По законам магии

      17.12.1996. Ночь на вторник. Хогвартс.       Северус медленно шёл по одному из внутренних двориков Хогвартса, почти наслаждаясь скрипом только что выпавшего снега под ногами, в то время как в воздухе словно невесомые пёрышки неторопливо кружились белые хлопья. Полный штиль, абсолютная тишина и деликатное мерцание крохотных звёзд на фоне бескрайнего тёмно-синего неба с ярким серебряным серпом растущей луны. Безмятежность, дарящая внутренний покой и приятно замедляющая сердечный ритм и частоту дыхания. Как будто в мире больше нет никого. И ничего — пустота. Хорошая пустота, в которой тонут все невзгоды.       Такая зимняя ночь словно была создана для неторопливых размышлений наедине с собой и способствовала принятию взвешенных решений. Но на деле от таких перспектив у Снейпа голова шла кругом, а обычно горячо любимое одиночество и оглушительная тишина сейчас давили на плечи и грудь, не давая сделать глубокий вдох.       Весь предыдущий час Северус провёл в кабинете Дамблдора. Далеко не лучший час в жизни. Снейп готовился к этому разговору уже давно — накопилось достаточно вопросов для обсуждения. И укоризненных замечаний, ведь директора не было в Хогвартсе довольно долго, а зелье, что декан Слизерина так услужливо готовит для него, требует регулярного приёма и постоянного наблюдения за действием для коррекции дозировки. В последние месяцы Альбус приходил лишь тогда, когда боль становилась невыносимой. Пожалуй, по факту только такую паллиативную помощь Снейп и мог сейчас предложить. Ну хоть что-то.       Северус нервно сжал в кулаке уже остывшую склянку. Он долго ждал этого разговора, полагая возможным решить несколько проблем. Но в итоге...       Прислонившись к холодной каменной стене, мужчина устало прикрыл глаза и резко выдохнул пар в морозный декабрьский воздух. Ожидал совсем другого — наверно, какого-то хотя бы временного облегчения, а получил ещё одну головную боль, которая в будущем грозила стать ещё одним уродливым шрамом на его и без того искалеченной душе. Впрочем, когда Северус Снейп верил в светлое будущее?.. Пожалуй, разве что в возрасте одиннадцати лет.       Верить-то может и не верил, но всё ещё наивно на что-то надеялся. Такова природа человека, даже самого циничного. Иначе бы давно уже опустил руки и просто плыл по течению. Прямиком в ад, куда путь уже давно заказан — лет с восемнадцати.       План был прост: помимо прочих насущных вопросов, в том числе о Драко Малфое и его нездоровой активности в части организации имеющих последствия диверсий, высказать свои опасения в отношении Морганы Керриган. И ждать объяснений, которые у Альбуса Дамблдора определённо должны были быть. А опасений было вполне достаточно: раскрытие Снейпа как носителя Чёрной метки, а, значит, и его статуса Пожирателя смерти; наличие у девчонки в распоряжении звёздной пыли неизвестно для каких целей; непростительные, безнаказанно применяемые ещё в юном возрасте в стенах школы, и кто знает как дела обстоят сейчас. Приличный список недостатков для школьного учителя, которому волею судьбу стало известно больше, чем нужно. Это опасно.       У профессора Снейпа грехов, конечно, было побольше. Но он — совсем другое. Северус — человек Дамблдора. И в большем степени потому, что прежний хозяин безжалостно уничтожил любимую «игрушку» Снейпа, что и по сей день является смыслом его жизни. И в безусловной верности такого глубоко, хотя и не смертельно раненого «зверя» сомневаться не приходилось. Хотя бы потому, что самый злейший враг — общий.       Мог ли Альбус сказать тоже самое о Моргане Керриган? Северус не знал наверняка и хотел определённости.       Драко Малфой... Его метания из крайности в крайность и совершенно глупая тяга к этой девчонке несмотря на явно выраженный запрет тоже представляются проблемой.       Но Дамблдор нарушил планы Северуса, сразу заведя разговор о своём утраченном здоровье и стремительно прогрессирующем недуге, вызванном смертельным проклятьем. Вердикт Снейпа совсем не обнадёживал: не больше года. В лучшем случае. Северус знал, что скажет нечто подобное, с самого начала — слишком хорошо разбирался в вопросе, а симптомы были, что называется, налицо.       Альбус спокойно кивнул, словно и так это знал. И уже давно смирился с тем, что эта зима — его последняя, не забыв составить завещание. Впрочем, пожил Дамблдор не мало, и жизнь его не при каких условиях нельзя было назвать скучной и бессмысленной. Но ожидание смерти хуже, чем сама смерть. Это угнетает возможно больше, чем само проклятье и сопровождающие его боли. И поникший вид абсолютно седого волшебника ясно говорил об этом. — Кажется, и этого слишком много, — грустно улыбнувшись, проговорил директор, пряча чернеющую руку под длинными одеждами. Снейп непонимающе нахмурился, полагая, что его прогнозы следует признать довольно точными. — О чём Вы? Есть ухудшения, о которых мне неизвестно? — Северус, мы ведь оба знаем, какой приказ получил Драко Малфой.       Зельевар напрягся всем телом, но не проронил ни слова, продолжая слушать директора. Что ж, дело не в усугубившемся физическом состоянии. А, значит, торопиться не стоит. Разговоры издалека обычно имеют вполне конкретную цель, поэтому нужно проявить терпение. Очевидно, Дамблдор тоже готовился к этой встрече. И даже странно, что начал не с упрёка в том, что его держали в неведении. Или никакой тайны и не было изначально? Северус решил не уточнять. Совершенно не важно, замешана ли здесь Моргана Керриган или нет. — Мы оба знаем, что мальчик носит Чёрную метку на теле. А это значит, что для него нет пути назад — нет возможности отказаться.       Северус бессознательно звучно клацнул зубами, чувствуя, что далее директор озвучит нечто неприятное. Более неприятное, чем жалкие попытки сопливого Пожирателя смерти выполнить заведомо невыполнимый для него приказ Тёмного лорда, попутно наживая на свою голову всё больше и больше проблем. Точнее на голову профессора Снейпа. — К чему Вы ведёте?       