По законам магии

            02.01.1997. Четверг. Лондон. Лютный переулок. Паб Белая виверна. Около 9 часов утра. — Я рада, что ты в порядке, — почти прошептала Нарцисса Малфой, нервно потирая указательным пальцем дрожащей правой руки золотой ободок фарфоровой чашки, в которой уже остывал чёрный чай с бергамотом. Совсем не благородный, как подавали в поместье чистокровной волшебницы, но, пожалуй, настоящая находка для такого места как Белая виверна. Аромат не столь насыщенный, как привыкла Нарцисса, но всё же приятный, побуждающий сделать глоток. Однако женщина медлила.       Подобные разговоры никогда не давались миссис Малфой легко, особенно когда приходилось вести их тайно в довольно сомнительных местах. Но здесь вряд ли кто-то мог узнать в ней благородную чистокровную волшебницу. Не её уровень.       В этот ранний час в пабе было почти пусто, лишь пара пьянчуг, то ли дремавших прямо на барной стойке, то ли не способных более держать голову, вымотавшись за целую ночь кутежа. Вокруг них суетился молоденький розовощёкий бармен-сквиб Уилли, позвякивая стеклянной посудой и досадливо кряхтя, явно не получая удовольствия от обслуживания этих безвольных тел.       На пришедшую около четверти часа назад гостью в длинном тёмном добротном пальто с капюшоном, спущенном почти до подбородка с явной целью скрыть лицо, но с идеально выверенной осанкой, исполнительный паренёк, разумеется, обратил внимание. Но приметив, что она заняла самый дальний столик за перегородкой и заказала не пива или другого местного пойла, а эрл грей без молока и сахара, Уилли мгновенно понял, что это явно «дама». И ищет она покоя и приватности. И более любопытного взгляда в её сторону не бросал. В Белой виверне ценили любых клиентов, даже уснувших к утру в тарелке с объедками, но приличных с виду и по манерам — особенно. — Насколько это возможно. Надеюсь, ты тоже в добром здравии.       Появившаяся спустя минут десять ещё одна гостья в ярком изумрудном пальто с белой меховой опушкой на уложенном на плечи широком капюшоне, с пышной копной тёмных локонов и алыми как кровь губами, кивнувшая бармену в знак приветствия и сразу же скрывшаяся за перегородкой, подтвердила догадки Уилли о некотором таинстве этой встречи. Парень не знал в лицо ни одной из женщин — вряд ли они заходили в Белую виверну когда-либо раньше. И, наверно, это было даже к лучшему. Меньше знаешь — крепче спишь, а то, мало ли о чём шепчутся под этой крышей — не сквибово дело. Главное, чтобы угощение было гостям по душе.       Вскоре на небольшой круглый столик для двоих бесшумно опустился пузатый белоснежный фарфоровый чайник с золотым ободком и две чашки из того же сервиза с круглыми блюдцами. Очевидно, такая изысканная посуда была припасена в Белой виверне для «особых случаев». Далее бармен быстрым, но вполне изящным движением наполнил обе чашки и отступил на два шага, ожидая дальнейших распоряжений.       Этот известный в определённых кругах паб хоть и нашёл своё пристанище в Лютном переулке, репутация которого была далека от кристально чистой, но всё же персонал здесь мог предоставить любой уровень сервиса. Никогда не знаешь кто сюда забредёт поздним вечером — дворовая шваль или тёмные волшебники самых голубых кровей... Уилли всё же догадывался, что эти дамы не из «простых смертных».       Моргана дружелюбно подмигнула парню, заставив его залиться румянцем, и резво придвинула к себе одну из чашек с горячим чаем, словно напрочь забыв об осторожности. Это были простые человеческие радости, которые хотя бы на несколько минут могли помочь забыть о тяготах действительности. И забыться на эти пару минут было очень заманчивым. К чаю на столе стоял небольшой фарфоровый поднос с печеньем разного вида. — Спасибо, можете быть свободны. — Приятного аппетита! — бармен, кажется, покраснел ещё сильнее, но, быстро совладав с собой, выпрямился и, коротко кивнув обеим женщинам, направился к стойке, где «безвольные тела» уже начали возмущаться его отсутствию. Возвращаться к «низам» было не слишком приятно, но Уилли на судьбу не сетовал. — Зачем ты звала меня? — почти беззаботно спросила Моргана, бесшумно сделав короткий глоток. Девушка на мгновение зажмурилась от удовольствия. Видимо, после колючей январской погоды за окном горячий и вполне недурно заваренный чай пришёлся очень кстати, а отсутствие сахара Моргану совсем не смутило. Девичья рука изящным движением стащила с подноса крохотное курабье, слегка посыпанное сахарной пудрой и корицей. — Очевидно, не для дружеского чаепития? Что, конечно, было бы очень мило, но...       Но беззаботность эта была как будто показной. От взгляда взрослой и умудрённой опытом женщины не укрылись беспокойство и нетерпение в чертах молодой девушки напротив — чуть подрагивающие губы и крылья носа, затаённое дыхание и расширенные зрачки, пальчики, нервно крошащие песочное печенье над блюдцем... Но Нарцисса не взялась всерьёз судить была ли мисс Керриган испугана или просто заинтригована, чуть дрожа от нетерпения. Оба варианта сейчас были приемлемы. Главное, чтобы девушка была готова слушать. — Прости, что не принимаю тебя в Мэноре... — О, ты делаешь мне одолжение! — усмехнулась Моргана, положив кусочек печенья в рот, и затем бесшумно сделала короткий глоток.       