О змеях и кроликах

Замешательство на лицах Лань Ванцзи и Вэй Усяня стоит всего. Стоит того унижения, что он испытал когда была раскрыта тайна его золотого ядра. Стоит того пренебрежения с которым эти двое относились к нему. Цзян Чэн стоит напротив этих двоих, облачëнный в одеяния, которые причудливо сочетают в себе мотивы Юньмэн и Гусу. Рука об руку со своим мужем. Своим. Мужем. Он вздëргивает подбородок, равнодушно глядя на потрясëнные лица, и, внутри него ростëт злобное ликование. То, как улыбка медленно сползает с губ Вэй Усяня, словно расплавленный воск. Как блестят холодным блеском глаза Лань Ванцзи, когда они смотрят на Цзян Ваньиня и Лань Сичэня стоящих чуть ближе, чем допускают приличия. Когда видят, как Сичэнь нежно берëт Цзян Чэна за руку. И даже если Цзян Чэн смущëн этим до боли нежным жестом, всë равно это определëнно стоит того. – Ванцзи, господин Вэй, - мягко приветствует Лань Сичэнь, словно не замечая, как стоящий рука об руку с ним Цзян Чэн повлиял на их эмоциональное состояние. Словно они виделись только вчера и ничего странного не происходит. Словно он не вступил в брак с бывшим любовником своего брата. Цзян Чэн заворожен этим невероятным мужчиной, который имеет столько граней. Мягкий, но при этом несокрушимый. Он так потерян в своëм муже, что почти забывает о Вэй Усяне и Лань Ванцзи. – Мы так давно не виделись. Рад видеть вас снова, - говорит Сичэнь как ни в чëм не бывало. Этот невероятный, невероятный мужчина. Цзян Чэн очарован его мягкой невозмутимостью, его стойкостью и великодушием. Хотя лишь он знает как горько было Лань Сичэню, когда он, только пережив предательство Цзянь Гуанъяо и запер себя в добровольном уединении, а его брат предпочëл отправиться в путешествие с Вэй Усянем, никому не сообщая где находится. Они предали их обоих. Тем не менее Сичэнь ни словом, ни взглядом не выражает своë разочарование. Он по-прежнему очень привязан к своему брату. А вот Цзян Чэн - нет. Отболело, отгорело и обратилось чëрным пеплом. Поэтому он расправляет плечи, и касается руки Лань Сичэня привлекая его внимание. – Должно быть, вы устали после долгого пути, - говорит Цзян Чэн пользуясь тем, что Сичэнь отвлëкся и глядя ему в глаза. Он нехотя переводя взгляд с мужа на Лань Ванцзи и Вэй Усяня. – Отдохните как следует, - говорит он тоном, которым его матушка Юй Цзыюань, Пурпурная паучиха, давала понять, что спорить бесполезно. Он видит как напрягаются плечи Лань Ванцзи, как непонимание и растерянность мелькает во взгляде Вэй Усяня. – Мы с мужем будем рады если вы разделите с нами утреннюю трапезу, - невозмутимо и отстранëнно продолжает Цзян Чэн. В его груди растëт горячее волнительное чувство. Даже если он ничего больше не чувствует к своему бывшему шисюну и его мужу, это не значит, что он не испытывает удовлетворение от их вытянувшись в изумлении лиц. – Мужем? - не своим голосом хрипит Вэй Усянь спустя долгие мгновения тишины, заставляя Цзян Чэна смерить его высокомерным взглядом. – Цзян Чэн, это что шутка? Взгляд Вэй Усяня мечется от Цзян Чэна к Лань Сичэню и обратно, и выражение неверия меняет черты его лица. Лань Сичэнь по-прежнему спокойно улыбается, накрывая второй ладонью руку Цзян Чэна. – Господин Вэй, разве можно шутить с такими вещами? Мы не знали, где вы с Ванцзи путешествуете, поэтому и не смогли прислать приглашение на свадьбу. Цзян Чэн опускает подбородок, теперь полностью игнорируя присутствия мужчин перед ними. Сичэнь безошибочно угадывает его настроение. Не допуская больше никаких вопросов, он тихо говорит: – А сейчас, просим простить нас. У нас остались дела. Пользуясь растерянностью Ванцзи и Усяня, Цзян Чэн и Лань Сичэнь не дожидаются от них поклонов и единым порывом, словно одно целое, отворачиваются, чтобы уйти. - А-Чэн! Что это значит?! - отчаянный рывок Вэй Усяня, в котором он пытается ухватить Цзян Чэна за руку, прерывается быстрым выпадом Лань Сичэня. Лëгким как парение лепестка подхваченным ветром. Кажется, что никто не успевает ничего понять. Когда Сичэнь в абсолютно бесстыдной собственнической манере притягивает Цзян Чэна ближе к себе, укладывая ладонь на его талию, Вэй Усянь с ошеломлëнным выражением лица чуть покачивается, отступая на шаг. Лань Ванцзи сжимает руки в кулаки. – Господин Вэй, - мерно говорит Лань Сичэнь, с неизменной спокойной улыбкой. Но Цзян Чэн знает, что за этим таится целая буря эмоций. – Ваньинь не любит чужих прикосновений. - Брат, - поражëнно выдыхает Лань Ванцзи, то ли упрëком, то ли предупреждением. Было что-то ещë в его голосе, в его интонации и взгляде от чего веяло чувством, будто его предали. Цзян Чэн холодно усмехается. А разве он сам не предавал? Не предал своего брата, утратившего веру в мир и ушедшего в уединение? Не сбежал на край света со своим долгожданным Вэй Ином оставив всех и вся и забыл обо всех привязанностях и обязанностях? А что до самого Цзян Чэна, то он и вовсе ничем не был обязан бывшему любовнику. – Прошу, будьте более осмотрительны. В конце концов, вас могут неправильно понять, - тем временем продолжает Лань Сичэнь. Его мягкий голос и тëплая улыбка идут в разрез с тоном его послания. Он крепче прижимает Цзян Чэна к своему телу и чуть поворачивает голову в его сторону. Губы его едва не касаются разгоряченной щеки Цзян Чэна, когда он говорит. Цзян Чэн чувствует горячую волну стыда и возбуждения прокатившуюся по телу. Это абсолютно неподобающе и бесстыдно. Что-то, что годилось для таких бесстыдников как Вэй Усянь и его муж, но не для двух лидеров великих кланов. И всë же Цзян Чэн не может унять восторг трепещущий в его крови. Он и предположить не мог, что Лань Сичэнь окажется таким необузданным и собственническим. Он любит этого мужчину. Никогда прежде, он не испытывал ничего подобного. Не чувствовал себя таким защищëнным и ценным. Рядом с ним Цзян Чэн чувствует себя особенным. Тем, кого выбирают. За кого борются. Ради кого совершают что-то. В конце концов прямо сейчас Сичэнь практически бросает вызов своему любимому младшему брату и его мужу. Ради Цзян Чэна. Цзян Чэн чувствует умиротворение. Наконец, он принадлежал человеку, который принадлежал ему. Человеку, для которого он не был заменой погибшего брата или избавлением от скуки. Не был обузой, ответственностью, обязанностью, искуплением или заменой. Прошло больше трëх лет с тех пор как Лань Ванцзи и Вэй Усянь отправились в своë путешествие, присылая в Гусу лишь короткие весточки, но никогда не сообщая о месте своего нахождения. И почти год с тех пор как Лань Сичэнь и Цзян Чэн заключили свой союз. Торжества по случаю свадьбы двух лидеров в Гусу и Юньмэн не отличались пышностью, но были известны всем, кто хотел знать. По реакции Ванцзи и Вэй Усяня Цзян Чэн понимает, что для них похоже это и правда стало неожиданностью. Цзян Чэн не хочет знать как им удалось избежать известия об этом. Неужели они оборвали связь даже с Лань Сычжуем? Всë это больше не имеет значения. Теперь у него новая жизнь с мужчиной, который выбрал его. Официально Лань Сичэнь не должен знать, какие отношения связывали его брата, мужа его брата и Цзян