Эномель

      Саске не ответил на её последнее сообщение; его так потрясли прочитанные в чужом блокноте строки (хотя он сам не понимал, почему), что он раздумывал над ними до глубокой ночи, прежде чем самым банальным образом не отключиться.       А утро началось с учебника, прилетевшего в него со стороны кровати Наруто, в связи с чем Учиха вырвался из сна с бранью и огромным раздражением.       — Чувак, ты снова опоздаешь, и в этот раз я даже буду не виноват, так что убирайся к чёрту отсюда. — Наруто вскочил с кровати, закутанный в одеяло и сонный. — Я завёл будильник ради твоего дурацкого занятия, проснулся и разбудил тебя. Жду медаль лучшего друга, ясно?       — А я жду, когда ты заткнёшься, — огрызнулся Саске, метаясь по комнате в попытке одновременно одеться и собрать нужные для занятий учебники, хотя в глубине души был благодарен другу (в чём никогда бы не признался вслух). Без сумки он чувствовал себя не в своей тарелке. Там были его учебники и скетчбук, которые он мог вернуть только на следующей неделе, поэтому, быстро пригладив волосы перед зеркалом после того, как расчесался и почистил зубы, Саске собрал со стола всё, что мог, закатил глаза на беспорядок, и направился к двери.       — Медаль должна быть большая! — крикнул Наруто, но Саске, не став дожидаться следующей реплики друга, выскользнул в холл, сжимая лежащий в кармане чужой безмолвствующий телефон.       Сканируя глазами лица студентов, встречающихся ему на пути, Саске понял, что из-за того, что часто избегал смотреть на них, очень мало людей казались ему знакомыми. Предположительно с этими людьми он посещал одни и те же курсы вот уже несколько лет или, по-крайней мере, регулярно виделся в кампусе, но лишь немногие казались смутно знакомыми. Он почувствовал себя словно в чужом городском квартале, кишащем незнакомцами.       Саске хмыкнул своим мыслям, лавируя через переполненную столовую, чтобы перекусить, прежде чем отправиться на занятия. Сидя за столиком у окна, в водовороте незнакомых лиц он зацепился взглядом за одно, которое помнил из-за недавней встречи, хотя и смутно. Бледная темноволосая Хьюга с покрасневшим носом сидела через несколько столов от очереди к кассе, обхватив голову руками, и глядела туманным взором на сидящую напротив девушку с двумя пучками на голове. Хьюга замоталась в широкий шарф по самый нос; из-под шерстяного чудовища выглядывали только румяные щёки и огромные глаза. Саске понаблюдал, как она деликатно прижала салфетку к лицу, прежде чем чихнуть, издав при этом совершенно тихий звук, более подходящий фее, нежели человеку.       Учиха невольно ухмыльнулся, поспешив отвернуться до того, как она почувствует на себе его взгляд, и направился в аудиторию. Сегодня он пришёл раньше, обнаружив, к своему облегчению, что профессор на месте и хмурится, внимательно изучая лежащие на кафедре листы с изображениями.       — Профессор, — позвал Саске с порога, — у вас есть минутка?       — Хм, — Куренай вздохнула, откинув за плечи свои тёмные волосы, и выпрямилась, не сводя глаз с изображений перед ней. — Пришёл просить шанс пересдать тест, Учиха-сан?       Саске на мгновение задумался, стоит ли вообще продолжать разговор, учитывая какой тон использовала профессор. — У меня была… уважительная причина, — начал он осторожно.       Куренай, наконец, подняла на него глаза, одарив слегка весёлым, но больше недоверчивым взглядом. — О, это что-то новенькое.       Глубоко вздохнув, Саске отступил назад. — Отлично, — пробормотал он, собираясь уйти, но остановился, услышав её смешок. — Вернись сюда, Учиха. Ты такой драматичный. — Покачав головой, профессор спокойно начала собирать листы. — Ты никогда не опаздывал на обычные занятия, и я не настолько глупа, чтобы поверить, что ты пропустил контрольный тест из-за пустяка.       Саске не ответил. Да и что он мог сказать? Что напился и страдал от похмелья в тот день, да ещё и ухитрился каким-то образом потерять скетчбук, который хранил в себе почти всю его итоговую работу по её курсу? Саске прекрасно знал, какими эпитетами профессор охарактеризует его ответственность, признайся он в своих похождениях, но нищие не выбирают, поэтому, дабы окончательно не пасть в её глазах, он нерешительно протянул:       — Верно.       — Я не буду заставлять тебя проходить тест, я дам тебе другое задание, — она внимательно посмотрела на него. — Профессор литературы попросил меня кое о чём, чем я не собиралась загружать никого из моих третьекурсников, но, раз уж ты пропустил тест, то возможно используешь эту возможность, чтобы удивить меня своей работой, а заодно и помочь другому студенту.       Это был очень неприятный поворот, которого Саске совершенно не ожидал. — Простите? — он слегка нахмурился. — Я плох в командной работе… — признался Саске, и представил, как кто-то пытается сделать что-то вместе с ним, почувствовав, как у него скрутило желудок от одной только мысли об этом. Никто не прикасался к его работам, никто не смотрел на них без его разрешения и, самое главное, никто не смел даже думать спросить о том, что будет изображено на холсте, бумаге, стене или любом другом носителе, который он решал использовать. Никто.       — Значит, тебе придётся перебороть себя, — Куренай улыбнулась. — У ребят с курса творческого письма начался проект по созданию детской книги, и они очень просили объединиться с некоторыми моими учениками-иллюстраторами. Они пишут рассказы или ещё что-нибудь, а мы иллюстрируем. Ты берёшься за этот проект и вуаля, ещё один плюсик к твоему портфолио.       Саске пришлось сжать челюсть, чтобы самым нелепым образом не распахнуть рот. — Детская книга?       — Да. Тебе всё равно необходимо время от времени менять репертуар. Твоя техника идеальна, но, разбавив свои работы чем-то новым, ты сможешь расширить горизонты, — легко пояснила профессор, не подозревая, что от её слов у Саске закружилась голова. Расширить горизонты? Саске смотрел на окружающие его вещи, и иногда они пели ему, а иногда нет. Он рисовал то, что как ему казалось, пело, и усердно работал над своей техникой, чтобы точно запечатлеть кого-то или что-то, и точка. Ничего большего.       Расширить горизонты? Какая чепуха.       — Я уже составила список студентов, доступных для совместного проекта, но нам не хватило одного человека, так что это твой шанс. Воспользуйся им или откажись, — она повернулась к нему, прекрасно зная, что он задумался над этой идеей, несмотря на спокойное и безмятежное выражение на бледном лице. Из всех учеников на её курсе за последние три года, а может, даже дольше, Учиха Саске был самым целеустремлённым, самым от природы одарённым и наделённым ненасытной потребностью больше знать и учиться; иногда он походил на дикий огонь, вышедший из-под контроля, но всё же редко соглашался предоставлять свои работы на открытую университетскую галерею. Он ревностно берёг своё творчество от посторонних глаз.       Похоже, от одной только мысли о работе в тандеме ему становилось не по себе. Куренай ухмыльнулась.       — Хорошо, — наконец пробормотал он, высчитывая в уме, сколько ворчания ему придётся выслушать от Итачи, если он когда-нибудь завалит один из своих курсов. Не то чтобы этот конкретный курс действительно заботил брата, но в их семье не существовало самого понятия «потерпеть неудачу», Саске знал это.       — Хорошо, — повторил он снова, как будто решив свою судьбу, и гомон студентов, входящих в аудиторию, возвестил о том, что его время в любом случае истекло. Куренай снова мягко улыбнулась, кивнув в сторону ровных рядов парт. — Иди присаживайся, Учиха-сан. Всё хорошо, не смотри так хмуро. Может, тебе даже понравится.       Саске хмыкнул, устремившись к самому последнему ряду и самому тёмному уголку, чтобы спокойно поразмыслить. — Сомневаюсь в этом.

