и темноту ноябрьского утра, а Пэнси плелась по правую руку от Малфоя — подальше от чёрной метки, почти повиснув на локте парня и недовольно кривя красивые губы. Этой девушке всегда было позволено чуть больше, чем остальным. И она любила пользоваться этим, пытаясь завладеть вниманием «своего» светловолосого принца Слизерина.
Как жаль, что его разум был полностью поглощён совсем другим. И не только в это пятничное утро.
Всё было как обычно, кроме того, что направлялись слизеринцы в класс магического закона, о существовании которого по чётко озвученному приказу Малфоя и, видимо, немому приказу Северуса Снейпа персонально для Драко, забыли «за компанию» аж на два с половиной месяца — едва ли не целый триместр. Но никто из руководства Хогвартса и внимания не обратил на подобное. Не на шестом курсе. Не в отношении этого «условно обязательного» предмета. Не в отношении Драко Малфоя, лучшего студента Слизерина.
— С чего вдруг ты решил снова пойти на урок этой... — уже в который раз пробурчала Пэнси, скосив зелёные глаза на юношу, — ... бледной стервы? Блейз говорил, что она такая же угрюмая зануда, как и...
— Снейп? — закончил за неё Винсент, толкнув Гойла в плечо, после чего они оба громко расхохотались.
Девушка не подтвердила догадку Крэбба, загадочно поведя бровью, но через мгновение нарочито противно мяукнула, явно намекая на иную персону. А затем прижалась плотнее к Малфою, чтобы перейти на шёпот.
— Не собираюсь даже в руки брать всю эту писанину Министерства, которую Блейз недавно читал вслух в гостиной, демонстрируя отличие «языка закона» от «языка человеческого». Помнишь? Мрак!
Драко не ответил. Забини такого точно не говорил — про угрюмую зануду. Пэнси выдумывает, чтобы придать своим словам веса и повеселить парней. Малфой точно знал, что Блейзу магический закон скорее был по душе, чем нет. Иначе не было бы такого страстного желания разобраться, даже читая одно и то же в десятый раз, и всё равно не находя ответа. А к Моргане Керриган юноша, похоже, проникся искренним уважением, которое не имело никакого отношения к её смазливому лицу.
— Драко, ну чего ты молчишь? Что мы скажем Снейпу?..
Решение, озвученное Малфоем вчера вечером в гостиной Слизерина, и правда казалось довольно неожиданным. «Завтра идём на первый урок, так что не советую засиживаться допоздна». Не простое объявление или вопрос для обсуждения — прямой приказ, ослушаться которого вариантов не было. Идём значит «все».
Заблудшая кучка слизеринцев определённо вызовет раздражение, может даже несколько едких, но в целом безобидных комментариев. И не более. Ничего нового, ничего такого, к чему Малфой не привык или к чему не был готов. Подобное, напротив, скорее бы подняло ему настроение, которое уже давно было ни к чёрту. Эти детские перепалки с Гриффиндором всегда отвлекали от настоящих проблем. И сейчас были бы кстати. А профессору Керриган вряд ли есть дело до посещаемости, насколько Малфою было известно со слов однокурсников.
Почему? Зачем? До сего момента Драко упорно молчал, игнорируя вполне справедливые вопросы товарищей. В конце концов, они всё же заткнулись, просто смирившись с ситуацией. И в самом деле, что такого в том, чтобы пойти на урок, когда эта прямая обязанность студентов Хогвартса?! Пусть даже они и без каких-либо мук совести стабильно забивали на неё в течение двух с половиной месяцев. Но никогда не поздно взяться за ум. Даже Крэббу и Гойлу. Кажется, идея попялиться на молодого профессора женского пола всё же казалась им довольно заманчивой. Что ж, познавать окружающий мир можно и таким не самым плохим способом.
Почему?.. Зачем?..
Малфой и сам до конца не понимал. Не понимал ровным счётом ничего, кроме того, что так нужно. Знал это. Знал каким-то внутренним чутьём. И не противился ему.
— Так нужно, — сухо ответил Драко, заворачивая за угол, увлекая Пэнси за собой. Комментировать совсем нелестный отзыв подружки о профессоре Керриган парень не стал. Сейчас, когда сердце с каждым шагом к классу стучит всё чаще, а внезапно онемевшие кончики пальцев покалывает от напряжения, остальное не так уж и важно. Да и Пэнс вряд ли говорила всерьёз, просто выпендривалась, выражая таким образом своё недовольство, одновременно вызывая у Малфоя некоторое недоумение. Бледная стерва, да? Да вы же с ней одно, чёрт возьми, бледное словно холст лицо с тёмными бровями! Почти карикатура, хотя и, надо признаться, вполне приятная глазу.
Юная слизеринка определённо выглядела ярче, но в силу грубоватых черт лица проще, а профессор Керриган — утончённее и выразительнее даже при наличии этой уже привычной алой улыбки, уместность которой всё ещё иногда была под вопросом. Но Драко так вполне нравилось. Парень видел в этом некий дух бунтарства, которого почти не было в нём самом. Или который был задушен властным отцом ещё в раннем детстве. Разница не велика.
Бледная стерва, да?... Что-то не вяжется.
Обычно Паркинсон такие женщины скорее импонировали, если девушка видела в них не соперниц, а в силу юного возраста — пример для подражания, эдакого антигероя, на роль которого Керриган едва ли подходила. А соперничать Пэнс могла разве что за внимание Малфоя. И уж точно не с этой бледной стервой. Пусть даже и на бестолковый урок к ней юноша мчался сейчас едва ли не с большим энтузиазмом, чем на слизеринские посиделки в гостиной. Паркинсон знала, что учёба для Драко находится у вершины пирамиды приоритетов. Выше разве что его бремя...
Юноша принял решение ещё в ту ночь Хэллоуина. Сначала спонтанно, неожиданно ободрённый разговором с профессором Керриган. Она действительно успокоила его тогда, отвлекла от грызущих душу размышлений — Малфой спал как убитый, наверно, впервые за последние несколько месяцев, с тех пор как его предплечье украсило живущее своей жизнью тёмное клеймо. Успокоила возможно не небрежно брошенными в темноту словами, совсем не подходящими преподавателю Хогвартса и защитнику закона, а одним своим присутствием. Голосом, дыханием, этим «ты» без какой-либо неловкости... Моргана оказалась в нужное время в нужном месте.
И её слёзы тогда... Они были слишком неестественными, скупыми, холодными, начисто лишёнными какой-либо эмоции, даже вполне объяснимой в тех обстоятельствах унизительной жалости. Словно это был просто безусловный рефлекс, на который Моргана и внимания не обратила, но... он неожиданно зацепил Драко, заставив что-то дёрнуться внутри и так и не вернуться на место.
Той ночью Малфой почти сразу же забыл об этом, будучи увлечённым собственным воодушевлённым состоянием, но позже всерьёз задумался. Юноша решительно не понимал иную причину слёз Морганы, кроме той, что причина — он. Это было странно, необъяснимо, безосновательно, но... засело глубоко в голове словно шальная пуля, которая мучает, но не убивает, а вытащить её не представляется возможным.
Может всё это просто совпадение. Может измотанный мозг Малфоя просто отключился сам по себе или переключился на какую-то очевидную чушь, избегая риска толкнуть своего хозяина в бездну безумия, устав так долго балансировать на грани. Просто «так нужно», чёрт возьми! И любой разумный аргумент — не помеха возможно опрометчивому решению.
Поэтому Драко дал себе время подумать и перевести сбившееся дыхание. Время выслушать гневную тираду Снейпа вперемешку с нудными нотациями после того, как тот поймал своего студента посреди ночи в компании Морганы Керриган. Ничего ужасного, ничего такого, что стоило бы более двадцати баллов, отнятых у Слизерина, если бы это не была именно эта девушка, «так похожая на них».
Они уже говорили об этом раньше, и Малфой довольно долго и чётко следовал указаниям своего наставника, старательно избегая Моргану и обходя её кабинет за километр. Подобное было совсем не в характере Драко, но, видит Салазар, Снейпу он верил, а потому ранее, не рассуждая и не споря, уступил. Был ли в этом толк? Кроме той ночи, профессор Керриган никак не интересовалась Малфоем. И юноша успокоился насколько это было возможно в его состоянии.
Снейп тоже был спокоен. Ничего нового: будь осторожен, держись подальше, не болтай лишнего, сосредоточься на том, что действительно важно.
Дежурные фразы, не повышая тон. Словно декан Слизерина не был разозлён, а этот разговор всего лишь формальность, обязательная для воспитательного процесса. В чём дело?
Драко показалось, что Снейп стал не так категоричен по отношению к Моргане Керриган. Почему?.. Что было дальше, когда юноша оставил их наедине в тревожных сумерках, отправившись в свою спальню?.. Что этот человек сказал ей, что она ответила?
Спрашивать у Снейпа показалось неуместным. Но это внутреннее чутьё снова упрямо твердило Драко о том, что между этими двумя что-то произошло. Что-то, что заставило декана Слизерина сменить опасный красный свет на выжидающий жёлтый. Или и вовсе успокоиться на счёт этой девушки. Хотя Снейп вряд ли признал бы это в открытую, давая таким образом юноше карт-бланш. Было бы слишком просто и слишком хорошо. Слишком не так, как хотел бы предпочитающий держать всё под контролем мрачный профессор защиты от тёмных искусств.
Чёрная метка отзывалась на Моргану не просто так. Именно отзывалась — Драко убедился. Но декану об этом ничего не сказал. Без толку, Снейп и в прошлый раз не обратил внимание на данное обстоятельство. Видимо, чёрная метка опытного Пожирателя смерти молчит. А Малфой кожей почувствовал, как его — горит. Но горит приятно, согревая, а не как обычно — обжигая болью, когда Тёмный Лорд зовёт к себе. Драко до сих пор не привык к этому. До сих пор испытывал парализующий страх, чувствуя жжение на левом предплечье, которое, как уже не раз показала жизнь, ничего хорошего не сулило. В таком случае...
