Эномель

      — Ты не можешь уйти.       Она толкнула его.       Не то чтобы её толчок мог отправить человека в полёт — по расчётам Неджи Тен-Тен весила около пятидесяти четырёх килограмм против его восьмидесяти и к тому же была на добрые полторы головы ниже. Однако плечо пронзило болью, и он поднял брови. Не будь это Тен-Тен, Неджи пришёл бы в ярость, а не (если быть честным) почувствовал возбуждение. Однако вслух он никогда бы не признался, что возбуждение это было отнюдь не нервным.       Она говорила сквозь зажатые между губами заколки для волос, одной рукой пытаясь укротить непослушную гриву, и Неджи становилось всё труднее отвести от неё взгляд. Когда Тен-Тен, не прерывая своего занятия, твёрдо заслонила собой дверь, окинув его рассеянным взглядом, Неджи чуть было не похвалил её за способность к многозадачности.       — Тебе не кажется, что удерживать меня здесь — незаконно? — Он нахмурился, вернее попытался нахмуриться. Его лоб уже и так пересекала глубокая борозда, прочно поселившаяся там с тех пор, как Тен-Тен рассказала ему о пятничных приключениях Хинаты.       — Незаконно? — фыркнула она одновременно элегантно и насмешливо, и Неджи стиснул зубы. — Незаконно — это пойти выбивать мозги из Учихи Саске и Хидана, если сможешь его найти, конечно. Думаешь, я тебя не знаю, — из её карих глаз грозили вырваться лазерные лучи, — но это не так.       Неджи промолчал, успев проглотить возражение до того, как оно сорвалось с губ, и попытался отделить бушующую бурю, связанную с информацией о кузине, от растущей паники, вызванной тем, что он находился наедине с Тен-Тен уже неприлично долго. Ему жизненно необходимо было выбраться. И как можно скорее.       И да, отчасти из-за желания сломать Учихе нос. Такого крошечного желания.       — Он оставил её в своей комнате на ночь, — начал Неджи, вместо того, чтобы признать, что Тен-Тен знала его лучше, чем он сам. — На ночь, так что да… — Он слегка прищурился, чтобы ярость в его глазах не выплеснулась на неё. — Я планирую немного пообщаться с ним.       — Видишь ли, думаю, Хинате это может не понравиться. Вот почему она не удосужилась тебе ничего рассказать. — Тен-Тен указала на него последней заколкой, прежде чем воткнуть её в волосы и упереть руки в бёдра, чтобы ещё сильнее закрыть от Неджи дверной проём. — Я же говорила тебе, вы, Хьюга, всегда чертовски гипер-. Гиперактивны, гиперзаботливы и вообще…       Она снова упомянула это приводящее в бешенство слово.       — Тен-Тен, — он произнес её имя, как будто молил какое-то божество о помощи. — Уйди с дороги.       Вздохнув и прикусив губу, Тен-Тен покачала головой, внезапно погрустнев. — Ты же знаешь, я не уйду, пока ты не пообещаешь, что не будешь шататься по кампусу в поисках драки от имени Хинаты. Не представляю более неловкой ситуации, в которую ты мог бы её поставить.       — А как же затащить Хинату в дом братства Акацуки, чтобы её облапали эти свиньи? — Его тон не был упрекающим — лишь суровым, и Тен-Тен вздёрнула подбородок, усилием воли не позволяя себе отвести от Неджи взгляд.       — Я совершила ошибку, — тихо призналась она, опуская руки и сжимая ладони в кулаки. — Да. И я даже не стану притворяться, что это была хорошая идея. Всё вышло из-под контроля, правда. Ей не нравятся вечеринки, как ты и говорил. Не знаю, откуда тебе это известно, но признаю твою правоту.       — А ты скрыла это от меня, — добавил он, вглядываясь в её черты, словно выискивая что-то особенное. Тен-Тен не знала, что он искал, и это пугало сильнее, чем срывающаяся с губ Неджи злость. Насторожившись, она невольно сглотнула. — Прости… это не моя история, чтобы её рассказывать, Хината — взрослая девушка, а я… Я её подруга, Неджи. Она не хотела тебе говорить, — Тен-Тен махнула рукой, и её голос внезапно набрал силу, — может потому, что знала, как ты отреагируешь. Думаешь, Хината хочет, чтобы ты попал в беду или ещё хуже — вылетел из университета за драку в кампусе?       После этих слов Неджи внимательно изучил её хмурый взгляд с интересом, который был в значительной степени ослаблен всё ещё тревожащей потребностью отправиться на поиски кузины. У него появилось слишком много вопросов без ответов — они буквально прожигали мозг.       — Мой дядя — вся наша семья рассчитывает на то, что я буду приглядывать за наследницей корпорации, а мне даже не известно, где она. Всё, что я знаю, так это то, что она с этим… Учихой, — он выплюнул фамилию Саске таким тоном, каким люди порой произносили слова «гнилой» или «подонок».       — Он… не так уж плох, — нехотя признала Тен-Тен. — Хотя и не хорош, но Хината не стала бы больше проводить с ним время, если бы он был ужасен. Я, конечно, не оставила её разбираться с ним в одиночку. Я предложила его исправить. — Она ткнула пальцем Неджи в грудь. — И тебя заставлю исправиться, если ты думаешь, что избиение того, кто, как мне кажется, может быть её другом, сработает.       Она была очаровательна.       Не как милый кролик, а как нечто одновременно захватывающее и опьяняющее, вроде «хочу погладить этого тигра». Борясь с дёргающей за уголки губ ухмылкой, Неджи вздохнул. — Пошли со мной. Убедишься, что я… никого не изобью. — Он вдруг открыто нахмурился. — Когда я вообще последний раз инициировал драку?       