Нарцисса закусила губу, явно недовольная столь пренебрежительным высказыванием в отношении своего дома. Но заострять на этом внимание не стала. Как бы не было больно признавать это, но собственный дом, опустевший в одно мгновение, опостылел и ей самой. Будет ли когда-нибудь так, как было прежде? — Я позвала тебя, чтобы предупредить, — это было чистейшей правдой. Нарцисса не осмелилась бы прийти сюда, не будь дело серьёзно. А направить послание из Мэнора было ещё сложнее. Стольких усилий могло стоить лишь нечто действительно важное. Моргана должна была понимать это. — О чём?       Голос девушки оставался слегка игривым, словно они обсуждали начинающуюся метель за окном, — ни капли удивления или испуга, только лёгкое раздражение и капля кокетства, будто расстроились какие-то неважные планы, но новые были ничуть не хуже.       Нарцисса сделала глубокий вдох, а затем, бегло осмотревшись по сторонам, наклонилась вперёд, перейдя на шёпот. — Мой сын говорил о тебе... Говорит о тебе часто с тех пор, как приехал из Хогвартса. — И что же говорит твой сын?       От того, как бессознательно нервно дёрнулись брови Морганы, Нарцисса поняла, что девушка, вероятно, уже догадывалась, что далее речь пойдёт не об уроках магического закона, которые Малфой-младший, судя по не слишком охотным рассказам, посетил всего-то пару раз. Но женщина решила начать с другого, обманув эти ожидания. — Он рассказал мне о твоём наказании за... — Нарцисса запнулась на мгновение, словно не могла подобрать нужного слова. — ... сквернословие? Очень находчиво, но это было лишним.       Моргана прыснула, отпустив смешок, очевидно радуясь, что уже успела прожевать и проглотить печенье. Иначе бы произошёл мелкий, но весьма досадный конфуз. — Вот уж не думала, что твой сын, который так кичится своим чистокровным достоинством, будет жаловаться матери на школьную учительницу! Как-то это мелочно для вашей семьи, не находишь?       Нарцисса немного смутилась, потому как толика правды в этих словах всё же была. Драко не жаловался, просто женщина как львица была готова защищать своего львёнка от всего на свете, пусть даже он имел уже достаточно сильные лапы и острые зубы и в помощи не нуждался. Потому возможно на уровне эмоций и восприняла несколько ироничный рассказ сына как попытку унизить его достоинство. Хотя разумом и понимала, что будь в словах и действиях Морганы Керриган хоть намёк на оскорбление, Драко бы и словом не обмолвился. Его воспитывали по-другому. — Не совсем так, — немного понизив голос, начала она. — Скорее... это было удивление. Или даже восхищение. Раньше я пыталась аккуратно расспросить его о тебе, прости моё любопытство, но он упрямо молчал. А теперь... он даже как бы между прочим спросил не «грязнокровка» ли ты...       Моргана едва сдержала улыбку умиления. — И что ты ответила? — Ты сама знаешь, что я не могу сказать правду. Кроме того... «откуда мне знать»? — Да уж, мои родители не успели добиться славы, чтобы сейчас их знала молодёжь, — голос Морганы прозвучал слишком ровно, словно это была обычная констатация факта. Нарцисса осторожно кивнула, отведя взгляд, всей душой желая не углубляться в эту тему, хотя именно из-за её слов произошёл этот «поворот не туда». — А теперь... меня настораживает его интерес. Должен насторожить и тебя, полагаю. — Наверно, это не то, что заставило тебя встревожиться, — это был не вопрос. Такие мелочи не заставили бы Нарциссу Малфой выпорхнуть из родового гнезда её супруга.       Драко, наверно, немало говорит и о Дамблдоре, и о Снейпе, и о глупых однокурсниках. Таковы уж подростки, которые имеют хотя бы одного близкого человека. Это вряд ли можно было бы назвать серьёзным поводом для беспокойства. А вот если имя девушки звучит в разговорах о каких-то сомнительных делах, которыми обычно не делятся с матерью... Это всё меняет, но собеседники точно были бы другие — с Чёрной меткой на левом предплечье. — Он... вероятно, чувствует... Как почувствовала я, — неуверенно продолжила Нарцисса, опустив взгляд на чашку и далее говоря словно с собственным отражением на тёмной поверхности уже остывающего, но так до сих пор нетронутого чая. — Или уже знает. Ты ведь помнишь, что в нём течёт кровь двух старейших чистокровных семейств. И она может показать многое из того, что не видно глазу.       Эти мысли явно тревожили Нарциссу. И разделить эту тревогу было не с кем. Даже не с собственной сестрой. — Ты ведь понимаешь, что не знает, — быстро развеяла её сомнения Моргана, сделав ещё один глоток и отодвинув чашку. Чай уже успел остыть до комфортной температуры, но удовольствия, кажется, более не приносил. Как и печенье, кажется, уже третье. Разговор с Нарциссой Малфой явно подпортил девушке настроение. Впрочем, чего мисс Керриган ожидала от этой встречи? — Не переживай на этот счёт. Кровь «говорит» на языке, который твой сын пока не знает.       