Дамблдор сделал глубокий вдох, отведя взгляд в сторону и нервно пожевав губы. Убеждающие слова, вероятно, были тщательно подобраны уже давно, но смелости произнести их без сомнений и предательской дрожи в голосе так и не накопилось. Однако, тянуть больше нельзя. — Мне известно, что ты дал Нарциссе Малфой непреложный обет, — начал он, нервно поглаживая серебряную бороду здоровой рукой. — Сделай то, о чём она попросила... Мы ведь также оба знаем, что мальчик не сможет. Я бы не хотел, чтобы он даже попытался... Это ни к чему.       Снейп вскочил на ноги, задыхаясь от негодования. Дамблдор ведь просил об... убийстве?! Именно. О своём собственном.       Непреложный обет... Вот здесь без девчонки точно не обошлось. О таких вещах узнать можно лишь от самих участников и свидетелей обета. Или, как показывает жизнь, от «глазастого» магического адвоката. За единственного сына Нарцисса молчала бы даже под угрозой смерти. О Беллатрисе Лестрейндж Снейп условно мог сказать тоже самое. — Вы себя слышите?! — возмутился мужчина, почти оскалившись и сжав руки в кулаки. На лице его отражалось такое явное неприятие к этой мысли, что Альбус удивлённо вскинул седые брови, едва не подскочив на месте от удивления. — Разве давая клятву, ты не предполагал подобного исхода? — тихо спросил он, изо всех сил не давая губам растянуться в понимающей улыбке. Вероятность, что Снейп действовал импульсивно и безрассудно, представлялась Дамблдору ничтожно малой. Рассчитывал на нечто иное? Ранее этот человек не был замечен в проявлении столь детской наивности, особенно уже будучи взрослым и умудрённым опытом.       Северус замер, резко захлопнув рот, из которого, вероятно, собирались вылететь какие-то громкие слова, с досадой закусил нижнюю губу и как-то стыдливо опустил взгляд, словно его поймали с поличным.       Конечно, предполагал. Предполагал любой исход. В том числе и собственную смерть, молчаливо принимая скорее такую наиболее вероятную судьбу. Снейп уже давно не принадлежит себе. Наверно с тех пор, как его кожу замарала Чёрная метка. — Зачем? — лишь этот короткий вопрос из множества, витающих в голове, Северус посчитал разумным озвучить, но спустя мгновение добавил, подняв глаза на Дамблдора и подозрительно прищурившись: — Даже не дав Малфою шанса?       Альбус неторопливо кивнул, устало потерев переносицу. — Именно: не дав шанса погубить свою душу.       Снейп прыснул от негодования, сморщив нос, в виду чего его лицо обратилось в весьма отталкивающую гримасу. Разговор ему не нравился. И новое «поручение» тоже. И причину такого резкого отторжения Северус не мог назвать даже себе самому. Ему претит идея убийства сама по себе? Или вынужденного убийства без веских оснований вроде самообороны? Или убийства именно Альбуса Дамблдора? Надо было признаться, что и к директору Хогвартса у Снейпа были некоторые счёты, о которых он, правда, предпочёл забыть ещё тогда, когда пятнадцать лет назад в слезах мялся на пороге его кабинета. — А мою душу, стало быть, можно погубить ещё больше?!..       Дамблдор сцепил пальцы в замок и прислонил руки ко лбу, шумно выдохнув, от чего его плечи буквально рухнули. Да, это было сложное решение. Но его необходимо принять. Иначе всё решит судьба, а её выбор часто бывает слеп и оттого совершенно непредсказуем. — Мы несём бремя, которое выбрали сами, Северус, — твёрдо проговорил директор, положив поражённую проклятьем руку на колени и посмотрев на неё так, словно не смиренно покорялся смерти, а намеревался принять её достойно — в бою. — И нести его нужно до конца, выбирая меньшее из зол в правильное время. Наш долг защищать тех, кто в этом нуждается.       Ах, значит, отправить Альбуса Дамблдора на тот свет предстоит не сегодня, не завтра, не под Рождество, а в «правильное время»!.. Уже похоже на план. И, кажется, как всегда весьма изощрённый.       Бледное лицо Северуса исказила кривая злая ухмылка, в которой отчего-то читалось скорее разочаровывающее до глубины души бессилие, чем истинное злорадство. Он был вынужден подчиниться, в целом понимая необходимость сохранить Малфою-младшему жизнь и «душу», ведь тот всё же вряд ли исполнит задуманное, хотя и сейчас преисполнен энтузиазмом. И доказать свою верность Тёмному Лорду и высокомерной чистокровной аристократии никогда не будет лишним, если в наличии имеются идущие далеко в будущее планы. А Драко... Его очередной провал спишут на юность и присущую ей неопытность. Убивать чистокровного, не имеющего потомства, — непозволительное расточительство. Даже для Тёмного Лорда.       Но сдаваться совсем без боя Северус тоже не хотел, считая безоговорочное смирение ниже своего достоинства. Пусть и бой этот был скорее инсценировкой. — Как насчёт магического адвоката, который знает о непростительных не понаслышке?.. — съязвил Снейп полушёпотом, резко опустившись в кресло подле Дамблдора, и принялся потирать гладко выбритый острый подбородок двумя пальцами — указательным и средним. Хотелось добавить ещё что-то не менее безумное, чтобы разрядить внезапно накалившуюся обстановку, но на ум ничего не шло.       Мужчина довольно быстро успокоился и без этих вспомогательных средств, снова натянув на лицо маску холодного безразличия. Теперь его будущее в части исполнения условий непреложного обета, данного Нарциссе Малфой, было определено. Хотя и будущее такое удручало не меньше, чем лишённая света неизвестность.       А озвученный вопрос явно был риторическим, брошенным в пустоту — сейчас Снейпу уже было не до Морганы Керриган и свите её странностей. Следовало узнать о планах Дамблдора поподробнее.       