Тен-Тен усмехнулась, подняв руку, и начала загибать пальцы. — Кинотеатр в центре города, потом тот парень на горячих источниках, за чей сломанный нос вашей семье пришлось заплатить, потом в том же году ты так сильно ударил официанта подносом, что выбил ему два зуба…       — Первый пристал к вам за кинотеатром — он мог быть насильником, второй сам виноват — я всего лишь слегка его толкнул, и если бы он не поскользнулся на мокрых камнях, то не влетел бы носом в дверной косяк, а официант пялился на её рубашку. — Неджи воздел руки к потолку, будто моля богов помочь ему перечислить всех грешников. — Вернее, в вырез на её рубашке. Даже не скрываясь.       Тен-Тен остановила его тираду тремя поднятыми пальцами и вздёрнула бровь. — Ты не выйдешь отсюда, пока не пообещаешь. Я могу быть очень убедительной, когда захочу.       Началась короткая игра в гляделки. Тен-Тен отвечала ему непоколебимым взглядом, и Неджи вдруг вспомнил инцидент с нижним бельём, после чего его сердце выполнило, кажется, всю гимнастическую программу олимпийской сборной России. — Я не трону его. — Он задумался, не отвалится его язык после произнесения этой фразы, и обрадовался через мгновение, когда этого не случилось.       — Кого, Хидана или Саске?       — Только Учиху, и даже не подумаю обещать это же насчёт Хидана. — Неджи закрыл глаза, и у Тен-Тен возникло стойкое ощущение, что он в этот момент представил себе, как пинком выбивает несколько зубов Хидана.       — Ну… это уже неплохо. — Она вздохнула и отошла в сторону. — Честно говоря, я тоже хочу посмотреть на то, как будут вылетать его зубы. — Вздохнув с облегчением, Неджи двинулся вперёд и уже взялся за дверную ручку, но вдруг замер.       Прикусив щёку, Тен-Тен с любопытством уставилась на его спину. — Неджи?       — …в пятницу, — начал он медленно, и Тен-Тен прищурилась, склонив голову набок. — Какой… цвет был у твоей подвески?       Последовала долгая напряжённая пауза, во время которой Тен-Тен заметила на повёрнутой к ней стороне его лица и шеи лёгкий румянец. Шумно выдохнув в смеси разочарования и веселья, она упёрла руки в бока. — Хорошо, нет.       — Хм?       — Проклятье, — прорычала она, цепко хватая его за плечо и разворачивая к себе. Тен-Тен опустила ладонь ему на грудь и с силой толкнула к двери, смело встречая взгляд широко распахнутых серых глаз.       — Тен-Тен…       — Если ты хочешь, чтобы я всегда ходила с красным знаком «стоп», тогда тебе лучше сказать мне это прямо сейчас, иначе я…       Его руки были больше, чем Тен-Тен помнила, либо она просто всегда недооценивала тонкость своей талии, потому что Неджи с лёгкостью обхватил её ладонями. У неё перехватило дыхание, но прежде чем Тен-Тен успела возмутиться, Неджи прижал её к себе, яростным поцелуем выбивая из лёгких остатки воздуха.       — Я понимаю, — выдохнул он ей в губы, когда они поменялись местами, и теперь уже он прижимал Тен-Тен к двери, закинув её ногу себе на талию, а рукой скользнув по изгибу её позвоночника между ней и дверью, — что ты предпочла бы, чтобы я был немного проще, но… чёрт возьми, Тен-Тен… — он скользнул языком по её губам, извлекая из её горла звук, который она не издавала ни разу в жизни. — Ты невероятно усложняешь мои попытки вести себя уважительно. — «Усложняешь» из его уст прозвучало как вкусный торт и пятьдесят ударов плетью.       Она будто пробежала спринт — лёгкие горели, и всё вокруг отошло на второй план, кроме его горячих и восхитительных губ. На задворках сознания пронеслась мысль, что если она не сделает вздох сейчас же, то может потерять сознание, но прежде чем жар в животе превратился в адский огонь, Неджи отпустил её и отступил назад, поправляя рубашку и проводя дрожащими пальцами по волосам.       Замерев у двери в помятой одежде и с горящими губами, Тен-Тен уставилась на него, осознавая, что её грудь поднимается и опускается в неприличном темпе.       — Это было… достаточно уважительно. — Она пыталась говорить нормально, но голос дрожал, как, впрочем, и колени.       Он ухмыльнулся одновременно смущённо и нахально, нетерпеливо и радостно. Как ребёнок, предвкушающий свой рождественский подарок.       Отдышавшись, она улыбнулась в ответ.       — Открой дверь, пожалуйста. — Неджи указал на деревянную преграду, держась на безопасном расстоянии от магнитного притяжения кожи Тен-Тен.       — Верно. — Она кивнула, сунув руку за спину, и крепко сжала дверную ручку.       — А что, если я этого не сделаю?       Тен-Тен ни разу не видела, чтобы Неджи кусал губу, но когда он это сделал, она поняла, что открыть дверь — самый верный поступок, потому что один только вид розовой кожи, зажатой межу его зубами заставил её желудок сжаться. У неё внезапно пересохло во рту.       — Н-неважно, неважно, пойдём! — Тен-Тен распахнула дверь, выскочив в коридор почти так же поспешно, как и он часом ранее.       Единственное, что печалило в этой ситуации, так это то, что ей придётся избавиться от своей любимой пижамы с утятами, потому что Сакура на самом деле оказалась права.

