Эномель

      Как только Хьюга Хината решала что-то сделать, она превращалась в машину. Саске наблюдал за происходящим и почти ничего не делал сам, чтобы хоть немного сохранить контроль, которого так жаждал в навязанном «партнёрстве» с этой девушкой.        Но если говорить по-правде, он был настолько поражён, что захотел посмотреть, как работает Хината, притворившись, что набрасывает концептуальные эскизы птицы, которую она имела в виду.       У них оставалось сорок пять минут или чуть меньше до начала занятий, и за те полчаса, которые она отвела для работы над сборником рассказов, произошло то, чего Саске не ожидал.       На страницах её блокнота одна за другой стремительно появлялись множественные заметки, написанные острым почерком, пока Хината быстро и кратко изливала на бумагу свои, а иногда и его мысли, если он удосуживался произнести их вслух. Кое-где в заметках мелькали примечания, а иногда и небольшие пометки насчёт того, каким будет дизайн самой книги — горизонтальный или вертикальный или же где они бы хотели видеть заголовок на обложке — вверху или внизу, и так далее.       Когда она сочла обсуждение касаемо работы над книгой достаточным, то тут же словно бы погрузилась в свой мир. Её сумка, на первый взгляд показавшаяся Саске совсем небольшой, оказалась способной вместить столько вещей разных размеров, что Учиха невольно поразился. Словари, тезаурусы, списки под названиями «Любимые слова», или «Новые слова», или тот, что заставил его удивлённо приподнять брови, «Блестящие слова», — всё это сгрудилось в неровные стопки. Откуда-то вдруг появился её ноутбук, а открыв его и нацепив наушники, Хината лишь на мгновение нахмурилась и вдруг окончательно перестала обращать внимание на окружающий мир, внезапно принявшись печатать.       Её пальцы.       Он начал понимать, что подобно птице, или дереву, или случайно обнаруженной дома фотографии матери, на которой она была запечатлена с пылающим из-под складок шёлкового шарфа взглядом, устремлённым в камеру, пальцы Хинаты пели ему.       Саске не терпелось набросать их, и он несколько раз чуть не вздрогнул, наблюдая краем глаза за тем, как они порхают по клавиатуре. На её большом пальце поблёскивало одинокое старенькое колечко из чернёного серебра, сделанное в виде переплетённых лоз, и Саске бы не заметил крохотный лавандовый камешек, сидящий посреди тонкого ободка, если бы тот не мерцал в солнечных лучах, пока мысли Хинаты складывались в слова, набранные с помощью тёмных клавиш ноутбука.       Он видел, как пианисты творили музыку, и в тихих щелчках кнопок под её пальцами Саске слышалась неведомая и прекрасная мелодия. Хината чуть раскачивалась, каждый её вздох был ударом, а в отражающих свет монитора глазах мерцали иные миры.       Она готовилась сотворить нечто особенное. Саске не мог сказать того же о себе.       Перед ним лежал новый скетчбук с кучкой эскизов птиц на разных стадиях готовности, их головы были насмешливо повёрнуты к нему, некоторые озорные и очаровательные — Саске нашёл их отвратительными, другие же более элегантные и реалистичные, и хотя их перья нуждались в большой отделке, они, по-крайней мере, были ближе к реальности.       Почувствовав что-то похожее на смущение, Саске захлопнул скетчбук, когда Хината, будто спохватившись, резко вынула из ушей наушники и широко распахнула глаза, в которых светилась лёгкая паника. — Мне нужно идти! Я… я опоздаю на занятия, я потеряла счёт времени, — прошептала она, взглянув на библиотекаря, хлопотавшего с книгами у Саске за спиной.       — Верно, — согласился он тихо, взглянув на часы над дверью библиотеки. Быстро закинув свои вещи в сумку, она выпрямилась, обматывая шарф вокруг шеи, пока не столкнулась с его внимательным взглядом.       — …спасибо за работу со мной, Уч… — она замолчала, порозовев. — Саске.       — Хн. — Он медленно кивнул в знак признательности, более благодарно, чем ей могло показаться, приятно удивившись тому, что она помнила его резкое замечание о том, как сильно ему не нравилось, когда его звали Учиха-сан.       — Я… я думаю, что нам, наверное, следует встретиться сегодня ещё раз, если это возможно. Ты… ты не против? — она стояла напротив, прижав к груди книги и с сумкой, тяжело свисающей с плеча, такая маленькая, хорошенькая, вежливая и на удивление приятная, если бы только он сам не был слишком большим засранцем.       На мгновение Саске задумался, как выглядит её мобильный телефон.       Покачав головой, чтобы отбросить неуместную мысль, он встал и пожал плечами. — Если хочешь.       — Спасибо. Я… я беспокоюсь об этом, так что… чем быстрее мы закончим, тем лучше, если ты, конечно, не против, — тихо призналась она, отводя взгляд. — Я буду свободна во второй половине дня, около четырёх, а ты?       Саске опять пожал плечами на её вопросительный взгляд, снова сквозь занавешивающую глаза чёлку наблюдая за её руками и их нервным трепетом, и за тем, как румянец окрасил её скулы, а ресницы темнели на бледной коже, пока она смиренно ждала его ответа, так и не последовавшего…       — Ну… спасибо, ещё раз, — пробормотала она, отвернувшись ещё до того, как закончила фразу.       Как только она ушла, Саске снова сел за стол, уставившись взглядом на пустой стул напротив.       Встрепенувшись через пару мгновений, он открыл скетчбук на чистой странице, и принялся старательно переносить на бумагу образ её изящных кистей, пока воспоминания о них не стёрлись из памяти.