Женщина неодобрительно покачала головой, явно не согласная с последним утверждением. Драко с детства проявлял магические способности, недоступные для его сверстников. И иногда это было весьма серьёзной проблемой, потому что мальчик не осознавал, что именно он делает и какие последствия могут наступить. Но с годами и опытом приходит и понимание. Сейчас он очевидно во многом опережает своих однокурсников. И дело не только во владении магией, просто он уже стал взрослым. Слишком рано и слишком больно. Но всё это вспять не повернуть. — Ты слишком спокойна и самоуверенна, для той, кто... — Мне нечего бояться, — резко перебила Моргана, не дав собеседнице договорить. — Может ли со мной случиться что-то хуже?!.. Так о чём ещё говорит твой сын? Много ли ты успела рассказать ему? Может дело вовсе и не в «говорящей крови»?..       Нарцисса нервно сглотнула. По правде говоря, она не ожидала такой реакции. Считала, что помогает, предупреждая об опасности и призывая затаиться. Но Моргану словно совсем не волновало то, что она может быть интересна Пожирателю смерти. Да, это был всего лишь юный Драко, но... — Неважно что. Важно то, что сегодня он говорит о тебе со мной, а завтра... — С Волан-де-Мортом? Не велика ли честь?       От прозвучавшего имени, казалось, по всему пабу пронёсся пронзительный вой сквозняка и задребезжала посуда на полках за барной стойкой, заставив Уилли и других посетителей Белой виверны инстинктивно поёжиться. Нарцисса тоже затаила дыхание и ссутулилась, но Моргана и бровью не повела. Будто это имя её совсем не страшило. И миссис Малфой это несколько удивляло, потому как очевидных причин так храбриться у этой девушки не было. Ни у кого не было. Даже искреннее благоговение Беллы всегда было чуть тронуто невидимой рукой разумного страха перед силой. — Есть и другие, — спокойно ответила Нарцисса. — Твой сын рассказал тебе об условиях освобождения его отца из Азкабана, которые я ему назвала, не так ли? — иных разговоров, что могли так воспламенить юную душу, Моргана и Драко, как справедливо полагала миссис Малфой, не вели. — Загорелся? Поверил? Ищет способ? — Именно так, — Нарцисса энергично кивнула, хотя и в полной мере осознавала всё ещё детскую наивность в помыслах своего взрослого сына. — Он воспринимает тебя как потенциального союзника, который... вероятно, добр к нему? Ты ведь понимаешь, какая у него теперь жизнь. И подобное отношение, к сожалению, — роскошь.       Моргана закусила губу, словно пыталась сдержать какие-то эмоции и слова, которые так желали явиться миру. — Какая непозволительная наивность для..., уж извини... Разве полгода назад я не сказала тебе то же самое? Надежда, конечно, умирает последней... но лишь один раз.       Нарцисса смиренно кивнула. Тогда, полгода назад, Моргана Керриган, даже не изучив аккуратно собранные и подшитые материалы уголовного дела, назвала наказание, которое получит Люциус Малфой. И не ошиблась. — Но я знаю больше, чем мой сын. Я знаю, что ты пытаешься спрятаться в Хогвартсе. Знаю от чего. И от кого.       Моргана вскинула брови, но теперь уже с явным негодованием, далее, вероятно, намереваясь опровергнуть это утверждение, но Нарцисса жестом остановила её. — Послушай, в Хогвартсе Дамблдор, и здесь возможно твоей расчёт и верен. Но в Хогвартсе ещё и Снейп. А ты, наверно, уже знаешь, что он...       Пожиратель смерти. Один из них. — Знаю! — раздражённо бросила Моргана сквозь зубы.       Нарцисса растерянно кивнула, сцепив дрожащие руки в замок и уткнувшись в них лбом. — Конечно, знаешь... Прости. — Не доверяешь Северусу Снейпу? — продолжила Моргана, не обращая внимания на извинения. Слова Нарциссы явно не были обидными, они демонстрировали лишь её забывчивость или неосведомлённость — не удивительно, её делом всегда были семья и дом. — Не ты ли заставила его дать тебе непреложный обет? Значит, надеешься на него в трудную минуту. — Откуда ты знаешь?! — вспыхнула Нарцисса, но тут же погасла. Это всё не важно. — Речь сейчас не обо мне. Снейп верен Тёмному Лорду. И нашей семье. Но не Дамблдору. И уж точно не тебе.       В глазах чистокровной волшебницы Северус Снейп имел именно такую репутацию — верный. Почему-то иррационально она считала его человеком чести, хотя и осознавала, чем занимаются и он, и её муж, и сын. Но понятие чести давно размылось под давлением долга и множества обстоятельств, которые были сильнее человеческой воли. Нарцисса понимала это. Они все были вынуждены существовать, дрожа от страха, со склонённой головой слишком долго. Снейп одновременно и был «как Люциус», и отличался от него тем, что в компании Пожирателей смерти был всего лишь полукровкой, у которого всё же всегда было своё мнение и, как ни странно, голос. Голос, который слушали. Поэтому, вероятно, казалось, что Снейп всегда мог больше, чем делал. Поэтому, вероятно, Нарцисса всегда подсознательно рассчитывала на него. Временами даже больше, чем на собственного мужа. Полагая, что в трудный час Северус Снейп не останется в стороне, без колебаний положив свою жизнь на жертвенный алтарь в защиту своих идеалов.       Но Нарцисса сама не знала, чего в её рассуждениях было больше — нестерпимой боли такой же преданной соратницы или слабой воли испуганной хозяйки. Далёкая от настоящих злодеяний Пожирателей смерти, абсолютно домашняя и, как ни странно, по-настоящему любящая, жена Люциуса Малфоя со стыдом всё больше склонялась к тому, что считает Северуса Снейпа солдатом, долг которого защитить её и её семью. И скорее всего ценой своей собственной жизни.       