Но Альбус нахмурился, отчего морщины на его лбу стали ещё глубже. Он совсем не хотел говорить о Моргане сейчас. И, по правде, со Снейпом — никогда. Но и оставить эту мысль своего уже давно взрослого ученика без внимания не мог. Ничего не происходит без причины. — Моргана выполняет поручения иного рода. Но почему ты заговорил о ней? — Вспомнился занимательный факт из биографии мисс Керриган, — Северус ответил быстро, деловито сложив руки на груди, с удивлением обнаруживая, что Дамблдор несколько взволнован. Казалось, сейчас директор, бегая глазами по комнате и кусая губы, в уме перебирал проступки Морганы, о которых ему было известно. И о которых Снейп мог знать или догадываться.       А возможно он просто уже запамятовал за давностью лет о том, что студентка использовала в стенах школы непростительное заклятье совершенно безнаказанно. Неужели было что-то ещё? Северус бы уже вряд ли удивился, но сейчас вникать в перепетии судьбы мисс Керриган желания не было. — Почему ей было позволено остаться в Хогвартсе тогда, когда я был вынужден стереть память трём студентам Слизерина? — вопрос, который крутился в голове зельевара последние недели. И который был призван помочь Альбусу скорее понять о чём речь. — Когда я был вынужден закрыть глаза на...       Директор лишь усмехнулся, не дав Снейпу закончить, безразлично махнув рукой и успешно скрыв выдох облегчения за этим коротким смешком. — Я выбрал меньшее из зол. У некоторых студентов чувство ответственности и контроль приходят лишь с годами, а магические способности активно развиваются ещё в раннем детстве. Как видишь, я принял верное решение: повзрослев, Моргана стала приличным человеком, получила серьёзную профессию и даже работала в Министерстве.       Северус саркастически усмехнулся на словах «магические способности». Выдающихся магических способностей там может быть и не было никогда, но вот дерзости этой девчонке уже тогда было не занимать. Да и, по правде говоря, не всё в той истории было так, как сейчас выставлял директор. Не так просто. — Вероятно потому, что о её «тёмных» делишках там никто не знает, ведь в личном деле об этом любопытном факте ни слова.       Дамблдор немного помолчал, словно соглашаясь с мнением, озвученным собеседником, а затем резко поднял строгий взгляд на Снейпа. — Я уже говорил о том, что несправедливо судить о людях, основываясь лишь на их прошлом, о котором нам известно только с одной видимой стороны — как говорят маглы «лишь верхушка айсберга». И ещё, Северус, я ведь просил тебя держаться подальше от профессора Керриган.       Конечно, Снейп бы никогда и не вспомнил об этом вопиющем инцеденте, если бы не интересовался девушкой. О самом событии в силу неординарности — возможно, но о причастности к ним тихой когтевранки Морганы Керриган — весьма сомнительно. Он и имени этого не помнил, как и сотни других имён посредственных студентов. Слишком много времени прошло. Слишком многое было сделано для того, чтобы события тех дней навсегда канули в Лету. — Я помню, — коротко кивнул зельевар.       Снейп действительно помнил о том беспомощном предостережении Дамблдора. Каждый раз, когда видел мисс Керриган. И делал всё, чтобы держать необходимую дистанцию. Поэтому почти ничего о девчонке и не знал, а их разговоры за прошедшие месяцы можно было бы по пальцам пересчитать.       А ещё помнил о том, что Моргана Керриган у директора на особом счету. Как и сам Снейп. Грехи прошлого — эффективный аркан на шее. Хотя бы потому, что, если что не так, их всегда можно воскресить. Северусу было уже всё равно, а вот девчонка вряд ли могла быть безразлична к своей жизни и свободе, раз уж знала Визенгамот, да и Азкабан изнутри. А непростительное — билет в один конец. — Тогда почему ты снова заводишь разговор о ней? — тихо спросил Дамблдор, прищурившись почти по-стариковски — с осуждением. — Какова природа этого интереса?.. Тебе ли он принадлежит? Или...       Этот весьма провокационный вопрос не заставил Северуса смутиться. Он лишь пренебрежительно хмыкнул, не отводя глаз от настороженного лица директора. Тёмный Лорд, к некоторому удивлению Снейпа, за всё это время о девчонке более не упоминал. Это было к лучшему, хотя и странно. Предполагалось ли, что передать тот «подарок» было достаточно, чтобы избавиться от неё или наоборот приманить?.. И далее посредники были просто не нужны? Но пока было тихо, Северус предпочитал думать о другом.       А что до его личного интереса... Он, безусловно, был. — Я проявляю разумную осторожность.       Это было чистейшей правдой — Северус не говорил с девушкой и даже не смотрел в её сторону без необходимости. Но здесь следовало бы добавить «при свидетелях». Не обращай он на Моргану вовсе никакого внимания, не разглядел бы на её алых губах следов маскирующих чар, а в тёмных волосах — частиц звёздной пыли. Важная ли эта информация или нет судить преждевременно, но подобное вызывает определённые подозрения. Мисс Керриган точно больше не была тихой студенткой Когтеврана в сине-белом галстуке. — Но не могу сказать, что я был единственным инициатором этого... общения, — спустя пару секунд добавил Снейп, сильнее запахнув мантию на груди. — Разве мисс Керриган не упоминала об этом?       Очень хотелось добавить «Не пожаловалась?», но мужчина сдержался. Если с порога Дамблдор не утопил его в упрёках отца «обиженной дочери», значит, мисс Керриган заступника в лице директора не искала. Не обратила внимания или затаила обиду до лучших времён? — Она уже знает? — быстро спросил Альбус, игнорируя заданный ему вопрос. Несколькими днями ранее Моргана поведала ему лишь о непреложном обете, но в ином контексте имя Северуса Снейпа в их долгой беседе не звучало.       Директор был недоволен своими предположениями, это явно звучало в его приглушённом, но остром как бритва голосе. Дамблдора беспокоила осведомлённость Морганы Керриган? Или раздражала. Похоже на то. Вероятно, в его плане каждому была отведена своя роль. Роль, о которой знали лишь двое — режиссёр и актёр.       Знает о чём? О Малфое? Или о нём самом?.. У Северуса было довольно много секретов.       