Эномель

      — Что?       Голосом Неджи, звучащем из телефона Тен-Тен, можно было резать стекло, и Хината глубоко вздохнула. — Неджи-нии… Мне просто нужно…       — Без меня не ходи — да и вообще не ходи. Я сам всё решу.       — Но! — Хината ахнула, подскакивая с кровати. — Ты вернёшься только через неделю!       — Это небезопасно.       — Мы встретимся в кампусе, и я буду с Тен-Тен!       — Хината. Дядя Хиаши не возражает против того, чтобы ты училась в Конохе, только потому, что я рядом, иначе он решит перевести тебя в университет поближе к дому, так что, если ты не собираешься следовать моим инструкциям в отношении того, что я считаю потенциально опасным, значит…       — Хорошо! — тонко пискнула Хината, и мысленно отвесила себе пинка, прежде чем обречённо плюхнуться на кровать Тен-Тен и зарыться лицом в одеяло. Подруга молча наблюдала за всеми этими телодвижениями, приподняв бровь.       — Хорошо. Я скоро вернусь. Можешь передать тому, чьи вещи у тебя сейчас, что я встречусь с ним и обменяю их на твои.       — …Нии-сан, — вздохнула Хината.       — Хината.       — Да. Да, хорошо, — пробормотала она. — Пока, Неджи-нии.       — До свидания.       Сбросив звонок, Хината посмотрела на ухмыляющуюся Тен-Тен. — Мне нравится, как он защищает вас с Ханаби, Хина-чан. Это так… — она драматично обмахнулась воображаемым веером, — по-рыцарски.       — Мне нужны будут мои вещи на завтрашних занятиях. — Хината вздохнула, прижав ладонь ко лбу, чтобы не видеть лёгкий румянец на лице Тен-Тен. Подруга часто шутила, что её кузен милый, но Хината начинала подозревать, что это не было шуткой. Всякий раз, когда приходил он, появлялась и Тен-Тен, а в последнее время Неджи стал задерживаться всё дольше и дольше, без особых на то причин. Это не столько доставляло неудобства Хинате, сколь приводило в замешательство, подобное тому, что она испытала однажды, узнав, что кто-то кроме покойной матери был увлечён её отцом. От этой мысли Хината внутренне содрогнулась.       — Что именно?       — Там мои блокноты с идеями для творческого проекта по литературе, — прошептала она. — Я такая глупая, что оставила свою сумку. О чём я только думала?       — Ты думала о своём разбитом сердце, —Тен-Тен улыбнулась, погладила её по голове и огляделась. — Хотя, ты похоже восприняла это спокойно. Я наблюдаю всего одно мороженое, и… о, ты даже не доела ту дюжину булочек с корицей.       — Ой, — Хината села и посмотрела на темнеющее за окном небо. Вообще-то, она не ела ничего существенного со вчерашнего обеда, с тех пор весь её рацион составляли ванночка мороженного с кусочками печенья, да полузабытые булочки с корицей на полке. Внезапно её внимание привлёк заурчавший живот. — Ах, — она вздохнула, положив на него руку в попытке утихомирить. — Пожалуй, спущусь в столовую… Как думаешь, у них могут быть так поздно вечером фрукты или что-нибудь подобное?       — По-моему, салат-бар открыт допоздна, фруктовый киоск, кажется, тоже, — кивнула Тен-Тен. — Я как раз собиралась встретиться с Ли. Солнце, хочешь, прихвачу тебе что-нибудь? Или прогуляешься сама, чтобы проветрить голову?       Хината задумалась, задержав взгляд на чёрном телефоне и скетчбуке, лежащих на кровати. Может, ослушаться кузена и встретиться с тем, кому они принадлежали?       Вздохнув, она встала с постели. — Прогуляюсь. Нужно наконец выйти из комнаты. Я здесь уже почти…       — Сутки, — закончила за неё Тен-Тен и ярко улыбнулась. — Кажется, сработало. В следующий раз, когда моё сердце будет разбито, я последую твоему примеру.       Хината прислушалась к себе, потирая ключицу, словно в поисках фантомной боли в груди. В животе было странное ощущение — то ли голод, то ли что-то другое, — но ей не хотелось плакать, и она посчитала это хорошим знаком.       — Ладно, я побегу, иначе за мной придёт Ли, а он такой громкий, что если его услышит Ино, то обязательно начнётся скандал, — пояснила подруга, на ходу хватая куртку и накидывая ту на себя. Уже открывая дверь, Тен-Тен спросила: — Всё в норме?       В этот момент зажужжал телефон, предупреждая Хинату о новом сообщении и она, рассеяно улыбнувшись, зарылась в складки одеяла, в поисках гаджета, едва обратив внимание на вопрос подруги. — О, да, спасибо…       — Скоро увидимся, — Тен-Тен махнула рукой и скрылась за дверью. Хината выждала несколько секунд, прежде чем взглянуть на экран телефона.       Обычно я не делюсь своими работами ни с кем, кроме профессора, пока они не закончены. Никогда не даю свой скетчбук посторонним. Наверное, это просто испугало меня.       Хината задумалась над сообщением. Просьба о пощаде остановила тогда её руку, а последовавшее извинение за оскорбление её стихотворения настолько разозлило, что она решила не отвечать. Заинтересовавшись, она перечитала текст снова.       Наверное, это просто испугало меня.       — Хм. — Хината склонила голову набок, размышляя, но вдруг появилось ещё одно сообщение, заставившее её недоверчиво улыбнуться.       На самом деле стихотворение очень хорошее.       — Ты — обманываешь…       Закусив губу, она легла на спину, скрестив ноги, и уставилась на экран. Кем бы он ни был, у него хватило наглости начать к ней подлизываться. Ино и Сакура выдали бы что-то вроде «говнюк». Хината не помнила точно, но ей показалось, что это слово идеально бы подошло. Храбрость ещё не выветрилась из неё до конца после маленькой победы с цветными мелками, и Хината быстренько напечатала ответ, а после отбросила телефон подальше, прежде чем вздрогнуть в нервном предвкушении. Быстро собрав свои вещи, она упорхнула в душ, чтобы не слышать, как телефон завибрирует в ответ.

