О змеях и кроликах

— Я безумно скучаю по тебе, А-Чэн, — говорит он ему, прижимаясь со спины. Жадно обхватывает тонкими руками, горячо дышит в затылок. — Думал, смогу держаться на расстоянии, но ничего не выходит. Я всё ещё тебя люблю. Цзян Чэн закрывает глаза, сжимая руки в кулаки и отсчитывает удары собственного сердца. Сердце его полно неисцелимой тоски. Любовь не спешит покидать его так же быстро как появилась когда-то, она цепляется за него вместе с руками Вэй Усяня и шепчет что-то смутное и далёкое его -не его- голосом. Цзян Чэн по-прежнему любит его. Цзян Чэн по-прежнему жаждет его. Но Цзян Чэн больше не верит ему. Он дал себе слово и непременно сдержит его. Больше он не пустит веру в этого человека в своё сердце. Слишком много между ними пустых слов. Слишком много ложных обещаний. Он слишком хорошо всё помнит. «Я буду защищать шиди от зла», — сказал Вэй Усянь наивно и искренне, и улыбнулся улыбкой, которая могла осветить весь мир. Это было начало их совместного пути, и Цзян Чэн видел перед собой мальчишку, немногим старше него, но уже притерпевшим так много тягот и злости этого мира, но остающимся таким же ярким как солнце. Цзян Чэн улыбнулся ему тогда открыто и радостно, чувствуя как внутри становится легко и приятно. Он тянулся к нему. Он верил ему. «Я, Вэй Ин, всю жизнь буду считать тебя своим братом, и не важно, что ты думаешь. Ты знаешь, что я всегда буду рядом с тобой, как бы ни было тяжело, как бы ни было плохо», — и его глаза были кристально чисты: он был уверен в своих словах. Он смотрел на Цзян Чэна своими серыми, почти стальными глазами, и этот взгляд словно призван вытягивать душу. Цзян Чэн верил ему. «Никогда. Я никогда не пойду по тёмному пути и не прибегну к нему», - пообещал Вэй Усянь, отводя взгляд, сжимая дрожащими пальцами Суйбянь. И Цзян Чэн поверил ему. «Я отношусь к тебе не так как полагается брату», — виновато сказал Вэй Усянь, отводя взгляд. И впервые в своей жизни Цзян Чэн почувствовал как земля разверзается у него под ногами. Он чувствовал как непонимание расползалось в его груди и сердце принялось учащённо биться, а губы горели от столкновения с губами Вэй Усяня. Он всё ещё сжимал пальцами ладони Цзян Чэна. Это спокойное, хорошее прикосновение. Хотелось, чтобы оно длилось подольше. И он сделал тогда то единственное, что было ему доступно, пока как другу: обнял его, крепко-крепко, и погладил по волосам. Цзян Чэн знал, что рано или поздно поймёт и примет его чувства, потому что верил ему. «Если выживу, я последую за тобой куда угодно и мы никогда больше не расстанемся», — проговорил он торопливым шёпотом, сжимая ледяными пальцами ладонь Цзян Чэна. И глаза Вэй Усяня выражали несокрушимую решимость. Цзян Чэн поджал губы, не желая оставлять его в пещере с монстром и раненым Лань Ванцзи. Он предпочёл бы сам бросится в адское пламя за Вэй Усяня, но выхода нет и он прислушивается к его словам. Вэй Усянь поднял голову, посмотрел на Цзян Чэна и даже улыбнулся, но у него не получилось скрыть этой улыбкой тревогу, заполнившую взгляд. У Цзян Чэна сжалось сердце. Но он поступил так, как хотел Вэй Усянь. Потому что его вера в него была неискоренима. «Когда ты станешь Главой Ордена, я стану твоим подчинённым. Так же, как наши отцы. В Ордене Гусу Лань есть Два Нефрита, а у нас в Юньмэне есть Два Героя!» — пылко сказал Вэй Усянь, и его серые глаза мерцали жаром созвездий, усеявших ночное небо. Цзян Чэн улыбнулся