***

      Звуки музыки, доносящиеся из её комнаты в общежитии, были взрывными. Она простояла в холле с выражением смущения и неприязни на лице целую минуту в ожидании, когда наконец закончится дрянная баллада, прежде чем повернуть дверную ручку и шагнуть внутрь.       Из всех привычек Тен-Тен эта была самой раздражающей и единственной, по поводу которой Хината даже собиралась однажды поговорить с подругой. Это случалось не так часто, чтобы превратиться в серьёзную проблему, но когда всё же случалось, казалось, всё раздражение, которое можно было небольшими дозами накопить за целый месяц, обрушивалось на Хинату разом всего за каких-то пол часа.       Тен-Тен была типичной пацанкой; она всегда коротко стригла волосы и редко оставляла их распущенными, предпочитая собирать в два тугих пучка. Такахаши не заморачивалась с макияжем, казалось, даже во сне готова была тренироваться, да и хобби себе выбрала довольно нетривиальное — метание ножей и прочего оружия, которое, как подозревала Хината, не было разрешено на территории кампуса. Но Хината не осуждала, ведь всё это делало Тен-Тен уникальной, и ей по большей части нравились причуды подруги.       Но баллады…       Когда Тен-Тен начинало казаться, что она увязла в болоте под названием «домашняя работа», та находила самые гротескно сформулированные песни о любви, спетые максимально эмоционально и чрезмерно громко, и включала их на всю комнату, заботясь, однако, чтобы это не услышал какой-нибудь несчастный, забрёдший на территорию общежития. Что характерно, она не просто слушала этот кошмар, а ещё и с энтузиазмом подпевала историям о разбитых сердцах, истинной любви и страстных занятиях любовью под луной на песчаных пляжах. Или прочей ерунде в этом роде.       Это сводило Хинату с ума.       — Тен-Тен! — воскликнула она, пытаясь перекричать внезапное крещендо песни, которая, как она наивно надеялась, закончилась, хотя как оказалось только начинала набирать высоту с удвоенной силой. Тен-Тен растянулась на ковре в их импровизированной «гостиной», которая по факту просто являлась дальней частью комнаты, где расположился уютный кино-уголок с диваном и телевизором. Крошечный кофейный столик, служивший им обеденным столом, складной поверхностью для стирки, глажки и готовки, был завален учебниками, а Такахаши с закрытыми глазами возлежала на спине в позе морской звезды, уже даже не подпевая, а выкрикивая лирическую балладу в потолок.       Глубоко вздохнув и мысленно досчитав до десяти, Хината подошла к своей кровати, сначала бросила на неё вещи, а после и сама растянулась рядом с ними, прижав к голове подушку, дабы хоть слегка приглушить тот кошачий вой, доносящийся из динамиков.       Она рассеянно вытащила телефон, молчавший весь день, и с минуту смотрела на него, прежде чем набрать текст.       Моя соседка по комнате пытается убить меня с помощью звуковых волн.       Хината уставилась на экран с открытой перепиской, желая, чтобы человек на том конце ответил поскорее, и счастливо улыбнулась, когда через несколько секунд телефон тихо зажужжал в ладони.       Есть способы и похуже, думаю.       Прямо сейчас мне так не кажется.       Какие именно звуковые волны?       Баллады. Банальные баллады.       Почему ты до сих пор не выбросила её стереосистему в окно?       Оказывается, я слишком сильно её люблю.       Мученица.       Я, кстати, последовала твоему совету и признаться честно, сперва у меня чуть не случился сердечный приступ, но, похоже, сработало. Наверное. Я надеюсь.       Придурок рыдал?       Не уверена что он вообще умеет это делать, но если бы так случилось, мне было бы очень неловко.       Могу представить.       И после небольшой паузы,       Я нарисовал тебе кота.       На фотографии, прикреплённой к сообщению был запечатлён один из её блокнотов со стихами, который она оклеила дюжиной стикеров с хелло китти ещё в прошлом семестре, пытаясь хоть чем-то занять руки, чтобы не заснуть на одном из скучных занятий. Однако сейчас оттуда исчезло всё это блестящее розовое буйство (о наклейке которого она, кстати, пожалела уже на следующий день), и вместо оного на странице, где поместилось только одно её коротенькое стихотворение из трёх строк, появился кот с пушистым хвостом, длинными усами и прекраснейшими глазами, бесконечно равнодушно взирающий на большой бант, повязанный ему на ухо.       