      ***

      Мне даже не нужно слышать твой голос, чтобы понять, что ты пытаешься подлизаться. Этому учат на изобразительном искусстве? Переговоры о заложниках?       Сощурив тёмные глаза, Саске посмотрел на экран телефона, вспыхнувший новым сообщением в тусклом свете комнаты, и принялся обдумывать ответ. По всей поверхности стола были разложены учебники, и Саске уже несколько часов пытался игнорировать тот факт, что человек на том конце провода перестал отвечать после того, как он попросил не уничтожать его дерево.       Наконец, после того, как большую часть дня Саске промучился, пытаясь сделать то домашнее задание, которое обошлось бы без альбома для рисования, он, отказавшись от семейной гордости ради оценки по изобразительному искусству, отправил второе сообщение.       Как он узнал, что это ложь? Честно говоря, Саске не мог судить, хорошее то стихотворение или плохое, ему это было просто напросто неинтересно. Поэзия не имела для него никакого смысла, кто бы её не писал, будь то Шекспир, Рильке или этот аноним.       Девушка. Он снова взглянул на вещи в сумке. Скорее всего, этим анонимом была девушка. Саске не знал ни одного парня, у которого в сумке лежали бы разноцветные резинки для волос, гигиеническая помада и стикеры «Хелло китти», которые он отыскал в пенале.       По какой-то причине… помимо очевидной странности предметов в сумке… ему не нравилась сама мысль о том, что это парень.       Он снова осторожно взял телефон и тщательно продумал несколько ответов, прежде чем начать печатать.       Моё дерево уничтожено, да?       Саске отправил сообщение и ссутулился в кресле с телефоном в руке, ожидая ответ. Он вдруг поймал себя на том, что нервно дёргает коленом, и раздражённо фыркнул.       Он ждал и ждал. Этот человек сводил с ума. Взгляд Саске задержался на вечернем небе за окном, и голодное урчание в желудке заставило его встать и попытаться вспомнить, а ел ли он сегодня вообще.       Нахмурившись, Саске взглянул на рисовые шарики, которые не доел днём из-за того, что альбомный террорист не ответил на его последнее сообщение с мольбой о пощаде.       Тревожно вздохнув, Саске встал с кресла, накинул куртку и направился к двери, не забыв прихватить с собой телефон. Ему нужны были помидоры.