***

      — Ты не можешь идти на занятия, Хината, — сокрушённо покачала головой Тен-Тен, пока Хината смаргивала слёзы, вызванные приступом чихания, который она пыталась сдержать в столовой за завтраком.       Мокрые волосы прошлым вечером дорого аукнулись ей, и утром она проснулась с головной болью, саднящим горлом, заложенным носом и розовыми от лёгкой лихорадки щеками. — Ты заразишь и всех остальных, — добавила Тен-Тен. — Никто этого не оценит, поверь.       — Я не была на паре по творческому письму на этой неделе, и вчерашнюю тоже пропустила, — умоляюще прохныкала Хината в попытке разжалобить подругу. — Я плоховато себя чувствую, но не могу пропустить и сегодняшнее занятие.       Тен-Тен снова покачала головой, доедая кашу, и подтолкнула к Хинате чашку чая. — Не ходи. Выспись, это полезнее для здоровья, чем потом терпеть простуду неделю. Выспись хорошенько. Позже успеешь наверстать упущенное. Сделаем ночные посиделки: пицца, домашнее задание, а на фоне играет инди… Будет весело, — Такахаши подмигнула ей, подхватив сумку с книгами. — Ну а мне, самой здоровой из нас, нужно бежать на занятия. Возвращайся в постель, — строго добавила Тен-Тен, погрозив Хинате пальцем.       Хината тяжело вздохнула и ссутулилась. — Хорошо.       Как только Тен-Тен исчезла, Хината встала и медленно направилась в общежитие, по дороге поглаживая пальцами чужой телефон, лежащий в кармане. Уткнувшись носом в шарф, она сдерживалась, чтобы снова не взглянуть на экран доселе молчащего устройства. После её последнего сообщения незнакомец замолчал, и, несмотря на то, что телефон не вибрировал, Хината продолжала смотреть на него весь вечер, пока не заснула, неожиданно для себя самой признав, что её обеспокоило возникшее молчание.       Может, она написала что-то неловкое?       Разнервничавшись, Хината достала телефон и озадаченно изучила переписку. После этого она медленно принялась печатать, то удаляя сообщение, то набирая снова, повторяя этот процесс несколько раз, пока, наконец, не остановилась.       Доброе утро.       Почувствовав нервозность и усилившийся жар, Хината ускорилась, по дороге убеждая себя, что её странное состояние вызвано лихорадкой.       Чем же ещё?