Снейп несколько мгновений молчал, отведя взгляд в сторону. Теперь сложно было судить о том, что девчонка уже успела «разглядеть» на самом деле, ведь говорит она немного. О немногом и Северус расспрашивает, следуя совету директора «держаться подальше»... Имеет ли эта дистанция какой-то смысл?       Неодобрительно покачав головой, Дамблдор, очевидно, принял затянувшуюся паузу за немой ответ на свой вопрос. И ответ положительный. — Я предупреждал, — печально напомнил он, накрыв глаза здоровой ладонью и тяжело вздохнув. — Принимая во внимание таланты мисс Керриган, полагаю, что подобное было неизбежно, — ровным тоном проговорил Северус, изо всех сил стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало ни тени вины. Он уже понял, что с девчонкой не обязательно открыто общаться, чтобы она видела большинство окутывающих его магических связей. — Вы ведь сами это осознаёте. — Ты и не пытался избежать...       В словах Дамблдора не было обвинений. Скорее горечь обманутых ожиданий. Полагать, что его предупреждения достаточно, чтобы всё шло как по маслу, было слишком наивно. Но если Моргана перед приездом в Хогвартс сама просила Альбуса о деликатном разговоре со Снейпом, то почему же она не сбегала от этого человека всякий раз, когда он делал шаг к ней? И зачем, судя по всему, сама шла к нему навстречу? Что изменилось? Почему в ней больше нет того... страха перед Пожирателем смерти? Решила, что Северус Снейп не опасен? Это не очень хорошие новости, потому что опасной теперь становится именно она — как ненужный свидетель их тайного сговора. Дамблдор учитывал этот риск, но всё же рассчитывал избежать его. Недооценил Моргану? Или переоценил Снейпа? — Насколько Вы ей доверяете?       Неожиданный вопрос Северуса заставил Дамблдора оставить свои размышления. Вопрос был очень правильным. И его нельзя было проигнорировать. Хотя бы потому, что для начала нужно было ответить на этот вопрос себе самому. — Достаточно, — быстро ответил Альбус, кивнув. В голосе волшебника, к удивлению Снейпа, не было никаких сомнений. Но...       «Достаточно». Слишком абстрактно. Достаточно для чего? Достаточно, чтобы допустить её к студентам? Достаточно, чтобы доверить ей официальные дела Хогвартса, вкючая бухгалтерию, которая, как точно знал Снейп, была «сероватой»? Достаточно, чтобы привести девчонку сюда, где для неё всё и все по сути «на виду»? Достаточно, чтобы рассказать ей всё: все тайны, все планы, все опасения?! Требовалось уточнение.       Мисс Керриган не может не знать, что Дамблдор медленно умирает от проклятья. А значит, она одна из теперь уже трёх посвящённых. Более никому эта тайна директора Хогвартса неизвестна. Даже его родному брату. С такой проницательностью Морганы приходится считаться. И, зная о способностях этой девушки, Альбус Дамблдор никогда не подпустил бы её так близко, если бы не был готов поделиться своими секретами, пусть даже и невольно.       Директор доверял девчонке. Определённо. Теперь Северус был в этом уверен — это логично. Иначе всё теряет смысл. С этим разобрались. Следующий вопрос — почему? И в курсе ли Дамблдор дел мисс Керриган? — Её верность обеспечивает только то одно маленькое одолжение?       Снейп понимал, что не отдать тогда, пятнадцать лет назад, Моргану на растерзание Министерству, которое сразу после окончания войны только и делало, что без устали карало предателей, невзирая на имена и возраст, — очень и очень не мало. Альбус, считай, спас ей жизнь. Но всё же... Судя по всему, мисс Керриган уже отплатила свой долг Дамблдору сполна, решая его дела в Министерстве, из-за чего потеряла своё «тёпленькое» местечко и даже возможно нажила врагов в самой верхушке.       Может, директор сделал фактически оставшейся на улице девушке ещё одно одолжение?       Нет. Не похоже, что Моргана бедствует или испытывает недостаток в работе по своему основному профилю. А звёздная пыль — удовольствие не из дешёвых. Кажется, работа в Хогвартсе — и не одолжение для неё вовсе, а скорее абуза. Так удобнее Дамблдору — чтобы она была на виду? Скорее всего. Для контроля. Не секрет, что и сам Снейп оказался в кабинете зельеварения пятнадцать лет назад по той же самой причине. — Северус, не всё в жизни строится на подобных договорённостях. Разве ты борешься с Волан-де-Мортом не в память о Лили? Не для того, чтобы защитить её сына? — спросил Альбус, выразительно приподняв правую бровь. — Ты остался со мной не потому, что я защитил тебя перед Визенгамотом, ведь так?..       Вопрос прозвучал скорее как бесспорное утверждение. Снейп судорожно вздохнул, подобравшись в кресле. Говорить о Лили — запрещённый приём. Говорить о Лили — это грубо бередить старые раны. Говорить о Лили — это то, что Северус не делал уже очень давно. И то, что предпочитал не делать вообще. Достаточно того, что он думал о ней. Часто и долго. Это было болезненно.       Дамблдор знал об этом, но всё равно произнёс её имя. Значило ли это, что причина Морганы Керриган оставаться подле него та же? И в той же степени весома? — Родители? — предположил Северус, решив начать с детства. Несомненно, месть — убедительный мотив, который с годами лишь набирает силу. Как говорят маглы: «блюдо, которое подаётся холодным». — Как и у многих, — осторожно ответил директор через пару мгновений. В последние два десятка лет в Хогвартсе было достаточно студентов, ставших сиротами по одной и той же причине. Так что в этом не было ничего удивительного. Ничего, вызывающего вопросы и подозрения. — Кем они были?       Дамблдор поджал губы и склонил голову вбок. Ответить на такой вопрос сходу было совсем непросто. — Уильям и... Серафина Керриганы, мракоборцы, — произнёс он спустя пару мгновений, задумчиво хмуря брови, вероятно, силясь вспомнить ещё какие-то подробности. — Муж убит в... кажется, 75-м вместе со своим братом Генри, а жена — пятью или шестью годами позже. Все трое — при исполнении своего долга.       