***

      Тщательно вымывшись и избавившись от следов былых слёз на щеках, Хината блаженно потянулась, чувствуя, как приятно хрустят онемевшие от долгого сидения в комнате суставы. Она накинула полотенце на влажные волосы, вышла в комнату, украдкой взглянув на лежащий на кровати телефон, и демонстративно отвернулась, принявшись аккуратно расчёсывать спутанные локоны.       Включив фен, Хината снова задержала взгляд бледных глаз на отражающемся в зеркале чужом телефоне, индикатор уведомлений которого мигал, сигнализируя о новом сообщении.       Не выдержав, она открыла диалог, чувствуя, как от прочитанного на губах медленно расползается улыбка, а по щекам — лёгкий румянец, и напечатала ответ.       Нет, хотя определённый риск этого присутствовал.       Румянец не сошёл с щёк, даже после того, как Хината нажала «Отправить».       Но, к сожалению, мне придётся продержать его в заложниках ещё неделю.       Поморщившись от своей последней фразы, Хината взглянула на скетчбук, невинно лежащий на подушке.       — Пожалуйста, только не возненавидь меня.

***

      Неделя. Нахмурившись, Саске уставился на телефон, толкая поднос с салатом вдоль стойки салат-бара. Проживёт ли он неделю без своего скетчбука? Она что, собиралась попросить выкуп что-ли?       Спокойно, спокойно. Просто… подыграй.       Почему неделю? Тебе разве не нужны твои вещи?       Закинув неприглядное количество помидоров в свой салат, Саске практически бросил деньги в ладонь кассиру и плюхнулся за ближайший столик, уставившись в экран смартфона в ожидании ответа. Тот последовал практически сразу.       Это немного неловко, но мне нельзя встретиться с тобой.       Нельзя.       Всё страньше и страньше. На мгновение Саске задумался, можно ли отследить свой телефон, но вспомнил, что никогда раньше не устанавливал на тот ничего подобного. Отчасти потому, что ни разу не терял телефон, а отчасти из-за того, что этим обязательно бы воспользовался Итачи. И конечно же, в самый неподходящий момент.       В конце концов, Саске решил спросить прямо.       Почему?       Всё сложно.       Мне вообще-то нужны мои вещи.       Мне тоже, поверь. Прости.       Я даже могу встретиться с тобой прямо сейчас.       Что-то в этом последнем сообщении заставило пальцы Саске нерешительно зависнуть над кнопкой «Отправить». Неловко поёрзав, он всё же отослал сообщение и резко отодвинул телефон в сторону, демонстративно притянув поближе тарелку с салатом, одновременно неосознанно вслушиваясь в малейшие вибрации устройства.       Наконец, спустя два долгих укуса (Саске считал), стол содрогнулся от нового сообщения.       Мне очень жаль, но я никак не могу.       Саске уставился на сообщение, одновременно чувствуя раздражение и странное облегчение. — Чёрт, — пробормотал он, пытаясь отмахнуться от непонятного комка противоречий, свернувшегося в груди.       