***

      Если и было что-то, что он знал к настоящему времени, так это то, что любить кого-то — значит быть зависимым от этого человека. Саске никогда не понимал очарования подобных чувств. Наблюдение за влюблёнными ничему его не научило. Они держались за руки, шептали друг другу разные глупости, их щёки пылали, а губы краснели от поцелуев. Он не раз замечал, как в глазах Наруто появлялся блеск, а его поза менялась, стоило ему заметить в толпе Сакуру. Как ракета на цели, весь его мир, казалось, сосредотачивался только на биении её сердца, и Саске всё гадал, почему.       Теперь он понял.       В городе широкие тротуары, — подумал он, — вероятно из-за дождей. В бетонной дикости мегаполиса легко забыть, что до небоскребов тут произрастал Северный дождевой лес. Однако небеса ничего не забыли и поэтому с них всё время лило. Чтобы компенсировать это, магазины широко раскинули свои навесы, сделав полузакрытые участки тротуара, чтобы привлечь покупателей. Саске никогда не приходило в голову раздражаться из-за этого, но широкие тротуары давали Хинате возможность держаться на расстоянии нескольких шагов сбоку или позади, но не касаться его.       Он чувствовал её поодаль, словно маленький огонёк, вслушиваясь в уже знакомую мелодию шагов. Два медленных, два быстрых, в попытке догнать его — стремительные. Он мог бы замедлиться, но её небольшие пробежки (чтобы не отстать), заставляли его сердце болезненно сбиваться с ритма, что было одновременно ужасающе и прекрасно.       — Эм… — В гомоне толпы её тихий голос был едва слышен. Его поглощал хруст шагов по посыпанным солью тротуарам и замёрзшему снегу, а ещё шёпот холодного ветра в ветвях декоративных кустарников и деревьев, растущих вдоль дорожек. Но Саске всё равно услышал и оглянулся, пытаясь казаться небрежным, даже когда, не задумываясь, потянулся и взял её под локоть, переплетая их руки. Ничего такого. Однако, несмотря на попытку успокоиться, его сердце будто бы пропихивали через слишком узкую трубку. Ерунда. Это ничего не значит.       Она распахнула глаза, оказавшись плечом к плечу с ним, и Саске отвёл взгляд, потому что если бы посмотрел на неё — по-настоящему посмотрел в ответ, то у него могло возникнуть искушение сделать что-нибудь ещё.       А он не был готов к этому.       Или… может, она не была готова.       Саске не был уверен, что чувствует, но всё меркло по сравнению с её чувствами и желаниями. И это само по себе было для него новым, сбивающим с толку и всё же прочно укоренившимся в сознании.       — К-куда мы идём? — наконец тихо спросила Хината, с некоторым усилием приспустив шарф; её пальцы слегка дрожали и были одновременно онемевшими и наэлектризованными.       Саске посмотрел на светофор, скользнув тёмными глазами к ней и резко отвернувшись при виде того, как она смотрит на него с замешательством, что с каждой секундой больше походило на недоверие.       — В кафе, как я уже сказал.       — Точно, — выдохнула Хината, и облачко тумана, сорвавшееся с её губ, лениво поднялось вверх и рассеялось, однако глаза её оставались устремлены на его лицо.       Саске так и не посмотрел на неё в ответ, хотя чувствовал взгляд серых глаз, что освещал его, как маяк. Бесконечно ярко. — Думаю, тебе там понравится, — внезапно добавил он, заставив Хинату снова обернуться к нему, едва она отвела взгляд.       — О, — просто ответила Хината, и Саске задержал взгляд на туманных клубах, сопровождающих её дыхание, пока она не сжала губы, отвернувшись, чтобы тоже посмотреть на светофор, но тот как раз моргнул зелёным, разрешая им двигаться дальше.       Вместе они перешли на другую сторону улицы. Саске мягко направлял её, когда она не знала, в какую сторону идти. Хината случайно взглянула на отражение в витрине одного из бутиков: их руки переплелись, её ладонь крепко сжимала рукав его куртки, а он спрятал свою в карман, и она вдруг подумала…       Мы выглядим… как…       — Пришли. — Его голос прервал её размышления. Саске кивнул вниз на лестницу из шести ступеней, ведущую до двери, утопающей внизу на уровне подвала старого здания.       Если бы он не сказал ей, она бы ни за что не заметила это место и просто прошла мимо. Теперь же, с нарастающим любопытством Хината последовала за Саске вниз. — … это… место как ты, Хината, — сказал он, стоя к ней спиной, и потянулся к латунной ручке на изумрудно-зелёной двери, которая либо специально выглядела ветхой, либо имела счастье быть достаточно старинной, чтобы снова войти в моду.       У Хинаты перехватило дыхание, и она почувствовала, как её рука потянулась, чтобы коснуться спины Саске, прижать ладонь к небольшому промежутку между лопатками и почувствовать гребни костей под его кожей.       Это место как ты, Хината.       Прежде чем она успела прикоснуться к нему, он вошёл внутрь, повернулся, не глядя на неё, снова схватил за руку и потянул за собой.       Столько слов вертелось у неё на языке, но ни одно так и не сорвалось — они просто испарились, когда она вошла в дверь и глубоко вдохнула, почувствовав, как воздух покидает лёгкие с прощальным свистом. Она никогда больше не сможет дышать.       Саске оказался прав. Это было её место.       — Как ты… — прошептала она, но так и не договорила, оглядываясь вокруг.       Кафе было ещё и книжным магазином, и было сделано будто специально для неё.       Окна тянулись до самого потолка, но выхватывали лишь ноги проходящих по тротуару людей, что ломали проникающие сквозь стёкла лучи света, из-за чего по залу то и дело сновали солнечные зайчики. Внутри всё было в тёплых тонах коричневого, тёмно-зелёного и землисто-красного. Казалось, уют исходил даже от стен. В помещении были низкие потолки, поддерживаемые толстыми колоннами из необработанного дерева, опутанными вьющимся плющом, что рос в огромных керамических горшках, расставленных прямо на полу. По открытым деревянным стропилам и трубам вились гирлянды с крохотными огоньками, излучающими тёплый свет.       Рука Саске соскользнула с её запястья, и её ладонь окутало его тепло.       На этот раз они касались не кончиками пальцев; Хината чувствовала рёбра его ладони и шероховатость кожи. Она позволила себе впитать это ощущение, попытавшись выразить словами чувство, что словно весна, стремительно расцветало в груди, но потерпела неудачу.       — Пойдём. — Он по-прежнему не смотрел на неё.       Простой цементный пол покрывал сложный геометрический узор в белом и королевском синем цветах, в котором она узнала ближневосточную живопись — прекрасную в своей колоритности.       Чёрная печь, которая выглядела так, будто попала сюда из маленького домика в прериях, жадно ворчала, поедая дрова, потрескивая и испуская волну тепла, коснувшуюся ног, когда они прошли мимо.       Вокруг печи в хаотичном порядке были расставлены удобные диванчики. Будто все на свете гостиные любимых тётушек выбросило в космос, а после принесло сюда. Подушечки разных форм, размеров и цветов, пушистые пледы и забавные столики, заваленные книгами.       