***

      Наполовину прислушиваясь к тому, что говорила Куренай, а наполовину пытаясь придумать способ не участвовать в глупом проекте, что она предложила, Саске хмуро сверлил взглядом стол, пока вдруг не почувствовал, как в кармане зажужжал телефон.       Он медленно вытащил устройство и положил его на стол перед собой, не сводя глаз с профессора, которая по-прежнему говорила, указывая на что-то на одном из листов, что повесила на белой доске за кафедрой.       Когда она отвернулась, Саске посмотрел на сообщение и закусил губу от простоты подразумеваемого приглашения к разговору. Его пальцы уже дёрнулись, чтобы напечатать ответ.       Что, чёрт возьми, со мной не так?       В разрез с собственными мыслями, пальцы автоматически начали набирать текст, и, надеясь, что устройство не издаст какой-нибудь раздражающий звуковой сигнал, означающий исходящее сообщение, Саске отправил ответ, внутренне возликовав, когда телефон не издал ни звука.       Хотелось бы, чтобы оно было добрым.

***

      Моргнув, Хината уставилась на ответ, и когда сняла шарф и куртку, а также несколько кофт под ними, медленно опустилась на кровать. Она задумчиво хмыкнула, плотно закутываясь в одеяло.       Мне очень жаль это слышать. Что случилось?       Какое-то время она изучала написанное, задумавшись, не слишком ли прямолинейно интересуется? Не посчитают ли её нетактичной?       Вздохнув, она пожала плечами и залезла под одеяло с головой. В своём тёплом убежище Хината ещё раз посмотрела на экран, прежде чем нажать «Отправить».

***

      Её вопрос был ожидаем, и всё же Саске не знал, что ответить. Какое ей дело до него? Она понятия не имела, кто он такой.       Размышляя над сообщением, Саске снова посмотрел на Куренай, что-то объясняющей о технике изготовления масляных красок и стоимости синего цвета во времена Ван Гога. То, что он изучил ещё в начальной школе. Иногда Саске задумывался о бесполезности этих дурацких экскурсов в историю искусств. Раздражённый, он чуть не убрал телефон, но вовремя остановил себя и напечатал ответ, игнорируя предупреждающий звон в затылке, сигнализирующий о том, что, возможно, ему следует больше думать о том, что он делает. И почему.       Мне только что сказали, что нужно будет выполнить задание вместе с кем-то, а я не умею делиться от слова совсем. Хотя, тебе это и так известно благодаря инциденту с мелками.       Хината широко улыбнулась. Похоже, та серия фотографий с мелками и скетчбуком станет одним из самых ярких моментов в её жизни. Если бы Неджи не беспокоился за неё так сильно, она бы обязательно ему об этом рассказала.       Вообще-то, она подумывала рассказать об этом Ино и Сакуре, чтобы вместе посмеяться над ситуацией. О, они будут в шоке. Хинате нравилось удивлять людей; что-то в отражавшемся на их лицах замешательстве всегда заставляло её вздохнуть с облегчением. Наверное, знание того, что она не такая предсказуемая и скучная, какой они её себе представляли.       Это может оказаться не так уж и плохо. Инцидент с мелками вроде бы разрешился благополучно, да? Ни один эскиз не пострадал.       Саске на это ухмыльнулся, совсем отвлекаясь от лекции Куренай, и ответил прежде, чем её сообщение успело провисеть во входящих хотя бы тридцать секунд.       Конечно. У этого человека по крайней мере не будет моих вещей в заложниках.       Убедись в этом и всегда держи свои вещи под рукой.       Если я так сделаю, он может подумать, что я подозреваю его в краже.       Не исключено, хотя, наверное, это я единственный похититель скетчбуков в университете. Всё будет хорошо.       Мне так не кажется.       Может, он окажется хорошим человеком, который будет очень благодарен тебе за помощь.       А может, раздражающим и навязчивым.       Не узнаешь, пока не попробуешь. Социальный эксперимент.       Всё, что содержит слово «социальный», меня абсолютно не интересует.       А вот это точно неправда. Сейчас же ты общаешься.       После последнего её сообщения Саске вдруг отчётливо запаниковал. Его загнали в угол, переиграли и уничтожили.       Конечно, она была права, и это означало, что он охотно вступил в общение с незнакомцем (в данном случае, с незнакомкой), да ещё и нашёл это совсем не неприятным. Он…       — Учиха-сан?       Саске невольно вздрогнул, молниеносно сунул телефон в карман и поднял взгляд на Куренай, к своему вящему раздражению, заметив, что все остальные в классе с любопытством уставились на него. Профессор никогда не смотрела на Саске подобным взглядом а-ля «ты-будешь-мне-должен-кофе-и-пончики-потому-что-тебе-очень-стыдно».       — Прошу прощения, — пробормотал Саске, прилежно сложив пустые ладони на столе перед собой, чтобы профессор увидела, что он больше не глупый подросток, а серьёзный взрослый студент университета.       — Должно быть, очень важный разговор, — протянула Куренай, поворачиваясь к доске. — А теперь, обратите внимание, что использовать масло на холсте таким образом…       Когда она вернулась к лекции, Саске осмелился снова вытащить телефон и быстренько набрал всего одно слово.       Туше.