А в метке ли вообще дело? У всех Пожирателей смерти абсолютно одинаковое клеймо — как по форме, так и по содержанию. Но ведёт оно себя настолько по-разному?
Может Драко слишком юн и неопытен, чтобы распознать какое-то подавляющее волю тёмное волшебство?.. Нет, вряд ли. Снейп бы заметил и решил эту проблему, несомненно.
Слишком много риторических вопросов.
Малфой будет осторожен, не будет болтать лишнего. Но будет искать ответы на свои вопросы, будет наблюдать, будет анализировать. Будет изучать всё: себя, свою метку, обстановку, магический закон и...
... Моргану Керриган, у которой такая явная тёмная, но такая успокаивающая энергия. Тем более, если предостережения Снейпа стали столь... неуверенными? А внутреннее чутье такому решению ни капли не противилось. Теперь в этом деле появились любопытные обстоятельства, и Малфою пора подумать и своей головой. Ведь он тоже Пожиратель смерти, как и Северус Снейп. И тоже вправе принимать решения. Тем более, что... ещё одно важное обстоятельство толкало Драко в этот класс сегодня — письмо из Малфой-Мэнора, которое Ральд принёс накануне.
Нарцисса обычно писала длинные письма, интересовалась всем, но в последние недели ещё и персоной Морганы Керриган: кто, откуда, какова... «Я не слышала ничего о её семье, они из Англии?»
А что Драко мог ей ответить? Фамилия похожа на ирландскую, но какого-либо акцента у профессора Керриган юноша не уловил. Моргана разговаривала так, словно всю жизнь провела в Лондоне. Но ведь это не ответ на вопрос...
Пыталась ли Нарцисса такими обходными путями узнать чистоту крови Морганы Керриган?.. А что, если это интерес вовсе не матери? А тётушки Беллатрисы или... самого Тёмного Лорда?.. Тогда тем более нельзя оставлять такие вопросы без ответа.
Хотя вряд ли профессор Керриган на уроках рассказывает о своей семье и малой родине... Странно, что мама, или кто-то ещё, интересуется этим, а не тем, насколько хорошо Моргана преподаёт свой предмет. Насколько она может быть полезна...
Впрочем, и на эти вопросы ответов у Драко не было. Стало быть, он добровольно лишает себя информации. Ну не трус ли!? Так не пойдёт.
«Я так рада, что Хогвартс не стоит на месте и даёт студентам знания, о которых мы в своё время и мечтать не могли. Драко, сынок, надеюсь, ты проявишь должное усердие, чтобы стать сильнее.»
Почерк матери — красивый и гибкий, но эти абсолютно деревянные слова в её руку как будто вложил кто-то другой. Так мог бы написать отец со всей присущей ему чопорностью — будь усерднее, будь сильнее, будь лучше всех, если бы он вообще когда-нибудь писал. Нарциссу же всегда волновали здоровье, квиддич, отношения с «друзьями», с девушками... Словно она хотела сказать «будь счастлив». Будь счастлив как хочешь. Для этого необязательно быть лучшим.
Но Драко хотел быть лучше всех, словно это был единственный возможный путь к счастью. Это кредо Малфоев, обеспечивающее величие их чистой крови на протяжении веков. Величие, сохранение и поддержание которого отныне на плечах шестнадцатилетнего юноши. Однако теперь это величие скорее нужно поднимать из руин, куда низверг его Люциус Малфой. Это будет непросто, но всё возможно, когда ты лучший. Пока ты лучший.
Драко отчётливо видел в этих нескольких самых обыкновенных словах приказ. А приказы его семье поступают лишь из одного источника. Или же мать наивно полагает, что такими фразами сможет заменить Малфоя-старшего, коротающего свои дни в тёмной и холодной камере Азкабана. Но Нарцисса не Малфой по крови... Что отец написал бы сейчас? Если бы вдруг решил написать.
Драко неосознанно прерывисто вздохнул, завидев впереди чуть приоткрытую дверь в класс магического закона. Они не опаздывали — до начала урока было ещё несколько минут.
Изнутри слышался нарастающий с каждым шагом к двери привычный щебет студентов, складывающийся в довольно приятную мелодию нового дня, обещающего нечто хорошее. Пожалуй, справедливо, ведь за пятницей всегда следуют выходные, а они по душе абсолютно каждому. Настоящая идиллия! Но это слишком... спокойно. Подозрительно спокойно. Аж зубы сводит от такого спокойствия.
Драко брезгливо скривился, закусив нижнюю губу. Что он обнаружит за этой дверью? Собрание лучезарных гриффиндорцев, устроивших в классе магического закона филиал своей убогой гостиной? Может внутри уже повсюду развешаны наивные красно-золотые флажки с изображением львёночка? Может профессор Керриган уже выкрасила нижнюю губу в золотой и поклялась Дамблдору и старухе МакГонагалл в верности?! Может она ищет пути к семейству Малфоев по коварному науськиванию этой слепой гриффиндорской своры!? Пытается усыпить бдительность? Чтобы что?.. Как много могло произойти за эти два с половиной месяца отсиживания по тёмным углам?!
Об этом слизеринец не подумал. Совсем. Слишком полагался на проницательность Снейпа.
Впрочем, не важно. Это уютная «тишина» не надолго. Там, где слизеринец встречает гриффиндорца, вспыхивает пожар. Вот только сил укротить его хватит лишь у хитрого зелёно-серебряного, ведь красно-золотой слишком увлечён игрой в показное благородство с примесью слабоумия и отваги. Или как там написано на их гербе?
А Моргана... в её синих глазах слишком темно, чтобы выбрать сторону беспомощного «света», коим столь комплиментарно нарекли тотальное разваливание мира магии вследствие этой лицемерной толерантности. Драко скорее поверил бы в то, что эта девушка сохранит нейтралитет, просто наблюдая, чем всё закончится. А потом... и подумать страшно. Уклонисты никогда не были в почёте. Может стоит её немного подтолкнуть?..
Малфой ускорил шаг, почти таща Пэнси за собой. Пора напомнить этой кучке убогих кто здесь главный.
Возможно это было ошибкой. Но что из: не приходить сюда вовсе или прийти сейчас?
Впрочем, Драко уже давно идёт по этому скользкому пути, где ошибкой является каждый вздох, наверно, с момента рождения. Так уж вышло. Ошибкой меньше, ошибкой больше. Главное, чтобы она не была фатальной. Но для серьёзных последствий Моргана Керриган, пожалуй, слишком малозначительная фигура. По крайней мере, пока.
Уверенно толкнув дверь ногой и заставив её глухо удариться о стену, Малфой вошёл в класс, задрав подбородок и мгновенно изобразив на бледном лице уже привычное всем высокомерное выражение. Такое фееричное появление заставило студентов разом замолчать и повернуть головы в его сторону. Разве профессор Керриган появляется в этом классе не так же? Пора бы уже привыкнуть. Или настолько удивлены увидеть этого студента в этом классе?
Драко не ошибся: гриффиндорцы почти в полном составе — по левую сторону и лишь тройка самых прилежных слизеринцев: Теодор Нотт, Дафна Гринграсс и Блейз Забини — справа за первой партой. И абсолютная тишина, словно в класс вошёл сам Мерлин. Кажется, они даже дышать перестали. Какая честь!.. Как мило.
— Малфой? Какими судьбами? — шутливо бросил Блейз, играя чёрными бровями, когда Драко подошёл к слизеринцам. Что такого этот парень нашёл в магическом законе, раз проявляет столько старания? На парте перед Забини лежала не только исписанная чернилами тетрадь, но и несколько развёрнутых свитков и обветшалый фолиант, название которого стёрли десятилетия прозябания в самом дальнем стеллаже библиотеки Хогвартса. Наверно, этот проныра решил пойти по стопам матери, но выуживать у людей деньги другим способом. Неплохо. Всяко лучше, чем репутация «чёрной вдовы».
— Вижу, ты скучал, — тем же расслабленным тоном ответил Драко, опустив сумку на парту и пропуская всё ещё недовольную Пэнси вперёд.
За спиной послышался мерзкий гриффиндорский шёпот. Словно крысы шушукаются и возятся в своих вонючих норах. Малфою даже показалось, что он уловил фальшивое хихиканье грязнокровки Грейнджер и глуповатый бас Уизли, от чего брови юноши бессознательно дёрнулись, демонстрируя лёгкое раздражение. Лёгкое. Пока.
Ну же, скажите что-нибудь вслух! Дайте только повод указать вам на ваше жалкое место.
Но дальше робких перешёптываний дело не шло.
Забини усмехнулся, пожав плечами, и вернулся к своему подробному конспекту.
— Ты прав — эти полчаса были настоящей пыткой, — они уже виделись за завтраком. — Тедди не даст соврать.
Драко, почти разочарованно вздохнув, опустился за парту позади сокурсников и, поставив локти на стол и сцепив пальцы в замок, прижался к ним лбом. Это спокойствие раздражало. Хотелось глотнуть хоть немного жизни, чтобы чистая голубая кровь хоть на мгновение забурлила, а холодный воздух накалился и заискрил. Но на рожон лезть нельзя, ведь Снейп постоянно твердит, что «нужно сдерживаться и вести себя достойно». То есть, тихо. А защищаться можно сколько угодно. И любыми способами. Почти любыми.
— И всё-таки, — оживился Нотт, услышав своё имя и оглянувшись на Малфоя, — что стряслось? Погода нелётная?
Драко закатил глаза, звучно цокнув языком. Юноша не придумал ответа на этот вопрос заранее. Какая разница? Погода и правда нелётная, но Малфой не настолько безрассуден, чтобы в принципе садиться на метлу на территории школы без разрешения. Ведь нужно вести себя тихо.
