Ангел с красными крыльями

Моя❤: «Тош, ты как там?» (получ. в 23.14); Антон: «Ну, ничего, вроде. Поел. Ты уже доехала? Всё в порядке?» (отпр. в 23.14); Моя❤: «Да, я уже дома. Вставать в 5 утра, поеду сразу на вокзал» (получ. в 23.15); «Поэтому я спать пойду» (получ. в 23.15); «Сладких снов, кот))» (получ. в 23.15); Антон: «Хорошо, иди ложись» (отпр. в 23.16); «Дин, отпишись утром, когда сядешь в поезд» (отпр. в 23.16); «Доброй ночи)» (отпр. в 23.16). Антон заблокировал экран и энергично потёр лицо руками. С окна повеяло холодом, хотя он точно закрывал фрамугу, когда курил у открытой рамы. Внезапно тяжёлые капли часто и настойчиво затарабанили по железному отливу, оставляя в память о себе мокрые, движущиеся разводы на всём, что попадалось снаружи. Антон лениво приподнялся на кровати, чтобы получше рассмотреть то, что только-только началось за пределами уютной, теплой квартирки. Дорога во дворе быстро начала покрываться большими, мокрыми пятнами, которые стремительно превращались в широкие разводы и, наконец, окончательно объединились, покрыв весь асфальт тёмно-серой, мрачной краской. Внезапно небо осветила яркая вспышка, на долю секунды пронзив громадную тучу ветвистой стрелой. -Раз, два, три, четыре... Парень вслух принялся считать секунды, дожидаясь характерного жуткой грозе звука. Это бабушка так научила. Давно уже. Пять ему было тогда. Да и она ещё жива была. Помнится, привезли родители тогда его в деревню, сами по делам разъехались, так сказать, оставили ребёнка на пару дней беситься на свежем воздухе. Стоял он тогда во дворе, даже помнит, что в потрёпанных вельветовых штанишках, синих таких, и игрушку в руках вертел - грузовичок, маленький совсем, пластмассовый, без одного колёсика. И как громыхнуло раз хорошенько - грузовик бросил и со всех ног домой, аж пятки сверкали. Даже дверь подпёр спиной. А бабушка спокойно в дом зашла, в халатике своём темно-красном, по волосам принялась гладить, успокаивать. Улыбалась, а он, глупый, не понимал, почему же ей не страшно? "Взрослые таких пустяков не бояться, Тошенька. Бывают в жизни вещи пострашнее". - говорила она. - "А чтоб не бояться, ты, Тошенька, считай: вот увидал в небе вспышку - секунда за секундой. И вот когда услышишь гром - запоминай циферку. Чем больше эта цифра - тем дальше гроза от тебя". -...пять, шесть, семь... О! - оглушающий раскатистый гром мягко набрал силу в звуке, даже заставив слегка затрястись стекло в оконной раме. - Семь. Приближается, гадость такая. Шастун быстро включил телефон и вновь открыл переписку с Диной. Антон: «Слышала?» (отпр. в 23.25); Моя❤: «Ага. Первая гроза в этом году, выходит» (получ. в 23.26); Антон: «Сколько у тебя?» (отпр. в 23.26); Моя❤: «12» (получ. в 23.26); «Ставлю, что у тебя меньше» (получ. в 23.26); Антон: «Меньше, меньше, можешь радоваться. 7» (отпр. в 23.27); Моя❤: «:))))» (получ. в 23.27); Улыбнулся. Правда, жаль обнять не может. Да и не сможет ближайшие недели две-три. Уехала она. Вернее, пока ещё только у себя дома, тут, в Москве, но завтра уедет. Родители Дины большие любители выносить мозги друг другу по пустым причинам, активно вовлекая в это их заботливую, наивную дочь, которая не единожды уже попусту приезжала в Тверь по первому звонку отца. Антон быстро прекратил этот аттракцион, глядя на то, как мучается бедняжка, в чьей жизни и без того не мало переживаний. Однако, даже теперь, развод, остаётся веской причиной для того, чтобы вновь приехать в родной город. Примерно к часу ночи мысли у Антона стали беспорядочно путаться, и вот он уже лежал под ещё холодным