Но самой отличительной частью этого кафе, конечно же, были книги. Книги грудились на всех ровных поверхностях: на стеллажах вдоль стен, навесных полках, столиках — всё было заполнено ими. Запах старых и новых страниц смешивался с ароматом кофейных зёрен и мяты со стойки сзади.       Стойка была импровизированной, явно изначально не предназначенной для этого. На нескольких иссохшихся деревянных бочках лежало что-то похожее на старую, потёртую дверь бирюзово-голубого цвета с уложенным поверх неё толстым стеклом, очевидно для того, чтобы столешница была гладкой и не занозистой.       За ней вдоль стены тянулась уже настоящая кухонная стойка, нагруженная бутылками с сиропами, различными сортами кофейных зёрен в банках и выпечкой. В самом центре среди прочих предметов находилось хитроумное устройство из блестящей меди, которое выглядело так же сложно, как паровой двигатель, особенно когда выпускало облачка пара, и шкала давления на нём весело подпрыгивала в такт мерному гудению. Блестящая белая вывеска над ним гласила: «Искорка. Эспрессо-машина».       Над хаосом стойки на чёрной стене, в окружении сотни нарисованных от руки переливчатых листьев, изумрудным блеском зелёного мела, использованного для его написания, сияло название:       «Кафе-книжный магазин Скрытый лист».       Саске всё ещё держал её за руку. Придя в себя и пытаясь дышать ровно, Хината ошеломлённо посмотрела на их ладони.       — Старик, — позвал Саске, перегнувшись через стойку.       Спрятавшись за полкой с разнообразными чаями в блестящих серебристых банках, сидел человек с копной седых волос и слишком молодым для такого оттенка лицом. Подняв взгляд над обложной книги, он несколько раз моргнул, глядя на двух посетителей, и в его глазах блеснула улыбка. — О… боже, боже, боже, — начал он медленно, опуская книгу с такой же осторожностью, с какой произносил эти слова. — Учиха Саске.       Что-то в том, как он произнёс имя Саске, заставило Хинату покраснеть, и прежде чем она успела остановить себя, из её горла вырвался высокий и сдавленный звук.       Саске слегка поморщился и сильнее сжал её ладонь. — Я закажу. Кажется, там есть розетка для твоего ноутбука. — Он неопределённо махнул рукой, и Хината поняла намёк, убегая, прежде чем мужчина по другую сторону стойки соскользнул с табурета и подошёл к ним.       — Ты отослал её. Как будто не хочешь представить нас друг другу, — протянул Какаши, облокотившись на стойку и наблюдая, как маленькая лавандовая фасолинка, вошедшая в его кафе, блуждает между диванчиками и стульями, каждые несколько шагов поднимая очередную книгу, чтобы изучить обложку, и осторожно касаясь на ходу безделушек.       — А я и не хочу, — ответил Саске. — Мне нужна булочка с корицей и красный чай, — продолжил он, вынимая бумажник.       Какаши поставил локти на стойку и опёрся подбородком на руки, лениво переводя взгляд с девушки на молодого человека перед ним, и хотя его улыбка была скрыта за высоким воротником свитера, в глазах у него плескалось веселье.       — Ты заказываешь для неё? — Он присвистнул. — Вау… Я никогда не видел тебя таким, Учиха.       — Мне самому забрать заказ? — не отрывая взгляд от бумажника спросил Саске, надеясь, что куртка скроет ползущий по шее жар.       — Ни в коем случае, я хочу сам принести его юной леди, — решительно отрезал Какаши. — Тебе просто чёрный кофе? Или ты теперь пьёшь его с сахаром, потому что у тебя появилось сердце?       — Чёрный, — прошипел Саске, швыряя купюры на стойку. — И не… не делай ничего… — он замялся на секунду, пытаясь подыскать подходящую угрозу, что помогла бы избежать пыток на глазах у Хьюги.       Какаши выпрямился, выглядя слегка удивлённым и впечатлённым одновременно. — О, господи. — Он рассмеялся. — О… нет, я не могу тебя сейчас дразнить.       К своему полному унижению, Саске покраснел. — Что?       — О… о боже… когда Наруто услышит об этом… — Какаши продолжал смеяться, удаляясь, чтобы вскипятить воду для чая в кружке, размером с миску для супа. — О, чувак… — Он издал ещё один смешок, граничащий с хохотом. — Это лучший день.       С решительным взглядом, в котором, однако, не было обычной язвительности, Саске неторопливо пошёл прочь. — Идиот.       — Саске!       Голос Хинаты уже не звучал таким задыхающимся, как ранее — он был резким, как свист хлыста в холодном воздухе, и Саске огляделся, обнаружив её сидящей на коленях у полки, которая выглядела совершенно небезопасной. Тонкое дерево прогнулось под весом огромных энциклопедий, лежащих друг на друге. Некоторые из самых больших талмудов были втиснуты на полку в открытом виде, потому как закрытыми не помещались, и их страницы неприлично обнажались перед пылью и руками посетителей.       Хинату, казалось, это совершенно не заботило; её сияющие глаза были широко раскрыты, а щёки горели возбуждённым румянцем. Она махнула ему книгой. — Это же Третья магия! Я почти три года искала эту версию короля Артура! — Она восторженно улыбалась, пытаясь одновременно говорить и дышать. — Она ещё и подписана! Смотри! И я нашла издание кролика Питера к его 150-летнему юбилею, и там даже есть вырезка из газетной статьи, в которой кто-то написал о редкости именно этого издания, понимаешь? — Она вручила Саске потрёпанный кусочек газеты, не замечая его пристального взгляда.       — Они напечатали всего около тысячи копий, а эта в идеальном состоянии, и, и, и… — пробормотала она, немного запыхавшись, и вытащила ещё одну книгу, чтобы добавить её к уже внушительной стопке, сложенной у неё на коленях.       Стараясь от счастья не махать руками, как крыльями, она повернулась к нему, и замерла.       Даже опираясь на спинку ближайшего дивана, Саске сильно возвышался над ней, сидящей на полу. Но не это заставило Хинату завороженно замолчать, а его лицо, чуть склонённое вправо, и грива взлохмаченных тёмных волос, сияющих в тусклом свете кафе и обрамляющих его бледные черты. В его взгляде плескалось тепло, касающееся её глаз и кожи, и такое же согревающее, как лучи солнца, проникающие сквозь высокие окна.       Хинате пришло в голову, что она попала в беду, когда она не покраснела от его взгляда и молчаливого понимания. Она просто оглянулась на долгое мгновение, чувствуя себя странно комфортно, несмотря на то, что сердце в груди яростно трепыхалось, как птица, пытающаяся вырваться из клетки её ребер.       — Я же говорил, — невозмутимо сказал Саске и сунул руки в карманы, отворачиваясь и склоняя голову набок, будто читая написанное на корешках книг, лежащих на полке перед ним, — что тебе здесь понравится.       Да.       Хината кивнула, медленно опустив подбородок, взглядом, однако, продолжая скользить от гладкости его щеки и изгибу выступающих скул вниз по всей длине шеи к широким и чуть опущенным плечам. Саске вдруг показался ей совсем юным, и Хината сначала не поняла, почему, пока не заметила такой знакомый розовый оттенок, что словно мазок румян проявился вдоль его шеи, исчезая где-то под воротником рубашки.       Только когда её ладони зачесались положить книги, а потом встать и дотянуться до него, чтобы коснуться бледности его кожи, чтобы убедиться, что она не вообразила тепло, излучаемое им, и что её глаза действительно не лгали... Тогда она кристально ясно поняла.       У меня проблема.