— Мне просто приснился сон, — почти отстранённо произнёс Драко первое, что пришло в голову. И что показалось ему достаточно остроумным, чтобы поставить точку в этом вопросе.
— С четверга на пятницу... вещий!?
Этот тихий голос принадлежал Дафне. Девушка с интересом посмотрела на Малфоя, игриво накручивая на палец золотистую прядь. И что она ожидает услышать дальше? Это и есть вся шутка. Загадка разгадана — браво, вы не безнадёжны.
— Интересно, что тебе приснилось, Малфой? — вдруг раздался самый мерзкий в мире голос с гриффиндорской стороны. Драко не пошевелился, лишь уголки его губ чуть дрогнули, намереваясь расплыться в довольной улыбке. Давай, Поттер, ещё немного.
Поправив опустившиеся к носу очки, Гарри, чуть смущённый молчанием оппонента, продолжил чуть громче:
— Мне вот, что ты сидишь в Азкабане, — пауза, чуть тише: — В семейной камере.
Драко резко выпрямился и повернул голову влево, чуть склонив её к плечу в неодобрительном жесте и прищурившись. На такое не отреагировать просто невозможно. Говорить о семье — запрещённый приём. Руки под партой бесконтрольно сжались в кулаки. «Нужно сдерживаться и вести себя достойно...» Достойно ли было бы запустить в Поттера чем-то вроде «Круцио»? Было бы очень приятно, но Снейп вряд ли бы оценил.
Гриффиндорец выглядел абсолютно спокойным, словно не произнёс ничего такого, за что можно получить по лицу. Как будто они квиддич обсуждали и слегка не сошлись во мнениях, с какой стороны лучше подлететь к кольцу. Но Драко заметил, как грязнокровка беспокойно сомкнула пальцы на локте своего очкастого дружка и что-то зашептала рыжему, получив робкий кивок в ответ. Кажется, этому публичному выступлению предшествовал какой-то разговор. И, конечно, о нём — о Малфое.
— Ты что-то сказал, Поттер? — не так, чтобы Драко не расслышал. Ещё бы, ведь этот выродок всё сделал для того, чтобы его пустые слова были услышаны всеми. Но пусть повторит. Пусть попробует, если слова об отце не встанут ему поперёк горла. Драко готов лично это обеспечить.
Гарри дышал глубоко и шумно, раздувая ноздри, видимо, пытаясь сохранить спокойный тон и не вестись на эту явную провокацию.
— Ты слышал, Малфой. Пришёл узнать, какое наказание светит за всё, что ты сделал?! Очевидно, что пожизненное. Здесь и Керриган спрашивать не нужно.
Голос на полтона выше, но всё ещё спокойный. Создалось впечатление, что гриффиндорец всё это время ждал своего врага именно в этом кабинете, чтобы поговорить о наболевшем. Наверно, неотвратимость правосудия здесь прямо в воздухе витает и при дыхании попадает прямиком в мозг, вызывая приступ справедливости. Только вот что именно Поттер пытается предъявить? Догадок уйма. Драко уже успел порядочно набедокурить. Вот только всё, что он до сей поры сотворил, было правильным. Было во благо, в интересах будущего и его семьи.
Драко едва сдержал тёмную улыбку на губах, но не смог стереть её из серебряного взгляда. И губы Поттера нервно дрогнули, когда парень не получил ожидаемой реакции. Вот оно. Наконец-то. Спокойствие выводит из себя не только Малфоя.
— Что ты несёшь? — абсолютно ровный холодный голос, полный чистокровного превосходства. И ни капли раздражения. Пока. По крайней мере, так было задумано. — Разве несовершеннолетним дают пожизненное? Кажется, ты на уроках магического закона спишь с открытыми глазами.
Эти слова прозвучали так, словно Драко искренне верил в свою безнаказанность, а не невиновность. Именно безнаказанность. И не боялся ничего. Фактически насмешка прямо в лицо. Ух, Поттеру такое точно не понравится!
Осторожно обойдя Гермиону и почти отпихнув сидящего на пути Рона, Гарри сделал два быстрых шага и возвысился над слизеринцем, заскрежетав зубами.
— Я всё про тебя знаю, Малфой, — тихо, но поразительно зловеще. Настолько, что голубая кровь вполне могла бы застыть в жилах от страха, если бы и так не была ледяной, а страх — привычным фоном последних месяцев. Драко беззлобно усмехнулся и опустил голову на грудь, прикрыв глаза. Бояться Поттера? Смешно даже.
Всё знаешь... Что толку от твоих знаний? Ты никто. Просто «Золотой Поттер». Кто тебя послушает? Дамблдор, тонущий в своём старческом маразме, пропадающий где угодно, только не в Хогвартсе? Или МакГонагалл, которую вообще мало что волнует, кроме соблюдения графика дежурств и дисциплины? Может мракоборцы? Такие же пустоголовые, как и их министр. Или Снейп, который единственный понимает, что к чему?.. Как жаль, что тебе он совсем не помощник.
Драко почти снисходительно посмотрел на гриффиндорца и, не отнимая взгляда, поднялся на ноги, став выше Гарри почти на полголовы. В таких случаях смотреть сверху-вниз очень удобно — это придаёт моменту драматичности, а словам — иллюзорной весомости.
— Вот как? Тогда не подскажешь время моего рождения с точностью до секунды? — спросил Драко, отпустив тихий смешок. — А то Пэнс постоянно спрашивает, а мне и ответить нечего.
Паркинсон тихо засмеялась, прикрыв рот ладонью. Действительно спрашивала. И не раз, хотя уже довольно давно. Как мило, что он помнит.
Губы Малфоя скривились в ехидной улыбочке, когда в зелёных глазах его собеседника промелькнула огненная искра чистейшего негодования, в которой, наверно, при иных обстоятельствах вполне можно бы было сгореть как в пламени непростительного, но... Искра, сразу бесславно утонувшая в восторженном, но довольно мерзком гоготании слизеринцев. Ещё бы, ведь Поттер говорит о серьёзном, о глобальном. А в ответ получает второсортную шуточку и гадкие смешки. Всё по плану.
Но уже через секунду Гарри внезапно обманул ожидания Малфоя и, взяв себя в руки и одарив слизеринца откровенно презрительным взглядом, почти выплюнул:
— Паясничаешь как дешёвый клоун.
Один — один, ничья. Или же... Гарри брезгливо скривил губы и махнул рукой, словно показывая, что больше не собирается тратить своё время впустую.
И это всё?! Поттер решил так оставить последнее слово за собой?! Наверно, как раз таки подобное Снейп и назвал бы «сдерживаться и вести себя достойно». Как скучно. Ведя себя «достойно», выглядишь трусливым слабаком.
Когда Гарри, демонстративно задрав подбородок, хотел было развернуться, чтобы пойти на своё место, Драко успел крепко схватить его за красно-золотой галстук и резко потянуть на себя, вынудив гриффиндорца взмахнуть руками в поисках опоры и найти её в широких плечах Малфоя. Довольно щекотливая ситуация для Гриффиндора, Поттер сразу же отнял руки от оппонента, словно обжёгшись. И новая порция слизеринской поддержки, в особенности низкого хохота Крэбба и Гойла. Кажется, теперь они были даже рады, что пришли на этот урок. Посмотреть есть на что даже без молодой учительницы.
— Из дешёвого, Поттер, здесь только твой пафос, — прошептал Малфой Гарри на ухо и оттолкнул от себя в плечо прямиком в объятия так удачно подоспевшего уже в нужной степени разъярённого Уизли. Как же вовремя. — И рыжий со всеми своими братьями и сёстрами.
Драко знал, что поступает низко. Но, Мерлин их дери, разве Поттера кто-то тянул за язык? Разве не он начал первый? Пусть будет благодарен, что Малфой не трогает мёртвых, которых очкарик называет семьёй — ничего не говорит о почивших родителях и дядюшке Блэке. И не говорит о том, от чьих рук они погибли. А ведь мог бы. Мог бы напомнить и тот день в Отделе тайн, ведь Поттер напомнил об отце, и глазом не моргнув. Двойные стандарты? «Золотому» мальчику можно, а «серебряному» — нельзя?!
Ничего страшного — Уизли в курсе, что они нищие. Их богатство в куче чистокровных отпрысков. Даже есть чему позавидовать.
Но привычного оскорбления в сторону Уизли было вполне достаточно, чтобы Гарри за мгновение обезумел и, вырвавшись из рук вдруг сникшего Рона, вытащил из кармана волшебную палочку и направил её прямиком на слизеринца, почти вплотную приставив к явно выдающемуся вперёд кадыку.
— Молись, чтобы дожить до совершеннолетия, Малфой!
«Сектумсемпра!... Давай же! Сектумсемпра!»
В мыслях Гарри крутилось найденное в учебнике Принца-полукровки заклинание «против врагов», пока он испепелял взглядом ухмыляющегося Малфоя. Этот слизеринский ублюдок совсем не боится? Зря!
Принцип действия этого странного слова Гарри хотелось проверить уже давно, но... юноша медлил. «Для врагов». Чего врагам желают? Если не смерти, то... последствия могут быть непредсказуемы.
— Гарри, хватит! — обеспокоенный голос Гермионы вытянул гриффиндорца из размышлений. — Он того не стоит! Это уже слишком...
Девушка потянула друга за левый рукав, не сводя глаз с его волшебной палочки, приставленной к горлу слизеринца. Ей бы и самой хотелось это горло проткнуть насквозь или даже перегрызть, но...
Гриффиндорец с явным усилием кивнул. Наверно, Гермиона права. Малфой стоит чего-то попроще, чего-то, что Гарри хорошо известно и особого вреда не причинит. Разве что репутации ненавистного слизеринца, о которой он так печётся. Но на ум ничего дельного не шло.