***

      — Мы что? — Хината уставилась на профессора, стараясь держаться бодро. Простуда, конечно же, ещё не прошла, но, помимо пульсирующей головной боли и приступов чихания, она могла более менее функционировать. В основном. Предварительно Хьюга наглоталась жаропонижающих и противовирусных, так что весь окружающий мир теперь казался словно подёрнутым мягкой потусторонней дымкой, что в общем-то её не огорчало.       Она рассеянно размышляла над тем, как бы описать свои ощущения, пока профессор откашливался.       /одна ракета и прямо на марс/на всех парусах сквозь млечный путь и жаркие звёзды/мне не нужна таблетка экстази/чтобы дрейфовать бесконечно, сбросив оковы лихорадки/       — Это для твоей итоговой оценки, помимо экзамена, — улыбнулся профессор Джирайя. Из всех его учеников Хината особенно умиляла, и, несмотря на все его попытки сохранять профессионализм, иногда ему до одури хотелось ущипнуть её за щёчку.       Хината, конечно же, не обратила на это внимания, а просто медленно моргнула и слегка ошеломлённо уставилась на него широко распахнутыми бледно-серыми глазами поверх своего огромного шарфа. Её волосы были собраны в спутанный небрежный пучок, которому бы позавидовал любой журнальный фотограф, а из ушей свисала пара ярко-серебряных снежинок, которые привлекали внимание к её глазам, хотя не то чтобы такие выразительные глаза нуждались в чём-то, что помогло бы привлечь к ним внимание.       — Эм… так… — она пыталась понять, о чём говорит профессор, но всё доходило до неё ужасно медленно, и у Хинаты возникло неприятное чувство, что жизнь вокруг идёт с нормальной скоростью, а её мозг банально не поспевает осознать происходящее. — Я должна написать книгу?       — Да, детскую книгу, — профессор снова улыбнулся её тихому голосу и придвинул к ней описание проекта в распечатанном виде. Почему-то у него возникло ощущение, что в нынешнем состоянии Хината не вспомнит найти его в своей онлайн программе. — Ты будешь работать в паре со студентом с курса изобразительного искусства. Он возьмёт на себя иллюстрации. Профессор Куренай сказала, что нашла одного для тебя. Поскольку вчера тебя не было, всех остальных я уже разбил по парам, не хватило только одного человека, но похоже, кому-то нужна дополнительная оценка, — обрадовал её Джирайя.       Затем он открыл свою электронную почту в поисках письма с именем, не подозревая, что Хината рядом ужасно забеспокоилась. Работать с кем-то над историей, которую она напишет? Почему-то от этого ей резко поплохело. Кто-то будет иллюстрировать то, что она напишет. Нет.       Нет нет.       Она шумно втянула носом воздух, и Джирайя поднял взгляд от телефона, одарив её обеспокоенным взглядом. — Что случилось?       — Я просто… — Хината замялась на секунду, — я немного нервничаю из-за возможности сотрудничества с кем-то, — она удивилась тому, что смогла без запинки произнести слово «сотрудничество» в своём нынешнем состоянии.       — Не переживай. За последний семестр твоё письмо очень быстро набрало силу. Я думаю, ты блестяще справишься с этим заданием, — сам себе кивнул профессор. — Ты в паре с Учихой Саске, и Куренай попросила его встретиться с тобой сегодня вечером в библиотеке, чтобы начать работу и наметить график завершения проекта, — прочёл он и посмотрел на неё. — Знаешь его?       Когда имя слетело с губ пожилого профессора, Хината почувствовала, что напряглась, и адреналин, вдруг разлившийся по телу, казалось, довольно быстро рассеял туман, вызванный простудой и лекарствами. Она инстинктивно вжала голову в плечи, словно черепаха.       — … да, — выдохнула она тихо.       — Хорошо, тогда ты сможешь найти его. — Джирайя, казалось, остался доволен разговором и повернулся к своему столу, а Хината осталась стоять на месте, словно оцепенев, и лихорадочно пыталась придумать, как облечь в слова нежелание работать с таким раздражительным молодым человеком, как Учиха Саске.       — …П-профессор? — начала она, и тот снова терпеливо посмотрел на неё, держа в руках папки для следующего занятия. — Есть ли… шанс, что, может быть, кто-то другой сможет… или я… может быть, я смогу… — Хината стушевалась, чувствуя, как лицо залилось румянцем.       Мгновение Джирайя удивлённо смотрел на неё. — О. У вас с Учихой-саном какая-то история?       — И-история?       — Он твой бывший?       Её лицо из слегка розоватого превратилось в переливчато-багровое. — Ах! Н-нет! Нет, я… Я просто… неважно. Я согласна! — Она стремительно развернулась и поспешила к двери.       — Хьюга-сан? — удивлённо позвал Джирайя, слегка сбитый с толку. — Хм… — пожав плечами, он вернулся к своим делам.       В холле Хината привалилась спиной к стене и так сильно прижала к груди книги, что невольно подумала, что ей больше никогда не придётся покупать лифчик.       Работать с другом Наруто будет мало того, что ужасно, так ещё и неловко. И конечно же, это обязательно должен был оказаться самый молчаливый, задумчивый и откровенно пугающий лучший друг. Учиха Саске был полной противоположностью Узумаки Наруто. Однажды Хината подумала, что если в кампусе есть вампир, то это точно он. Серьёзно.       — Уууууф, — она устало выдохнула, потирая лицо рукой и нарекая эту неделю «неделей булочек с корицей». Булочка с корицей в день, как стимул просыпаться по утрам.       Расправив плечи, она собралась вернуться в общежитие, внезапно почувствовав, как в кармане зажужжал телефон. Слегка печально Хината взглянула на новое сообщение.       Объясни, почему один из твоих блокнотов обклеен стикерами Хелло Китти? Я постоянно их случайно отрываю.       Что-то похожее на фырканье вырвалось у Хинаты, и её мрачное настроение на мгновение отступило, пока она направлялась к себе в комнату, чтобы подготовиться к грядущему противостоянию с Учихой.       Говоришь так, будто «случайно» это синоним слова «намеренно»       Это просто капля в форме кошки. Если ты хочешь кошку, я могу нарисовать её в твоём блокноте.       Ты точно срываешь их намеренно. Хотя, я не собираюсь запрещать тебе украшать мой блокнот, после того, как увидела твои эскизы. Вперёд, действуй. Может, я продам его потом за большие деньги, когда ты обретёшь известность.       Мне казалось, что он станет семейной реликвией, но вижу, у тебя предприимчивый ум.       Я подумаю над этим. О, можно попросить тебя написать кое-что в коричневом блокноте, пожалуйста?       Да. Что?       /одна ракета и прямо на марс/на всех парусах сквозь млечный путь и жаркие звёзды/мне не нужна таблетка экстази/чтобы дрейфовать бесконечно, сбросив оковы лихорадки/       Ты же не в реабилитационном центре? И не поэтому не можешь вернуть мне мои вещи до следующей недели, да?       Тут у неё вырвался смешок, и, покраснев от озадаченных взглядов нескольких проходящих мимо студентов, Хината наклонила голову и поспешила к себе.       Нет. Честно-честно.       Хорошо.       Вместе и всё же порознь они смотрели на последнее сообщение; одна с любопытством, второй настороженно.       Хорошо.