Эти имена Северусу были незнакомы. Но Пожиратели смерти редко интересовались именами своих жертв, особенно если речь шла о пешках, коими являлись рядовые мракоборцы. Достаточно того, что они смели поднимать головы и противиться воле Тёмного Лорда.       К гибели отца Морганы Снейп совершенно точно не имел никакого отношения — ещё был студентом Хогвартса и вступать в ряды тёмных слуг Волан-де-Морта пока даже не планировал, а вот матери... Она вполне могла оказаться одной из тех несчастных душ, что он отправил в небытие собственноручно. — Кем?       Голос Снейпа не дрогнул, оставаясь ровным. Но ладони похолодели от какого-то странного беспокойства. Быть виновным в чьей-то смерти абстрактно, без подробностней и последствий — было тяжело. Но мысль о том, что человек, которого он лишил родителя, ходит рядом и даже, откровенно говоря, открыто не проявляет неприязни, было ещё хуже. Могла ли Моргана увидеть нечто подобное среди его магических связей?.. Наверно, если бы увидела, то даже и не взглянула бы на профессора Снейпа без прожигающей насквозь ненависти.       Альбус поднял на зельевара взгляд, в котором отчётливо было видно понимание. Но совсем никакого сочувствия. — Убийцей обоих значится Пожиратель смерти Антонин Долохов, — ответил директор, в то время как на его губах едва наметилась ободряющая улыбка, словно говорящая «нет, не ты». — Данные преступления были, помимо прочих злодеяний, учтены при вынесении ему приговора о пожизненном заключении в Азкабане.       Эти слова были призваны успокоить, но Северус напрягся. — Вы сказали «значится»?..       В этом было что-то искусственное, неуверенное. Словно на счёт Долохова записали чужие грехи. Но выражение лица Альбуса не изменилось. Директор махнул рукой, словно эти беспокойные уточнения Снейпа не имели смысла. — Долохов признался, и его вина была подтверждена доказательствами, — быстро проговорил он как о чём-то незначительном. — «Значится» — просто фигура речи. Довольно об этом, Северус. Это не те воспоминания, которыми хотелось бы поделиться. — Вы сказали «в правильное время», — услужливо напомнил Снейп. Разговоров о Моргане Керриган действительно уже было вполне достаточно, чтобы мужчина утратил интерес.       Дамблдор с неожиданным энтузиазмом потёр ладони друг о друга, словно предыдущая тема была для него не слишком приятной, и директор был несказанно рад её отпустить. План собственного убийства, конечно, был более интересен... — Всё так! Слушай внимательно...       Северус снова выдохнул пар и, устало закрыв глаза, приложил ледяную ладонь к пылающей щеке. Хотел ли он согреться или наоборот остудить раскалённый разум? Не важно. Всё равно ему ничего бы не помогло. Ничего бы не дало облегчения, ведь Снейп сам осознанно выбрал эту медленную агонию. И медленно горел в ней день за днём.       Казалось, мужчина уже давно и не чувствовал ничего, был спокойным и холодным, как эта декабрьская ночь, не позволяя страху и сомнениям сковать его сердце. С ним уже произошло нечто более страшное, чем собственная смерть — смерть Лили. Смерть любимой по его вине. И всё дурное, что могло произойти с ним после, воспринималось Снейпом не иначе как заслуженное наказание. Наказание, которого силами Альбуса Дамблдора ему удалось избежать, спрятавшись под покрывалом складной лжи.       И лишь изредка что-то вырывало Северуса из пучины спокойствия и смирения, заставляя его душу метаться в осознании последствий того, что ей уготовано. Снейп несмотря ни на что продолжал жить. И, к собственному удивлению, за эту жизнь цеплялся. Хотя, откровенно говоря, особых причин для этого не было.       Это новое судьбоносное поручение директора взбудоражило душу волшебника. Это всё изменит. Как минимум — расстановку сил. Был ли Северус готов к этому?       Но сейчас было ещё что-то, раздражающе звенящее в сознании словно несмолкающие китайские колокольчики на лёгком ветру. Что-то слишком лёгкое, неуместно простое на фоне этой поглощающей разум Снейпа глубокой скорби. Что-то, заставляющее скалить зубы без особой причины. Что-то, заставившее в один миг забыть о душевных переживаниях.       Северус отнял руку от лица и прислушался, сведя тёмные брови к переносице. Это «что-то» точно не было плодом воображения. Это было не внутри, а вокруг.       Откуда-то сверху до ушей Снейпа доносились странные звуки. Теперь они стали громче и отчётливее. Лишь пару секунд спустя Северус с вмиг нахлынувшим омерзением понял, что это приглушённые женские стоны. Совсем негромкие, мужчине даже показалось, что нарочно сдерживаемые, чтобы никто не услышал, но получалось неважно. Ритмичные, хотя и довольно медленные... В них не слышалось ни отзвука удовольствия, но и никакого сопротивления. Разум мгновенно нарисовал картину совсем неумелой слепой юношеской страсти, не думающей ни о чём, кроме собственного удовлетворения.       Северус задрал голову и, обнаружив прямо над собой один из балконов общего коридора третьего этажа, сжал руки в кулаки и с явным негодованием клацнул зубами, что-то злобно прошипев себе под нос. Несомненно, эти омерзительные стоны доносились прямиком оттуда — совсем близко. Кажется, студенты совсем распустились, раз не ограничиваются своими спальнями!.. Кроме того, заставлять девушку терпеть холод и, очевидно, боль вдобавок — недостойно мужчины. Но откуда этим похотливым соплякам знать об этом?       Развернувшись, Снейп довольно размеренным шагом направился к дверям, намереваясь как следует наказать нарушителей порядка и в глубине души надеясь, что настигнет бессовестную парочку в тот момент, когда они уже приведут себя в порядок, но ещё не успеют покинуть место преступления. Становиться свидетелем неуклюжего и суетливого совокупления Северусу хотелось меньше всего.       Что ж, эта ситуация подвернулась очень кстати, чтобы отвлечься. Сейчас Снейп был благодарен судьбе в независимости от того, что увидит на балконе третьего этажа.