Чэна в разные периоды их жизни. Официально, он понятия не имеет, что его муж и младший брат встречались на протяжении тех лет, что Вэй Усянь был мëртв. Официально он даже представить себе не может, что Цзян Ваньинь и его шисюн были любовниками до смерти последнего. И даже подозревать Лань Сичэнь не должен как эти двое поступили с его теперь уже мужем. Как вторглись в храм его предков. Как отвернулись. Как унизили. Как его брат обвинял его, в том, в чëм не было вины Цзян Чэна. На деле же... Лань Сичэнь самый выдающийся заклинатель своего поколения. И он лучше всех читает своего брата. Как выяснилось позже Лань Сичэню известно много больше чем можно предположить. -------- Цзян Чэн понимает, что улыбается лишь оказавшись в безопасном полумраке ханьши. – Это порадовало тебя, любовь моя? - вкрадчиво спрашивает Лань Сичэнь, плотно закрывая дверь за собой. Обернувшись Цзян Чэн едва не отшатывается. Такими тëмными, сверкающими и опасными кажутся сейчас глаза Лань Сичэня, жадно рассматривающего его. Его неизменная улыбка делает его почти пугающим. - Что..? - пытается спросить Цзян Чэн, но порывом ветра его муж оказывается рядом запечатывая его губы голодным поцелуем. Не давая времени одуматься, сказать, даже глотнуть немного воздуха, Сичэнь вжимает Цзян Чэна в себя. Обхватывает сильными руками, отлаживать ладонями. Язык его настойчивый и удивительно умелый давит, скользит, схлëстывается с языком Цзян Чэна. Он сводит его с ума. – Лань Сичэнь, что с тобой? - едва отстраняясь шепчет Цзян Чэн, выравнивая сбитое дыхание. Он выглядит одержимым. Нет больше того доброжелательного и великодушного лидера, каким он предстал только что перед своим братом. Лань Сичэнь покрывает шею Цзян Чэна быстрыми поцелуями. Ладони его неустанно касаются Цзян Чэна. Гладят, исследуют, сжимают. Длинные пальцы торопливо пробираются под многочисленные слои ханьфу Цзян Чэна. Не то чтобы Цзян Чэн как-то возражал против приставаний своего мужа. Как оказалось, Лань Сичэнь был очень страстным и темпераментым мужчиной. Под личиной мягкой доброжелательности скрывался неутомимый любовник. Цзян Чэн обожал его. Но сегодня Сичэнь вëл себя более напористо чем обычно. Весь путь до ханьши он не отлипал от Цзян Чэна. Что-то определëнно было не так. Лань Сичэнь тем временем принялся целовать линию челюсти Цзян Чэна, утягивая его на постель, вынуждая оседлать свои бëдра. Торопливо стянув с Цзян Чэна верхнюю часть ханьфу, открывая плечи и грудь, принялся покрывать жадными поцелуями гладкую кожу. – Сердце моë, - горячо выдыхает Сичэнь в его ухо. Цзян Чэн легонько упирается ладонью в его грудь. – Что с тобой? - снова повторяет он, вглядываясь в безупречное лицо своего мужа. Лань Сичэнь вновь пытается его поцеловать, но Цзян Чэн уворачивается. – Сичэнь, неужели ты..? - Цзян Чэн замолкает, не в силах озвучить свои мысли вслух, потому что даже в голове это звучит дико и чуждо. Сичэнь помогает ему. Чуть склоняет голову на бок. – Ревную? - с благожелательной улыбкой предлагает он. Глаза его в противовес мягкой улыбке светятся голодом, пальцы впиваются в кожу Цзян Чэна. - Разумеется, - без колебаний кивает он. Цзян Чэн раздражённо стонет. Лани и их чëртова прямолянейность и честность. — Ты это серьëзно? - спрашивает он. — Мы не виделись больше трёх лет, а увидевшись, даже парой слов не обменялись. – Это не имеет значения, - отвечает Лань Сичэнь, обхватывая ладонью лицо Цзян Чэна, мягко поглаживая кожу большим пальцем. – Я знаю своего брата лучше всех. Я знаю, что он чувствует. Он крепче обнимает