Губы сами собой растянулись в счастливой улыбке, и Хината крепко прижала ладонь ко рту.       Вот как на самом деле выглядит Хелло Китти.       Не переставая улыбаться, Хината попыталась напечатать ответ, не в силах передать словами, насколько ей понравился рисунок, насколько широкой была её улыбка или то, что в груди бушевала целая буря странных, но приятных чувств.       Бесконечно лучший Хелло Китти! Хотя, мне кажется, ему бы больше подошло имя… Добрый Вечер Кот.       А я думаю, он больше похож на Hell-No Cat.       Тут Хината, не сдержавшись, громко рассмеялась, именно в тот момент, когда баллада, наконец, закончилась, а наступившая тишина принесла долгожданное облегчение головной боли. Тен-Тен резко подскочила. — Хината? Когда ты вернулась?       — В начале последней баллады, — рассеянно ответила Хината, с улыбкой печатая новое сообщение.       Больше никогда не куплю Хелло Китти. Я излечилась.       Хорошо, остальные наклейки как раз тоже отвалились. Итак, жизнь с чистого листа.       — С кем ты там переписываешься? — наконец спросила Тен-Тен, наблюдавшая за подругой, мечтательно улыбающейся экрану мобильного телефона. Спохватившись, Хината нацепила на лицо отстранённое выражение и села, швырнув телефон на прикроватную тумбочку, словно тот был ядовит.       — О, ни с кем, — она легко пожала плечами, вернее попыталась это сделать, хотя движение больше походило на попытку сбросить с плеча попугая.       — Хм, — Тен-Тен прищурилась, встала и подошла к стереосистеме, чтобы уменьшить громкость, как раз перед тем, как следующая песня начала разрывать их барабанные перепонки.       — Как… домашняя работа? — быстро спросила Хината, решив как можно скорее сменить тему. Она обвела рукой разложенные повсюду книги. — Пришло время любовных баллад, а?       — Ух, я просто… совершенно не в состоянии понять некоторые из моих предметов. Профессор Гай иногда слишком требователен и за ним невозможно угнаться. Иной раз просто хочу встряхнуть его и потребовать, чтобы он попридержал коней, — Тен-Тен замолчала, вытянув перед собой руки так, словно держала профессора за горло и, нахмурившись, грубо встряхнула невидимого человека.       Хината сочувствующе вздохнула. — Звучит… неприятно.       — Это точно.       — Ну… Надеюсь, скоро станет чуть полегче, — добавила Хьюга уже более радостно.       — А ты как? — Тен-Тен смотрела, как подруга плюхнулась обратно на кровать, скользнув взглядом по невинно лежащему на тумбочке телефону. — Как прошла встреча с вампиром Учихой?       — Я чуть не заплакала, — тихо призналась Хината, уставившись куда то в угол комнаты и вспоминая его самодовольное выражение и насмешливо выгнутую бровь.       Через секунду Тен-Тен уже сидела рядом. — Так, и что потом?       — Всё закончилось хорошо. Но… мы… — она вдруг села, недоверчиво глядя на подругу. — Мы спорили.       — Ты спорила? — брюнетка посмотрела на неё с любопытством, хотя и слегка недоверчиво. — Ты спорила с Учихой Саске?       — Я сказала ему, что он неприятен, — как только эти слова слетели с её губ, лицо Хинаты вспыхнуло, и она поднесла руки к губам, широко распахнув глаза.       Секунду девушки смотрели друг на друга с одинаковым неверием на лицах, несмотря на то, что одна из них лично присутствовала при том инциденте, а после хором расхохотались, и Тен-Тен вскочила на ноги и открыла дверь в холл.       — Ино! Сакура!       — Нет, Тен-Тен, нет! — удалось крикнуть Хинате между смешками. — Они, наверное…       — Что случилось? — Ино высунулась из-за двери комнаты, которую делила с розововолосой, а секундой позже показалась и неуверенно улыбающаяся Сакура. — Что смеёшься?       — Кое-кто сегодня назвал Учиху Саске неприятным. В лицо, — Тен-Тен усмехнулась, кивнув на красную Хьюгу, выглядывавшую в коридор с кровати. Вздохнув, Хината взяла мобильник с тумбочки и быстро сунула тот в сумку, осознавая, что в ближайшее время его не увидит. Она не хотела, чтобы любопытные подруги увидели его, потому что знала, что они сразу же закидают её кучей неудобных вопросов.       Почему-то ей хотелось, чтобы это оставалось её личным делом.