***

      Сжимая в дрожащих пальцах волшебную палочку из светлого дерева, Моргана в одной лишь чёрной шёлковой ночной сорочке с наброшенным на плечи пеньюаром длиной почти до самого пола тихо и быстро шла по коридору. Освещения здесь по ночам не было, но его и не требовалось — коридор оканчивался открытым выходом на просторный балкон, залитым призрачным лунным светом. Воздух был холодным и колючим, а гладкий камень под босыми ногами — просто ледяным и довольно скользким. Но всё это было неважно. Моргана ощущала лишь обжигающую боль, которая сейчас возбуждённо плескалась в её крови. Поэтому морозный воздух зимней ночи сейчас был очень кстати — давал хоть и кратковременное, но всё же облегчение. А оставаться в своей комнате было уже невыносимо — девушка слишком затянула с «лечением», дожидаясь глубокой ночи.       Лекарство, что помогало Моргане купировать периодические приступы боли, было холодным зельем, не требующим варки и настаивания, и состояло всего из двух ингредиентов — пыли полнолунного мака и настойки беладонны, которые нужно было просто смешать в правильной пропорции. На самом деле гремучая смесь! Хотя бы потому, что эти ингредиенты имели прямо противоположное действие на организм, что и обеспечивало нужный Моргане эффект. Но фактически каждый раз это была игра с огнём, в которой девушка пока вела со стопроцентным преимуществом. Хотя рецептура, конечно, пока и была чрезвычайно далека от совершенства. Знаний Морганы в области зельеварения для безопасных экспериментов было явно недостаточно. Работает и ладно. У любого лекарства есть неприятное побочное действие.       Холодное зелье действовало быстро и довольно долго, и это его несомненный плюс, позволяющий опрометчиво закрыть глаза на сопутствующий вред. Но затем, распадаясь, преобразовываясь, оно становилось агрессивным ядом в кровотоке, действие которого было чрезвычайно болезненным. Почти таким же мучительным, как и та боль, от которой зелье избавляло. И этот яд нужно было удалить из тела как можно скорее и именно физически, потому что противоядия Моргана не знала — об этом не пишут в книгах. Классический антидот, который, наверно, смог бы подобрать любой зельевар, основываясь на свойствах довольно простых ингредиентов, заставил бы кровь просто свернуться в течение пары минут. Это то предостережение, что удерживало девушку от экспериментов.       На балконе уже лежало рыхлое, слегка искрящееся в слабом свете растущей луны снежное покрывало, с виду очень похожее на пуховое одеяло — иллюзия уюта. Моргана осторожно ступила на него и едва слышно зашипела от вмиг закономерно обжёгшего обнажённую кожу холода.       Потоптавшись на месте пару секунд, словно привыкая к этому неудобству, девушка медленно опустилась на снег, подстилая под себя длинные полы пеньюара. Ткань была тонкой и от холода и сырости никак не защищала, но так всё равно было комфортнее. Моргана не боялась замёрзнуть — яд в её крови выделял слишком много тепла, вынуждая думать о другом — буквально жёг.       Сделав глубокий вдох, девушка уверенно выставила руки перед собой раскрытыми ладонями вверх, спустила длинные рукава пеньюара до локтей и осмотрела запястья, на которых под белой кожей виднелись голубоватые веточки вен. С виду и не скажешь, что внутри всё горит.       Моргана уже давно привыкла делать это, хотя страх боли всегда преследовал её как голодный волк раненую лань. Перехватив волшебную палочку покрепче пальцами правой руки, девушка приложила её кончик к левому запястью.       Твёрдо прошептав кровопускающее заклинание, она через секунду резко дёрнулась, зажав рот правой ладонью, неловко обронив волшебную палочку на колени. Ровный порез перечеркнул тонкое запястье, окропив белую кожу красным — кровью. Однако, поскольку рана была нанесена с помощью магического воздействия с определённой целью, кровь не текла бурным потоком, а, подчиняясь воле хозяйки, отворённую вену практически полностью игнорировала. Лишь несколько тяжёлых тёмных капель медленно стекали вниз по предплечью, пачкая ткань пеньюара. Не страшно — на чёрном совсем незаметно.       Не теряя времени, Моргана подняла палочку и проделала то же самое с правым запястьем. Второй раз это всегда было проще, быстрее и увереннее — девушка не издала ни звука, лишь на мгновение болезненно поморщившись.       Положив волшебную палочку на снег рядом с собой, Моргана подалась вперёд, оперевшись на ладони и склонив голову к груди, тяжело выдохнула. Распущенные длинные волосы сразу же соскользнули с плеч вперёд с обеих сторон, скрывая бледное лицо. Кровь с раненых запястий тут же оставила на снегу тонкие красные полосы.       Теперь предстояло самое сложное. Самое болезненное. То, чего Моргана Керриган боялась и ненавидела больше всего.       Пылающий яд не концентрировался в одном месте, а был распределён по всему кровотоку, постоянно циркулируя. Поэтому и убивал не сразу, а такую рассредоточенную боль всё же можно было выносить какое-то время. И чтобы вывести яд из открытых вен на запястьях, нужно было постараться физически — буквально вытолкнуть из себя всё лишнее. А это означало, что усилием воли необходимо было заставить отравленную кровь двигаться по всем сосудам, собираясь в концентрированную вязкую чёрную субстанцию из смеси уже ни на что не годной крови и продуктов распада «лекарства». При повышенной концентрации и действие яда становилось в разы агрессивнее. В этом и была вся проблема — эту пытку нужно было перетерпеть.       Сделав глубокий вдох, Моргана напряглась всем телом и крепко зажмурилась, сосредотачиваясь на пылающих очагах в своём теле. Подчиняясь её воле, яд стал отделяться от крови, сгущаясь. Сначала это чувство охватило ступни, заставив пальцы ног напряжённо выгнуться, затем обжигающая волна поднялась по голеням к бёдрам, заставив колени задрожать, а далее резко ударила в поясницу. По холодным щекам Морганы покатились первые горячие слёзы боли.       