одеялом в чистой, совсем недавно сменённой постели. Телефон отложил и честно старался уснуть, напоследок дню разглядывая темноту в комнате. Этим утром он заслуженно будет отсыпаться, дождавшись, наконец, заработанного выходного в офисе. И всего лишь пары у декана и психолога. Ах, да, и с конференцией сидеть, снова. Но, нет, уже не страшно. Уже лучше, нормально.. С той сигаретой стало совсем хорошо. Совсем.. Резко захотелось покурить. В любой другой раз он давно стоял бы уже у открытого окна с сигаретой во рту, выпуская на плывущую под ливнем улицу большие, светло-серые в ночном свете клубы дыма. Но не сейчас, когда мысли уже хаотично носились по всему периметру мозга, всё глубже и глубже погружая парня в сон, пока тот громко и сладко не засопел. Этой ночью ему приснятся чьи-то хрустальные голубые глаза. Но, в прочем, какая разница чьи, если он об этом не вспомнит? *** -Я Вам ещё раз повторяю, молодой человек, что Вы можете бодрым шагом подниматься за мной в деканат и забирать свои документы! Невысокий мужчина в коричневом велюровом пиджаке выскочил из-за открывшейся двери аудитории, серьёзно и доходчиво отчитывая несущегося за ним Шастуна. -Ну, блин, ну Станислав Владимирович, ну простите! Ну я ж не специально, оно само вырвалось! - Антон быстрым шагом нагнал его, поравнявшись на ходу. -Нет, только поду-умать! - мужчина резко затормозил так, что Антон от неожиданности чуть не влетел в горшок с цветком, стоящий посередине прохода. - Мало того, что Вы - малолетний хам - перешли на личность, так ещё и послать меня, профессора! Да что уж там - декана! -Ну, пожалуйста, ну Станислав Владимирович, ну просите меня! - парень сложил руки в щадящем жесте, настойчиво мечась прямо перед его лицом. - Я не специально. Бес попутал! Не выспался! Да я мозги совсем пропил, ну правда не специально! Только не отчисляйте! -Всё, разговор окончен, - профессор грубо оборвал взмолившегося Антона и испепеляюще посмотрел в глаза. - Не сегодня уже, конечно, но завтра я жду Вас у себя с заявлением на отчисление. После этих слов мужчина равнодушно зашагал куда-то дальше, так и оставив застывшего Антона стоять с поднятыми руками ещё минуты две. Всё. Как отчисление? Разве могут Антона действительно отчислить? Так просто? Полное непонимание, недоосознание сейчас медленно, пока безрезультатно заполняли пространство в голове Шастуна, не позволяя уловить одну простую мысль, что на этом оборвались его долгие, упорные мучения ради диплома, который он в итоге так и не получит. А как же? А что отец с матерью скажут? А ведь работать как потом? А конференция? Точно. На мысли о конференции Антон наконец отмер и схватился за голову обеими руками, еле подавляя безумное желание размолотить к чертям эту скрипящую оконную раму, открытую кем-то в коридоре на проветривание. Действительно, а как же конференция? Как же Арсений Сергеевич? Что он скажет ему? -Чё-ё-ёрт, ну почему! - последний слог заглушил глухой удар кроссовка о бетонную стену. - Так, ладно. Быстрым ходом Шаст направился к аудитории психолога. Студенты ещё не успели дойти до места, а половина, Антон уверен, и вовсе не в курсе, какая будет пара. Однако тем и лучше. С громким шумом он напал на дверную ручку и ввалился в помещение, уже сопровождаемый взглядом абсолютно ничего не смыслящего преподавателя. -Антон, а... -Арсений! Э-э... - переход на "Ты" сейчас почему-то показался крайне неловким и неуместным парню. - Арсений Сергеевич! Я тут, в общем.. Ну, накосячил. Немного совсем. -Ну, а, собственно, в чём суть проблемы? Хотелось бы чуть больше