Позади кто-то вздрогнул и Саске оглянулся, встретившись взглядом с бледноглазой Хьюга, чьё имя не смог вспомнить. Та покраснела под его взглядом и тут же отвернулась.       Закатив глаза, он снова повернулся к телефону, сжав тот в руках, и задумался над ответом.       Столовая редко пустовала, и даже поздно вечером, — как сейчас, — тут и там кучковались студенты. Они болтали, развалившись на стульях и потягивая самый ужасный кофе в своей жизни.       В салат-баре же кроме него был только один человек — девчонка Хьюга, одиноко сидевшая на другом конце зала. Её влажные волосы были собраны в высокий пучок, а тёмная чёлка обрамляла лицо и порозовевшие щёки.       Саске точно знал её имя, потому что она была подругой Сакуры, а Сакура большую часть своей университетской жизни тусовалась либо с Наруто, либо с ним. Но сейчас ему почему-то никак не удавалось вспомнить, как зовут девушку, и, оглянувшись ещё раз, он мгновение наблюдал, как она лениво грызёт овощи и фрукты, утопая в своём мешковатом белом свитере.       До тех пор, пока она не заводила с ним разговор, всё было прекрасно. Саске не знал, являлась ли она членом дурацкого фан-клуба имени его (тот, казалось, с каждым днём становился всё многочисленней), но если на Учиху накидывались, когда он пребывал в одиночестве, без извечного буфера в виде Наруто, Саске всегда испытывал дискомфорт. Или, по крайней мере, больше, чем обычно.       Хорошо. Похоже, с этим ничего не поделаешь.       Он снова уставился на свой текст, и снова заколебался. Прозвучит слишком рассерженно? Или расстроенно?       Саске представил своё дерево, разрисованное мелками, и зажмурился, пытаясь отогнать пугающе яркий мысленный образ.       Можно почитать твои стихи?       Более правдоподобно, по сравнению с тем сообщением, в котором он пытался задобрить её? Саске нахмурился, всё равно нажав «Отправить». Он никогда не был хорош в подобном, поэтому решил быть честным. Зачем притворяться.       Он услышал вибрацию телефона и двинулся, чтобы поднять тот, что лежал перед ним, но удивлённо моргнул, осознав, что вибрировал телефон той девушки на другом конце зала. Саске заметил, как та слегка вздрогнула от неожиданности, взяла телефон в руки и спрятала под столом, уткнувшись взглядом в экран.       Как же её зовут? Он нахмурился. Вроде бы что-то цветочное. Кажется…       — Хината! — крикнул кто-то со стороны входа, и девушка снова вздрогнула, обернувшись, чтобы посмотреть через плечо на двоих спешащих к ней людей. При виде девушки, с причёской в стиле оданго, и странноватого парня с кустистыми тёмными бровями, Саске склонил голову на бок, на мгновение представив тех, как персонажей комиксов, что он мог бы нарисовать за пять минут.       Внезапно отвлёкшись на задрожавший в ладони телефон, он встал и, не оглядываясь, направился на выход, попутно оставив пустую тарелку на стойке для грязной посуды.       Зачем тебе читать плохие стихи? Не мучай себя.       Он ухмыльнулся.       Может, мне нравится мазохизм.