Тяжело дыша, юноша медленно опустил волшебную палочку и сделал шаг назад. В другой раз, когда поймает Малфоя на месте преступления. И даже Снейп ничего не сможет сказать в защиту белобрысого паршивца, когда все факты будут налицо. Это день уже не за горами, ведь такой самовлюблённый идиот как Малфой когда-нибудь оступится и не сможет выйти сухим из воды. У таких не бывает всё идеально, а добро всегда побеждает зло.
— Видишь, Поттер? — ядовито прошептал Драко, чуть наклонившись к Гарри, вынудив последнего почти грозно засопеть. — Даже грязнокровке хватило куриных мозгов, чтобы понять, что вам во век не расплатиться, если с моей головы упадёт хоть волос. И речь не о деньгах. А ты всё...
«Грязнокровке».
Остальное Гарри уже не слушал и не слышал. Да и что там слушать? Очередная нахальная шуточка, в которой ни смысла, ни юмора. Волшебная палочка снова взлетела в воздух. Пришло время. Глаза в глаза — совсем как на дуэли. Только в зелёных плещется пламя праведного гнева, а в серебряных — бездушный лёд. Победу одержит та стихия, которой больше. И Поттер знал, что с его злостью в этот момент вряд ли что-то сможет сравниться.
— Сек-тум-с... — ноздри вдруг защекотало, язык отказывался слушаться, и мир превратился в почти однотонное полотно — пространство вдруг стремительно заполнил густой туман бирюзового цвета. Невесомый щелчок по волшебной палочке заставил Гарри от неожиданности выпустить её из вмиг окаменевших рук, не договорив заклинание до конца.
Малфой среагировал быстрее?! Но что за детские спецэффекты? Не похоже на слизеринца. Особенно то, что после щелчка по палочке Поттер получил не вполне ожидаемый удар по лицу или под дых, а всего лишь лёгкий толчок в плечо, в который не было вложено и грамма физической силы.
Гарри сощурил глаза и кашлянул скорее принудительно — для профилактики. Туман не был едким, не имел запаха и, вероятно, был нужен лишь для отвлечения внимания. Так себе боевой приём, учитывая, что за ним ничего дельного не следует. Почему Малфой медлит?
Может, оно и к лучшему?.. Гриффиндорец и впрямь сорвался, абсолютно потеряв голову. Гермиона права: это уже слишком. Не стоит уподобляться этому мерзавцу.
Может, это всё её рук дело?
Драко же, потеряв обзор, инстинктивно отшатнулся от Поттера, но сразу же замер на месте, вдруг с удивлением почувствовав, как на его грудь легла чья-то рука и стянула мантию вместе со слизеринским галстуком и сорочкой, вынудив юношу чуть ссутулиться из-за впивающейся сзади в кожу шеи ткани. Слишком мягко — не Поттер.
Первая мысль — оскорблённая грязнокровка Грейнджер. Бросилась спасать своего дружка? Вот дурочка, нападает же Поттер. Или решила наказать обидчика сама? Ещё глупее, она же на линии поражения палочки слетевшего с катушек очкарика, который готов убивать одним лишь взглядом. Совсем как василиск.
Драко намеревался немедленно освободиться от бесцеремонной хватки неизвестного, но все мышцы в теле словно захолодели, не давая даже шелохнуться. Юноша почувствовал, как беспокойно забилось в груди его сердце. Прямо под чьими-то пальцами. Малфой осознал, что парализован. И это беспомощное состояние было отвратительным.
Нет, Грейнджер никогда бы не посмела прикоснуться к слизеринцу своими грязными руками. И уж тем более так надолго. Наверно, сейчас она успокаивающе гладит Уизли по плечу. Он ведь вроде как тоже пострадавший. Но бирюзовый туман не позволял проверить.
Пэнси? Было бы неудивительно. Драко показалось, что он слышал её короткий испуганный вскрик, когда Поттер только раскрыл рот, чтоб выплюнуть что-то нечленораздельное. Драко так и не разобрал.
Сейчас вокруг была оглушительная тишина, словно в вакууме. Было слышно лишь собственное дыхание, как будто ты один во всём мире. Воздействие этого непонятно откуда взявшегося тумана? Определённо.
Через несколько мгновений туман рассеялся так же внезапно, как и появился, осев мельчайшей, не различимой невооружённым глазом бирюзовой пылью на волосах и плечах, а мир вернулся в привычное состояние, обретя краски и звуки. Волшебная палочка Поттера звонко ударилась об пол и покатилась по старым доскам, остановившись у ног гриффиндорца. Значит, прошло не больше секунды?! А показалось, что несколько минут. Магия — пора уже перестать удивляться.
Малфой, наконец, опустил взгляд на свою грудь: действительно, левая женская рука. С аккуратными короткими чёрными ногтями и крупным серебряным перстнем в виде кошачьей головы на среднем пальце.
Не Пэнси. Пэнси не любит такие короткие ногти. И кошек. И тем более не грязнокровка.
Чёрную метку обдало уже знакомым приятным теплом, и слизеринец невольно затаил дыхание.
Он ждал этой встречи. Правда, непонятно зачем. Мимолётного взгляда в Большом зале или коридорах было недостаточно, чтобы дать юноше такого же покоя как в тут ночь?
Но что теперь?
Драко скользнул взглядом вверх по тонкому запястью, рукаву платья, по плечам, открытым ключицам, чёрной полосе поперёк тонкой шеи и остановился на уставшем бледном лице со слегка опухшими внезапно блёклыми глазами и неслишком уместными сейчас среди всей этой невзрачности тёмно-красными губами. Моргана Керриган, нахмурившись, наблюдала за тем, как Поттер растерянно косится на свою палочку, сиротливо валяющуюся на полу. В то же время правая рука девушки с зажатой между длинных пальцев волшебной палочкой из светлого дерева вцепилась в плечо гриффиндорца, комкая мантию.
Керриган бросилась их разнимать? Она что, закрыла Драко собой и просто выбила палочку из рук Поттера, фактически ослепив и оглушив их обоих на несколько секунд? Это был даже не более подходящий для таких случаев «Экспеллиармус»? Как же благородно. Поттер должен быть благодарен. А сам Драко?... Вряд ли очкарик выдал бы что-то достойное опасений.
Моргана неожиданно оказалась на голову ниже Малфоя. Может и раньше так было? Стояли ли они когда-нибудь так близко? Нет, вряд ли. Иначе Драко заметил бы эту тоненькую серебряную прядь в её тёмных волосах, бегущую от правого виска и вплетённую в небрежную французскую косу. Тогда, в ночь Хэллоуина, было слишком темно, чтобы внимательно разглядывать что-то, кроме странных слёз на щеках этой девушки.
Юноша опустил глаза ещё ниже — чёрные ботинки на шнурках до середины щиколоток на плоском ходу. Просто сняла каблуки — теперь причина метаморфоз ясна. Вполне разумно, ведь за окном уже почти зима. А Моргана, кажется, ростом с Пэнс...
— По местам, — раздался удивительно тихий и спокойный женский голос, словно ничего необычного в это утро не происходило. Моргана, чуть подняв подбородок, впервые взглянула Драко в глаза, наконец, отпустив его мантию, и одними губами добавила: — Живо!
Затем девушка строго зыркнула на всё ещё застывшего гриффиндорца и убрала руку с его плеча. Гнев юноши уже успел рассеяться, уступив место горькому сожалению о несдержанности. И стыду.
— Мистер Поттер, поднимите свою волшебную палочку.
— Да, мэм...
Гарри, неуклюже поправив очки, сползшие на нос, быстро сделал то, о чём просила профессор. Но Моргану это уже не слишком интересовало. Она, быстро оглядев класс и тяжело вздохнув, направилась к учительскому столу. Не много ли сегодня слизеринцев на один квадратным метр?.. В чём дело? Не иначе Малфой постарался. Что, хмурый декан внезапно разрешил? Медвежья услуга, профессор Снейп...
Драко проводил девушку откровенно неодобрительным взглядом. Простое широкое платье длиной до колен со спины почти не подчёркивало ладности её фигуры, которую заметили в Хогвартсе уже, наверное, все. Такие фасоны обычно называют «мешками». Да и изумрудный цвет профессору Керриган был совсем не к лицу — такое подходит лишь слизеринцам. Грубые ботинки тоже не придавали женственности, хотя походка Морганы оставалась на удивление довольно лёгкой.
Такой... пожалуй, непривлекательной профессора Керриган вряд ли видели. По крайней мере, Драко не видел и был сейчас несколько обескуражен. Плохой день?.. Плохая ночь?.. Как минимум плохое платье — слишком магловское.
Хотя Малфой помнил, что спереди всё выглядело вполне неплохо. Особенно вырез-лодочка, обнажающий изящные ключицы, и чёрная бархатная ленточка-чокер на шее. Ладно, сойдёт для школьной учительницы. Она и не должна быть красивой. В памяти тут же всплыл образ МакГонагалл, заставивший Драко неосознанно поморщиться. И дело было не в возрасте.
Моргана села за свой стол и, поставив на него локти, закрыла глаза и принялась массировать виски безымянными пальцами, словно её мучила головная боль. Ещё бы, студенты чуть не поубивали друг друга! А эти, как полагала девушка, вполне могли... Особенно тот, что носит клеймо Пожирателя смерти. Хотя... что за заклинание хотел использовать «мальчик, который выжил»? Моргана такого не припоминала.
Подняв взгляд на класс, профессор Керриган удивлённо вскинула брови, обнаружив, что студенты Малфой и Поттер всё еще стоят в проходе, с откровенной тревогой глядя на неё. Чего ждут? Особого приглашения?
— Садитесь же! — почти раздражённо бросила она, всплеснув руками, а затем спрятала лицо в ладонях и устало откинулась на спинку стула.