Каждые несколько секунд движения яда по кровеносным сосудам сопровождались невольным болезненным стоном. Сначала едва уловимым, успешно сдерживаемым, тающим на искусанных синих губах, которые девушка силилась не разомкнуть. Но по мере того, как всё более концентрированный яд двигался выше — к сердцу, боль становилась почти невыносимой, и Моргана уже не могла себя контролировать. Стоны боли становились более слышимыми и рваными, а дыхание частым, вымученным, предвкушающим долгожданное освобождение. Девушка была как раненое дикое животное, которое билось в агонии, призывая смерть. Но существенная разница была в том, что «песнь» Морганы Керриган была о жизни.       Со стороны всё это возможно звучало странно, довольно двусмысленно. Но девушку это совсем не волновало. В этой части коридора не было других жилых комнат. И в этот час здесь не встретишь случайных гостей, перед которыми пришлось бы оправдываться. В противном случае в арсенале Морганы было достаточно средств заставить замолчать кого угодно. Никто не придёт, никто не услышит. Как и всегда.       Когда из ран на запястьях вяло потекла чёрная субстанция, снег под ладонями девушки характерно зашипел, мгновенно превращаясь в пар. Из-за густоты концентрированного яда он вытекал слишком медленно. Резко выдохнув, Моргана напряглась всем телом, прогнувшись в спине, пытаясь вытолкнуть его весь — до конца. Всё это действо сопровождалось более высокими частыми вскриками, которые, наконец, затихли, когда девушка, склонившись ещё ниже, вдруг расслабилась, опустив мокрый от испарины лоб на снег. Огонь в её теле погас, уставив лишь чёрный «пепел», вытекший из ран на запястьях.       Через пару мгновений, приподнявшись на локтях и зачерпнув в ладони чистый снег, Моргана опустила в них опухшее и покрасневшее от слёз лицо. Кожу на щеках и губах сразу же защипало, а растаявшая вода мелкими ручейками побежала по предплечьям, окрашиваясь в розоватый. На снег упали несколько капель живой красной крови, словно поставив точку в этом безрадостном, но таком необходимом ритуале.       Всё закончилось. Жизни Морганы теперь больше ничего не угрожало, а вернувшаяся лёгкость тела опьяняла своей нормальностью. Девушка снова закономерно стала ощущать холод на коже, сырость промокшей ткани на теле. И боль от ран. Другую. Простую. Понятную. Боль, которая не вызывала страха.       На синих губах расцвела блаженная улыбка истинного наслаждения жизнью. До следующего раза.

***

      Приближаясь к нужному коридору, Снейп ощутимо ускорил шаг, с досадой отмечая, что раздражающие его стоны затихли. Но более мужчина не слышал ни голосов, ни ожидаемой суеты, ни звуков шагов. Уйти они бы не точно не успели! Но было ли это... Северус уже не был так уверен.       Может кому-то нужна была помощь, а он, малодушно думая о мерзком, опоздал?!..       Пройдя последний поворт, мужчина замер, судорожно выдохнув пар. В конце коридора в освещённой луной арке выхода на открытый балкон Снейп разглядел склонившуюся над снегом тёмную фигуру, подрагивающую от рваных вдохов.       Прежде, чем решить, что предпринять, Северус сделал несколько осторожных шагов вперёд. Он шёл бесшумно, ловя в воздухе лишь чьё-то чужое тяжёлое дыхание. Вымученное. Все инстинкты говорили Снейпу, что кто бы это ни был, напасть он не сможет. Разве что только от отчаяния, но с подобным волшебник справится без труда. Рука сама скользнула к карману, в котором лежала волшебная палочка, — на всякий случай.       Логика подсказывала, что в конце коридора Северус обнаружит женщину, ведь всю дорогу сюда он слышал только женский голос. Возможно кого-то из глупых старшекурсниц... Снейп убедился в этом, когда фигура возвысилась над снегом, и мужчина разглядел очертания узких плеч и рассыпавшихся по ним длинных тёмных волос. Между ними оставалось не больше пяти метров, когда фигура подняла раскрытую ладонь, и Северус, заметив этот жест, скорее автоматически остановился, повинуясь инстинкту самосохранения — не знал, чего ожидать от неизвестной дальше. — Доброй ночи, профессор Снейп.       Голос женский. Молодой. Подозрительно знакомый...       Девушка произнесла приветствие, сидя к Северусу спиной. Она не стала оборачиваться — точно знала кто стоит позади. Как? Просто догадалась?       Этот уже знакомый голос заставил Северуса от негодования сжать челюсти до скрипа, а кулаки — до побелевших костяшек. Почему опять она? Но вместе с тем мужчина позволил себе облегчённо вздохнуть. Всего лишь Моргана Керриган, которую не наказать и из-за которой не снять очки факультету. На судьбу которой ему в общем-то было плевать.       Раздражение Снейпа сразу утихло, как только он приметил, что девушка сидит на снегу в одном лишь нижнем белье, но совсем не дрожит. Даже голос её был как всегда холоден и твёрд, словно Моргану совсем не заботило то, что её застали здесь посреди ночи. Была ли мисс Керриган в себе?..       Северус сделал ещё пару шагов вперёд — ближе к свету. Всё, что он видел сейчас, нормальным совсем не казалось. И, очевидно, его тревога буквально отражалась от стен, неосторожно задевая и мисс Керриган. Девушка поёжилась, но Снейп точно знал, что не от холода. Он ей помешал?       Но то обстоятельство, что мисс Керриган не реагирует на холод, совсем не означает, что её с виду хрупкое тело с этим солидарно. Мужчина зашуршал мантией, намереваясь снять её и накрыть плечи Морганы. Если девушка не в себе, то нельзя оставлять всё как есть. Снейп не чувствовал присутствия тёмной магии, а потому не опасался подойти и даже прикоснуться к мисс Керриган. Разве что укусит словно кобра? — Всё в порядке, не нужно, — вдруг произнесла Моргана, услышав шорох ткани и мгновенно разгадав намерения мужчины. — Не беспокойтесь.       