конкретики от... Вас, - мужчина отложил списки, которыми занимался мгновением раньше, и развернулся вполоборота. -Я, в общем, ну... Назвал одного очень влиятельного на нашей кафедре человека некоторым некрасивым, ну, словом, что ли... Ну, точнее... -Так, давайте как-то больше информации и не мямлить, я ничего не понимаю, - Арсений развёл руками, раздражённо закатив глаза. -Да декана я послал на... Далеко послал, короче! - резко отозвался Антон и в эмоциях шлёпнулся за первую парту. - Сказал писать заявление на отчисление. Мужчина резко отвернулся к окну и, в ужасе зажмурив глаза, сочувственно помотал головой. -Идиот. -Я? -Да нет, я! - тот издевательски уставился на Антона, натянув широкую саркастичную улыбку. - Хоть понимаешь, что тебе теперь просто.. Да что ж я стесняюсь-то - пизда тебе, дружище. Уж извини. Услышать мат от Арсения Шаст ожидал в самую последнюю очередь. От этого сделалось ужасно некомфортно и стыдно, будто сейчас Антон услышал что-то тайное или запретное, чего не должен был слышать. Он даже не предполагал, что из уст этого человека могут вырываться подобные слоги. Но факт того, что он был прав, ещё больше осадил настрой. И всё же, выдавить из себя хоть пару связных слов у Антона так и не вышло. -А почему ко мне с этой проблемой, а не к своему куратору? -Потому что она в декрет вот-вот уйдёт, я не помню, когда видел её в последний раз. А с Вами.. - парень запнулся на секунду, усердно стараясь подобрать нужные слова. - Не знаю, я просто не хочу идти к кому-то другому. -Ох, ну... - преподаватель задумчиво вздохнул, быстро отведя взгляд от Антона, протёр ладонями глаза и, наконец, встал из-за своего стола. - Значит, иди сейчас.. Нет! Сиди здесь. И жди. - он подошёл к двери, почёсывая затылок, смиренно потопленный мыслями, но развернулся прежде, чем взяться за ручку. - И хватит "выкать", определись уже. Глазами он снова нацелился на лицо парня, зрительно стараясь как можно доступнее дать понять, что ему эта неуверенность и неприязнь порядком надоела. Под этим вынужденно холодным взглядом, кожа на руках у Антона покрылась мурашками. Ему очень-очень захотелось отвернуться, спрятаться, но не от той самой неприязни, а как раз от совести, которая уже догрызала подкорки его принципов и недоверия. Неужели это и правда так обижает Арсения? Разве не всё равно этому человеку? Вопросы неуловимым потоком пронеслись перед глазами, но взгляд от мужчины он так и не отвёл. -Угу. Через секунду дверь громко захлопнулась и аудитория сразу окунулась в пустую тишину. Антон посмотрел на часы, которые обычно надевает на левую руку тогда, когда вспоминает об их существовании, насупился и коротко вздохнул. До начала следующей пары остается больше половины часа, а значит, вряд ли кто-то вообще зайдёт сюда в ближайшие минут двадцать. Дима нарочно остался дома, считая, что сон важнее всех занятий на земле. И он безоговорочно был прав. Хотя, Шаст, конечно, написал другу с утра, что первой парой ведёт декан, но уверен, он даже не прочитал. Илья, с которым Антон общается хоть и реже, чем с Позом, но однозначно чаще, чем с остальными, уже третью неделю отлёживается, ангиной прикованный к постели. А группа.. А кому он интересен в этой группе? Никому. Как, в общем-то, и группа безразлична самому Антону. Конечно, это никогда не расстраивало парня, но сейчас сделалось как-то особенно скучно и одиноко. Не желая обездвижено сидеть в ожидании преподавателя, который вернётся то ли через мгновение, то ли через все тридцать минут, Антон лениво поднялся из-за парты и с любопытством начал бродить