Слизеринец и гриффиндорец синхронно вздрогнули, но, сразу же придя в себя, вернулись на свои места. Действительно, чего они ждали, застыв как истуканы? Поучительной истории о важности взаимоуважения между факультетами? Керриган подобное точно не волновало. Когтевранцам обычно вообще как будто плевать на всё, кроме их собственного внутреннего мира. Никаких амбиций, никаких эмоций. Пуффендуйцы хотя бы временами забавные...
Но разве этот вопрос может быть закрыт так просто? Даже Снейп бы, наверно, вставил парочку своих едких комментариев. И отнял бы очков у собственного факультета. Не меньше десятки. Хотя и явно недолюбливал Гриффиндор — с него все двадцать.
Прошло около минуты тревожного молчания, прежде чем Моргана отняла руки от лица, выпрямилась, заправила выбившиеся из наскоро собранной причёски короткие тёмные пряди за уши и, сделав глубокий вдох, зашуршала бумагами на своём столе, словно за эти пару мгновений она полностью пришла в норму. Работа есть работа. Но сначала...
— Мистер Малфой.
Драко медленно поднялся со своего места, как того требовали правила Хогвартса. Ну, конечно, совсем без нотаций не обойтись. Иное было бы совсем странным.
Моргана продолжила абсолютно спокойным тоном, словно читала лекцию о магическом законе:
— Полагаю, Вам известно, что слово «грязнокровка» не произносится в приличном обществе, коим, я надеюсь, Вы считаете меня и своих однокурсников.
Юноша принял нарочито расслабленную позу, сунув руки в карманы брюк. Вы правда хотите об этом поговорить?
— Профессор, я всего лишь констатировал факт, — наигранно удивлённым тоном тут же произнёс Драко и, переведя взгляд на пунцовую от ярости Гермиону, проговорил чуть тише: — Назвал вещи своими именами.
Моргану такое объяснение совсем не убедило. Она склонила голову набок и недобро усмехнулась, одарив Малфоя откровенно снисходительным взглядом, чуть приподняв тёмные брови. Заправленные за ухо тонкие пряди снова скользнули к лицу, делая девушку визуально чуть менее строгой. И Драко поймал себя на мысли, что Керриган снова казалась ему... довольно хорошенькой.
— Да неужели? Констатация факта — это «маглорождённый волшебник». Вы ведь это имели в виду? Но произнесли откровенное оскорбление.
Всем было очевидно, что профессор Керриган прекрасно поняла, о какой конкретно «грязнокровке» речь — проследить за колючими слизеринскими взглядами не представляло труда. Да и других маглорождённых в этом классе сейчас не было. Но девушка умышленно произнесла именно обобщённое «волшебник». Гермиона в душе была благодарна ей за этот жест. Так всё внимание аудитории разом целиком и полностью перекинулось на продолжающего куражиться Малфоя и профессора Керриган, в ровном тоне которой угадывалась неотвратимость наказания. Было интересно, чем это закончится. Для слизеринца.
— Какая разница? — нарочито небрежно пожал плечами Драко, не отводя насмешливый взгляд от профессора Керриган. В «приличном» обществе чистокровных «маглорождённый волшебник» тоже то ещё оскорбление, может ещё и хуже чем то, что юноша произнёс. Но грязнокровки есть «грязнокровки» — несчастные случаи в природе.
— То есть, Вы согласны. Как насчёт извинений?
Моргана внимательно смотрела на Малфоя, подперев подбородок рукой. И Драко уловил, что за эти пару минут её прежде блёклые глаза снова засияли, а на бледных щеках появился едва заметный, но всё же румянец. Полегчало? От чего же? Может она энергетический вампир и «пьёт» его прямо сейчас?
Извинения... Как наивно ждать от Малфоя извинений за произнесённое слово «грязнокровка»! Да отец бы рассмеялся молодой учительнице в лицо, потребовав извинений у неё. И Драко следовало бы поступить так же — поставить зазнавшуюся полукровку на место.
Но юноша неожиданно услышал свой собственный голос без намёка на веселье.
— Прошу прощения, профессор. Мне жаль, что Вы услышали эту горькую правду.
Сказать ей такие слова в это мгновение показалось приемлемым, хотя тон был совсем не извиняющимся. Это ничего не значит, просто пусть отвяжется. Не хватало ещё, чтобы это пустяковое дело дошло до Снейпа. Декан тоже вряд ли бы оценил использование подобных слов в присутствии учителя, пусть даже и разделял эти идеологические взгляды.
Что ж, приходить сюда оказалось плохой идеей — прошло всего две минуты урока, а Драко уже просит извинений за сущую глупость! Но возможно сейчас это меньшее из зол. Вряд ли удастся доказать, что грязнокровка на самом деле не грязнокровка.
Моргана удивлённо округлила глаза, выпрямившись и недобрительно цокнув языком.
— Так что же, Вы говорили обо мне, мистер Малфой?
Конечно, ей было очевидно, что нет. Сказать подобное об учителе — уж слишком дерзко. Даже для Малфоя. Но Драко на мгновение задумался, закусив губу и чуть нахмурив брови, — могла ли Моргана Керриган тоже быть... грязнокровкой? Зная мягкотелость Дамблдора в этом вопросе, всё может быть...
Может матери что-то известно, от того и этот подозрительный интерес и странные расспросы?
Нет, вряд ли. Грязнокровок среди учителей в Хогвартсе отродясь не было. И сейчас не лучшее время, чтобы что-то менять. Дамблдор, конечно, сумасшедший старик, но не настолько же.
— Нет, — слишком короткий, но вполне исчерпывающий ответ. И какой-то не слишком уверенный, но Моргану он вполне устроил. Девушка знала, что услышит.
— Тогда Ваши извинения должны быть адресованы не мне. Очевидно же?
Керриган не прозрачно намекала, а почти прямым текстом говорила, что Драко следует извиниться перед грязнокровкой.
Извиниться. Перед грязнокровкой.
Юноша подавил порыв бросить презрительный взгляд в сторону Грейнджер. Он опасался увидеть торжество на её лице. Брови сами изумлённо скакнули вверх, а ноздри раздулись от порывистого вдоха.
— Нет, — снова короткий и ясный, но теперь уже в высшей степени уверенный ответ. И очень спокойный, словно Драко говорил нечто само собой разумеющееся. Нечто, что и обсуждать необходимости нет. Никогда, ни за что, ни перед одной вшивой грязнокровкой.
Моргана безразлично пожала плечами, опустив глаза к бумагам на столе. Нет так нет. По правде говоря, она и не ожидала от этого студента иного. Но не задать этот вопрос было бы слишком скучно. Это для его же блага.
— Ваше право, мистер Малфой, — произнесла девушка, не поднимая взгляд на Драко, словно совершенно утратила к нему любой интерес. — Что ж, позвольте и мне констатировать факт: Вы повели себя недостойно носителя чистой крови. Минус тридцать очков у Слизерина — за отсутствие манер.
По классу прокатился изумлённый гул, вдребезги разломавший мёртвое молчание последних минут. Голоса студентов Гриффиндора и Слизерина слились воедино, и лишь спустя мгновение кто-то из красно-золотых галстуков довольно присвистнул.
Драко скрипнул зубами, словно в наказание за «ни за что» получил унизительную пощёчину. Или удар ниже пояса. Тридцать очков?! Не многовато ли за одну несчастную грязнокровку?!
— Что Вы вообще знаете о манерах чистокровных?! — Малфой прошипел прежде, чем подумал. Но жалеть о сказанном не собирался.
Что она может знать?!
Скорее всего, Моргана Керриган — всего лишь полукровка или дитя полукровок, как и все преподаватели этой школы. У чистокровных есть дела поважнее, чем вся эта возня с пылью старых книг и капризами неразумных детей.
Скорее всего, ей с детства говорили, что маглы — тоже люди. Их большинство, поэтому волшебникам следует тщательно скрывать своё существование. И вредить маглам нельзя. В Хогвартсе говорят об этом. Много и часто. Но никогда в домах чистокровных семей.
Скорее всего, её убедили, что грязнокровки — это нормально. Что они такие же, что разницы нет. Мерзость.
Но хуже всего то, что в душе Драко поселился червь сомнения...
Моргана Керриган — адвокат, а это весьма редкая профессия для волшебника. Снейп назвал её «канцелярской крысой» — низкий магический потенциал? Может поэтому она обезоружила Поттера типично магловским способом, пусть даже и пустив немного дезориентирующей пыли в глаза? Кстати, что это было?
А ещё защищает вонючую грязнокровку так, словно она ей сестра родная, не меньше, требуя извинений у чистокровного отпрыска Малфоев. Публично.
Моргана Керриган и правда может быть... грязнокровкой?!
Какая безумная мысль! С чего Драко вообще пришёл к такому выводу? Не он ли сам ранее говорил, что эта девушка похожа на отца, на Снейпа, на остальных?.. Глупости это всё. Любой профессор назначил бы наказание за подобное «сквернословие». Такова уж политика Хогвартса, пока Дамблдор у руля. Но...
А вдруг Чёрная метка поэтому и отзывается? Она требует... причинить Моргане вред?!.. Это она тогда... вызвала слёзы?!.. Но как? И почему Снейпу ничего об этом неизвестно?
Опять одни риторические вопросы.
Нет, например, на Грейнджер такой реакции не было никогда в течение последних месяцев, с тех пор как Малфой стал Пожирателем смерти. Хотя, конечно, порой Драко хотел грязнокровке и вред причинить, и, соответственно, увидеть слёзы. Но дальше малодушных мыслей не заходил.
— Разговор с Вами окончен, мистер Малфой. Займите своё место, — профессор Керриган улыбалась, словно столь ярое негодование слизеринца доставляло ей удовольствие. — Правила приличия для всех одинаковы.
Драко хотел было послушаться учителя и почти сел на лавку, но в последний момент снова выпрямился, оперевшись руками на парту.
— Не я начал первым! — как глупо и беспомощно говорить подобное в своё оправдание, но Малфой хотел, чтобы Поттеру тоже досталось. Всё по справедливости. Не сболтни он про семью...