***

      Она опаздывала.       Саске сильнее вжался в своё кресло за библиотечным столом, стараясь максимально увеличить пространство между собой и горсткой первокурсниц, пытающихся не пялиться на него слишком открыто. Их усилия были абсолютно провальными, так как в основном им удавалось сдерживать только свои рты, чтобы те не оставались открытыми в восхищённых «О», и, помимо бесконечных, якобы украдкой бросаемых на него взглядов, на их щеках блестел непроходящий румянец.       Вздохнув, Саске уже решил встать и уйти, но мысль о том, что Итачи заявится в университет, чтобы отругать его за неудовлетворительную оценку заставила его воздержаться от этого импульсивного поступка, поэтому Учиха остался, постепенно зверея всё больше.       Она ворвалась в библиотеку через десять минут, совершенно запыхавшаяся. Споткнувшись в дверях, девчонка принялась слегка осоловелым взглядом обшаривать библиотеку, пока её глаза не остановились на нём. Когда их взгляды встретились, Саске с удивлением заметил, что она вся подобралась, напряглась и, стиснув в руке блокнот, словно тот был мечом, двинулась к нему.       — У-учиха-сан. Прости, что заставила тебя ждать. Я… я не могла найти свой телефон. — Её голос звучал слегка приглушённо из-за шарфа, крепко обёрнутого вокруг шеи и рта, однако он не мог скрыть румянец, достигший линии её волос. Саске молча наблюдал, как она устроилась в кресле напротив, бросив невольный взгляд на стайку девушек справа, что открыто наблюдали за ними. Что-то похожее на замешательство мелькнуло на лице Хьюги на мгновение, а затем она повернулась к нему, ненадолго встретившись с ним взглядом, и открыла свой блокнот.       — Я… я Хьюга Хината, из класса по творческому письму профессора Джирайи. — Она нервно вертела в пальцах карандаш, и Саске внимательно изучил её аккуратные ладони с маленьким пятнышком чернил от ручки ровно между большим и указательным пальцами правой руки.       — Я знаю, — пробормотал он. — У тебя есть план проекта?       Не сработает. Он не мог работать с кем-то настолько… нервным, как Хьюга Хината. У неё нет никакого плана, он прекрасно это видел. И глядя на неё сейчас, Саске уже наперёд знал, что она прислушается ко всему, что он скажет, и ничего у них не получится. Он не писатель, а художник. Если она не сможет придумать что-то, что вдохновило бы его…       — Да… он у меня прямо здесь. Мм… я… я немного… — она сделала паузу, дрожащими руками подталкивая к нему бумажную копию проекта, — я немного нервничаю из-за… совместной работы, если честно. Я никогда… не делала этого раньше.       Саске пристально посмотрел на неё поверх листа. — Я не в восторге от этого проекта, — сказал он прямо, — так что нет, тоже не уверен, как его делать. Думаю, ты можешь написать историю и скинуть её мне на электронную почту, а я в свою очередь попытаюсь проиллюстрировать, но… — Саске пожал плечами, — не факт, что у нас получится что-то путное.       Скорее всего не получится.       Мгновение она молчала, и Саске сосредоточился на чтении описания проекта, раздражаясь на моментах, которые подчёркивали важность командной работы по созданию книги, чтобы эстетика и проза соответствовали друг другу, как обложка и содержание.       Настроение стремительно приближалось к отметке «отвратительное».       — Не думаю, что если напишу рассказ полностью и отправлю тебе, то это поможет проекту… Нужен и твой вклад в историю… это и твоя оценка тоже, так что… — она замолчала, когда Саске одарил её мрачным взглядом.       — Я не веду дискуссий о своей работе.       Слегка нахмурившись, Хината проигнорировала жар, снова поднявшийся к щекам от его скучающего взгляда, и неловко поёрзала на стуле. — Хорошо… но…       — Напиши несколько идей и пришли их мне по электронной почте, — Саске быстро нацарапал свой емейл, прежде чем сунуть лист ей обратно, и поднялся. — Я дам тебе знать, если посчитаю возможным работать с чем-то из того, что ты придумаешь. Можешь набросать несколько версий, если хочешь. Я выберу ту, которая покажется наиболее интересной, и начну делать к ней наброски.       — Но… — снова начала Хината, заметив, что он уже направляется к выходу. — Учиха-сан, я…       Махнув рукой через плечо, Саске вышел за дверь, оставив её совершенно подавленной.

