Сяо Ли и жизнь в цикле Смерти

Тик-так. Тик-так. Тик-так. Стадо — слабость. Люди — лицемерные гады. Семья — сладкая иллюзия. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Сяо Ли бросает взгляд на настенные часы. Он хотел бы их разбить, да вот только висят слишком они уж высоко. Не ему — десятилетке, — пытаться сделать это. Но это тиканье всё тикает и тикает, продолжает и продолжает, делает и делает… Почему оно не замолкнет? Тик-так. Тик-так. Тик-так. В допросной (?) комнате скучно. Тускло. Тоскливо. Сяо Ли может сказать ещё много чего, но даже думать — роскошь. Просто хочет, чтобы это прекратилось. Просто хочет, чтобы всё вернулось на круги своя. Просто хочет… ничего. На самом деле он сейчас в апатии. Сяо Ли, впрочем, плевать и на сдохнувшего отца, — ну да, бил, было парочку разочков, да, мать избивал, ага, этакая дружно-семейная «любовь» у них такая, что не ясно?.. — и на мать, которая так и порывалась сделать с ним всё-всё-всё-всё, чего не могла сделать ввиду «запрета». Сяо Ли любил мать, — как Скрудж деньги, как Христос Бога, как человек грехопадение, как сын свою мать, просто любил, слышите?! — но сейчас просто… Немного устал. Отец мёртв. Просто мёртв. Его личный Дьявол… пал? И от кого же? От рук «презренной, ни на что не годной» женщины? И… если отца нет… а мать, мать точно поедет в тюрьму, то… то как быть ему самому…? Сяо Ли не знал. Он просто хотел заснуть и не просыпаться. Заснуть и вновь проснуться в своём «кошмаре», жить по правилам, которые прекрасно изучил. Жить так, как привык. Знать, что делать. Знать, что нельзя допустить. По шагам понимать, кто идёт, в каком настроении идёт. В ванной мечтать о дружной семейке или дяде-тёте, которые забрали бы его с собой, — и, разумеется, позволили бы ему всё-всё-всё что он пожелает. Но сейчас всё распалось, точно карточный домик. Ничего не было более. Никого не было больше. И… что ему, — одному, как чёртов забытый мальчик из «один дома», — делать?.. У него никого нет. Ничего нет. Нет установленных правил, — только если перед законом. Нет значений. Нет понимания, что делать. Лишь эта комната и… неопределённость. Тик-так, тик-так, тик-так. Раз — и пуф! И — ничего нет. И — никого нет. И — Сяо Ли тоже… нет. Просто вся его жизнь — это правила, зазубренные в мозгу. Осознание того, что ты немного сандеро — убивает изнутри, но стоит того, чтобы продолжать наслаждаться спокойными деньками. Так ведь правильно. По порядку. Как предначертано. И Сяо Ли не должен жаловаться. Он просто… больше ничего. Так — пылинка.