***

      — Узумаки, открой дверь. — Неджи обладал редкой способностью говорить тихо и при этом быть услышанным. И если тон его голоса не передал нетерпение, то дрогнувшая под ударом кулака дверь определённо отразила тревогу.       — Неджи, — позвала Тен-Тен, и он посмотрел на неё краем глаза, задержав взгляд на её покрасневших губах.       — Знаешь, до меня дошли слухи, что Хьюга были первыми, кто начал страдать язвой, и, судя по тому, как ты живёшь, я в это верю, — проворчал подошедший к ним со спины Наруто. Он бесцеремонно отпихнул Неджи и открыл дверь. Позади Наруто, в куртке и наушниках стояла удивлённая Сакура.       — Ребята… что случилось? — Она посмотрела сначала на Тен-Тен, а затем с большим сомнением взглянула на Неджи.       Он открыл было рот, чтобы ответить, но Тен-Тен успела первой. — Похоже, Хидан цеплялся к Саске и Хинате сегодня утром в библиотеке. — Она взглянула на Неджи, который судорожно сжимал и разжимал челюсти. — Мы надеялись, что они здесь.       Наруто закатил глаза и полностью открыл дверь, махнув рукой на катастрофу в комнате. — Вроде не особо много места, чтобы спрятаться, не кажется?       — Ого! Что это такое? — удивилась Тен-Тен. Помимо обычного беспорядка Наруто, который она имела несчастье лицезреть в прошлую пятницу, когда проверяла спящую на кровати Саске Хинату, все свободные места на обеих кроватях и полу занимали груды серых сумок.       Сакура махнула рукой на бардак. — Это для произвольной программы на пруду в парке. Катание отменили из-за недавней оттепели, но сейчас всё снова замёрзло, и студсовет решил провести его завтра. — Она улыбнулась. — Вообще-то я как раз собиралась к вам, чтобы попросить помочь с установкой декораций.       Неджи уже собирался уйти, но Тен-Тен успела схватить его за запястье, печально улыбнувшись Сакуре. — Хм, я смогу чуть позже, сейчас нам нужно найти маленькую Хьюгу, пока у Неджи и правда не открылась язва.       Наруто одарил его долгим взглядом, что насторожило остальных, потому что молчаливый Узумаки сам по себе являлся оксюмороном. Девушки растерянно переглянулись, а Неджи нахмурился.       — Лучше не планируй избивать Саске, потому что, позволь заметить, он хоть и маленький, но задиристый.       — Ты знаешь, где они, — заявил Неджи, полностью переключив своё внимание на Наруто.       — У него жуткий хук справа, и даже не знаю… Некоторые из приёмов, которые он использует, заставляют меня думать, что у него нет костей.       — Где они, Узумаки?       Снова закатив глаза, Наруто задумчиво потёр затылок. — О, чёрт. Ладно, наверное сейчас он сможет это пережить, — пробормотал он себе под нос и добавил уже громче: — Старик сказал мне, что они зашли к нему в кафе. — Он пожал плечами. — Саске, наверное, решил увести её из кампуса подальше от этого мудака Хидана.       — Какаши только что прислал ему смс-ку. — Сакура нервно поёрзала, выискивая на лице Неджи признаки убийственного намерения. — Эм… Саске не допустит, чтобы с ней что-то случилось, Неджи, я обещаю…       — Он знает о пятнице, — поморщилась Тен-Тен, и зелёные глаза Сакуры распахнулись шире. — Оу.       — Где это кафе? — Неджи даже не обратил внимания на их разговор.       — Я скину тебе адрес, — проворчал Наруто, — но ты должен помочь организовать эту чёртову произвольную программу, я не собираюсь быть единственным парнем, втянутым в это.       — Нет, ты скинешь мне адрес, а я не… — Неджи двинулся вперёд. — ДОГОВОРИЛИСЬ! — крикнула Тен-Тен, встав между ними. — Мы скоро вернёмся и поможем вам!       Наруто хмыкнул и вытащил телефон. — Некоторые люди…       — Слишком, — подхватила Тен-Тен и похлопала Неджи по руке, получив одновременно раздражённый и милый взгляд. — Я знаю.

***

      Она даже не смотрела альбом. Он лежал где-то, спрятанный под стопкой её книг, словно их с Саске вещи всегда были связаны друг с другом.       Хината сидела на полу, подложив под себя подушку и подтянув колени к груди. Рядом на низком столике светился ноутбук, на котором был открыт текст их книги, распечатанную версию которого они сейчас разложили вокруг. К некоторым страницам скрепками были прикреплены цветные копии пейзажей и иллюстраций Саске.       Молодой человек, сидящий напротив, вёл себя даже тише обычного. Нахмурив брови, он сосредоточенно перемещал листы с текстом аккуратными движениями длинных пальцев. Хината тоже должна была работать, но вместо этого, ощущая в животе клубок непрестанно завязывающихся узлов, завороженно наблюдала за движением мышц под кожей его предплечий, обнажённых, потому что он закатал рукава своего тёмно-синего свитера до локтей.       Раньше она не замечала татуировку на внутренней стороне его руки; тёмные чернила резко контрастировали с бледностью кожи. Синева его вен будто бы тоже искусными росчерками была помещена под кожу вокруг чернильных линий кандзи.       Озадаченная, Хината медленно наклонила голову вправо, пытаясь прочесть написанное и осознавая, что с её крохотными знаниями японского навряд ли сможет это сделать.       — Ты можешь сломать себе шею, — голос Саске разбил тишину на тысячу осколков.       Испуганно выдохнув, Хината резко выпрямилась, сильнее прижимая колени к груди. Лицо залил стыдливый румянец, и Хината уставилась на стол. — Ах! П-прости! Я… э…я… — Она подняла глаза и увидела, что он не обратил внимания на её вспышку и всё так же сосредоточенно изучал бумаги.       