О змеях и кроликах

– О чëм задумался? - подперев щëку ладонью, Вэй Усянь смотрит на него из под полуопущеных ресниц и ласково улыбается. – Тебя что-то беспокоит? Супруг и верный помощник, он игриво тыкает его пальцем в щёку, перегнувшись через низкий столик за которым они расположились, чтобы привлечь внимание, когда видит его хмурое выражение лица. Он знает Цзян Ваньиня лучше всех и знает, что тяготит его сердце. Цзян Чэн прочищает горло, выныривая из омута собственных мыслей. – Ничего особенного, - сухо отзывается он и делает глоток чая. – Ты думаешь о А-Юане и его скором отбытии на обучение? - проницательно спрашивает Вэй Усянь, чуть склоняя голову. Цзян Чэн сокрушëнно вздыхает. Он не хотел думать об этом, в конце концов в этом не было ничего необычного. Клан Лань славился своими безупречными манерами и достойным обучением. Считалось большой удачей отправить своего ребëнка к ним на обучение. И всë же... – Я просто...не знаю. Хорошая ли это идея отправлять его так далеко? - отвечает Цзян Чэн, задумчиво проводя кончиками пальцев по краю чаши. – О, А-Чэн, - снисходительно и умилëнно посмеивается Вэй Усянь, - ты такой заботливый. Но наш А-Юань такой серьёзный и самостоятельный, он больше не ребëнок. Мы были немногим старше, когда началась война, - говорит Вэй Усянь и ласково касается щеки Цзян Чэна ладонью. – Да, поэтому я хочу чтобы его жизнь была другой, - отзывается Ваньинь, поджав губы. – Она и будет. Обязательно. Это всего лишь обучение и это всего лишь на год, - мягко увещевает Вэй Усянь. – Ему пойдëт это на пользу, к тому же с ним будет А-Лин. А-Цзе писала, что Павлин тоже жутко переживает за него. Цзян Ваньянь понимал, что Вэй Усянь прав, но ничего не мог поделать с тревогой сжимающей сердце. В своë время у них не было возможности попасть в Облачные глубины на обучение. Война медленно и неукротимо наступала. Но а- Юань... Ваньинь не может объяснить своей тревоги, это что-то глубоко в его сердце, чему он не может дать определения и названия. Он просто желает, чтобы его семья всегда была рядом. Словно кто-то может прийти и отнять у него это счастье. Цзян Ваньинь напряжённо хмурится. Ему совсем неприятна мысль о том, что его единственный сын и наследник клана Цзян отправиться на обучение так далеко. Он знает, что это хорошо для Сычжуя, что там он будет не один, а со своим кузеном - Цзинь Лином, но не может справится с тоской сжимающей сердце. – Брось, А-Чэн, мы не смогли отправиться на обучение в Облачные глубины, так пусть хотя бы А-Юань испытает это, - легко уговаривает он. – Об их обучении слагают легенды. Кто если не наши А-Юань и А-Лин достойны этого? Цзян Чэн хочет разозлиться на ребячливость своего мужа в таком важном вопросе, но не может. В конце концов его А-Ин всегда был таким. Годы ничуть не изменили его. Никакие невзгоды не сломили его, не укротили весёлого, лёгкого нрава. Он всë такой же каким был двадцать лет назад. И за то он с каждым днём любил его всё сильнее и потакал всём его капризам и прихотям. – Как думаешь что было бы сложись всë иначе? Если бы мы тоже отправились туда, если бы война не случилась? - неожиданно спрашивает он. Вэй Усянь задумчиво смотрит в потолок, забавно надув губы и задумчиво трëт нос. Цзян Чэн мягко усмехается глядя на супруга. – Хм, - задумчиво тянет Вэй Усянь. – Не знаю, - он пожимает плечами и смотрит Цзян Чэну в глаза, переплетая их пальцы. – Может мы отправились бы с тобой в путешествие и совершили бы много подвигов? Два странствующих героя! Любовники, что спасают мир от зла, - он кокетливо подмигивает, растягивая губы в улыбке. Цзян Чэн фыркает и смотрит на их переплетëные руки. Его сердце разрывается от нежности. – А если бы ты не смог спасти меня? - неожиданно спрашивает он. Он часто размышлял над этим. Как сложились бы их жизни, если бы они не приняли тех решений, которые приняли. Если бы не услышали друг друга, если бы не поняли. Вэй Усянь болезненно морщится. – Этого бы не случилось, - уверенно говорит он. – Неужели забыл, А-Чэн, твой муж самый настоящий гений, - самодовольно провозглашает он. – Я всегда спасу тебя. – И всë же? - зачем-то настаивает Цзян Чэн. Вэй Усянь выглядит чуть разочарованым тем, что его манëвры и кокетство не смогли отвлечь Цзян Чэна. Он смотрит на него очень долго и очень пристально, а затем говорит, словно роняя тяжëлый камень в воду: – А если бы не смог, то последовал бы за тобой куда угодно. – Как думаешь, ты смог бы оставить меня когда-нибудь? - не отстаëт Цзян Ваньинь. Вопросы против воли срываются с губ. – Только если бы посчитал, что