Моргана снова закусила губу, не торопясь отвечать. И Нарцисса уже понимала, что сидящая перед ней девушка пытается подобрать слова как можно тщательнее. Этот знак не казался хорошим. — Ты ведь знаешь, что вреда мне он не причинит.       Женщина снова покачала головой, будто эти слова совсем ничего не значили, а Моргана просто пыталась успокоить и убедить в этом себя. Недостаток жизненного опыта был очевиден. Но... со стороны временами казалось, что мисс Керриган полна противоречий, выдававших в ней эмоциональную натуру, которая словно бурная река была заключена в гранитные берега железного самоконтроля. Но порой всё же был слышен плеск неспокойных волн. Оттого и сложно было чётко распознать ту или иную реакцию и понять, когда Моргана говорила правду, а когда лукавила. Но Нарцисса была склонна верить, что девушка с ней в большей степени откровенна, а потому и сама пыталась быть искренней. — Физически — да. Но ты вряд ли опасаешься этого — ищешь в нём защитника? Почему?       Моргана снова не торопилась с ответом. Вряд ли этот вопрос имел хоть что-то общее с правдой, но это молчание сбивало Нарциссу с толку. Что если она попала в точку?! — Будь осторожна... — участливо проговорила женщина, явно собираясь назвать Моргану по имени, но так и не решилась произнести вслух. Кажется, сейчас не время и не место, ведь именно поэтому имена в ходе их разговора почти не звучали. И девушка это поняла, протянув Нарциссе руку в ободряющем жесте, вызвав у женщины порывистый вздох. — Кажется, ты слишком полагаешься на силы, что тебе не подчиняются. Это неправильно. — Со мной всё будет в порядке, я могу о себе позаботиться. Не волнуйся. Жизнь многому меня научила.       Нарцисса судорожно схватила пальцы девушки и сжала их почти до побелевших костяшек, но в жесте этом не было ни капли враждебности. Со стороны Морганы сейчас было очень наивно полагать, что хоть кто-то в безопасности, что с кем-то может быть «всё в порядке». Особенно с ней. Но на самом деле миссис Малфой почти ничего не знала о девушке, сидящей напротив, и не могла каким-либо образом опровергнуть эти смелые слова. Жизнь тоже многому научила её, например, молчать. Молчать о многом. — Я никому о тебе не говорила, — прошептала Нарцисса, едва растянув бледные губы в подобии улыбки. — И не скажу. — Хорошо, — Моргана неопределённо хмыкнула, мягко расцепив их руки. Нарцисса уловила в этом жесте сомнение, но не стала переубеждать. Женщина и сама подозревала, что её молчание не гарант сохранности секретов, что жили в памяти. Не среди людей, что могли заглянуть в эту память без спроса и стеснения. — Ты одна здесь?       Прозвучавший вопрос заставил Нарциссу оставить свои размышления и вернуться в реальность. Пожалуй, поверить в то, что миссис Малфой покинула своё поместье без сопровождения, было сложно. Особенно сейчас, когда Люциус в Азкабане, а Драко — в Хогвартсе. И её знаменитая сестрица, вероятно, всегда рядом. Кажется, именно этого Моргана вполне могла опасаться.       Нарцисса смущённо отвела взгляд, будто всей душой надеялась, что этот вопрос не будет задан. — Меня сопровождает мой сын. — И где он? — У него дела поблизости, скоро будет здесь. Едва уговорила взять меня с собой в город, чтобы немного развеяться. В Мэноре так тоскливо, особенно зимой.       Моргана нервно хмыкнула, ни одним словом не поддержав светскую беседу, которую надеялась развить Нарцисса. Женщина так редко говорила с людьми, в чьих глазах не отражалось холодное пламя этой войны, а лицо не было искажено безумным оскалом, что теперь цеплялась за любую возможность обсудить хотя бы погоду. — Мне пора, — проговорила Моргана, намереваясь встать из-за стола, но Нарцисса протянула к ней раскрытую ладонь, жестом прося не торопиться. — Подожди, пожалуйста. Хотя бы ещё пару минут. Я хотела поблагодарить тебя за тот совет. Те твои слова... были нужны мне тогда. — Совет? Который из? — О Драко, — еле слышно проговорила Нарцисса, обхватив руками свои худые плечи, словно её внезапно прошиб озноб. — Я не хотела, чтобы он... Чтобы всё было так.       Прозвучавшее имя словно сделало их разговор менее приватным, и Моргана бессознательно бегло осмотрелась по сторонам. Было не похоже, что она боялась, что кто-то может услышать. Просто произнесённое вслух имя могло приманить его хозяина — старая присказка домашних эльфов. — В ваших обстоятельствах у него не было выбора. Полагаю, это было ясно и без моих советов. — У тебя разве этот выбор был? — не вопрос скорее, а насмешка. Почти злая. Словно Нарцисса завидовала. Но чему? Мнимой свободе, которой теперь нет у её сына? — Твоя судьба тоже была определена, но где ты теперь?       Моргана тяжело вздохнула, отвернувшись, а затем почти обречённо опустилась на стул, словно осознавая, что этих неудобных разговоров избежать не получится. Может Нарциссе просто банально интересно? Интересно.       Где Моргана теперь? Миссис Малфой было ясно, что, вероятно, на грани отчаяния. Скорее всего, как и Драко. Как ни старайся исход один, потому как история их жизни началась с одних и тех же слов. Но хотелось услышать подтверждение своих гипотез из первых уст.       