Прежде чем она успела сказать что-нибудь ещё, из-за стойки к ним приблизился высокий долговязый мужчина с подносом. Хотя его улыбка казалась ленивой, Хината всё же чувствовала, будто её просвечивают рентгеном.       — Привет-привет, — пропел он. Ответный взгляд Саске был весьма устрашающ, но всё же не возымел должного эффекта — мужчина совершенно невозмутимо присел на диванчик рядом с Хинатой, поставив поднос на боковой столик. — Ваш заказ: булочка с корицей и красный чай.       Тёмные глаза Саске всё ещё не отрывались от лица говорившего. — Ты можешь идти. — В воздухе повисло недосказанное «или умри».       — Я знакомлюсь, — Какаши небрежно махнул на него рукой. — Меня зовут Какаши и я знаю Саске… — он задумался, приложив палец к подбородку. — Ну, достаточно долго, чтобы пару раз услышать, как ломался его голос во время полового созревания. Так что, пожалуй, слишком долго.       Лицо Хинаты расплылось в улыбке, несмотря на все её старания не делать этого. От мысли о Саске с ломающимся голосом она сильнее сжала губы, пытаясь держать себя в руках.       Не сработало.       — Можешь смеяться, я разрешаю. — Какаши ткнул пальцем в сторону Саске. — Он привык к этому, так что переживёт.       — Какаши. — Сейчас голос Саске конечно же не ломался, а звучал пугающе низко, больше походя на рокочущее мурлыканье.       — А как тебя зовут? — спросил Какаши, протягивая Хинате ладонь для рукопожатия.       — Э… Хината, — ответила девушка, взглянув на Саске и заметив, как он вздохнул, откинулся спиной на полку позади и, сцепив зубы, скрестил на груди руки.       — Хината! — Какаши снова задумался. — Солнце, да? Как подходит. — Он перевёл взгляд на Саске, так и не отпустив руку Хинаты. — Этому как раз нужно больше солнца.       — Хорошо, я заплачу тебе, чтобы ты ушёл, — внезапно подал голос Саске. В его тоне прозвучала нотка обречённости.       — Не нужно! У меня печенье в духовке. — Какаши подмигнул Хинате и поднялся. — Приятно познакомиться.       — … да… эм… мне тоже приятно познакомиться… — пробормотала Хината, наблюдая за тем, как он уходит, напевая себе под нос и вытаскивая из заднего кармана книгу.       Всё ещё выглядящий измученным, Саске хмуро посмотрел ему вслед, а после перевёл взгляд на Хинату как раз в то самое время, когда она тоже решила посмотреть на него. Столкнувшись взглядами, они покраснели и ухватились каждый за свою работу, как за спасательный круг на тонущем корабле.       — Так… хм… — начала Хината, пытаясь подобрать выражение, которое не было бы неловким и не заставило её лицо гореть, — …книга должна выйти на следующей неделе, но я… думаю, мы почти закончили, на титульном листе текст нормальный?       Сидящий напротив неё Саске смотрел на бумагу в руках, слушая не её слова, а голос, гармонирующий с шумом крови в ушах.       — Мне… мне нужно поговорить с тобой кое о чём.       Серые глаза обратились на его сгорбленные плечи, и Хината издала вопросительное хмыкание, отчасти нервозное, а отчасти любопытное.       Саске попытался взглянуть на неё, но к своему полному удивлению, не смог. Нахмурившись, он положил бумаги на стол и снова опёрся спиной на книжную полку, прикусив внутреннюю часть щеки и с отвращением осознав, что нервно подёргивает коленом.       Он никогда не считал себя трусом, и всё же дрожал сейчас, как лист. Понадеявшись, что не умрёт, Саске вздохнул.       — Насчёт… скетчбука…       Глаза Хинаты расширились и медленно, как капающий мёд, скользнули к скетчбуку, невинно похороненному под её книгами на дальнем краю стола. Она приоткрыла губы, но так и не решилась заговорить.       Не зная, как поступить, Саске тоже уставился на многострадальный альбом, словно он был чем-то оскорбительным, прежде чем сдвинуть книги Хинаты и взять его в руки просто для того, чтобы сделать хоть что-то.       Мобильный телефон в кармане обжёг бедро, и Саске решился.       — Просто позволь мне кое-что рассказать тебе, не перебивая, хорошо? — Он поймал её взгляд.       Его тёмные глаза не отрывались от её лица, а рот, часто такой ворчливый, был крепко сжат, словно готовясь к чему-то. Хинате вдруг пришло в голову, что его гладкие и соблазнительные губы, всегда имеющие нежно-розовый оттенок, идеально подходили сейчас такому же цвету его щёк.       Ей не показалось.       Он действительно покраснел.       Она медленно скользнула рукой в карман, нащупывая пальцами карточку с новыми словами и при этом пытаясь дышать ровно.       Это был момент, чтобы сказать «нет», чтобы спасти их обоих, потому что внезапно у неё появилось очень чёткое представление о том, что он может сказать. Каким бы невероятным и ошеломляющим это ни было. Она должна встать, извиниться и уйти. Так будет правильно и логично.       Тихо вздохнув, она начала говорить «прости», но вместо этого вышло:       — Да… хорошо.       И тут в дверь вошёл Неджи.