Словно осознавая, что её странный вид, а также, вероятно, и то, свидетелем чего Снейп мог случайно стать пару минут назад, тревожит его, девушка поспешила подняться на ноги и обернуться, успокоив подозревающего что-то неладное декана Слизерина умиротворённой улыбкой. После пережитого реализация этого простого плана далась не легко. Но всё действительно было в порядке, пусть даже и в весьма относительном. И следовало убедить в этом Северуса Снейпа как можно скорее. — Я уже возвращаюсь к себе, — тихо произнесла девушка, почти незаметно заведя руки за спину — пряча раны, и, не дожидаясь какой-либо реакции Снейпа, спокойно прошла мимо него вглубь коридора. — Увидимся.       Мужчина же замер на месте, неспособный произнести ни слова. За спиной слышались удаляющиеся с каждой секундой шлепки босых ног о голый камень, а перед глазами Снейпа застыло бледное лицо мисс Керриган с болезненно покрасневшими от холода глазами и щеками. Или от слёз?.. И синими губами, которые сейчас казались бледнее, чем раньше. Но выглядела Моргана, к удивлению Северуса, и в правду счастливой.       Мужчина опустил взгляд и сразу же непонимающе нахмурился. На полу балкона, где Снейп несколько минут назад обнаружил девушку, помимо логичных следов от соприкосновения снега с её телом, он заметил две подозрительные чёрные лужи — кровь? Слишком темно, чтобы понять наверняка. — Всё в порядке — это не кровь, — почти насмешливо уточнила Моргана, остановившись. — Просто выпустила собственный яд, чтобы самой не отравиться. Ранее Вы беспокоились об этом, теперь не стоит.       Северус оглянулся на звук голоса Морганы за спиной. Но сама девушка так и не обернулась, продолжив медленно идти вперёд.       Она... шутила? Значит, мыслит сейчас вполне здраво. Движения мисс Керриган не были механическими, хотя и казались немного... болезненными? Девушка выглядела нормальной. Она просто хотела уйти от него как можно скорее?       Снейп молча наблюдал за тем, как Моргана медленно шла к двери своего кабинета. Наблюдал пристально, взглядом подмечая каждый её шаг, каждый вздох, надеясь, что она обернётся, что попросит помощи, что не оставит его наедине со всем увиденным. Просто хотелось убедиться, что девчонка пойдёт к себе, а не куда-либо ещё. Хотя Северус предпочёл бы, чтобы Моргана пошла в больничное крыло, сам не зная зачем. За настойкой валерианы? Кажется, Снейпу она была сейчас нужнее, а мисс Керриган с виду так спокойна, что без сомнений сможет заснуть и без пучка сухой лаванды на прикроватной тумбочке.       Северус пошевился, лишь когда услышал звук закрывающейся двери, а затем скрежета ключа в замке. Мисс Керриган заперла дверь на ночь — очень разумно. Но делает ли она так каждую ночь или просто опасается, что Снейп войдёт?       Он не войдёт. Кажется, нет причин беспокоится о девчонке сейчас. Что-то уже произошло. Ранее. И завершилось удачно.       Мужчина быстро подошёл к кабинету Морганы, замерев у двери и даже затаив дыхание, и прислушался.       В ночной тишине Северус отчётливо слышал звуки шагов, открывающихся дверей, шума воды, а ещё... голос девчонки, напевающий какую-то мелодию. Песня явно была лирической, похожей на колыбельную, но слов мужчина разобрать не мог да и не был уверен, что они вообще были произнесены. Но по общему настроению казалось, что Моргана Керриган вполне всем довольна в этот час.       Она в порядке. Не безумна, не пьяна, не удурманена, не больна. Она празднует.       Далее Северус решил не углубляться в жизнь мисс Керриган и отступил от двери. Он не чувствовал исходящей от Морганы тревоги, словно вся тревога осталась там — на балконе, где она так болезненно стонала... Там все ответы.       Переведя взгляд к балкону по слабо освещённому лунным светом полу, Северус от изумления или от какого-то странного ему самому испуга округлил глаза: оттуда к двери в кабинет Морганы Керриган тянулась дорожка маленьких капель крови, небрежно запачкавших «сияющую дорожку». Пусть редких, что очевидно говорило о том, что раны девушки, если они и правда есть, неглубокие, а кровотечение — довольно слабое, но всё же... Кажется, нечто подобное уже происходило?..       Северус вспомнил забинтованные запястья девчонки пару месяцев назад.       Мужчина тяжело вздохнул, устало потерев глаза. Час от часу не легче! Может те чёрные лужи на балконе — всё-таки кровь?! На Моргану напали? Кто посмел в стенах Хогвартса?!       Не похоже...       Или она калечит себя сама?..       Северус быстрым шагом вернулся на балкон, намереваясь проверить свою догадку. Но на месте жутких чёрных лужиц его ждал лишь чуть поддтаявший снег и уже припорошенные снегом пара едва различимых красных пятнышек... Испарились?       Что могло испариться за считанные секунды?!! Это точно не кровь, как девчонка и сказала.       В воздухе витал едва уловимый сладковатый аромат беладонны, щекотавший чувствительные к подобным запахам ноздри зельевара. Брови Снейпа сами собой сдвинулись к переносице, нарисовав на его лице задумчивое выражение с мрачной тенью раздражения.       Что она делает?.. Беладонна — скорее яд, чем что-либо другое! И яд опасный! Особенно в неумелых руках. Но губы от него не синеют... Зачем?       Северус решил, что допросит девчонку завтра. И допросит как следует, не жалея.       Но утром следующего дня мисс Керриган в Хогвартсе уже не было — Дамблдор разрешил ей вернуться в Лондон до конца Рождественских каникул «решить деловые вопросы». Проще говоря, девчонка сбежала, воспользовавшись своим служебным положением.       Но Северусу Снейпу подобное позволено не было.