Девушка медленно откинулась на спинку стула, сложив руки на животе, и, очевидно расслабившись, снова посмотрела на свою напряжённую собеседницу, чуть приподняв правую бровь. Волнение в душе быстро улеглось, уступив место привычной холодности разума. Спокойствие в споре — это то, что застаёт оппонента врасплох. Очевидно, это было первым, чему мисс Керриган научила работа магическим адвокатом. Ещё в их первую встречу Нарцисса почувствовала на себе применение этого приёма. Не слишком приятно, но это и правда работает.       Разумеется, Моргане было что ответить на недовольство её собеседницы, привести множество аргументов, а в случае неудачи — пытаться манипулировать и давить на чувство вины или жалости. Любой путь позволил бы достичь успеха. Цель одна — не отвечать на неудобные вопросы. Не говорить о себе больше, чем можно рассказать Нарциссе Малфой. Словно ещё не время.       Но отчего-то сейчас вступать в словесную войну девушка не торопилась. — Я ведь не наследник Малфоев, — осторожно проговорила Моргана. Кажется, такой ответ она посчитала вполне весомым и достаточным.— А всего лишь дочь павших мракоборцев. Конечно, у меня был выбор, мне ведь уже было совершенно нечего терять. А у Драко всё ещё есть ты. Одиночество даёт определённую свободу, в том числе свободу выбора, и в этом его несомненное преимущество. — Ты и одиночество сама выбрала! Разве не так? — раздражённо отмахнулась Нарцисса, словно хотела пожурить ребёнка за непослушание, но воспитание не позволяло произнести бранных слов, что крутились в голове. — А знала ли ты о последствиях такого своеволия? Или тебе было любопытно — что дальше? Ну и как? Не жалеешь о своём «свободном выборе»?       Голос Нарциссы Малфой звучал необычайно эмоционально, будто женщина копила в себе напряжение слишком долго, и чаша её терпения закономерно переполнилась. Но на кого она была зла? На Моргану? На себя? На судьбу? На всё и всех сразу? К этому состоянию Нарциссу привело слишком много решений, правильных и неправильных. Большинство из этих решений было принято не ею. — Каково это?..       Моргана невольно задумалась, опустив взгляд на своё правое запястье, словно на нём было что рассматривать. Но Нарцисса со своего места прекрасно видела, что белая кожа была абсолютно чистой. — В общих чертах — больно, — расплывчато ответила Моргана, не планируя вдаваться в подробности. — Амелия предупреждала, что это может быть сильная древняя магия. Так оно и оказалось. А ещё много «тёмного творчества», которое всегда всё усложняет, ты знаешь.       Услышав это имя, Нарцисса поморщилась и нервно повела плечом, будто её оскорбили, и мигом утратила всю горячность и любопытство. На смену им пришла собственная боль и обида, что вытеснили все прочие мысли и чувства.       Амелия Боунс... Великая мученица, погибшая за правду! А кем она была при жизни?       Волшебница, прошлым летом жестоко убитая Тёмным Лордом за слишком длинный язык и строптивость.       Волшебница, участвовавшая в вынесении Люциусу приговора в качестве судьи Визенгамота. Успела сделать «прощальный подарок», оставив память о себе на всю жизнь.       Волшебница, которую Моргана Керриган называла своим учителем. Которая, вероятно, заменила ей мать вопреки всему...       Нарциссе совсем не было жаль Амелию Боунс, но откровенная горечь, отразившаяся в синих глазах Морганы и её таком тихом в эту минуту голосе, заставила женщину на мгновение почувствовать себя виноватой. По правилам вежливости в таких ситуациях было принято выразить соболезнования. Но Нарцисса упрямо молчала, не способная вымолвить и слова поддержки, будто этому рьяно противилось всё её естество.       Словно почувствовав это исходившее от собеседницы смятение, мисс Керриган сморгнула просившиеся наружу слёзы и попыталась улыбнуться, показывая, что тема закрыта. Хотя улыбка вышла такой же грустной. Девушка, очевидно, прекрасно знала мнение Пожирателей смерти и их приближённых о правосудии и тех, кто его отправляет. И никаких иллюзий на счёт Нарциссы Малфой не питала и не ждала даже показного сочувствия. — Мне пора, — снова произнесла Моргана, уверенно поднявшись из-за стола и потянувшись к своему пальто, висевшему на спинке стула. Теперь, пожалуй, говорить было действительно не о чём. Только не о прошлом, только не о будущем. А о настоящем разговор что-то совсем не клеялся, ввергая лишь в ещё более глубокую бездну уныния. — Была рада повидать тебя, Нарцисса. Правда.       Женщина не стала препятствовать и лишь коротко кивнула, но в последний момент, когда Моргана уже застегнула последнюю пуговицу пальто в районе шеи и принялась укладывать мех на капюшоне, всё же спросила: — Ты с такой же болью в сердце вспоминаешь о своей матери, как об Амелии Боунс? Мне просто интересно.       От Нарциссы не укрылось то, что о родителях девушка говорила совершенно равнодушно.       Моргана на мгновение замерла, задержав руки на меховой опушке и широко распахнув глаза, будто этот вопрос застал её врасплох. Но ответ нашёлся быстро. — Я не вспоминаю — не помню. Совсем, — Моргана пожала плечами. — Знаешь же, что была слишком мала. Всего хорошего, Нарцисса. — До встречи... — в воздухе снова повисла пауза, будто должно было прозвучать имя, но миссис Малфой снова стыдливо отвела взгляд, так и не решившись. — Пожалуйста, береги себя! Всё слишком изменилось за последнее время. — И ты тоже.