Нет, не нужно врать себе — Драко всё равно бы сказал нечто подобное, даже если бы Поттер просто спросил как спалось. Потому что слизеринец привык называть вещи своими именами: грязнокровка, нищий...
Моргана лишь отмахнулась, даже не взглянув на Драко.
— Вы сейчас отвечаете за свои слова, мистер Малфой. Оставьте эти детские оправдания.
Юноша молча сел, но, глядя прямо на Керриган, одними губами прошептал: «Бледная стерва!».
Полегчало. Ощутимо. Малфой даже был готов отдать за это ещё три десятка очков.
Сидящая рядом Пэнси изумлённо округлила глаза, но уже через секунду одобрительно хихикнула, спрятав лицо на плече парня. Крэбб и Гойл на удивление сидели молча, хотя до ушей Драко донеслись их вполне удачные попытки сдержать смех. А сидящий впереди Блейз напрягся, дёрнув плечами, но так и не обернулся. Вероятно, чтобы не привлекать внимание. Остальные слизеринцы, сидевшие за первой партой, последовали его примеру. Команда мечты.
Малфой словно и не заметил того, что скорее всего и гриффиндорцы стали свидетелями его несдержанности. Но вряд ли все расслышали и поняли произнесённое Драко правильно. Не важно. Интересовал лишь один человек в этом классе. Юноша смотрел на Моргану, брови которой чуть шевельнулись, а уголки губ дрогнули, но так и не растянулись в просившейся улыбке.
Услышала. Без сомнений. Но... Керриган это позабавило?! Почему же? Такое очков на пятьдесят тянет. И это уж явно похуже «грязнокровки» будет.
Девушка медленно отвела взгляд в сторону гриффиндорцев. Игнорирует, когда оскорбление касается её лично, но почему же тогда за грязнокровку...
— Мистер Поттер.
Гарри быстро встал, поправляя ворот мантии и понимая, что теперь пришёл его черёд. Но, кажется, ничего, стоящего Гриффиндору тридцать очков, он не совершил. Заклинание и то не договорил, хотя и не по своей воле.
— Да, мэм?
— На сегодняшний урок Вам было задано изучить Постановление Визенгамота номер 13, также известное как Декрет о свободе волшебства, не так ли?
Этот вопрос поставил Гарри в тупик. Гермиона тут же пододвинула к нему развёрнутый свиток, который юноша видел впервые в жизни. И уж тем более не знакомился с его содержанием.
— Да, мэм...
Моргана кивнула, деловито сложив руки на столе перед собой.
— Прочтите нам, пожалуйста, пункт номер 7.
Гарри склонился над свитком и принялся вести указательным пальцем правой руки по абзацам. Слава Мерлину, пункты были пронумерованы. Выходит, былое забыто, а сейчас время проверять домашнее задание? Так просто?
Найдя нужный пункт, Гарри прочистил горло и с воодушевлением прочёл:
— Какие-либо ограничения в использовании магии могут быть установлены только законом. Ограничения, действующие в отношении несовершеннолетних, автоматически утрачивают силу по достижению волшебником семнадцати лет. Нарушение установленных законом ограничений по использованию магии может быть квалифицировано как проступок или как преступление в зависимости от тяжести последствий или угрозы наступления таких последствий.
— Пункт 13, мистер Поттер.
Гарри провёл пальцем по пяти абзацам, остановившись на шестом.
— За нарушение установленных законом ограничений по использованию магии волшебнику судом Визенгамота может быть назначено наказание, тяжесть которого зависит от тяжести последствий или угрозы наступления таких последствий.
— Пункт 14.
— Обвинение в совершении проступка или преступления должно быть определённым и ясным, содержащим указание на нарушение конкретного ограничения на использование магии...
Голос Гарри дрогнул. Неужели?.. Что ж, теперь было понятно к чему профессор Керриган ведёт. Рано расслабился.
— Пункт 17, абзац 9, мистер Поттер. Поживее, пожалуйста.
Моргана называла конкретные пункты постановления, ни разу не заглянув в документ, — похоже, знала наизусть. Наверно, неудивительно для магического адвоката. Гермиона, кажется, была восхищена.
Гарри вдохнул поглубже.
— Волшебник, нарушивший ограничения на использование магии, при наличии в его действиях признаков особо тяжкого преступления, на основании решения суда Визенгамота, принятого по результатам судебного следствия, может быть приговорен к пожизненному заключению в Азкабане...
С каждым словом юноша всё больше бледнел, но старался читать громко и чётко, следя за тем, чтобы его интонация правильно передавала витиеватость языка закона. Гарри не сомневался в том, что Малфоя есть за что отправить на семейный ужин к отцу. Но этот холодный тон профессора Керриган совсем не внушал оптимизма.
— И напоследок пункт 27.
— Публичные обвинения в нарушении ограничений по использованию магии, совершённые как в устной, так и в письменной форме, не содержащие надлежащего обоснования, при наличии достаточных доказательств, включая показания не менее чем трёх свидетелей-волшебников или сквибов, могут быть квалифицированы в качестве клеветы с назначением судом Визенгамота наказания, тяжесть которого зависит от тяжести последствий или угрозы наступления таких последствий. Положения данного пункта могут быть применены к несовершеннолетним волшебникам посредством рассмотрения дела в рамках дисциплинарного производства...
Губы Драко растянулись в довольной улыбке. Так его!
Моргана смотрела на Гарри почти скучающим взглядом, подперев подбородок рукой. «Публичная казнь» не приносила ей удовольствия, но была необходима, чтобы студенты взрослели и становились серьёзнее. Пусть не к её весьма своеобразному предмету, но хотя бы к своим собственным действиям, правильно прогнозируя их последствия. Сегодня ты невольный клеветник в отглаженной ученической мантии, а завтра — хладнокровный убийца в рваной робе Азкабана. Увы, теперь подобным мало кого можно удивить.
— Что скажете, мистер Поттер?
Гарри грустно улыбнулся, разведя руки в стороны, словно безоговорочно принимая поражение. Что тут скажешь?
— У Вас великолепная память, профессор.
Слизеринцы на задней парты прыснули от смеха, но замолкли сразу же, как только поймали предостерегающий взгляд на мгновение обернувшегося Малфоя. Кульминация сего действия ещё не наступила и обещала быть занятной.
Моргана тоже улыбнулась, но её улыбка была очевидно натянутой, хотя и достаточно вежливой и в целом не вызывающей негативных эмоций. Так улыбаются учителя при виде студента, который искренне старается изо всех сил, но вреда от этого больше, чем пользы. Улыбка, призванная немного сгладить очевидную неловкость.
— Жаль, что Ваша память, мистер Поттер, оставляет желать лучшего. Напомню: Вы публично угрожали мистеру Малфою пожизненным заключением в Азкабане, вероятно, намекая на совершение им особо тяжкого преступления, не предъявив ни одного определённого и ясного обвинения и, разумеется, доказательства, тем самым нарушив только что процитированные Вами пункты 14 и 27 Постановления Визенгамота номер 13. Всё верно?
Гарри нервно сглотнул, не отрывая печальных зелёных глаз от профессора.
— Полагаю, Вы правы.
Бессмысленно отрицать очевидное — гриффиндорец действительно не предъявил Малфою ничего конкретного. Ничего конкретного Гарри и не знал... А если ещё и сказать, что белобрысый слизеринец — Пожиратель смерти, то это, кажется, только усугубит и без того глупую ситуацию.
Драко нахмурился. И только? А как насчёт того, что Поттер фактически напал на него, воинственно размахивая палочкой и что-то бормоча себе под нос?!
Моргана удовлетворённо кивнула.
— Хорошо, что Вы это осознаёте.
Бросив быстрый взгляд на внезапно развеселившегося Драко, девушка вернулась к Гарри и продолжила.
— Поскольку мистер Малфой остался верен своим убеждениям и отказался усомниться в приемлемости их произношения вслух, я не буду просить Вас принести ему извинения. Полагаю, признания вины достаточно, чтобы считать этот вопрос закрытым. А Ваши личные разногласия решите между собой позже за пределами класса магического закона.
Было слышно, как Гермиона облегчённо вздохнула, а Малфой хрустнул пальцами, сжимая кулак. Он был недоволен. Или даже точнее — взбешён. Моргана снова посмотрела на Драко, словно почувствовав исходящую от него горячую волну ярости.
— Мистер Малфой, я ведь рассудила верно? — спросила девушка, чуть изогнув тёмные брови. Получилось несколько неискренне.
Чёртова бледная стерва! Хотелось выкрикнуть Керриган это прямо в лицо, но Драко сдержался, закусив нижнюю губу. Второй раз такая детская выходка может не сойти ему с рук. Он нехотя кивнул. Зато «остался верен своим убеждениям». Такая формулировка вполне устраивала юношу, не оскорбляя достоинство чистокровного волшебника.
Гарри устало улыбнулся, чувствуя себя победителем. Кажется, справедливость восторжествовала? А преподаватель магического закона нисколько этому не препятствует. Всё так, как и должно быть. Настроение мгновенно повысилось на несколько пунктов. Кажется, Поттер зря думал об этой девушке... без должного уважения.
— Но, — ликование гриффиндорцев прервал безапелляционный тон профессора Керриган, не сулящий ничего хорошего.
Гарри заметно напрягся, закусив нижнюю губу, а Драко навострил слух, почти улягшись грудью на парту и не сводя серебристых глаз с Морганы.
Ну же, удиви! Ты ведь не так проста.
— Мистер Поттер, нарушая закон в этом классе, Вы очевидным образом демонстрируете, что заданные уроки не выучены должным образом — минус пятнадцать очков у Гриффиндора. Можете сесть. И впредь дважды думайте, прежде чем совершить опрометчивый поступок.