ему, позволяя обнять себя за плечи, сбрасывая пелену горечи и разочарования, и всей душой желая, чтобы Вэй Усянь никогда не разочаровался в нём. Он, по-прежнему, безоговорочно верил ему. «Ты для меня дороже всех. Всё, случилось теперь в прошлом. Я найду способ помочь тебе», — произнёс Вэй Усянь дрожащим шепотом, глядя подрагивающими пальцами лицо Цзян Чэна. Он подарил Цзян Чэну долгий поцелуй, в котором отчетливо ощущалась любовь — пусть и немного усталая. Глаза его блестели от слез по Цзян Чэну. Цзян Чэн смотрел на него: разрушенный, опустошённый, униженный. И всем сердцем желал верить в его слова. «Это только начало. Я уничтожу всех, кто разрушил наш дом. Всех кто посмел прикоснуться к тебе», — проговорил Вэй Усянь почти без эмоций и глаза его блеснули алым заревом. Цзян Чэн обнял его снова, теперь оказавшись наедине без свидетелей, и не отстранился когда ладонь Вэй Усяня легла на его затылок, властно втягивая в голодный поцелуй. От Вэй Усяня пахло кровью и смертью, но Цзян Чэна это не волновало. Его Вэй Усянь наконец снова был рядом, в его объятиях. И он верил в каждое его обещание. «У меня всё под контролем. Я смогу выдержать это», — решительно говорит он и глаза его были чисты и полны решимости, ни тени сомнения не исказило его голоса. Больше он не улыбался ему, не пытался скрыться за этой маской, которую являл миру в любых обстоятельствах. Вэй Усянь стоял, прижавшись бедром к столу и опершись на столешницу свободной рукой. Темные волосы небрежно спадали ему на лицо. Мягкое освещение делало его очень красивым. Цзян Чэн заворожённо смотрел на него, чувствуя как заходится в восхищении сердце. Его Вэй Усянь самый сильный, находчивый и умный. Он непременно сможет совладать с тьмой, подчиняющейся только ему. Он вступит в новую жизнь вместе с ним и они приведут свой дом к величию. Непременно. Стоит лишь немного подождать. Цзян Чэн по-прежнему верил ему. «Я не достоин тебя. Сообщи всем, что я дезертировал. Так будет лучше для всех», — сказал он твёрдо и в серости его глаз мелькнула уверенность: он был готов отстаивать свой новый мир. Мир в котором Цзян Чэну больше не было места. У него снова блестели глаза, и у Цзян Чэна стыла кровь в жилах, когда до него в полной мере дошёл смысл слов. Вэй Усянь смотрел на него и глаза его были тусклы и печальны. И Цзян Чэн не представлял как будет жить без него. Сердце его заходилось в мучениях, но даже тогда всё ещё было заражено верой в Вэй Усяня. «Меня совсем не интересуют мужчины вашего типа», — сказал ему человек с лицом Мо Сюаньюя и повадками Вэй Усяня. Он кокетничал и прятался за спиной Лань Ванцзи. А Цзян Чэн смирял в душе гневливую бурю и вызывал в памяти все свои страхи, все свои обиды. Заставлял себя раз за разом переживать предательства и потери. В самом деле, как такой человек мог полюбить такого как Цзян Чэн? Вероятно всё, что было между ними было ложью и фальшью. Он снова поверил ему. «Прошлое должно остаться в прошлом», — сказал Вэй Усянь легко и свободно, как человек больше не обременённый обязательствами и обещаниями. Он выглядел счастливым. И свободным. Таким, каким кажется никогда не был рядом с Цзян Чэном. Раздражение вновь поднимало голову. Цзян Чэн глубоко дышал, старательно загоняя его внутрь. Получалось плохо. Но так тому и быть. Цзян Чэн холодно ухмыльнулся ему, соглашаясь и обмывая свое сердце кровью. И поклялся, что это последние слова Вэй Усяня в которые он поверит.