***

      Закрыв за собой дверь Белой виверны и как-то несмело шагнув в объятия царившей на улице зимы, Моргана замерла у порога, накинув капюшон на голову и почти механически поочерёдно натягивая на руки чёрные кожаные перчатки.       Задумалась над последним вопросом Нарциссы Малфой, словно это что-то болезненно всколыхнуло в её душе. Что-то, от чего было невозможно отмахнуться и забыть в ту же секунду. Хотелось, но оказалось невозможно.       А вспоминает ли вообще? С болью, с радостью, с любовью, с ненавистью... Хоть с каким-нибудь чувством?       Ответ был прост и пришёл быстро, но оставил после себя какое-то горькое послевкусие.       Не вспоминает — не помнит ли совсем? Это же ложь... Не так уж и мала была — шесть лет. Помнит. Помнит прекрасно. Как помнит и иные фрагменты своей жизни, но это просто сухая хроника. Никаких чувств. В отношении всего, что касается детства, уже давно — ничего. Как будто это было в прошлой жизни. И причина этого Моргане была хорошо известна.       Впрочем, наверно, можно было унять это внезапное волнение банальным в таким случаях доводом о том, что так происходит у многих детей, трагически потерявших родителей в раннем возрасте — с трепетом вспоминать особо было и нечего, даже если что-то счастливое и имело место быть. Ведь последнее воспоминание о родных связано со смертью, которая навсегда разделила жизнь на до и после. Но осознание этой простой истины заставило девушку как-то вымученно вздохнуть и зажмуриться, словно она пыталась отогнать наваждение, мутной пеленой улягшеейся на дрожащие ресницы. Сердце бешенно стучало, словно хотело выпрыгнуть из груди и поведать всему миру о той боли, что больше не могло держать внутри.       Но боль для Морганы Керриган была делом привычным — обычный фон жизни. Физическая боль всегда казалась ей острее душевной и затмевала собой все прочие горести. По привычке. Девушка так и не смирилась со своей участью, хотя и уже давно привыкла к ней. Но иногда всё же правда кусала слишком больно, рождая в голове разные неудобные мысли.       Амелия предупреждала, что так будет. Предупреждала об этом чувстве пустоты и «фантомных» болях изредка просыпающейся «эмоциональной» памяти. И Моргана даже была рада, что так оно по факту и было. Что она помнила не свои чувства, а испытывала мимолётное сожаление от их отсутствия. Но так было лучше. Иначе больница Святого Мунго стала бы домом Морганы навсегда. Об этом Амелия тоже говорила.       Погруженная в размышления, девушка не сразу почувствовала в пространстве тревожную пульсацию, которая почти ласково облизнула кончики её пальцев, а затем словно невидимой рукой некрепко обхватила запястье, заставив сердце пропустить удар.       Пожиратель Смерти, не иначе. Эта мысль заставила нервно поёжиться словно от холода. Мисс Керриган уже привыкла, что это происходит именно так. Казалось бы, ничего неприятного или болезненного, но условный рефлекс уже был сформирован. Разве бояться Пожирателей смерти не разумно?       Сделав глубокий вдох, Моргана расправила плечи и медленно, не привлекая внимания, повернулась в противоположную сторону, не дожидаясь увидеть того, чьё имя уже крутилось в голове. Необходимости в том, чтобы её тоже обнаружили, не было. А вот дела в Лютном переулке сегодня ещё остались.

***

      Драко Малфой разочарованно кусал губы и недовольно сопел, глубже зарываясь носом в клетчатый кашемировый шарф, быстрым шагом направляясь к пабу Белая виверна. Причин его вяло волочащегося по земле настроения было несколько.       Во-первых, юноша до сих пор не мог сколько-нибудь продвинуться в ремонте исчезательного шкафа в лавке «Горбин и Бэркес». Из-за истории с проклятым опаловым ожерельем, которую хоть и пытались держать в тайне, но слухи в тот же вечер утекли из Хогвартса на все четыре стороны, к Малфою в лавке отнеслись настороженно. Студенческую молодёжь здесь и до этого случая не жаловали, а теперь и вовсе не хотели даже пускать на порог, ссылаясь на предназначение их товаров исключительно «для взрослых». Громкая фамилия дала лишь пару минут наедине со шкафом, которых хватило разве что на беглый внешний осмотр и парочку заклинаний. Но толку от этого не было.       Во-вторых, в магазине «Яды и отравы Шайверетча», что располагался напротив лавки тёмных артефактов, не оказалось того, что Драко искал. И теперь было неизвестно, когда ещё представится возможность посетить это место. А время неумолимо бежит вперёд. Кажется, искать нужные ингредиенты придётся в другом месте, что несколько всё осложняет.       В-третьих, на выходе из магазина ядов Малфой нос к носу столкнулся с Северусом Снейпом. Что здесь понадобилось декану Слизерина, мастеру зелий — вопрос лишний. А вот объяснить причину визита сюда студента Хогвартса казалось делом совсем непростым. Особенно того студента, которому было велено не показывать и носу из Мэнора до конца каникул.       Но Снейп не спрашивал, будто всё понял по нервно бегающим серым глазам мальчишки и плотно стиснутым от напряжения зубам. После унизительного, по мнению Драко, досмотра на предмет наличия в карманах чего-либо «недопустимого», профессор решил лично сдать своего ученика матери, о нахождении которой в пабе Белая виверна Малфой рассказал почти сразу же, будто пытался надавить на Снейпа авторитетом Нарциссы. Откуда юноше было знать, что дела обстоят несколько иначе?..       