***

      — Эй, не хочешь пойти куда-нибудь перекусить? — крикнул Наруто, зарывшись в шкаф с надеждой отыскать чистую одежду в том углу, куда ещё не заглядывал раньше. Узумаки удосуживался вспомнить про дни стирки только тогда, когда у него буквально не оставалось ничего, хоть сколько нибудь годящегося для носки, но даже тогда ему требовался день или два, чтобы осознать это.       Возможно, наличие девушки вскоре изменит ситуацию, хотя Саске сомневался в этом.       — Ты разве не собираешься прилепиться к Сакуре? — спросил лежащий на кровати Учиха, не отрываясь от книги — вернее, блокнота, в который зарисовывал ещё одного кота.       Наруто то ли фыркнул, а то ли хохотнул в ответ. — Не говори так горько. Если тебе нужна девушка, ты можешь заполучить её за две секунды. Держу пари, если я выведу тебя на улицу прямо сейчас, то смогу найти девчонку, которая запрыгнет в этот поезд по щелчку в три секунды. Ты сам виноват, что одинок.       Лицо, которое состроил Саске, когда Наруто, наконец, вынырнул из шкафа, было похоже на то, которое он сделал однажды, когда блондин ввалился в комнату после вечеринки, смердящий пивом и чьей-то блевотиной.       — Хорошо, это был неудачный пример, — Наруто поднял руки в защитном жесте и ухмыльнулся, набрасывая на себя относительно чистую футболку. — Но я отвлекся. Ужин?       — Я не буду твоей парой.       — Ты разбиваешь мне сердце.       — Мне нужно встретиться с той девчонкой по поводу совместного проекта, над которым мы работаем. — Сказав это, Саске понял, как сильно ему не хочется идти на эту встречу, хотя теперь причины изменились: из-за сложности работы и того факта, что несколько страниц нового скетчбука были заполнены быстрыми, но аккуратными набросками. Набросками рук Хьюги Хинаты.       Саске не был идиотом, он прекрасно знал свой уровень мастерства. Наброски были чёрно-белыми, но не узнать их было чертовски сложно, особенно если ты Хьюга Хината.       Ему правда не хотелось потом объяснять это.       — По крайней мере, ты встречаешься с девушкой, — Наруто пожал плечами, сел на кровать и пристально посмотрел на друга, отметив, что на этот раз тот выглядел искренне раздражённым. — Попробую угадать. Она раздражает?       — И да и нет, — Саске слегка пожал плечами, поднимая блокнот, в котором рисовал. — На самом деле это Хьюга Хината.       Услышав имя, Наруто сел, широко распахнув голубые глаза. — О, чёрт, это наверное было неловко. Сколько слов вы, ребята, сказали друг другу, когда встретились сегодня утром? Больше или меньше десяти?       — Мудак, — это было констатацией факта, а не оскорблением, и Наруто по обыкновению пропустил данный эпитет мимо ушей.       — Хотя она милая, ублюдок. Ты же не вёл себя с ней, как говнюк?       Мгновение Саске молчал, царапая ручкой чистую страницу блокнота и преувеличенно внимательно уставившись на набросок.       Наруто сокрушённо вздохнул. — Саске.       — Она раздражала.       — Ты мудак, — Наруто беззлобно повторил ругательство Саске, и оно точно так же было скорее правдой, чем началом ссоры. — Держи себя в руках, она очень милая, хотя и немногословная. Сакура говорит о ней только хорошее, и я реально ещё не видел ничего милее, чем то, как она волнуется. Иногда я специально делал что-нибудь, просто чтобы посмотреть на то, как она краснеет, — он сморщил нос, погрузившись в воспоминания.       — Мне казалось, у тебя есть девушка, — пробормотал Саске немного раздражённо, с неприязнью осознавая, что ему интересно, о чём говорит друг.       — Хината очаровательная, но Сакура… — Наруто замолчал на мгновение, словно не мог подобрать слов, и когда Саске, наконец, вопросительно уставился на него, Узумаки широко ухмыльнулся. — Я бы сказал, сексуальная, но это будет преуменьшением.       — Твоя банальность разносится по всей комнате. Убирайся.       — Ты серьёзно собираешься остаться без ужина? Сейчас всего четыре, разве ты не можешь сбегать со мной в город до встречи с ней? — снова спросил блондин, поднимаясь с места и подхватывая свою куртку.       Саске резко поднял голову. — Четыре?       — Да.       — Бля, я уже опоздал, — спрыгнув с кровати, Учиха развернулся, быстро схватил нужные ему вещи, и затормозил, хлопая себя по карманам свободной рукой. — Где, чёрт возьми, телефон?       — Тот, что тебе не принадлежит? — Наруто скроил удивлённое лицо. — В последнее время ты удивительно расхлябан. Я чувствую себя собранным рядом с тобой.       — Я, по крайней мере, ношу чистую одежду, — съязвил Саске, заглядывая под кровать, на которой ранее переписывался, но безрезультатно. — Чёрт, не могу найти. Нужно идти.       — Кто вообще может написать тебе на чужой телефон? — блондин чуть нахмурился.       — Не бери в голову, — Саске вышел за дверь, задумавшись, сколько ещё раз за эту неделю ему придётся бегать по коридорам общежития, опаздывая куда-либо.       — Будь добр к ней! — крикнул ему в след Наруто. — Если Сакура и остальные её подруги узнают, что ты обращаешься с ней как с дерьмом… о блин, Хьюга Неджи её двоюродный брат, Саске! — Но Учиха уже ушёл, и Наруто оставалось лишь сокрушённо покачать головой. — Ну… я пытался его предупредить.