***

      Тебе никогда не приходила в голову мысль бросить универ и заняться чем-то, для чего не нужна степень?       Саске отправил это сообщение поздно вечером. Было около полуночи, и она перестала отвечать несколько часов назад, но эта мысль крутилась у него в голове после встречи в библиотеке, и ему просто необходимо было с кем-то ею поделиться. Отправляя сообщение, он размышлял, что она ответит и ответит ли вообще в такой поздний час. Саске нетерпеливо ждал, ёрзая на стуле и оперевшись локтями на наклонную поверхность своего чертёжного стола.       Стол был единственной ценной вещью в комнате общежития Саске. Чертёжный стол мог менять угол наклона, когда Саске нужен был наклон для больших проектов, а специальная лампа, идущая в комплекте и излучающая естественный свет, сохраняла цвета яркими и насыщенными, когда Саске рисовал. Большую половину его части комнаты занимал именно этот стол, но Наруто не был против, так как в их общем пространстве Узумаки не делал ничего, кроме как спал, и Саске это вполне устраивало: он не хотел бы ютиться у стены, ему необходим был какой никакой простор для работы над эскизами.       С кем-нибудь другим он бы явно не сошёлся в привычках и странных графиках, но каким-то образом, с Наруто это получалось и Саске тихо радовался, бывало засиживаясь допоздна над очередным наброском или картиной, что крутились в голове по нескольку дней. Однако Наруто крепко спал в своей постели, не обращая внимания на яркий свет со стороны Саске. Обычно Учиха старался не быть таким мудаком, когда сосед по комнате спал, но образы в голове порой не давали ему покоя, и избавиться от них можно было только одним способом — нарисовав.       Саске плавно провёл рукой по акварельной бумаге и удивился, когда телефон внезапно завибрировал.       Весь сегодняшний день думаю об этом. Меня ждёт просто ужасная неделя.       Снова удивившись, Саске отложил кисть, откинувшись на спинку стула, чтобы подумать.       Что-то случилось?       Я кажется чем-то раздражаю кого-то, кого едва знаю, но самое ужасное, что мне придётся работать с ним. Не представляю, как это сделать.       Похоже, он придурок. Забей на него.       Может проблема во мне?       Ты не кажешься особенно проблематичным человеком.       У меня талант раздражать людей.       Специально или случайно?       Я не делаю это специально!       Некоторые люди делают, я просто уточняю.       Это было неприятно. Не хочу с ним снова разговаривать, хотя придётся. Он дал понять, что не хочет работать со мной, но проблема в том, что у нас нет выбора.       При упоминании местоимения «он» Саске встал и, нахмурившись, подошёл к своей кровати и рассеянно плюхнулся на матрас.       Ты делаешь свою часть? Ты ведь не скидываешь всю работу на него, так?       Что? Зачем мне так делать? Это ужасно.       Ну значит он просто идиот. Скажи ему, чтобы отвалил.       О неет, я не смогу ему это сказать!       Он твой начальник?       Нет. Но не думаю, что он хорошо это воспримет.       Переживёт. Зато сразу зауважает тебя.       Возможно, мне просто придётся с этим смириться. Всё прошло так плохо, что у меня после этого разболелась голова.       Что-то в её последнем сообщении заставило Саске почувствовать неловкость. Он поёрзал в постели, чувствуя покалывание на кончиках пальцев, пока хмуро печатал ответ.       Если он вызвал у тебя головную боль, то считаю, что будет справедливо поставить этого парня на место. Такое нельзя просто стерпеть.       Но как? Я не могу накричать на него. Я не такой человек.       Тут-то Саске понял, что расстроился. Даже разозлился. Как можно быть таким мудаком с девушкой, заставляя её так нервничать? Какой же говнюк тот парень. Нахмурившись, он сел и пожевал внутреннюю сторону щеки. Она точно была не похожа на знакомых ему девушек. Ино или Сакура отправили бы этого идиота на больничный до конца недели.       Придумай, что будешь делать в следующий раз, когда вам придётся работать вместе, и когда он начнёт нести ерунду, просто не слушай его и продолжай. Не сходи с намеченного курса. Делай то, что решила.       Например… написать список?       Если это поможет, то конечно.       Так и сделаю. Наверное.       Попытайся. Думаю, хуже не будет.       Хм. Хорошо, спасибо. Я попробую.       Расскажи потом, как всё прошло.       Конечно.       Он ухмыльнулся последнему сообщению, прежде чем выключить свет и лечь спать.       Конечно.

