Daddy Issues

— Да, мама, — в полголоса отвечаю в невидимый телефонный провод, изнутри закусывая щечку от волнения, нахлынувшего за время разговора, я всё так же чувствую себя нашкодившим щенком, как и в детстве, когда из-за своей забывчивости и рассеянности я забывала записать задание на дом или о домашних поручениях мамы. — Напиши, как начнется посадка. Ясно? — тон мамы смягчается, по голосу мне кажется, что вполне возможно она облегченно улыбается, но в душе всё также негодует от возмущения, как же так, её маленькая совершеннолетняя дочь не услышала звонок от неё. — Да, мама, — я покорно соглашаюсь, трезво оценивая ситуацию, четко осознавая, что сейчас во всех возможных случаях я выступаю в роли маленькой девочки, оказавшейся в проигрышной позиции. В ответ ничего не последовало, но оно и лучшему, мама отключается, не задумавшись даже о том, чтобы попрощаться. Мое трепещущее от волнения сердце, все еще болезненно сжимаясь, пульсирует в груди, отбивая ритм румбы, после такого «приятного» разговора с мамой, я чувствую, что мое горло пересохло до такой степени, словно образовалась самая сухая пустыня мира — Аткама, и не одна вода меня сейчас не спасёт, единственное, что мне остаётся в данной ситуации, так это глотать воздух, через приоткрытые губы, подобно рыбе, оказавшейся выброшенной из привычной ей воды на сухой берег. И это состояние никак не хочет отступать, чтобы позволить мне обуздать свои пылкие эмоции, а лишь набирает обороты, лишая меня возможности дышать полной грудью, потому что мы стоим в пробке, где не видно ни конца ни края. В зобу дыхание сперло от состояния неумолимого страха, которым меня окатило с головы до ног, вынуждая шумно вздыхать, привлекая внимание водителя. — Не переживайте вы так, успеете на самолет. Через пятнадцать метров нам нужно повернуть направо, там не такая плотная пробка будет, — мужчина немного поправляет зеркало заднего вида, чтобы ему было удобнее смотреть за сзади идущими машинами, и спустя пару минут, как он и говорил ранее, мы поворачиваем. После поворота, надо признаться, на пути уже не так много машин, как и говорил водитель, следовательно движемся по дороге мы в два раза быстрее, чем ехали до этого. Когда наблюдать за быстро сменяющимся зимними пейзажами за окном машины, мне наскучило, то в голову пришло гениальное решение зайти в Твиттер и проверить ленту новостей, которых накопилось просто невероятное количество, потому что в этой социальной сети я достаточно редкая гостья. На удивление вся лента кишит объёмными постами, твиттами и фотографиями о какой-то, по всей видимости очень популярной, группе молодых исполнителей, о которых я даже не слышала. Листая, почти ни чем не отличающиеся друг от друга, кроме приложенных к ним фотографий, почти идентичные по содержанию, длинные посты в Твиттере об этой же группе, уже в который раз закатывая глава и тяжело вздыхая от абсолютно одинакового контента, который мне уже порядком наскучил и в принципе не интересовал, я получила сообщение от Юли, но по всей видимости его писал именно Даня, потому что это его неповторимая манера речи. Я написала друзьям о том, что влюбилась в Нью-Йорк и обязательно вернусь сюда, так же выложила в свои социальные сети несколько фотографий, которые сделала сегодня. — Мы на месте, — отрывая меня от экрана смартфона, неожиданно прозвучал грубоватый голос водителя, — Час и сорок пять минут. Рекорд! — он произносит данную фразу с такой заметной гордостью в голосе, что я начинаю улыбаться. — Спасибо большое, — немного рассеянно отвечаю ему я, продолжая всё ещё витать в своих мыслях, далеких от реальности и протягиваю мужчине деньги. Выбираясь из тёплого салона автомобиля, каждой клеточкой своего организма ощущаю, как свирепый холодный ветер пронизывает насквозь всё мое уже до одури уставшее тело, которое абсолютно никак не может согреть пальто, оказавшееся слишком легким для такой зимы и как бы мне не хотелось я всё же согласна с Юлей, твердящей с самого начала, что я замёрзну. Ощущая, как холод окутывает полностью всю меня, будто бы вовлекая в свои морозные объятья из которых меня спасёт только отопленное помещение и горячий напиток, я, некогда собиравшаяся двигаться в темпе вальса по улице, с трудом тащу своё бренное тело в сторону входа в своё убежище, в аэропорт. Забрав свою сумку из камеры хранения, я присела возле небольшего вентилятора, выдувавшего достаточно тёплый, по сравнению с уличным, воздух, и стала ждать посадки на свой рейс. Телефон почти разрядился, поэтому я решила просто написать маме сообщение, чтобы не третировать её нервную систему: «Все хорошо. Я уже в аэропорту и не опоздала. Тебе не о чем переживать. Мой телефон почти разрядился, так что позвоню только завтра, когда смогу поставит его на зарядку. Люблю.» Я сразу же выключила телефон, не став ждать ответа от мамы, чтобы не разрядить его до конца, боясь непредвиденных ситуаций и сложно сложившихся обстоятельств, проблем, при которых мне будет необходима чья-то помощь, которую без телефона я вряд ли смогу получить. Кажется, что я просидела целую вечность, тупо неотрывно смотря то в потолок, то сквозь предметы, пока ждала свою посадку. И вот, наконец-то это свершилось! Посадка на мой рейс. Краем уха слышу приятный женский голос, объявляющий в микрофон номер моего рейса, и ни о чем не задумываясь, хватая чемодан, несусь со всех ног к столу регистрации, чтобы не стоять в длинной очереди и снова прибегаю почти первой. Впереди меня стоит всего лишь три человека, их быстро без лишних вопросов пропускают на посадку и вот подходит моя очередь. — Ваши документы, пожалуйста, мисс, — женщина средних широко улыбается, обнажая свои белые передние зубы и протягивает свою руку, чтобы я вложила в нее свой паспорт и билет на самолёт. И вот сейчас в моей голове окончательно укладывается осознание того, что теперь совсем некуда бежать, уже нельзя передумать, уже нельзя вернуться домой в Ростов. Завтра я встречусь со своим биологическим отцом, который игнорировал факт моего существования целых десять лет подряд. Завтра. Это так скоро, что мое волнение, сопутствующее меня весь день, перерастает в животное чувство страха, загнанного в угол, раненного дикого зверя. Мой живот скручивает от страха, а по всему телу, как мне кажется, появился холодный пот, но проводя раскрытой ладонью по лбу, я ощущаю лишь прохладу своего тела, ещё не отошедшего от Нью-Йоркских холодов, и ни единого намёка на пот. Сердце в груди бьется, словно птица в клетке, отрывая руку от лица, сплетая пальцы обеих рук вместе и заламывая их до болезненного хруста, я пытаюсь всеми известными мне способами унять свои разбушевавшиеся нервишки, которые явно дадут сбой по всем фронтам, когда я вернусь после этой поездки домой. Яркий белый свет, исходящий от потолочных подсветок, освещал помещение, и кажется, почти что ослеплял меня, давя на зрение. Решив прикрыть глаза на несколько мгновений, я пытаюсь осмыслить тот спектр эмоций, которые сейчас проживаю.