Гарри кивнул, затем сел, резко выдохнув. Почти облегчённо. Впервые за долгое время его отчитывали как неразумного щенка. Хотя и весьма элегантно — Малфой, конечно, оценит. Но...
Керриган была права. Гарри действительно впервые видел эти сухие строки, ограничившись кратким экскурсом Гермионы за завтраком. Но и слов подруги гриффиндорец сейчас не мог вспомнить. Он наказан не за нападки на Малфоя, а за свою... лень? Кажется, это вполне справедливо. И причин злиться нет.
Но Поттер злился. Потому что чувствовал, что наказанием за невыученные уроки это было лишь формально. Так что же — профессор Керриган сделала это именно так, чтобы отгородить от более серьёзных последствий? Или чтобы уязвлённый Малфой почувствовал себя лучше?
Умом Гарри понимал, что первое более вероятно. Но глаза его видели, что ненавистный слизеринец воспрял духом, словно оставив последнее слово в этом споре за собой. Паранойя?
Радость слизеринцев не заставила себя долго ждать. Драко в душе аплодировал Моргане, пусть Слизерин получил и вдвое большее наказание. Плевать! Потерять очки за невыученные уроки более унизительно, чем за то, что ведёшь себя как чистокровный.
Малфой поднял глаза на девушку. О чём она думала, принимая такое решение? Всё казалось довольно справедливым, но Драко не покидало стойкое ощущение, что во всей этой глупой перепалке Моргана защищала его. Сначала встав между Малфоем и Поттером, а затем наказав потерявшего страх гриффиндорца должным образом. О том, что и он сам наказан, Драко уже отчего-то не вспоминал.
Чёрная метка снова отозвалась приятным теплом, и юноша вздрогнул, не отводя глаз от Морганы. Она чувствует это?!
Но профессор Керриган не транслировала никакой реакции, что-то самозабвенно записывая гусиным пером на пергаменте. Кажется, разбор полётов окончен и настало время наконец начать урок.
— Мистер Забини, Ваш конспект выглядит довольно внушительным. Напомните нам, и в особенности Вашим вновь прибывшим коллегам, условия действительности магического контракта, которые все должны выучить как собственное имя.
Блейз поднялся слишком быстро, словно мечтал ответить на этот вопрос больше всего на свете.
— Первое: соответствие законам магии с точки зрения содержания — отсутствие конфликта магического воздействия. Второе: правоспособность и дееспособность субъектов. Третье: соответствие воли и волеизъявления субъектов. Четвёртое: соблюдение формы.
Быстро и чётко, словно Забини зазубрил это специально, чтобы впечатлить профессора Керриган. Моргана кивнула, тепло улыбнувшись.
— Спасибо, Блейз.
Кажется, у Керриган появились свои любимчики. И это, слава Мерлину, не грязнокровка Грейнджер. Драко удовлетворённо хмыкнул.
Занятные условия. Кажется, их нужно запомнить, если Малфой решит прийти сюда снова через неделю. Взяв скучающее в одиночестве перо Пэнси и обмакнув его в чернильницу, Драко наскоро записал всё, что запомнил из ответа Забини. В целом суть ясна, но, очевидно, запомнить мало, чтобы использовать на практике?
Керриган и дальше задавала студентам ещё какие-то вопросы, что-то рассказывала сама, но Малфой едва ли слушал. Слишком много информации, в которую он не мог вникнуть с ходу. А ответом на первый же уточняющий вопрос был холодный взгляд синих глаз и предложение к следующему уроку аккуратнейшим образом изучить конспект Забини. Хорошо, что не грязнокровки Грейнджер. Хотя её конспект с высокой долей вероятности ещё более «внушительный».
Малфой заметил, что не одному ему наука магического закона пока была не по зубам. Блейз, Теодор и Дафна похоже были в теме, активно участвуя в развернувшейся дискуссии об ограничениях по использованию магии. Ничего нового: не убий, не укради... Все это и так знают без этих строгих формулировок, от которых уши вянут.
А вот на гриффиндорской половине всё было не так оживлённо. Лишь Грейнджер неустанно тянула руку, пока все остальные тоже явно имели некоторые трудности с понимаем. Кажется, готовиться к уроку магического закона среди студентов Гриффиндора считается дурным тоном. И что они здесь забыли? С таким подходом ЖАБА не сдать.
Драко сложил руки на парте и опустил на них голову, прикрыв глаза. Голос Морганы, будучи обычно звонким и весьма твёрдым, а сейчас даже непривычно эмоциональным, отчего-то успокаивал, почти убаюкивая не хуже колыбельной Нарциссы из далёкого детства. Профессор Керриган, похоже, была всерьёз увлечена своей работой, потому и на явное неуважение Малфоя к своему предмету внимания не обращала. Хотя сам слизеринец на самом деле и в мыслях ничего подобного не имел. Просто нужна была минутка подумать.
Что он вообще здесь делает? Стоит ли и правда изучить конспект Забини? Вникать во всё это?
Или просто поговорить с Керриган? Но что сказать? Не хотите ли Чёрную метку на левое предплечье? Как насчёт дополнительных занятий? Бред.
Драко как-то смутно тянуло к Моргане. Теперь он понял. Не потому, что она была красивой молодой девушкой. Не потому, что была каким-то «странным» волшебником, вещавшим о «магических связях», которые никто никогда не видел. Не потому, что мать деликатно, но настойчиво интересовалась ей, а Снейп молчаливо наблюдал, довольно вяло предостерегая.
Тогда почему? Рядом с ней было... спокойнее?
Остаток урока пролетел незаметно.
Малфой очнулся, резко оторвав голову от парты, когда Пэнси уже, наверно, не в первый раз тыкнула его в бок. Кажется, умудрился задремать, когда голос Морганы растворился в воздухе как тот туман, которым она, вероятно, предотвратила драку.
На парте перед слизеринцем лежал пузатый конспект в аккуратной кожаной обложке с тонкой шёлковой ленточкой-закладкой красного цвета.
— Блейз оставил, — небрежно проговорила Паркинсон, убирая свои вещи в сумку и зевая, прикрывая рот ладошкой.
Кроме них двоих в классе уже никого не было. Даже Крэбба и Гойла. Хотя за дверями очевидно было тихо.
— С тобой всё хорошо? — с искренним беспокойством спросила девушка, дотронувшись пальцами до лба Драко, который, к слову, оказался холодным.
Малфой кивнул. «Более чем.»
***
Гарри с трудом догнал Моргану, когда девушка остановилась у перехода, ожидая, волшебную лестницу, которая как назло именно в этот момент решила поменять направление. Это означало, что в распоряжении Поттера есть пара минут. У Керриган почти не бывало два урока подряд, поэтому она редко задерживалась в классе после звонка. И ещё чаще отпускала студентов раньше, чем постоянно раздражала Гермиону, так ценившую порядок. И время, которое приходилось тратить впустую. Гарри слышал от Полумны, что профессор магического закона, даже перебравшись в Хогвартс, много работает по своему основному профилю, частенько наведываясь «по делам» в Хогсмид и даже в Лондон. И почту получает чаще и побольше всех остальных. Откуда только когтевранке об этом известно? Хотя и Хагрид как-то обмолвился, что Моргана по поручению директора занимается некоторыми делами школы. И занимается весьма придирчиво. Поэтому гриффиндорца совсем не удивляла её вечная спешка. Профессор Керриган всегда будто бы была «уже не здесь». И было стойкое ощущение, что в Хогвартсе она надолго не задержится. К сожалению многих. — Профессор Керриган, — неуверенно начал юноша. Моргана вздрогнула от неожиданности и резко повернула голову в его сторону. Она уже научилась узнавать своих студентов по голосу. — Я хотел бы извиниться за то, что устроил... мы с Малфоем устроили сегодня. На самом деле, такое случается постоянно уже... шесть лет подряд! Прозвучало довольно жалко. Моргана сдержанно кивнула. Их детские дрязги девушку совершенно не волновали, а причины этих споров были ясны как белый день. — Извинения приняты, мистер Поттер. Как я и говорила ранее, вопрос закрыт. — Могу я спросить? — Да, конечно. — Как можно обнаружить метку Пожирателя смерти? Керриган едва не ахнула, но её белое лицо всё же осталось непроницаемым. Это совсем не тот вопрос, который Моргана хотела бы услышать. И на который хотела бы отвечать. Ничего сложного в том, чтобы обнаружить Чёрную метку, на самом деле нет. Закатай Малфою рукав до локтя и приглядись как следует! А для верности — атакуй каким-нибудь простеньким заклинанием. Такой ответ был бы самым простым и правильным, но, разумеется, самым плохим, потому как Поттер мог последовать такому совету и вполне преуспеть в своих поисках. Есть факты, которые должны оставаться в секрете. От студентов с горячим нравом и отсутствием жизненного опыта — в первую очередь. Моргана обернулась, лишь сейчас обнаружив затаивших дыхание Грейнджер и Уизли за спиной своего собеседника. Алые губы девушки чуть растянулись в вежливой улыбке. Тоже хотят разоблачить Драко Малфоя? Наивные дети, лучше бы как следует выучили уроки. Пожалуй, пауза подозрительно затянулась. Моргана задумчиво заправила прядь волос за ухо, делая вид, что всё ещё размышляет над ответом. В сущности так оно и было. — Мистер Поттер, полагаю, Ваш вопрос задан не по адресу. Противодействие тёмным искусствам является предметом профессора Снейпа. Слабовато, но, пожалуй, может на корню пресечь попытки студентов двигаться в этом направлении — они точно не пойдут к Снейпу с таким вопросом. Гермиона тут же возразила, сделав шаг вперёд. — Разве Чёрная метка не скрепляет заключение магического контракта? Ещё как. Но Моргана лишь неопределённо пожала плечами, ищя глазами свою чёртову лестницу, которая никак не останавливалась