***

      Электронное письмо не было списком возможных идей для сборника рассказов, как он ожидал. Это была вежливая просьба о встрече в библиотеке в указанное время и с подписью Хьюга Хината чуть ниже.       Никаких «дорогой» или «с уважением», а просто:       Пожалуйста, встретимся в библиотеке завтра в 10 утра. Спасибо.       Хьюга Хината             Он опоздал ровно на десять минут, потому что, если ему не изменяла память, Хьюга расценивала это как вовремя, поэтому, увидев её за столом, за которым они впервые встретились накануне, Саске слегка ухмыльнулся и, чувствуя себя победителем, подошёл и уселся напротив.       Она медленно моргнула. Сейчас на ней не было шарфа, и он полностью видел её маленькое лицо, розовые губы, сжатые в тонкую линию, и тёмные, как чернила, волосы, струящиеся по плечам. Саске внимательно рассмотрел их вблизи и при свете, и невольно задумался, как передать на бумаге такой тёмный оттенок индиго, но тут же отбросил эту мысль, обратив взгляд на девчонку, и вздохнул.       — Хьюга.       — Я не собираюсь записывать идеи для историй и отправлять их тебе по электронной почте. — Её голос не дрожал, но был тонким, и Саске слышал в нём нервозность, но всё же её руки свободно лежали на столе, а около них — простой блокнот, пустой и чистый, с двумя ручками сверху — фиолетового и красного цвета.       — Оу? — Он откинулся назад, скрестив руки. — И?       Одной рукой она скомкала лист бумаги, не сводя глаз с его лица.       — Я не хочу провалить этот проект из-за того, что ты не желаешь работать со мной. Мне нужно только, чтобы ты решил, какой сборник рассказов хотел бы составить, а окончательное решение нам нужно будет принять вместе. Такова суть проекта… — она моргнула, и Саске моргнул в ответ, медленно растянув губы в ухмылке.       — Я так не работаю.       — Хорошо, тогда думаю, мы оба потерпим неудачу, — она подтолкнула блокнот к нему. — Мне на занятия меньше чем через час, так что, если ты не хочешь снова встретиться после них, то нужно начать обсуждение проекта сейчас, — всё это время она смотрела в блокнот, но когда подняла взгляд на него, он удивлённо посмотрел в ответ.       — Ты ставишь мне ультиматум?       — Я говорила с Куренай о смене партнёра, но у неё, похоже, сложилось впечатление, что тебе нужен этот проект, чтобы хорошо закончить курс по изобразительному искусству, — она снова моргнула, и на мгновение у Саске закружилась голова. — Так что, не уверена, что это я ставлю тебе ультиматум.       Это было неожиданно. Саске глубоко вздохнул и, расцепив руки, постучал пальцем по блокноту.       — Я плохо работаю в тандеме. Вот и всё.       — Я знаю, — Хината кивнула, и в её тоне, хотя и мягком, прозвучали стальные нотки.       — Поэтому, думаю, у нас не получится, — он слегка склонил голову и увидел, как жар заливает её щеки. Дрожащими пальцами Хината собрала блокнот и ручки. — Очень жаль, — пробормотала она. — Куренай сказала мне, что ты потрясающий художник, она надеялась, что книга, возможно, когда-нибудь будет издана, если мы возьмёмся за неё… — вздохнув, она отвернулась и направилась к выходу.       Саске ошеломлённо уставился ей в след. Он не ожидал, что она пойдёт до конца, но маленькая упрямица ушла, не попрощавшись и не обернувшись. Когда её фигура исчезла за дверью, Саске как наяву услышал пристыжающую тираду Итачи в свой адрес, и поднялся с места.       — Вот дерьмо, — прошипел он себе под нос и бросился за ней.