***

      Саске отыскал её в самом престижном среди студентов углу библиотеки. Стол располагался аккурат у стеллажа, где хранились в основном тома по налогам и городским уставам, поэтому около него мало кто ходил, в добавок, розетка располагалась достаточно близко к столу, чтобы шнуры от заряжаемых телефонов и ноутбуков не представляли собой спутанный клубок проводов, а за столом были окна от пола до потолка, выходившие на сады в задней части кампуса. Тускло освещённое, с мягкой скамьёй вдоль окон, — это считалось лучшим местом для учёбы в библиотеке.       И Хинате удалось его занять.       По всему столу кроме ноутбука рассыпались блокноты Хинаты, вместе с несколькими книгами о сойках, открытых на разных страницах, а также списки её любимых слов. Она оставила куртку, шарф и сумку на скамейке прямо у окна, а сама скромно расположилась в углу, покачивая головой в фиолетовых наушниках и просматривая в браузере фотографии соек.       Саске наблюдал за ней, пока приближался, осознавая картину в целом. Хината будто гнездилась.       Саске заметил, как при его приближении в её взгляде промелькнула явная неприязнь, прежде чем она снова опустила глаза на экран ноутбука, хотя наушники всё же сняла.       Он опоздал на двадцать минут.       — Я думала, ты не придёшь… — протянула она.       На секунду он замер у стула, который мог или не мог занять, и задумался, что бы она предпочла. Лично он предпочёл бы развернуться и вернуться к себе в комнату, но от одного взгляда на кучу вещей, что она разложила по всей поверхности стола, ему стало плохо. И это случилось до того, как Саске вспомнил своё прежнее поведение и недавно полученный осуждающий взгляд Наруто.       Понадеявшись, что сделал правильный выбор, он отодвинул стул и сел. — Извини.       Она снова подняла на него глаза, будто оценивая, насколько правдиво звучит извинение. Сделав какие-то свои выводы, она с тихим вздохом взяла лежавшую рядом книгу. — Я хотела узнать, какие цвета ты планируешь использовать.       Саске удивился, глядя на её вопросительное выражение лица. Не было ни раздражённого тона, ни дерзкого отношения. Она просто с любопытством смотрела на него. — Если цвета будут мягкие… эм… я хочу сказать, может быть, с акварельным фоном, а сама сойка яркая, то я могла бы использовать это в истории, но… я не была уверена, что ты… — она замолчала, слегка стушевавшись под его прямым пристальным взглядом. — Что-то не так?       Что там сказал Наруто?       Я реально ещё не видел ничего милее, чем то, как она волнуется.       Может от того, что Саске никак не мог выкинуть это из головы, или потому, что её глаза цвета, который он так и не смог определить, были широко открыты, или из-за того, что он весь день думал о её руках, а потом весь день чувствовал себя виноватым, или и вовсе потому, что ему хотелось убедиться, что друг был прав…       Саске не был уверен, но ему хватило и одной из этих причин, чтобы протянуть руку и легко взять её за подбородок. — Какого цвета твои глаза? Не знаю, смогу ли я передать такой оттенок на холсте, даже если постараюсь.       Реакция последовала незамедлительно. Глаза Хинаты распахнулись, как у оленя перед приближающимся поездом, она ахнула, и вспышка жара на её лице практически опалила ему пальцы, прежде чем он отстранился, наблюдая, как несколько аккуратных веснушек на её носу и щеках исчезают под густым румянцем.       Она на минуту прикрыла пылающее лицо ладонями, скрывшись от него за завесой волос. — Ах! Я… я… они серые. Они просто серые! — прошептала Хината из-под пальцев, чуть отстраняясь.       Медленно по губам Саске расползлась явная и искренняя улыбка, стоило ему увидеть, как Хината вся сжалась, и он сделал мысленную пометку сообщить другу, что тот был прав.       Как правило, Саске никогда не считал что бы то ни было очаровательным, но в этом случае… он должен был отдать должное тогда, когда это необходимо.