***

      Не верю. В таком случае, тебя бы не напугали так какие-то цветные мелки.       Хината удивилась тому, как быстро в этот раз на ум пришёл ответ. Она вздрогнула от пронизывающего ледяного ветра, шагая по кампусу вслед за Тен-Тен и Ли, и зарылась носом в высокий воротник своего белого свитера-пончо, жалея, что не надела куртку, как нормальный человек.       — У тебя волосы мокрые, простудишься ведь, — пожурила Тен-Тен, перекрикивая шёпот ветра, раскачивающего ледышки на ветках выстроившихся вдоль дорожек деревьев.       — Не беспокойся, не простужусь, — ответила Хината рассеянно, всматриваясь в новое сообщение, высветившееся на экране телефона.       Нет, правда. Просто цветные мелки обладают пугающим качеством, доселе мне незнакомым.       — О чём задумалась? — спросил Ли, тоже оглянувшись на неё. — Выглядишь счастливой.       Хината с удивлением уставилась на его слишком широкую улыбку, и перевела взгляд на Тен-Тен, что внимательно изучала её, приподняв точёную бровь. Всего сутки назад она рыдала из-за разбитого сердца, а сейчас глупо улыбается мобильному телефону. Наверняка друзьям она сейчас казалась сумасшедшей.       — Я… просто… договариваюсь кое о чём, — медленно начала Хината, не веря собственной лжи. Тен-Тен нахмурилась. — Тот чувак, у которого твои вещи, достаёт тебя? Может, мне стоит сходить, обменять…       — Нет! Нет, всё в порядке, — поспешно перебила Хината, покачав головой. — Он не против, мы просто пытаемся договориться… когда именно… встретимся… — она пожала плечами, пытаясь выглядеть легкомысленной.       Ли переглянулся с Тен-Тен, что тоже обратила внимание на необычное поведение Хинаты. — Хм. Ладно, хорошо, но если он начнёт доставлять тебе неприятности…       — Да, — Хината кивнула и снова уставилась в телефон, принявшись печатать ответ. — Я обязательно дам тебе знать, если такое случится.       А я правда думаю, что всё, что мне довелось увидеть в твоём скетчбуке — прекрасно. У тебя определённо талант.       Лицо пылало. Хината рассеянно прижала руку к щеке и поморщилась. Боги, она что, флиртует? Хьюга моргнула, а затем вздрогнула. Она ведь даже не знала, с кем общается. Этот человек может быть в отношениях или вообще серийным убийцей, как сказал Неджи. Это может быть девушка, в конце концов, а она позволяет себе такое поведение!       Хината опустила взгляд на экран, чувствуя, как пылают уши, и всё же отправила сообщение.

***

      Он закусил губу, глядя на то, как она строит предложения, подбирает слова, и пишет правильно, без грамматических ошибок. Валяться в постели, наплевав на домашнее задание, для Саске было абсолютно нетипично, как и общаться с совершенно незнакомыми людьми.       Он уже совершил ужасное, немного покопавшись в телефоне, в поисках дополнительной информации о ней, но не рискнул углубляться. В галерее, кроме нескольких кадров с природой и одной фотографии щенка в чьих-то бледных руках, не нашлось совершено ничего. Не было никаких открытых учётных записей, входов в какие-либо социальные сети, а так же доступа к календарю или электронной почте.       Саске перевернулся на спину и поднял телефон на уровень глаз, снова почувствовав, как дёргает коленом в нехарактерной для него нервной манере.       У тебя определённо талант.       Что вообще можно на это ответить? «Спасибо»? «Да, это так»? Или «Нет, я вложил в это очень много труда»?       Он подтянулся к изголовью кровати, лениво взбив подушку, будто та являлась причиной его дискомфорта.       Можешь посмотреть скетчбук, если позволишь прочитать твои стихи.       Что он делал? Саске трижды пробежал глазами по сообщению, прежде чем нажать «Отправить», и сел. Пару секунд он задумчиво смотрел на устройство, потом вдруг резко и слегка раздражённо швырнул то на кровать Наруто.       Он не испытывал проблем с тем, чтобы заинтересовать девушек. Вообще-то, они всегда первыми выказывали интерес, поэтому Саске редко интересовался сам. Они не имели ни малейшего желания узнать его по-настоящему, и у Саске всегда возникала смутная мысль о том, что он нравится им сугубо из-за внешности, доставшейся ему от родителей, поэтому Учиха никогда не воспринимал их всерьёз, считая скорее аксессуаром, который был либо готов терпеть рядом какое-то время, либо нет.       И кем бы ни была эта неизвестная девушка, Саске надеялся, что она не знала о том, с кем переписывается. О том, как он выглядит. Да и вообще ничего про него. Что-то в этом вызвало у него лёгкий дискомфорт в желудке, и отнюдь не от голода.       Твёрдо решив погрузиться в работу над домашним заданием, и проигнорировав магнетический эффект телефона, Саске открыл книгу по истории искусств и быстро заскользил тёмным взглядом по биографиям современных художников.       Пока не услышал сигнал о новом сообщении.       Телефон оказался в его руках ещё до того, как закончил вибрировать, и Саске в невольном предвкушении плюхнулся на живот, открывая новое сообщение.       Только потому, что я очень хочу взглянуть на твои работы. У меня нет такого таланта, так что тебе, наверное, скоро станет скучно.       И после короткой паузы,       Читай, если хочешь.       Он разложил перед собой её записные книжки ещё до того, как пришло второе сообщение.