***

      Лицо готово было расплавиться, руки тряслись, колени тоже. Пошатываясь, Хината спускалась по ступенькам библиотеки, стараясь дышать глубоко и ровно, набирая в лёгкие как можно больше воздуха, но отчего-то не помогало.       Всё прошло не очень хорошо, и Хината не удивилась, хотя и питала некоторую надежду. Но у неё имелся запасной план. Если к концу недели Учиха Саске всё ещё будет вести себя, как полный придурок, то она, возможно, попросит помочь с проектом того, у кого находился её телефон. Если профессор Джирайя будет не против, то, может быть, у неё всё получится. Получится же?       А ещё это дало бы ей повод оставаться на связи с новоприобретённым другом. Не так уж плохо, верно?       Кого она обманывала? Хината дрожала. Всё прошло настолько плохо, что она была не уверена, сможет ли в будущем смотреть на Учиху без рвотного рефлекса. Пытаясь взять себя в руки, Хината ускорила шаг, стараясь замедлить дыхание, но уже ощущая предательское жжение в глазах. Слёзы, угрожавшие пролиться, смочили ресницы. Я не буду плакать, я не буду плакать, я не буду…       Из-за громкого звона в ушах, она едва ли услышала прилетевшее в спину:       — Хьюга.       Шокированная, Хината оглянулась и вздрогнула, увидев, что Учиха идёт за ней, такой хмурый, будто шествует на каторгу.       Пытаясь вспомнить список, который написала ранее, Хината глубоко вдохнула, тяжело сглотнув. — Да? — Что теперь? Этот человек был ужасен, и лучше бы ей больше никогда не пришлось с ним разговаривать.       — Хорошо. — Учиха вскинул руки, словно она создала вокруг них бедствие и он с трудом мог в это поверить. — Хорошо. Пусть будет по-твоему.       Она молча уставилась на него.       Саске ждал злорадной улыбки, колкого ответа или, возможно, упрямого и дерзкого «Без тебя справлюсь».       Или, что ещё хуже, взволнованных сбивчивых благодарностей.       — Что? — Она вдруг нахмурилась, коснувшись своего лба длинными пальцами. В свете тусклого зимнего солнца Саске разглядел их элегантность, и сквозь раздражение у него в голове промелькнула мысль, сможет ли он потом по памяти изобразить их, перебирающих тёмную чёлку, и слегка дрожащих от очевидного дискомфорта Хьюги.       — Два раза не повторяю, — рявкнул он, и Хината снова вздрогнула.       — Учиха-сан…       — Я Саске, — он нахмурился. — Учиха-сан — мой старший брат или мой покойный отец. Не называй меня так.       Хьюга слегка раздражённо нахмурилась. — Ты… ты очень неприятный. Не знаю, смогу ли…       Он удивился её откровенности. — Какой?       — Извини… — Хината густо покраснела, наконец опуская взгляд, измученная противостоянием, которое, казалось, длилось целую вечность. — Я правда не… не знаю, смогу ли работать с тобой. Ты…       Саске договорил за неё, не сдержав смешок: — Неприятный.       Она слегка надула губы, хмуро глядя в землю, и крепко сжала книги.       — Да.       С ней можно работать. Саске неверяще моргнул от этого откровения, по-новому взглянув на стоящую перед ним девушку. Она не такой комок нервов, как я думал.       — Я постараюсь… поработать над этим, — начал он тоном, как можно близким к извиняющемуся. — Мне нельзя провалить этот курс. — Как и любой другой в общем-то, но ей не обязательно было это знать.       Она медленно подняла на него свои серые глаза, и Саске заметил, что кончики её ресниц слегка влажные.       О чёрт. Он быстро отвёл взгляд, игнорируя неприятную мысль о том, что если на него сейчас с небес смотрит мать, то ей очень стыдно.       Какое-то время Хината изучала его скептическим взглядом. — Хорошо…       Медленно, словно будучи не совсем уверенной, Хьюга направилась обратно к библиотеке, и Саске поравнялся с ней, глядя на неё краем глаза.       — …Я хотела… — начала она, стараясь сосредоточиться не на своей победе, а на списке, который словно талисман сжимала в ладони, — …я хотела, может быть, написать историю о птице, с концепцией свободы… но… не знала, заинтересует ли это тебя.       Он вздохнул, пытаясь не раздражаться из-за того, что кто-то пытался направить ход его мыслей. — Хорошо, — начал он как можно спокойнее. — Что за птица?       — Эм, я не знаю, а какую бы ты предпочёл? В принципе, не важно, хотя мне нравится та, которая… эм, кажется, сойка, — она нахмурилась, словно пытаясь вспомнить, — но я не уверена на сто процентов. Я видела её как-то, и судя по фото в интернете, это именно сойка.       Саске с удивлением воззрился на неё, приподняв брови. Недавно он нарисовал маленькую сойку в полете в своём скетчбуке...       Чёрт, мой скетчбук.       — На самом деле, звучит неплохо, — признался он через минуту, когда они вошли в библиотеку и уселись за свободный стол. Хината по-прежнему казалась напряжённой, пока опускала на стол блокнот и осторожно подталкивала его вместе с ручкой к нему. — Хорошо. Вот моя идея, — она посмотрела на него открыто и испытующе, хотя с некоторой настороженностью. — Согласен?       Слегка ухмыльнувшись, Саске взял ручку. — Отлично. — И они принялись за работу.