***

      Что это было? Хината шагала через двор к общежитию, сжимая сумку так крепко, что на холодном вечернем воздухе пальцам становилось больно. Она сгорбилась, но не из-за ледяного ветра, а из-за дискомфорта и обжигающего румянца, который ещё не сошёл с лица.       Они просидели над книгой почти два часа, и всё это время каждый раз, когда она встречалась с ним взглядом, то мгновенно краснела, наблюдая с болезненно-мучительным очарованием, как по обычно неулыбчивым губам самого неприятного молодого человека, с которым ей не повезло оказаться рядом, расползается ухмылка.       Поднимаясь по лестнице, Хината нахмурилась; неловкость неуклонно перерастала в разочарование, а затем и в раздражение, и к тому моменту, как она открыла дверь в комнату, то уже буквально кипела.       Разъярённый Хьюга — это что-то из разряда чумы и зловещих туч, но Хьюга Хината была совсем другой. Дверь открылась с громким скрипом, которому бы позавидовал самый жуткий фильм ужасов, и с аурой убийственного полтергейста Хината вошла в комнату, заставив Ино и Тен-Тен замолчать посреди разговора и испуганно уставиться на неё.       — …Хината? — позвала Тен-Тен тихо. — Ты…?       При звуке заботливого успокаивающего голоса подруги и открытых, дружелюбных лиц девчонок, Хината почувствовала, как весь гнев покидает её, а на глаза наворачиваются слёзы.       — Ух! — Она с трудом сбросила свою тяжелую сумку на пол, прежде чем рухнуть лицом вниз на кровать, и издала тихую череду очаровательных звуков, на которые Ино ухмыльнулась, предполагая, что Хината расценивала это как ругань.       — Как прошла встреча с мальчиком-вампиром? — осмелилась, наконец, спросить Тен-Тен, когда Хината свернулась калачиком на покрывале, уткнувшись лицом в подушку, чтобы они не увидели вспышку румянца, которую могло вызвать упоминание о нём.       Это было хуже, чем с Наруто. Он никогда не был таким злым. Смесь смущения и ярости никак не помогала возвращению обычной бледности лица.       — Мальчик-вампир? — Ино рассмеялась. — Не про Учиху ли вы?       — Ага, — усмехнулась Тен-Тен. — Опять. Второй раз за день, бедняжка, это слишком много для тебя. Вы работаете над книгой, верно?       — Над детской книгой, — послышалось из-под белой подушки, и на мгновение Хината сильнее сжала пальцами ткань.       — И как всё прошло? — Тен-Тен легко рассмеялась, уселась рядом с Хинатой, и нежно погладила подругу по спине. — Предполагаю, могло быть и лучше?       — …Я… — начала Хината, — …не хочу говорить об этом.       — О, дорогая, — в сочувственном вздохе Ино звучало явное веселье, — Саске колючий, но клянусь, он не злой, стоит только убрать шипы. Он был раздражительным?       Хината промолчала, содрогнувшись от воспоминаний о его тёмных глазах, находящихся слишком близко и изучающих её так пристально, что она даже испугалась, что Саске может прочесть все её мысли. А затем мягкое прикосновение чужих пальцев к подбородку пронзило всё её существо, словно вспышка молнии. На самом деле он не был злым. Возможно, даже наоборот.       — Я даже не знаю, — она наконец вздохнула, вылезая из-под подушки, чтобы показаться подругам. В глазах чувствовались слёзы, хотя они держались за ресницы, вернее за её самоуважение, изо всех сил.       — Ты не знаешь? — Ино с любопытством прищурилась.       — Он был придурком. Иначе она бы не расстроилась. — Тен-Тен закатила глаза. — Просто Хината не может плохо отзываться о ком-то. Верно? — она повернулась к Хинате, которая снова нахмурилась.       — Всё прошло хорошо. Просто… ох, — она вздрогнула и снова уткнулась лицом в подушку, чувствуя горячий румянец, лизнувший уши. — Это было очень неловко. Мне плохо.       — Ты ведь ещё даже не полностью оправилась от той простуды, — Тен-Тен вздохнула и поднялась, чтобы включить чайник. — Я заварю тебе чай. Ложись спать, мы с Ино уже закончили болтать. Верно?       — Ага. — Ино встала, поправила брюки и принялась собирать свои вещи. — Выше нос, Хината. Будучи одной из немногих девушек, не состоящих в его фан-клубе и не пускающих слюни ему в след, я уверена, Саске скоро проникнется к тебе симпатией. — Она улыбнулась. — Он действительно стал вести себя по отношению ко мне намного дружелюбнее после того, как я начала встречаться с Саем.       Посмотрев на свою белокурую подругу поверх подушки, Хината вздохнула.       — Ой, не знаю, — пробормотала Тен-Тен, открывая дверь, чтобы Ино вышла. — В последний раз, когда они встретились, Хината назвала его неприятным в лицо, помнишь? Так что…       — Ах! — выдохнула Хината, снова уткнувшись лицом в подушку. Может, если она надавит достаточно сильно и продержит достаточно долго, то умрёт, и никакая неловкость, которую она испытывала, никогда больше не отразится на её теле.       Посмеявшись над её реакцией, Ино махнула рукой. — Увидимся позже, курочки. Всё будет хорошо, Хината!       — …Хотела бы я быть так уверена, — всхлипнула Хината с кровати, крепко зажмурившись и понимая, что видит едва заметный лукавый изгиб губ Саске.       Она совсем не была уверена.