это будет на благо тебе, - честно ответил Вэй Усянь, сильнее сжимая его ладонь. – А теперь, если ты закончил свой странный допрос может займëмся чем-нибудь более подходящим супругам, - бесстыдно предлагает Вэй Усянь. Одним плавным, тягучим движением скользит ближе, обнимая свободной рукой щëку Цзян Чэна и запечатывая его губы поцелуем. Это грязный трюк, который Вэй Усянь использует, чтобы отвлечь мужа от дурных мыслей. И Цзян Чэн всегда с охотой попадается на него. Он крепко обнимает мужа, с готовностью отвечая на предложеное. Даже спустя столько лет, проведëнных вместе, этот мужчина по-прежнему сводит его с ума. Он не мыслит своей жизни без него. Цзян Ваньинь сам не знает, почему вдруг начал задавать такие странные вопросы. Во сне он часто видит Вэй Усяня уходящего от него, и как бы Цзян Чэн не взывал к нему, как бы не пытался дотянуться ему никогда не удавалось это. Иногда, в его снах у Вэй Ина было другое лицо, но каким-то образом Цзян Чэн знает, что это он. А порой он видит как Вэй Усянь уходит от него рука об руку с фигурой обрачëнной в белые одежды. И даже во снах это нестерпимо больно. Едва подобные мысли вновь всплывают в памяти, Ваньинь сильнее прижимает Вэй Усяня к себе, срывая полузадушенный стон с любимых губ. Обнимает крепче, целует горячее, дышит им. И выходит из почти эйфорического головокружения, лишь когда слышит деликатный стук в дверь. Они отшатываются друг от друга, как подростки застуканые за чем-то непотребным и опьянëнно улыбаются друг другу. Наспех помогают друг другу привести одежды и причëски в порядок, прежде чем Ваньинь приглашает того, кто снаружи войти. Его черты лица смягчаются, когда дверь тихо открывается и в комнату входит их с Вэй Усянем сын - Цзян Юань: высокий стройный юноша, которому едва исполнилось шестнадцать. А-Юань вежливо кланяется отцам, мягко приветствуя. Цзян Чэн чувствует как сердце его наполняется гордостью за этого мальчика. А-Юань безупречный юноша с блестящими манерами и живым ясным умом. Не проходило и дня чтобы Ваньинь не благодарил мужа, за этого ребëнка, которого он полюбил всём сердцем. – Ты выглядишь довольным, - замечает Цзян Чэн, жестом приглашая сына сесть рядом. Хотя юноша и вëл себя безукоризненно достойно, Цзян Чэн не мог не заметить оживлëнного блеска глаз и яркого румянца на щеках сына, а так же чуть более оживлëнным движений. – Что тебя так обрадовало? – О, отец, - проговорил А-Юань с теми нотами благоговения в голосе, которые всегда предназначались ему и Вэй Усяню. – Тот, кем я так восхищался скоро будет в наших краях! Восхищение в глазах его мальчика заставило что-то болезненно сжаться в сердце Цзян Ваньинь. Он бросил быстрый взгляд на мужа, с улыбкой глядящего на их сына. – Откуда ты знаешь? - спросил его Вэй Усянь. – Цзинь Лин написал. Он был во владениях Ланьлина и как раз собирался в Юньмэн. Доброе светлое лицо Цзян Юаня светилось счастьем. – Насколько я знаю, клан Лань очень строг, закрыт и консервативен. Они крайне редко контактируют с внешним миром. Почему же один из них так свободно бродит по чужим землям? - с любопытством спрашивает Вэй Усянь и блеск интереса зажигается в его глазах. Цзян Чэн поджимает губы и ничего не говорит. – Он помогает всем страждующим и всегда там, где творится хаос, - восхищëнно говорит Цзян Юань. Вэй Усянь задумчиво кивает. – Что ж, – он похлопывает сына по плечу, – как прибудет, пригласи его к нам. Хочу увидеть того, кто так долго восхищает тебя. Цзян Чэн чуть хмурится, чувствуя укол похожий на ревность. Сын всегда был очень почтителен и благочестив по отношению к нему и Вэй Ину. Он всегда с восторгом, трепетом и благоговением смотрел на них и говорил о них как о настоящих героях. Но было что-то особенное в его словах обращëнных к этому незнакомцу, что неизменно задевало Цзян Чэна. Вэй Усяня впрочем это нисколько не беспокоило. Он по-доброму смеëтся, привлекая внимание задумавшегося Цзян Чэна к себе. И Цзян Чэн понимает, что кажется пропустил последнюю часть их разговора и теперь муж и сын внимательно смотрят на него, ожидая, что он скажет. – Да, - растерянно бормочет он. – Обязательно пригласи. Должно быть он много где побывал. – Кстати, - спрашивает Вэй Усянь снова, – как говоришь его зовут? Цзян Чэн поворачивает голову и смотрит на своего мужа, словно видит его впервые. Видение из его снов вдруг накладывается на него: чужое лицо и болезненный взгляд, перед тем, как повернуться к нему спиной и уйти. Смутная неясная тревога сжимает сердце, когда А-Юань улыбается им и говорит: – Лань Ванцзи, отец. Его имя Лань Ванцзи.