у их пролёта, как будто нарочно затягивая нежелательный разговор. — Вы правы, мисс Грейнджер. Но магический закон не может ответить на вопрос «как обнаружить?». То, что не видно глазу, требует дополнительных усилий. Почти правда. — Вот же!.. — с нескрываемой досадой в голосе произнёс Рон, нахмурив рыжие брови. Весь план насмарку! — Жаль, — так же разочарованно подтвердила Гермиона, опустив голову. Моргана почти умилилась. Что же они собирались делать? Всерьёз прижать Малфоя к стенке? А потом? А потом их ждало непреодолимое препятствие — Северус Снейп. У профессора защиты от тёмных искусств, зельевара, Пожирателя смерти, в конце концов, вполне достаточно способов заставить трёх студентов закрыть свои рты. Может даже и навсегда — как самая крайняя мера. Моргана уже поняла, что этот человек особо не церемонится. Хотя, надо признать, и грань не переходит. Эдакий «добряк». Лестница снова пролетела мимо, остановившись на этаже выше, и профессор Керриган недовольно поджала губы, от нечего делать переведя взгляд на Поттера. Гарри молчал, очевидно, думая о чём-то своём. Неужто столько надежд было на неё возложено? Даже как-то неловко. — Мистер Поттер, — тихо позвала она. Гарри вздрогнул, словно проснувшись, и резко перевёл взгляд на Керриган. — Да, мэм? — голос совершенно поникший. — А о своей метке узнать не хотите? Это полезнее. И проще. Гарри удивлённо вскинул брови, немного оживившись. — О чём Вы? Моргана коснулась указательным пальцем своего лба и прошептала: — Ваш шрам. С первого взгляда было понятно, что подобные следы оставляет лишь волшебство, имеющее определённую структуру. И девушке хотелось в ней разобраться. Вернее, она была обязана это сделать. Но структура была настолько сложной, что для её изучения нужно время. И контакт. Чем больше, тем лучше. Быть может это единственный шанс? Поттер задумчиво потёр шрам двумя пальцами. Может ли это... тоже быть меткой Волан-де-Морта? Юноша никогда не задумывался об этом в подобном ключе. А ведь и правда... Это ведь не обычный шрам! — Как долго вы собираетесь стоять в проходе посреди урока и обсуждать свои личные дела? Этот ледяной голос заставил гриффиндорцев вздрогнуть — Снейп, как коршун возникший над и головами. Как давно он здесь стоит и как много услышал?.. Рон сразу же окинул взглядом развешенные по стенам живые картины, но их обычно любопытные обитатели к этому разговору никакого интереса не проявляли. Вероятно, слова «Пожиратель смерти» отпугивают их лучше, чем что-либо ещё. Гарри же хотел сказать что-то вроде «а как долго Вы собираетесь подслушивать?», но сдержался. Какое Снейпу вообще дело? По насмешливому, но холодному взгляду декана Слизерина юноша понял, что эти его мысли не представляют никакого секрета. Ещё бы, ведь у Гарри, очевидно, все на лице написано — как и всегда в отношении Снейпа. И хорошо. Пусть знает. Северус не ответил бы с железной уверенностью, что именно заставило его остановиться у ненужного лестничного пролёта и встрять в этот разговор. Услышанные краем уха слова «Пожиратель смерти» и «метка»? Или собственное имя? Или раздражающее гриффиндорское трио, шепчущееся с Морганой Керриган об этом? Или её щедрое предложение Поттеру поковыряться в его прошлом? Все поводы были достаточно весомыми. Особенно учитывая, что этой девчонке уже известно довольно многое. Не думает о своей голове, так ещё и вовлекает студентов в опасные игры? До чего же бестолковая... Моргана бросила на Снейпа быстрый, ничего не выражающий взгляд, затем снова посмотрела на удаляющуюся лестницу и выругалась про себя, сообразив, что слишком увлеклась игрой в чуткого учителя. Момент был подходящим, но... — Мы с профессором Морриган обсуждали правомерность применения к несовершеннолетним дисциплинарных наказаний! — выпалила Гермиона, а затем резко обернулась к Снейпу, и её щёки вмиг покраснели, когда девушка поняла, что произнесла совсем не то, что следовало! Гриффиндорка едва сдержалась, чтобы не прикрыть сказавший глупость рот рукой. Может, никто и не заметил?.. Гермионе запоздало пришло в голову, что профессор защиты от тёмных искусств мог находиться поблизости уже давно. И в пояснениях совсем не нуждался. И в её лжи тоже. Брови Снейпа в изумлении поползли вверх, потому как одно обстоятельство не имело шансов остаться им незамеченным — «профессор Морриган». Звучит так же по-издевальтельски, как и «профессор Снэйк*». Вот уж тихоня Грейнджер! Недобрая ухмылка Снейпа заставила Гарри закусить губу, всеми силами гася поднимающуюся внутри волну раздражения при виде этого человека. Или, по правде говоря, ненависти. Но юноша не хотел признавать, что испытывает к нему столь сильные чувства. — Как занятно, — протянул Снейп, бегло пройдясь тяжёлым тёмным взглядом по студентам Гриффиндора и остановившись на Моргане, на ходу подмечая следы бликующей в дневном свете сине-зелёной пыли в их волосах. Парализующий туман? Точнее, его ничем не устранённые следы. Снейпу приходилось видеть подобное не раз. Не лучший способ наказывать студентов за проступки. Возможно в определённых обстоятельствах и чрезвычайно действенный, но... явно не в стенах Хогвартса. Что такого сделали эти гриффиндорцы, что банально отнять очки у факультета оказалось недостаточным наказанием? Хотя, для наказания слишком странно. Но ведь это всего лишь «магический адвокат», так что можно не удивляться. Но всё же довольно неожиданно для девчонки, бросающей волшебную палочку где попало. Научилась этому нехитрому приёму у мракоборцев? Ведь это скорее входит в их арсенал. Вот только мракоборцы всегда за собой «прибираются», за исключением совсем зелёных. Остановившись взглядом на алых губах Морганы, Снейп на задворках сознания отметил про себя, что болезненная синева была бы ничуть не хуже. По его мнению, это вульгарное «кровавое» пятно на лице привлекало куда больше нежелательного внимания. Зная правду, теперь абстрагироваться было ещё сложнее. Но Моргана не заметила направленного на неё пристального взгляда Снейпа. Или не посчитала нужным отвечать на него. Её заботило совсем иное. Разумеется, девушка верно расслышала слова Гермионы, но сейчас её интересовал другой человек. — Мистер Уизли, как поживает старший из Ваших братьев? Рон едва слюной не подавился, услышав своё имя. Конечно, Керриган сразу поняла, что это именно Билл поведал о ней кое-что. Но, учитывая обстоятельства, тон Морганы был на удивление сдержанным, словно услышанное прозвище юности не всколыхнуло в ней никаких болезненных воспоминаний. По правде говоря, ни Рон, ни даже Билл толком и не знали, в чём там было дело. Быть может Уизли-старший просто передал младшему брату слухи, не имеющие никакого отношения к правде?.. — Билл.. в порядке, — выдавил из себя юноша, затравленно косясь то на Керриган, то на Снейпа. Первая вдруг уютно улыбнулась, словно увидела живую фотографию из выпускного альбома, а второй задумчиво потирал гладко выбритый подбородок, глядя в пустоту перед собой. Волшебная лестница с глухим грохотом остановилась перед Морганой. — Чудно, — бросила девушка и уверенно зашагала вниз по ступенькам. Раздался звонок, сообщающий об окончании урока. Гриффиндорцы, не глядя на Снейпа, спешно последовали за профессором Керриган, хотя понятия не имели, куда она направляется. Это и не важно. Лестница, протяжно скрипнув, снова начала своё непредсказуемое движение вдоль пролётов, и Снейп опустил глаза на отдаляющуюся всё больше с каждой секундой мисс Керриган. Мужчина и не планировал всерьёз вступать в какой-то разговор, не ждал ответа на свой абсолютно пустой вопрос, но неожиданно почувствовал себя несколько... уязвлённым тем, что его фактически проигнорировали. Впрочем, девчонке, пожалуй, простительно — судя по испуганным лицам Уизли и всезнайки Грейнджер, мисс Керриган прилюдно оскорбили вслух, хоть она и мгновенно сменила тему, сгладив острые углы. Наверно, всю свою энергию на это потратила. Морриган? Звучит знакомо... А ещё всплывшее в памяти «профессор Снэйк»... Кто осмелился обратиться к нему подобным образом? Кажется, на каждом курсе находится такой бесстрашный или чаще бестолковый студент. Хотя аналогия вполне находчивая и, не касайся она Снейпа, вполне забавная. И всерьёз негодовать причин не было, ведь змея — символ Слизерина. Но студенты вряд ли имеют в виду это связь. Коридоры быстро стали заполняться звуками хлопающих дверей, торопливых шагов и привычного галдежа студентов. Всем тем, что Снейпа обычно раздражало, потому как мешало концентрации. Взмахнув полами чёрной мантии, Северус поспешил в своё тихое подземелье. На одном из поворотов взгляд мужчины выцепил из толпы светлую голову Драко Малфоя. Заметив Снейпа, слизеринец учтиво кивнул в знак приветствия, чуть замедлив шаг, а бегущая за ним Пэнси Паркинсон дежурно улыбнулась, тут же отведя взгляд в сторону. И в этой обыкновенной девичьей улыбке Северус вдруг разглядел явную тень вины, которую слизеринка не имела и одного шанса спрятать от него. Пройдя мимо своих студентов и сделав ещё пару медленных широких шагов вперёд, Снейп остановился, а затем, сделав глубокий вдох и длинный выдох, ведомый каким-то внутренним чутьём резко обернулся, вперившись в стремительно удаляющийся затылок Малфоя. В платиновых волосах мальчишки едва заметно блеснула сине-зелёная пыль. P.S. *Snake (англ.) — змея. Фамилия Снейп (Snape) звучит очень похоже.