***

У Сяо Ли рот полон крови, и это, чёрт возьми, больно! В его серую и скучную жизнь шиди врывается ярко, и следует определённому расписанию: найти — избить — поглядеть — похмыкать — уйти. Его имя Сяо Ли принципиально не говорит даже мысленно, ведь этот мелкий чёрт слышит, Мадонна! — слышит даже там, где высказался он лишь мысленно. У него не эмоциональное лицо, но он всегда, — больно-больно-больно! — чует, находит и бьёт! Словно ему путь заказан — вот сюда-вот приходить. У Сяо Ли слёзы на глазах, — проявление огромного желания жить дальше и ловкость, о которой он и не думал ранее, — всхлипы, ссадины-синяки и кровь во рту. Не дай Будда выбитый зуб. Вырастет-то новый, но сам факт врача-стоматолога… брррр! Он действительно не понимает, зачем ученик его дяди приходит к нему вновь и вновь, и это не могло не сделать его несколько задумчивым. «Я ему насолил?» «Я его оскорбил?» «Я ему денег задолжал?!» «Или он… нет, это абсолютно абсурдно. Не пытается же он так подружиться?!» Сяо Ли стукнул себя по голове рукой, — не больно, скорее просто для профилактики. Зато мозги прочистились. И правда — какая дружба между ними? Он — его шисюн, который ничего не добился, и шиди — великолепный всем, за что бы не взялся. Тут и сравнивать не надо. — Ли-сюн, — робко позвала его служанка. Сяо Ли окинул её безразличным холодным взглядом, вытирая рукавом кровь с уголка рта. Всю эту «остальную» «кашу» он уже выплюнул и переплюнул. Это была совсем ещё девчушка, молоденькая и нескладная, с наивными большими карими глазами, которыми она так глупо хлопала, маленькими сжатыми в тонкую полосочку губами и через чур бледным тоном лица. Судя по её обращению, она — он запомнил всех, хотя даже и не пытался, — не ученица шифу, а простая служанка (не то чтобы на ней была форма — он что, совсем извращенец думать об этом?..), которая, к тому же, и новенькая. Старожилы относились к нему предвзято и брезгливо, даже если и скрывали это под безукоризненными улыбками, полные лицемерия и желания наживы. «Из одного клубка змей в другой», — думал он порой. Но дома он знал правила игры, а тут же… какая вообще, к чёрту, разница, если он не сможет вернуться обратно?.. Сяо Ли плевать — кем там его считают другие. Сыном убийцы, «грязной кровью», высокомерным ублюдком, который даже не плакал на похоронах отца, — да что уж там, ведь и не пришёл при всём желании! — приживальцем, который не заплатит славой за то, что его приютили, подобно бродячему псу. Он ведь тут никому не нужен. Даже Фонгу… Фонг — отдельная тема. Он стоит — вон там, наверху, — смотрит внимательно, изучает, к себе не подпускает… словно действительно плевать. И зачем он взял этого нерадивого ребёнка в свой дом, если ни почёт, ни славу, ни денег, ни невесту достойную привести не сможет?.. Так, никчёмность, награда которой — слово, под символами «Ж И З Н Ь». Сяо Ли даже не пташка, не паук в этой сети — может, муха, которая в попытках разобраться-выбраться вырвала самостоятельно себе все крылья?.. И ничего у пташки-мушки-мухи нет. Ни образования, ни друзей недавних пор. — Он избил моих друзей, Фонг-дада! — Впервые закричал тогда Сяо Ли, даже не закрыв дверь до конца. — Успокойся, шаое — примирительно пищит шифу, но прохладное обращение не даёт забыться — он кричит «ты чужак. Он мне ближе. Молчи.» И Сяо Ли замолкает, неверяще глядя на своего дада. Он тоже, да… он тоже ведь не встанет на защиту?.. Зачем тебе этот глупый ребёнок, дядя? Зачем тебе этот глупый ребёнок, раз ты всё равно отдаёшь предпочтение своему ученику?.. Сяо Ли мотает головой, запинается и падает, больно ударяясь копчиком о мягкий немилосердный ковёр. И замечает тёмную копну волос, которая скрылась за углом. Что-то внутри холодеет. Нет. Определённо нет. В этом доме — все враги. И он — никчёмность. И ему действительно… лучше бы умереть. Вслед за своим папашей. Да. Так будет верно.

через неделю он режет себе запястья, пока его находит мистер «я преступление, я наказание», в ванной, после чего впадает в истерику. Сяо Ли так и не понимает, на кой чёрт монстр врывается в его личную комнату, если живут они в разных концах дома.

***

Фонг: /укоряюще смотрит/ Хибари: … Фонг: и для чего ты всё это сделал? Хибари: /шёпотом/ я не этого хотел Фонг: что-что? Хибари: /краснеет/       *** Мотор: Я… я не этого хотел! Мне не, нет! Не жаль! Он… Просто слабак, раз решил так уйти! И вовсе я не беспокоюсь! И… стоит избить тебя за это ещё пару раз. Чтобы неповадно было… Слабое травоядное. Стоп.