по углам аудитории. Вскользь рассмотрев все полки и вазоны с комнатными деревьями в дальней части помещения (на удивление, здесь их стояло очень много), он быстро потерял интерес к этому занятию. Однако взгляд упал на что-то интересное и он оживлённо сдвинулся с места. Шустро прошмыгнув через кафедру, парень подошёл к шкафу, который обычно от скуки разглядывает на парах, каждый раз натыкаясь глазами на что-то новое и незамеченное. Нет, в нём нет ничего такого навороченного или необычного, вполне аккуратный и компактный шкаф. Разве что древний. И дверцы у него расписаны масляными красками, что складываются в чудесный лесной пейзаж, окутанный тёмной, глубокой ночью. Кто-то из профессоров поставил его сюда, уже много-много лет назад, когда сам университет ещё считался институтом будучи при союзе, стены во всех кабинетах линиями были завешаны советскими плакатами с большими, красными на белом ленинскими лозунгами, а речь у людей была светлой и осмысленной. Антону нравилась эта картинка и он часто думал, что хотел бы побывать в этом лесу. Обычное место глазами художника предстаёт сказкой, чем-то похожим на те самые сны, где вроде привычные, простые места кажутся особенно непривычными и совсем непростыми. Антон заметил, что одна дверца на маленькую щёлку была приоткрыта. Похоже, время, всё-таки, взяло своё, осадив железные петли под тяжестью дерева, и одна чуть скосилась, утратив теперь возможность плотно закрываться. Парень с легкой осторожностью шире приоткрыл дверцу, что разрезала тишину протяжным скрипом, и с интересом заглянул внутрь. В нос сразу ударил лёгкий, приятный аромат парфюма, плотно осевший на вещах Арсения. На тонкой железной палке висело несколько деревянных вешалок, где на одной из них аккуратно разглаженным красовалось чёрное, короткое пальто мужчины. Чистое, гладенькое, без единой пылинки и катышка. На верхней узкой полочке трижды сложенным лежал шерстяной шарф. Антон зачем-то протянул руку и, осторожно достав его, помял в руках. Мягкий и тёплый, из овечьей шерсти. Видно, как совсем недавно хозяин этого шарфа тщательно вычищал щёткой все катышки и соринки, это было видно по крошечным шерстяным волоскам, лежащим строго в одном направлении. Обычно, такая крайняя аккуратность в некоторых излишне пугала Антона. Ну не бывает так у мужиков, чтобы даже в шкафу всё висело и лежало идеально ровно. Но не смотря на это, обратно парень сложил его таким же красиво сложенным, каким он и лежал до этого. Не увидев больше ничего интересного, дверцы шкафа Антон закрыл плотно, с силой подперев съехавшую дверцу так, что она-таки закрылась полностью. Стоя как отшельник с руками в карманах теперь уже на преподавательской стороне этого большого кабинета, он понял, что совсем заскучал. И неясно, почему вопрос об отчислении и вовсе перестал волновать парня. Сильная надежда и всё же доверие к мужчине, которое в себе ещё не до конца признавал Антон, вселили в него какое-то странное спокойствие. Уверенность в том, что Арсений сделает так, чтобы Антон остался в университете, пугала самого себя. Антон не хотел сейчас думать о том, почему верит этому человеку. Он вообще не хотел думать об этом. И ведь сам пришёл к Арсению, собственными ногами, ни секунды не задумываясь, хочет ли вообще доверять ему. Просто пришёл. А зачем? А чего он ждал? Чего хотел от него? Непонятно. А ещё более непонятно то, что он действительно пошёл решать его проблему. Наверное. Или нет? Да разве ему это надо? «Ну коне-ечно, пошёл он проблемы за тебя решать. Надейся. Очевидно, что он просто свалил куда-то