***

      Саске отстранённо подумал, что потрошить себя и позволять сердцу изливаться, пока они сидели на полу в кафе, а Какаши внимательно наблюдал со стороны, было не такой уж хорошей идеей.       — Хината.       Саске окатило смесью облегчения и гнева, и, сделав глубокий вздох и прикрыв глаза, он обернулся на вошедших в кафе гиперопекающих Неджи и Тен-Тен. Их щёки и носы покраснели от холода.       Хината тут же застыла, и её бледные глаза широко распахнулись, отражая смятение, а после — панику.       — Н-н-нии-сан!       По причинам, слишком многочисленным, чтобы сосчитать, её лицо залилось краской, и она вскочила на ноги, с растущей тревогой наблюдая за тем, как Неджи движется к ним, словно пума, заметившая добычу.       Саске окатил Неджи равнодушным взглядом, ощущая, как от раздражения покалывает кончики пальцев.       — Учиха.       — Хьюга.       — Неджи, ты сказал, что… — начала Тен-Тен, семеня вслед за ним.       — Я слышал, в последнее время ты очень интересовался благополучием моей кузины, — заговорил Неджи, и Саске встал, потому что Хьюга непозволительно возвышался над ним. Саске не был низким, но понимал, что существуют парни и повыше него. И Неджи, и Наруто входили в эту категорию, поэтому сидеть, пока на него набрасывались, казалось неправильным. Никогда не давай противнику преимущество и всё такое.       Его мышцы напряглись, и Саске втянул носом воздух. — Ну, кто-то же должен.       Глаза Хинаты стали ещё больше. — Н-нет! Прекратите.       — Э-э… джентльмены, — нерешительно протянул Какаши из-за стойки, невесело рассмеявшись. — Давайте просто…       — Неджи, ты сказал… — снова начала Тен-Тен, нахмурив брови и схватив его за руку.       — Что это должно означать? — Неджи наклонился к Саске, с интересом изучая его чёрные глаза. Так же он смотрел на стейк, прежде чем разрезать его на кусочки.       Хината внезапно потянула Саске за руку. — Нет, — выдохнула она умоляюще. — Нет, не надо.       Удержав скопившиеся во рту слова, Саске медленно оторвал взгляд от Неджи и, стиснув зубы, повернулся к ней. Она тянула его на себя, а её лицо было ближе, чем когда-либо, и в этой близости Саске чувствовал запах её шампуня — что-то нежное и фруктовое, что теперь будет беспокоить его до бесконечности, пока он не вспомнит название.       — Хорошо. Хотя тебе, наверное, нужно идти, — пробормотал он, оборачиваясь.       Неджи побледнел и даже чуть отшатнулся, удивившись тому, что его так нагло игнорируют. — Я с тобой разговариваю. Я знаю, что она ночевала у тебя в пятницу.       Какаши издал сдавленный звук, за которым последовал почти что девчачий писк.       Хината неверяще уставилась на Неджи, приоткрыв рот. — Нии-сан! Ты не так понял!       Саске глубоко вздохнул, спокойно собирая книги и ноутбук Хинаты, что не ускользнуло от внимания Тен-Тен.       — Помолчи, Хината, — рявкнул Неджи, и Хината побледнела сильнее.       Саске спешно выпрямился и быстрыми шагами обошёл разделяющий их диван. — Ты только что сказал ей заткнуться? — Вряд ли это был вопрос, скорее уточнение. Саске закатал рукава до локтей.       — Что? — Неджи нахмурился, выпрямляясь. — Я сейчас говорю с тобой, а не с ней. Ты не имеешь права…       Какаши позади них безумно хихикал, прижав руки ко рту и круглым глазами наблюдая за разворачивающейся в кафе сценой. Его будто бы совсем не волновало, что вот-вот может вспыхнуть драка. И казалось, что никто их уже не остановит, когда, сжав кулаки, двое парней двинулись вперёд, чтобы нарушить личное пространство друг друга. Между ними чуть ли электричество не искрило.       — Хватит!       Все шокировано повернулись к смертельно-бледной Хинате, которая, закрыв глаза, сжимала побелевшие кулаки. Её прежде тихий и робкий голос сейчас звучал резко, как вгоняемый в дерево стальной клинок, покрытый толстым слоем льда.       — Мы уходим, — отрезала она, не сводя глаз с кузена, и если бы могла, то наверное подожгла его взглядом. Неджи остался совершенно недвижим, шестым чувством ощущая, как Тен-Тен у него за спиной качает головой и тихо ворчит что-то сердитое.       — Я выйду через минуту. Подожди меня на улице, — продолжила Хината, силясь сохранить ровный тон. У неё получилось вполне сносно, учитывая дрожащие колени, и, если бы она не сжимала ладони в кулаки, те бы тоже дрожали. Судя по тому, как нахмурился в ответ Неджи, ему не понравился её тон.       — Хината…       — Я сказала, — она тяжело сглотнула, — что выйду через минуту, нии-сан. Пожалуйста. — Она перевела взгляд ему за плечо. — Тен-Тен?       — Пошли. — Тен-Тен будто по сигналу схватила Неджи за руку и потянула его к двери. — Ну ты и лжец.       — Я не трогал его, — прошипел в ответ Неджи и последовал за ней, бросив последний недоверчивый взгляд на Саске, который, в свою очередь, смотрел на него с открытой неприязнью.       Как только дверь за ними закрылась, Хината повернулась к Саске. — Я… мне нужно идти, — прошептала она, внезапно вздрогнув.       — Я понял, — пробормотал он мрачно, снова поднимая её книги и ноутбук. — Держи.       — С-спасибо… Боже, мне так жаль… — пролепетала она, оглядываясь на дверь с растущим недоверием. — Я не знаю, что… Я не знаю, что с ним делать, он… он становится таким…       Саске пожал плечами. — Я вроде как не виню его. — Не говоря ни слова, он положил свой альбом поверх книг в её руках.       Хината снова замолчала, взглянув на тёмную обложку, прежде чем нерешительно поднять глаза на его лицо. — Эм… а… о том, что ты собирался…       — Поговорим позже, — перебил Саске, качая головой, а затем со свирепым рычанием, в котором звучало что-то дьявольское, повернулся к стойке. — Если ты сейчас держишь камеру, надеюсь, она застрахована, Какаши, потому что я её сломаю.       Почувствовав себя растерянной и смущённой, Хината отступила назад и шагнула к стойке, за которой Какаши издал недовольный хмык, а после добавил: — Поймай меня, если сможешь! — Щёлкнула вспышка камеры, и он умчался в подсобку.       Саске не стал медлить, а быстро обогнул стойку и тоже скрылся из поля зрения Хинаты, оставив её одну. Ещё раз взглянув на чёрную обложку скетчбука, Хината глубоко вздохнула и двинулась на выход.