***

      — Что там? — прищурилась Тен-Тен. Хината снова рассматривала чужой скетчбук. Она даже вымыла руки, прежде чем прикоснуться к страницам, потому-что где-то слышала раньше, что кожное сало способно испортить изображения, выполненные карандашом. Хината не хотела ничего портить, одна только мысль об этом заставляла её нервничать.       — Это… скетчбук, — озвучила она очевидное, на что устроившаяся на другом конце комнаты с ноутбуком Тен-Тен преувеличенно удивлённо протянула: — Правда что-ли? — Такахаши рассмеялась, и Хината слегка застенчиво улыбнулась в ответ.       — Это из рюкзака.       — Оу, — Тен-Тен удивилась её пристыженному тону, полуобернулась, чтобы взглянуть из-за спинки кресла на подругу, и подпёрла подбородок ладонью. — Даже отсюда вижу, что миленько.       — Прекрасно, — тихо поправила Хьюга, возвращаясь к странице, которую изучала. Следующий набросок, после полузакрытого лица с выразительными глазами, изображал птицу в полёте, и что-то в том, как та была запечатлена, заставило Хинату почувствовать, что она вот-вот увидит ветер, рвущий крылья птахи, и солнце, отражающееся в чёрных бусинках глаз пернатого создания.       — Интересно, в твоих вещах тоже копаются? — Тен-Тен смешно наморщила нос. Хината не ответила, спрятав лицо за чёлкой, и перевернула страницу.       Она издала только протяжное «Мммм», понадеявшись, что Тен-Тен примет это за ответ и не станет развивать тему.       Подруга тихо вздохнула и вернулась к ноутбуку. Тишину теперь нарушали только стучащие по клавиатуре пальцы, да щёлканье компьютерной мыши в руке Тен-Тен.       Тихо, чтобы подруга не заметила, Хината вытащила телефон из-под альбома, посмотрела на время и подумала о том, насколько невыспавшейся будет выглядеть утром, если в ближайшее время не ляжет спать.       Мне очень нравится эта птица! Сколько времени у тебя уходит на наброски? Должно быть, ты видишь вещи совсем иначе, чем большинство людей.       Она снова взглянула на птицу, беззвучно прошептав:       — Интересно, какой ты видишь меня...

***

      Слова в блокноте вызывали недоумение, и по мере того, как взгляд Саске скользил по гладким страницам, он начинал различать наклон письма: иногда резкий, как колючки деревьев, устремляющиеся к небесам, в согласных буквах «Т», «Л» и «Н», а в гласных «О» и «А» наоборот — округлый, как жмущиеся друг к другу на проводах пухлые птицы на фоне голубого неба.       Острыми, высокими буквами была словно в спешке нацарапана фраза, оставившая за собой чернильный след, расплывшийся по странице.       расцветает в траншеях от ног и ботинок, покачивается в такт твоему дыханию,       жужжит вместе с пчёлами и их крыльями,       сквозь грязь       что-то сладкое       что-то радостное       Склонив голову набок, Саске задумался над смыслом, скорее сбитый с толку, нежели просветлённый, но, перелистнув страницу, застыл на фразе из нескольких слов, одиноко выведенной посреди листа. Не было ни названия, ни даты или слова, как-нибудь поясняющих написанное.       Постоянное одиночество — не то, из-за чего нужно плакать или жалеть себя. С этим фактом просто необходимо смириться. Варианта два — одиночество или фальшивые объятья. От последнего я точно отказываюсь.       Определённо нет.       Небеса, помогите мне. Лучше умереть.       Саске аккуратно сел, поднял блокнот с покрывала, медленно поднёс тот к лицу и снова перечитал написанное.       Небеса, помогите мне. Лучше умереть.       — … кто ты? — ошеломлённо выдохнул Саске, глядя на собственные мысли, аккуратно выведенные чужой рукой.