по своим делам, а ты сиди - и жди. А чего жди? Пары? Конечно пары, чего же ещё!», - мысли захлестнули голову парня, мгновенно нагнав волну сомнения и страха. Он снова судорожно посмотрел на часы. -Блин, ещё двадцать пять минут, да какого! - возмущением в голове Антон попытался заглушить в себе волнение. Стоять колом не хотелось. И сидеть тоже. И ходить взад-вперёд тоже ему не то. Не хотелось ничего, кроме открывающейся двери и того, кто должен зайти. Внезапно мысли оборвало уведомление на телефоне. Неизвестный номер: «Можешь расслабиться, Антон. Станислав Владимирович согласился тебя оставить.» (получ. в 17:06). -Чего? - вопрос случайно вырвался наружу, когда Антон прочёл сообщение в Телеграмме. А что удивило его больше? То, что Арсений всё же пошёл разбираться с именно его проблемой и добился нужного, или, всё-таки, то, что у него откуда-то есть номер Антона?.. Да, скорее второе. Откуда у Арсения его номер? Вопрос не прозвучал в голове с яркой выразительностью и эмоциональностью, как обычно описывается это в книгах. Напротив, вопрос оказался совсем простым и логичным настолько, что парень посчитал его неважным и не стал думать об этом. Задача сейчас заключалась в том, что надо было ему ответить? А надо ли вообще? Он же всё равно вернётся сюда. Но вроде же нужно из вежливости что-то написать и.. В общем, только Антон ещё успел задаться новым вопросом о том, почему он вообще ломает над этим голову, как на телефон пришло ещё одно сообщение: Неизвестный номер: «Надеюсь, ты не сильно переживал. Я задержусь у него на какое-то время, поэтому передай, пожалуйста, ребятам, чтобы не расходились.» (получ. в 17:09). -Боже, эти точки в конце, бесит... - пробубнил себе под нос Антон, трижды прочитав текст. Шастун нарочно не обратил внимания на первую часть сообщения. Ему не стоит об этом думать. Вместо этого он быстро принялся печатать: Антон: «А почему декан передумал?» (отпр. в 17:11). Ответ пришёл моментально. Неизвестный номер: «Я объясню после пары.» (получ. в 17:11). Ладно. По-прежнему продолжая пялиться в экран, Антон не мог избавиться от странного ощущения внутри. Голова плыла от множества вопросов, которые мозг не осмеливался воспроизводить в предложения даже подсознательно. Показалось, что от этой странности стало мутить и подташнивать. Однако сосредоточиться на этом чувстве, к счастью, не удалось: дверь резко открылась, впустив в помещение из вне шум сливающихся голосов, и, один за другим, внутрь стали вваливаться студенты. Минут десять прошло с начала занятия, прежде чем в уже полную людьми аудиторию вернулся Арсений. Странное напряжение на его лице Антон заметил сразу, но постарался не показывать, что его это волнует. Пара ожидаемо прошла мимо Шаста и, как ему показалось, даже мимо самого преподавателя. Арсений как-то отстранённо отчитал весь материал, не стараясь как прежде сильно взаимодействовать со студентами. За тринадцать минут до конца, он закончил читать лекцию, выключил проектор и встал. -Молодые люди, спасибо, вы свободны. Под довольные «О-о-о-о!» со всех сторон от вскочивших с мест ребят и шелест курток, которые всем приспичило надеть именно здесь, Антон быстро схватил свои вещи и пробрался к кафедре. Мужчина утомлённым глазами взглянул на Антона, явно желая что-то сказать, но не имея возможности из-за гула ещё не ушедших студентов. Терпеливо дождавшись, когда дверь закроется за последним человеком, Шаст мигом подлетел к мужчине и, усевшись теперь на уже самый близкий к стул, выпалил разом кучу вопросов: -Что ты сказал декану? А он тебе? И почему