***

      — Хьюга Хината, сейчас же притормози. — Неджи редко обращался к ней так официально — или даже просто по имени. Обычно он звал её Химэ или Хина. И точно так же Хината могла сосчитать по пальцем одной руки, сколько раз она обращалась к нему по имени.       Хьюга Неджи звучало из её уст только когда она говорила о кузене с кем-то. Но всё ведь когда-то бывает в первый раз.       — Ты не можешь просто прийти за мной и… и затеять драку с моим другом на публике, когда люди смотрят и-и-и… и говорить что-то вроде… — Хината заикалась, в ней кипел гнев с того самого момента, когда за спиной захлопнулась дверь кафе, и она столкнулась с извиняющимся взглядом Тен-Тен и таким же взволнованным Неджи.       Шаблон её обычного поведения в таких ситуациях подсказывал, что она должна извиниться и попросить кузена не совершать глупостей, клятвенно заверив того, что будет осторожнее.       Не сегодня, дорогой брат.       — Ты обвинил меня в… в… в… — она замолчала, не в силах произнести ни слова, пока они продирались сквозь толпу, удивляясь самой себе, что ей удаётся спорить, шагая по уличному хаосу. К счастью, во второй половине дня город сильно шумел, а морозный воздух лишь усиливал эту какофонию, так что не факт, что хоть кто-нибудь из прохожих мог понять, что она и её красивый кузен выясняют отношения.       За ней более неторопливо шла раздражённая Тен-Тен, выглядящая как мировой судья, которому не удалось развенчать очередное дело.       — Непристойном поведении? — услужливо подсказал Неджи. — Неподобающем поведении?       Они как раз свернули на более тихую улочку, ведущую в кампус, оставив людские толпы за углом. На зимнем холоде теперь стояли двое кипящих Хьюг и неловко переминающаяся с ноги на ногу Тен-Тен.       Хината шокировано приоткрыла рот, а после страдальчески скривила губы.       — Непристойное поведение? — прошептала она. — Ты… ты… забери свои слова обратно, сейчас же!       — Поддерживаю, — добавила Тен-Тен, и Неджи бросил на неё одновременно снисходительный и умоляющий взгляд через плечо. Она ответила скептическим взглядом, скрестив на груди руки и задумавшись, сколько из того, что они недавно сделали в её комнате, считалось «пристойным».       — Мне не нравится, что ты повышаешь голос, — заявил Неджи в ответ.       Секунду Хината не знала, что делать со своими руками. Они были заняты книгами, одной из которых был альбом для рисования Саске, поэтому она крепче сжала их, хотя на самом деле страстно желала бросить всё на землю, чтобы просто взмахнуть руками и сбросить болезненный спазм в груди.       — Хьюга. Неджи, — зашипела она вместо этого, прищурив глаза, пылающие чистым отвращением.       Хината произнесла словно не имя брата, а худшее из ругательств. Тен-Тен заметила удивление, мелькнувшее на лице Неджи, и задумалась, что это могло быть за ругательство.       Наверное, сука… или что-то поинтереснее… говнюк… может, имбецил. Да. Наверное, имбецил.       — Я ничего тебе не рассказала, потому что ты не контролируешь свой темперамент. Вот это непристойно и неподобающе. Со мной случилось что-то ужасное на той вечеринке, и… и Саске — единственный, кто знает, и он… он… — Хината замолчала, с удивлением обнаружив, что у неё внезапно перехватило дыхание, а на глаза навернулись злые слёзы.       Тен-Тен похолодела, растеряв последние крохи веселья, и осторожно опустила руку на плечо Неджи, больше для того, чтобы успокоить, нежели удержать, когда выражение его лица изменилось с шокированного на обеспокоенное. — Что?       — Саске нашел меня с Сасори, я… я сделала глупость и позволила ему увести меня и… и я думаю, что он, возможно, намеревался… — всхлипнула Хината, не понимая, почему так расстроилась. — А потом пришёл Саске и вытащил меня оттуда, и он… с тех пор он был очень добр ко мне. Он проводил меня домой, когда я никого не смогла найти, и не бросил меня одну. Я заснула в его комнате, наверное потому, что просто была в шоке. Мы не… Я ничего не делала. А сегодня Хидан дразнил меня, и Саске сделал бы то, что сделал ты, но он всё же не сделал. — Она пристально посмотрела на брата. — Потому что прислушался ко мне, когда я попросила не делать этого.       Неджи опустил голову, уставившись на асфальт.       — Хината… — прошептала Тен-Тен с болью в карих глазах. — Почему ты мне не сказала? Что сделал Сасори?       — Н-н-ничего. Он… он не успел. Саске считает, что я должна была пойти в полицию… — Неджи вскинул голову, его серые глаза были широко раскрыты, и, к её шоку, казалось, даже влажно блестели. — Но… но на самом деле, он не… он просто разорвал моё платье. — Она нервно поправила край куртки одной рукой. — Саске… Саске говорил, что подать в суд на него или братство вполне возможно. — Хината пожала плечами, как будто сбрасывая тяжесть проблемы. — Я не хотела думать об этом.       — Химэ… — Голос Неджи был мягким, как пёрышко. — Ты должна была рассказать нам.       И без того крепкая хватка Тен-Тен на его руке усилилась. Хината посмотрела на них, упрямо — скорее даже печально сжав губы, и на её глазах выступили сдерживаемые слёзы. — Как? Сказать, чтобы тебя выгнали из университета или даже арестовали за нападение? Что если братство попытается тебе отомстить? — Она пристально посмотрела на него. — Я… я тоже хочу защитить тебя. — Шмыгнув носом, она сморгнула ещё больше слёз. — Что я буду делать без брата рядом?       Повернувшись к Тен-Тен, Неджи устало потёр лицо. — Ты была права.       Тен-Тен поджала губы, а затем толкнула его к Хинате, которая попыталась обнять его, одновременно удерживая в руках книги. — Я почти всегда права. И давай ты просто уяснишь это, чтобы в будущем не было путаницы, хорошо?       Крепко прижав к груди сестру, Неджи прикрыл глаза, когда зимнее солнце окрасило улицу в золотистые оттенки сквозь вечную зелень вдоль тротуаров и голые ветви сливовых деревьев, которые весной расцветут белым и лиловым.       — Хорошо… больше никаких секретов, пожалуйста. И… Я послушаю. — Неджи вздохнул, крепко поцеловал Хинату в лоб и всмотрелся в её лицо. — Пожалуйста.       — Хорошо. — Хината медленно кивнула.       — Итак? — Тен-Тен шагнула ближе, обрадовавшись, когда Неджи обернулся и взял её за руку. Дальше они пошли в гораздо более неторопливом темпе. — Что теперь?       — Теперь… — пробормотал Неджи, отстранённо глядя вдаль и уже начав активный мыслительный процесс сбора информации о цели, которую планировал уничтожить. — Мне нужно найти способ уничтожить это дурацкое братство или, по крайней мере, заставить их выпихнуть Сасори из-под своего крыла.       Несколько шагов Хината молчала, рассматривая лучи ярко-оранжевого и золотого, струящиеся сквозь ветви.       Шаг вперёд, два назад.       Вздохнув, она прошептала: — Сначала извинись перед Саске.       — Что, прости? — Вторым именем Неджи явно было Неверие.       — А потом спроси его о судебном иске. — Она скользнула взглядом к кузену и быстро отвернулась, стараясь скрыть жар, поднявшийся к щекам, хотя остроглазая Тен-Тен всё равно успела заметить её преображение.       — Ты хочешь, чтобы я извинился? За что? Он не истекал кровью, когда мы уходили.       Хината больше ничего не сказала, уставившись на дорогу.       Тен-Тен по другую сторону от Неджи чуть скривила губы и пожала плечами. — Он как бы вырос в моих глазах, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства…       Поморщившись, Неджи прикрыл глаза, молясь о терпении.       — Хорошо. — Он бросил на Хинату обречённый взгляд. — Хорошо. Я извинюсь.       Тепло улыбнувшись брату, Хината вздохнула. — Спасибо… нии-сан.       — Слава богу, — проворчала Тен-Тен. — А то «Хьюга Неджи» из твоих уст звучит пугающе. Никогда больше так не делай.       — Пожалуйста, — добавил Неджи, закинув руку на плечо Хинаты и легонько его сжав. — Никогда больше.