***

      — Пойдёшь на вечеринку завтра?       Саске даже не потрудился оторвать взгляд от альбома, медленно и тщательно прорисовывая на гладкой странице каждую деталь лица, снова вспоминая изгиб её острого подбородка и широко раскрытые недоверчивые глаза.       — Нет.       — Ты постоянно так говоришь. В выходные нужно отдыхать, знаешь ли. Ты должен сходить хотя бы разок.       — Какого чёрта мне переться в дом, где пьяные раздражающие люди, с которыми я не общаюсь в течение недели собираются вместе, слушают до ужаса громкую музыку и блюют, когда выпьют слишком много? Объясни мне, зачем? — Саске был в хорошем настроении, поэтому слова лились из него потоком. Наруто посмотрел на него из-за горы учебников, в кой-то веке пытаясь сделать домашнее задание. Ему это не особо удавалось.       Но разговор о вечеринке казался многообещающим. — Вау. Это было… поучительно, — ухмыльнулся Узумаки. — Ты болтлив.       — Нет.       — Да, ты реально говоришь больше обычного, я заметил. Что удивительно, ведь обычно ты даёшь односложные ответы. Я даже не стану оскорблять тебя игнором, напыщенный ты ублюдок.       — Я не пойду.       — Саске. — Тот факт, что он использовал его имя, заставил Саске отвлечься от своего занятия и нахмуриться, но не раздражённо, как бывало обычно при общении с Наруто, а удивлённо. Друг выглядел слегка смущённым и смотрел в окно, а не на своего соседа по комнате. — Я… мне нужно, чтобы ты пришёл, пожалуйста. Ненадолго. Я не стану заставлять тебя оставаться до последнего, — Наруто говорил спокойно, но тот факт, что он употребил такое слово, как «пожалуйста», заставил волосы на затылке Саске встать дыбом.       — …что? — Не меняя выражения лица, Учиха опустил альбом и ручку на кровать.       Наруто по-прежнему избегал смотреть на него, хотя и пожал плечами, мол «не знаю», нервно потерев затылок. — Э-э… это как-то глупо…       — Это точно.       — Да, но мне очень нужно, чтобы ты пришёл.       — Тебе придётся мне объяснить.       — Ой… ладно, — простонал Наруто, и замолчал на добрую минуту, нервно подёргивая коленом. Его широкие плечи устало опустились и он тяжело вздохнул.       — Я… не видел вас с Сакурой рядом с тех пор, как мы начали встречаться… — заговорил Наруто, и Саске нахмурился сильнее. Этого он совсем не ожидал. — Что? — в голосе отразилось всё его замешательство. — О чём ты?       — Я просто… наверное, я просто хочу посмотреть, как она будет вести себя с тобой рядом. Я не… Я немного волнуюсь, может, у неё ко мне всё временно… — он исподтишка взглянул на Саске, который с неприязнью посмотрел в ответ. — Наруто.       — Давай назовём это проверкой, Саске. Я просто хочу посмотреть.       — Ты ведёшь себя как идиот, — прорычал Саске. Он встал и направился к своему чертёжному столу, принявшись агрессивно регулировать угол его наклона.       — Не будь таким, — пробормотал Наруто, плюхаясь на кровать Саске рядом с его альбомом для рисования. — Я просто нервничаю. Сакура… такая чертовски замечательная… и она так долго была в тебя влюблена.       — Мы были детьми, когда это началось. Ей и Элмо когда-то нравился, но это же прошло.       — Пол года назад ей нравился не Элмо, — возмутился Наруто, — а ты!       — Хорошо, — проворчал Саске, швырнув на стол метровый лист акварельной бумаги так, что задрожала лампа. — Хорошо, я пойду на дурацкую вечеринку, но ненадолго. Я не останусь.       — Ты поговоришь с ней хотя бы раз, да ведь? — Наруто чуть ли не прошептал это, и Саске недоверчиво посмотрел на друга. — Наруто, если Сакура узнает об этом, она тебя убьёт.       — Да, — покладисто согласился Узумаки, повернув оставленный Саске альбом к себе и лениво разглядывая рисунок. — Так что, будем молиться, чтобы она не узнала. Никому не говори.       — Хн. — Привычное хмыканье Саске успокоило Наруто, и он улыбнулся, внимательно вглядываясь в изображение.       — Йо… это… Хината? — спросил он и увидел, как спина и плечи Саске напряглись, пока тот раскладывал кисти и тюбики с акварелью на полке рядом со своим столом.       После пятисекундного молчания Саске повёл плечами, заставляя себя расслабиться.       — О чём ты?       — Об этом! — Наруто помахал альбомом, высоко подняв брови. — Очень похоже на…       — Нет, — Саске покачал головой, лишь мельком взглянув на альбом. — Нисколько.       — Она выглядит довольно… э… удивлённой? — продолжил Наруто, и на его лице вдруг расплылась широкая ухмылка. — Можно даже сказать, что она… взволнована.       Саске снова остановился, поднял руки, сплетая их за головой, и молча уставился на дверь комнаты в ожидании неприятного.       — О, чёрт, — прошептал Наруто, резко садясь. Он пролистал несколько страниц, покрытых различными версиями бледно-серых глаз и пухлых губ Хинаты. — Ты… ты… ты запал на Хьюгу Хинату!       — Нет. Это не так, — проворчал Саске, выхватив альбом у него из рук и бросив тот на стол. — Перестань рыться в моих вещах.       — Что за… ты… и я просто никогда… — Наруто выглядел потрясённым, а затем состроил такое выражение лица, будто кто-то вручил ему невероятно милого щенка. — Поверить не могу. А я ведь начинал подумывать, что ты гей!       — Фу! — рявкнул Саске, ударив его по затылку чуть сильнее, чем обычно. — Заткнись или убирайся. Я не желаю тебя сейчас терпеть, и мне нужно работать.       — Ты и Хината, да? — Наруто рассмеялся, потирая голову в месте возможной шишки.       — Не знаю, почему я никогда не думал об этом, но эй…       — Нет. Это не так! И перестань. Перестань так улыбаться, — прорычал Саске, резко поправляя палитру. — Раздражаешь. Меня не интересует эта девушка.       — Ну, как скажешь. Хотя, ты явно думаешь, что она милая, — Наруто кивнул на альбом. — Уверен, тебе пришлось что-то сделать, чтобы она выглядела так. Что ты сделал?       Узумаки попал в точку своим проницательным замечанием, что повлекло за собой мучительный эффект, и шея Саске покрылась красными пятнами стыдливого румянца. Заметив это, Наруто победоносно расхохотался. — И всё это благодаря мне, чтоб ты знал. Я прямо Купидон!       — Я ухожу, — прошипел Саске, бросая свою работу и подхватывая куртку с пола у кровати. Под курткой обнаружился телефон, потерянный днём ранее, на бледном экране которого мигало несколько сообщений.       Выдохнув, он сунул его в карман, накинул куртку и направился к двери.       — Саске и Хината на дереве сидят! — Наруто затянул кретинскую дразнилку, размахивая руками над головой и неловко приплясывая. — П-о-ц-е-л-у-й-ч… — Саске захлопнул дверь, устремившись по коридору так быстро, как только мог, прежде чем Наруто успел бы снова её распахнуть. — Осторожнее с её кузеном, кстати! Он гиперзаботливый и к тому же умеет драться! — крикнул Узумаки на весь холл, но Саске даже не оглянулся, исчезнув в холодном вечере.       А Наруто усмехнулся, потому что у него, наконец, появилась возможность убедиться, что его лучший друг совсем не хладнокровный вампир. Слава Богу.

***

      Тебе никогда не хотелось ударить свою соседку по комнате?       Ну… нет. Кроме того, что она порой пытается убить меня балладами, большую часть времени она нормальная. А что такое?       Он глупый.       Думаю, есть вещи похуже, чем глупость…       У меня такое чувство, что ты слишком добрая.       Не думаю, что это так.       И ты только что доказала, что я прав.       Вообще-то, я последовала твоему совету ранее и сомневаюсь, что парень, с которым я разговаривала, подумал так же.       Рад это слышать. Иногда хороший удар — именно то, что нужно человеку. Пожалуй, вернусь к своему соседу по комнате и воспользуюсь этим советом.       Я не била его!       Очень жаль. И, отвечая на твой предыдущий вопрос, о танцовщице в моём скетчбуке. Я видел её мельком в фойе школы искусств. У них, наверное, были какие-то прослушивания. Их было много. Не могу объяснить, почему решил нарисовать именно её. Как-то само собой получилось.       Правда красиво. Она очень красивая.       Саске уставился на последнее сообщение, шагая по улице в никуда, и задумался над ответом. Он знал, о каком из набросков она говорила. Саске не был уверен, что за танец танцовщица собиралась исполнять, та даже не побеспокоилась о балетной пачке или чём-то подобном и столь же вызывающем. Она была в чёрной кофте и белых трико, её рыжие волосы были распущены и сверкали на фоне тёмной одежды. Пока он проходил мимо, она сделала два маленьких шажка на носочках, напомнив ему маленького оленёнка, первый раз ступающего на свежевыпавший снег, а затем, словно это было проще простого, подняла ногу, схватившись руками за лодыжку и превращая себя в произведение абстрактного искусства; она сделалась похожа на диковинное ожерелье из драгоценных камней с короной из переплетения лесных ветвей.       Он сел в холле и нарисовал её прямо там. Следующие два дня он потратил на то, чтобы закончить набросок, фиксируя растяжку, силу мышц, хруст костей в её запястьях, лодыжках и бедрах.       Как ни странно, Саске не хотелось позволять той, с кем он переписывался, думать, что та девушка была чем-то иным, кроме обыденного предмета, вроде птицы или дерева.       Я больше её не видел. Она привлекла моё внимание всего на десять секунд. То, что я рисую, порой быстро теряет остроту. Иногда жалею о том, что мой интерес так быстро угасает.       Он хмуро уставился на набранный текст, размышляя о том, что это, наверное, было самое подробное пояснение, которое он когда-либо говорил о своей работе и о том, почему вдохновлялся тем или иным объектом. Его спрашивали о подобном и раньше, и он не удосуживался ответить, а сейчас спокойно объяснял какой-то незнакомке, как ярко порой сияют некоторые вещи и как молниеносно может вдруг исчезнуть их очарование, а красота превратиться в обыденность.       Понимаю.       Саске долго смотрел на ответ — одно простое слово, что мерцало перед ним в тусклом свете уличного фонаря.       Если она действительно поняла, то была первой. От этой мысли у Саске одновременно чаще забилось сердце, а в желудке образовалась странная тяжесть.