он передумал? И ещё почему он тебя так долго держал? -Тише-Тише-тише! - Арсений округлил глаза и, скрестив руки в знак протеста, остановил парня. - Спокойно. Я, в общем.. Ну.. Э-э.. Да какая разница? Оставил же тебя - вот и всё, это главное. -Ну.. - Антон покорно отступил, разглядев явное нежелание Арсения говорить об этом. - Ладно. Тогда что с тобой? -Что? -С тобой что такое, спрашиваю. Мужчина поднял озадаченный взгляд на Антона. Два хрустальных глаза, в которых изредка (помимо завсегдатой чёткой уверенности) закрадывается сомнение, сейчас совершенно ошеломлённо смотрели на теперь уже удивлённого парня, будто тот задал вовсе не простой, казалось бы банальный вопрос, а выдал самую страшную или запретную тайну, о которой не знала ни одна живая душа, кроме самого Арсения. -Я... - мужчина будто разучился собирать слова в предложения. - ...в-в порядке. Вроде. Устал, если честно. -Так две пары же всего, - Антон сам не понял, зачем продолжил развивать именно эту тему, ведь часть с "в порядке" явно была неправдой. -Это у тебя, а я в университете с 9 утра сижу. Замолчали. Оба обездвижено уставились в пустоту, изредка поглядывая друг на друга. Неловким или комфортным было это молчание - Антон пока не решил. Но продолжать это молчание совсем не хотелось. -Арсений, - парень тихо, будто испуганно произнёс его имя. - Блин, я всё не могу привыкнуть, что тебя можно назвать просто по имени. Это.. У тебя точно всё в порядке? Может, перенесём тогда сегодняшнее занятие на другой день? Арсений снова на мгновение застыл, посмотрев на вопрошающего Шастуна, который принялся ладонью счищать только что замеченную грязь с боковины кроссовка. Но тут же искренне улыбнулся. Отвечать не торопился, всё продолжал с идиотской озадаченностью наблюдать за вертящимся на стуле парнем, с трудом дотягивающимся своей длинной рукой до обуви на таких же длинных ногах. Серое пятно никак не хотело слезать с белой ткани, и он ещё усерднее принялся тереть его подушечками пальцев, то и дело поправляя длинную, вьющуюся чёлку, что продолжала падать на глаза. -Антон, спасибо, - всё-таки отозвался преподаватель, заставив этими словами еле заметно вздрогнуть Шаста. - Всё хорошо. Занятие остаётся, у нас ещё много работы. -Хорошо. - Антон уже уселся ровно и теперь оживленно смотрел на преподавателя. -Но в следующие разы, к сожалению, придётся работать в немного другом режиме, - Арсений опустил глаза и корпусом отвернулся от Антона, в целом отодвигаясь руками от стола. - После пар у меня появились некоторые дела на то время, когда мы с тобой договаривались, извини за это. Можно собираться до начала твоих пар, как смотришь на это? -Никак. У меня работа, - тон у Антона сразу стал ниже и поник. -А, ты работаешь.. - грустно утвердил мужчина. - Тогда я могу предложить другой вариант, но не уверен, что тебе так будет удобно. -Да уже какой угодно подойдёт, - по-прежнему поникши ответил Шаст. -Есть же у тебя дни, когда пары рано заканчиваются? - он дождался, пока тот кивнёт. - Так вот, ты можешь подъезжать ко мне домой. Держать я тебя долго не буду, максимум час. Но, правда, не раньше, чем в часов девять. Арсений встал и, договорив предложение, облокотился о подоконник. Выражение его лица говорило о полной уверенности в том, что сказано это было попусту и зря, ведь по его мнению, Антон обязательно откажется. А действительно, что-то внутри в Антона снова включило барьер, но эта реакция уже больше походила на привычку. Он правда привык опасаться и не доверять этому человеку. И, как оказалось, зря. -Хорошо... -Хорошо? -Хорошо.