Теперь Драко шёл вперёд, чеканя шаг и не оглядываясь, но чувствуя тяжёлый взгляд строгого наставника прямо на собственном затылке. Ощущалось это так, словно юноша шёл под конвоем. Ему казалось, что и со стороны всё выглядело точно также — ещё одно унижение. Малфой всегда считал, что Северус Снейп хоть немного, но всё же перегибает. От дурного ли характера или желания держать всё по контролем — сейчас было совершенно не важно. Все слизеринцы принимали эту причуду своего декана как факт.       Драко хотелось бросить в зельевара каким-нибудь колючим словом, обвинить в своей очередной неудаче, напомнить о его сомнительном происхождении, убежать... Что угодно, лишь бы его чувства в эту минуту были взаимными. Но юноша смиренно молчал, делая вид, что обида его совсем не глубока. Всё-таки даже Малфою было ясно, что Снейп — человек, с которым воевать не стоит. Всё-таки Снейп — человек, который заслуживал пусть не любви, но искреннего уважения точно. Ведь всё, что волшебник сделал до этого момента, не было Драко во вред. И этого было достаточно, чтобы крепко сомкнуть челюсти и не сболтнуть лишнего. Юноша не знал наверняка, но подозревал, что его семья многим обязана Снейпу. Поэтому мать его так уважала, а отец терпеть не мог.       Северус тоже молчал, не торопясь с чтением нотаций и осуждением. Ранее сказано было так много, что в повторах не было смысла. Драко и так знал, что услышит. И сейчас был благодарен за эту тишину, которая давала время подумать. Разумеется, впереди его ждут требовательные распроссы. И ложь должна быть убедительной.       Повернув за угол и лениво бросив взгляд на показавшиеся двери Белой виверны, где, по словам Малфоя, его ждала мать, Снейп привычно осмотрелся по сторонам. Опасаться здесь, в столь людном месте, при свете дня было нечего.

***

      Внутри паба было на редкость тихо и пусто. Впрочем, подобные заведения вряд ли могли быть популярным выбором для завтрака. Разве что только для избавления от болезненного утреннего похмелья.       Быстро отыскав Нарциссу среди пустых столов, Снейп уверенно двинулся к ней, чуть подтолкнув Драко между лопаток. Малфой не сопротивлялся. Вероятно потому, что перед матерью не нужно было стыдиться того, что кто-то смел ему указывать. Особенно если этот кто-то Северус Снейп. Поэтому плыть по течению оказалось довольно легко. С отцом бы так не вышло. — Здравствуй, Северус! — лицо женщины озарила усталая, но всё же вполне искренняя улыбка. Даже тот факт, что Снейп очевидно привёл сюда Драко почти под конвоем словно провинившегося сопляка, не омрачил радушие Нарциссы. — Здравствуй, Нарцисса, — лёгкий кивок и чуть сжатые губы. Лицо Снейпа не выражало никакой радости.       Малфой, сняв меховую шапку и расстегнув ворот пальто, нетерпеливо постукивал пальцами по спинке стула, на котором сидела его мать, словно сесть напротив неё юноша не решался, полагая, что единственное свободное место за этим столом следует оставить Снейпу. Таковы были правила хорошего тона, которым Драко обычно следовал в присутствии Нарциссы.       Заметив эту дилемму в серых глаза мальчишки, Северус молча придвинул к столу ещё один стул, стоявший неподалёку. Благо посетителей в этой части Белой виверны совсем не было. — Садись, — скомандовал Снейп, расстегнув пальто и ослабив на шее чёрный шарф, и через мгновение тоже опустился на стул. Драко послушался. — Что-то случилось? — шёпотом спросила Нарцисса, переводя беспокойный взгляд с Драко на Снейпа и обратно. — Где вы встретились? — Там, где не стоило, — отозвался Северус, жестом предлагая Малфою начать рассказ.       Драко отвёл взгляд в сторону, шумно выдохнув. Ситуация, в которой он должен был отчитываться и оправдываться, юношу очевидно раздражала. Но и промолчать было нельзя. Особенно услышав требовательное «Драко!» Нарциссы Малфой. — В лавке, — наконец сдался юноша после недолгих раздумий. — Недалеко отсюда. — В лавке..? — повторила Нарцисса, властным тоном требуя продолжения. Женщина уловила тихое негодование во глазах Снейпа, ещё когда они встретились взглядами, и теперь была всерьёз встревожена, что явственно читалось в нахмуренных бровях и беспощадно разрезавших обычно гладкий лоб морщинах.       Выбор лавок в Лютном переулке был не велик, поэтому рассчитывать на то, что Драко решил прикупить какое-нибудь лёгкое чтиво перед сном или поколдовать над метлой, было наивно.       Северус отпустил злобный смешок, заставив женщину вздрогнуть. Это молчание Малфоя его забавляло. Неужели жизнь ничему не учит этого мальчишку? Неужели опять решил провернуть что-то безумное за спиной у взрослых? — Что ты делал в лавке у Шайверетча? — протянул Снейп, переведя взгляд на багровеющего от злости Малфоя. — Просвети. — Вы тоже были там, — чуть слышно огрызнулся Малфой, потянувшись к подносу с печеньем. Хотелось хоть на пару мгновений занять рот чем-то отличным от свидетельств против себя, на которых сейчас настаивали его собственная мать и Снейп.       Машинально проследив за рукой мальчишки, Северус задержал взгляд на аккуратно выложенных по кругу крекерах разной формы, курабье и других видов печенья, который мужчина сходу и не признал.       