Цзян Чэна, вжимаясь лицом в его обнажëнную грудь. – А ещё я очень хорошо помню, каким они оставили тебя, - шепчет он на грани слышимости. Он поднимает голову и смотрит в лицо Цзян Чэна, и глаза его полны сожаления и любви. Цзян Чэн поджимает губы, отводя взгляд. Это правда, что Вэй Усянь и Лань Ванцзи едва не уничтожили его. Но это не имеет значения теперь. У каждого из них было своë прошлое. Но настоящее и будущее Цзян Чэна принадлежит лишь Лань Сичэню. — Не поступай так с собой, - ломко просит Цзян Чэн. – Не тревожь своë сердце сомнениями. Это правда, что я был влюблëн в них, - говорит Цзян Чэн, чувствуя как тело Лань Сичэня напрягается. — И да, из-за их ухода и их поступков я едва не потерял себя. Но то, что было с ними никогда не было правильным. Ни с одним из них мне не было спокойно. – Значит, со мной тебе просто спокойно? - лукаво спрашивает Лань Сичэнь, пряча в уголках губ довольную улыбку. Цзян Чэн укоризненно смотрит на него, при этом не чувствуя ни доли раздражения. А его раздражают практически все. С каждым днём он открывает в этом мужчине всë больше и больше неизведанных сторон и граней. Сичэнь может быть игривым и шутливым, но не таким вызывающим и напористным каким был Вэй Усянь. Он может скрывать целый бушующий океан чувств в себе, но не быть холодной статуей как его брат. Он живой, тëплый, открытый. Он всë, о чëм Цзян Чэн не смел даже мечтать. И ему невыносима мысль, что Сичэнь так беспощаден к себе. — Мы с ними никогда не подходили друг другу, - говорит Цзян Чэн, в каком-то возмутительном порыве откровенности. – Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что у нас с самого начала не было ни единого шанса, - он тоже обхватывает ладонью лицо Лань Сичэня вглядываясь в эти прекрасные чистые глаза. Лань Сичэнь прижимается лбом к ключице Цзян Чэна. — Я рад. Знаешь, увидев их сегодня, в глубине души я испугался, - бормочет Лань Сичэнь поглаживая бок Цзян Чэна. – Что, если когда-нибудь они захотят тебя вернуть, ты уйдёшь. Цзян Чэн не знал смеяться ему или плакать. О чëм этот мужчина вообще думает?! Он хотя бы видит себя? Он хотя бы знает какие чувства дарит Цзян Чэну? Разве мог кто-то сравниться с его Лань Сичэнем? — Что за глупости, - беспомощно бормочет Цзян Чэн, вынуждая Сичэня смотреть на него. — Я люблю тебя. Я хочу только тебя. Для меня никого больше не существует. — Знакомое чувство, - улыбается Лань Сичэнь, обхватывая его талию, сжимая в объятиях. Цзян Чэн нежно целует его в губы, позволяя рукам мужа освобождать его от слов тяжëлых одежд. Губы Сичэня двинулись ниже. Оставил лëгкий поцелуй на подбородке, прихватил зубами дрогнувший кадык, языком прочертил дорожку от ключицы до старого белëсого шрама, уделяя ему особое внимание. Цзян Чэн в ответ лишь запрокинул голову, вплетая пальцы в гладкие волосы Лань Сичэня. Он так до конца и не примирился с этой почти одержимостью его уродливым шрамом, который Сичэнь любовно покрывал поцелуями всякий раз, когда они занимались любовью. Хотя спустя год брака, даже он не мог отрицать, что Сичэнь желал его по-настоящему. После того, как тревоги улеглись, всё вернулось в прежнее неторопливое русло. Лань Сичэнь уложил Цзян Чэна на постель, прижимаясь к нему всём телом. Они долго лежали, целуясь и прижимаясь бёдрами, наслаждаясь ощущением близости. – Я люблю тебя, сердце моë. Я люблю тебя, - забывшись в головокружительных ощущениях, шептал Лань Сичэнь снова и снова. И Цзян Чэн тихо вторил ему. — Я тебя тоже. И не было больше в целом мире для них никого, кроме друг друга.