Драко утащил круглый крекер, оставив на подносе заметный просвет. Со стороны Нарциссы подобного не наблюдалось, будто к печенью она и не притронулась. А вот со стороны Снейпа в ряду курабье просвет был значительно больше — не меньше трёх штук было изъято.       Но кем? — Я был там, чтобы купить ингредиенты для своего личного хранилища. В том числе и яды, — спокойно ответил Северус, поставив на стол несколько закупоренных склянок с прозрачными жидкостями разного цвета внутри, и перевёл строгий взгляд на Драко. — А ты?       Дожёвывая, юноша быстро осмотрел выставленные перед ним пузырьки, но, видимо, не сумев по внешнему виду определить ни один из ингредиентов наверняка, почти надменно задрал подбородок и, глядя Нарциссе в глаза, начал рассказывать что-то про уникальную методику Слизнорта, про зелья «со звёздочкой» и их секретные свойства. Миссис Малфой, как полагал Снейп, была не сильна в зельеварении, поэтому молча и без эмоций внимала словам сына, а Снейп уже совсем не слушал, понимая, что мальчишка решил утаить правду.       Совершенно очевидно, что теперь Драко планировал отравить Дамблдора, но сильный яд не так просто приобрести. Интереснее была реакция Нарциссы, которая, как показалось Снейпу, была довольно сдержанной. Знала ли она о планах сына? Был ли это приказ «сверху»? С этим можно разобраться позднее — с мальчишкой наедине. Не смог достать у Шайверетча, полезет в хранилище Снейпа.       В эту секунду Северуса интересовало уже другое: с кем встречалась Нарцисса Малфой, пока её сын слонялся по Лютному переулку в поисках приключений на свою голову?!       Если спросить прямо, то женщина не ответит. Северус понимал, что вечная и единственная спутница Нарциссы — это её безумная сестра. Но Беллатриса не настолько безумна, чтобы при её официальном статусе беглянки и государственной преступницы прийти в общественное место, пусть и не слишком людное. Никто из Пожирателей смерти не пошёл бы на такой риск. Лишний шум и Малфоям ни к чему. Большего о круге общения Нарциссы Малфой Снейп не знал.       Но почему эта встреча была тайной? Это почти безлюдное место, ранний час, стол за перегородкой, тёмный плащ с глубоким капюшоном... Что-то подсказывало, что Драко о госте своей матери тоже не знал. Иначе бы спросил что-то вроде «N уже ушёл?».       Легилименция могла бы помочь найти нужный ответ. Быстро и без осечек. Северус мог бы сделать это почти незаметно, прямо здесь и сейчас, пока Малфои заняты друг другом и пытаются скрыть от него совсем другое. Достаточно лишь одного внезапного вопроса.       Но идея эта казалась блестящей лишь на первый взгляд. Волшебник давно понял, что Блэки, чья кровь текла в этих двух Малфоях, словно имеют врождённую предрасположенность к окклюменции. Беллатриса — совершенно точно, Драко — весьма вероятно, Нарцисса — не исключено. Было невыносимо признавать, но, кажется, и ненавистный Сириус был совсем не прост, всякий раз удивительным образом ускользая от ответа ещё со времён далёкой юности... не всегда удачно, но речь лишь о предрасположенности, которую этот блохастый «мародёр» очевидно не развивал. В отношении Нарциссы и Драко Снейп не мог с уверенностью сказать то же самое.       Северус допускал, что его попытка выведать информацию, пусть даже и максимально осторожная, будет раскрыта. А это способно пошатнуть то доверие Малфоев, на обретение которого Снейп потратил уже, кажется, целую жизнь.       Впрочем, так ли это важно? Северусу не хотелось бы вдруг случайно узнать об адюльтере. Да и замышлять что-то дурное против Тёмного Лорда или самого Снейпа — это значит вредить Драко. Нарцисса не была глупа. Хотя Северус не мог избавиться от мысли, что эти секреты вызывают в нём беспокойство. Связано ли это с утренним походом Драко в лавку Шайверетча? — Забудем об этом недоразумении, — примирительно проговорила Нарцисса, погладив сына по плечу и с подозрением глянув на притихшего Снейпа. — У каждого из нас есть свои обязанности.       Северус кивнул и медленно вернул склянки в карман, внимательно наблюдая за Драко — вызвало ли что-то из приобретённого сегодня в лавке Шайверетча его интерес. Но юноша и бровью не повёл, не отрывая взгляда от матери. Не заинтересовало. Не разглядел. — Мы вернёмся в Мэнор, — проговорила Нарцисса, вставая из-за стола. Снейп и Драко тут же поднялись следом. — Счастливого пути.       Оставшись за столом в одиночестве Северус ещё несколько минут гипнотизировал взглядом заметно подъеденное блюдо с печеньем, размышляя, как поступить, пока рядом с ним не возник услужливый Уилли. — Господин желает чего-то ещё? — спросил он, забирая пустую чашку Нарциссы. — Унести? Заменить?       Последние вопросы явно касались подноса с печеньем, который после нескольких гостей уже не выглядел аппетитным.       Северус медленно поднял взгляд на парнишку, уже понимая, кто он. Очевидно, сквиб легилименции противостоять не сможет. И распознать её будет тоже не в силах. А если что и почувствует, то лёгкое заклинание забвения это исправит. Это не урождённый Блэк, с кем стоит быть начеку и лишний раз в голову не лезть.       Но вот чашку чая неизвестному гостю Нарциссы Малфой этот сквиб точно приносил. И устоять такому соблазну, когда ответ на пусть не самый значимый, но всё же заинтересовавший Северуса вопрос сам идёт в руки, и его раскрытие не грозит серьёзными последствиями, мужчина не смог.