Страх.

Я боюсь увидеть его спустя столько лет затянувшегося молчания, создавшего глубокую пропасть между нами. Я боюсь того как он примет меня. И примет ли меня вовсе?

Возможное унижение.

А что если он развернётся и отправит обратно в Ростов, рассмеявшись с моей наивности мне в лицо?

Неизвестность.

Я даже не узнала ничего о нем. Кто знает, что он за человек? В конце концов женат ли он, имеет ли детей? Может у меня есть брат или сестра? Но тогда возникает другой вопрос, вытекающий из предыдущего. И зачем я нужна ему если у него уже есть семья? Я даже не знаю к кому конкретно лечу, ради встречи с кем я пересекаю два моря? Но деваться некуда... Дрожащими руками, я отдаю в окошко женщине документы, облокачиваясь о стену, прижимаясь лбом к прохладной поверхности, тяжело вздыхаю, краем глаза наблюдая за действиями женщины средних лет. Она открывает мой паспорт, ловко пробегается по нему глазами и ставит штамп. Что-то во мне неприятно ёкнуло, теперь точно уже никуда не убежать. Страх, за встречу с отцом, как рукой сняло, остался только страх полёта в самолёте. Если в первый раз я была так увлечена своими мыслями, что забыла про все свои страхи, то именно сейчас мои ноги начинают трястись, а колени становятся ватными, немного подгибаясь. — Все в порядке, мисс Валентина Карнаухова, можете проходить, — доносится до меня голос девушки, которой я изо всех сил пытаюсь улыбнуться, чтобы скрыть своё напряжение и забираю из её рук свои документы. Абсолютно не помню, как добралась до самолета, как села в него, как пристегнулась и как мы начали взлетать, будто бы находясь в какой-то прострации, я делала все действия на автомате, ничего не понимая. А мой разум включился только тогда, когда самолет немного тряхануло — зона турбулентности, которой я всегда боялась, как черт ладана и отвлечься сейчас было не на что. Я поудобнее умостилась в своем кресле, пытаясь положить конец своим размышления о некто иным, по имени Василий как там тебя по батюшке, ведь я уже приняла решение оставить в аэропорту Нью-Йорка свои страхи, а все мои неожиданно появившиеся вопросы о том, как же он себя поведёт, ожидала такая же участь. Я поудобнее умостилась в своем кресле и попыталась уснуть. К моему большому удивлению, уснула я сразу. И очень крепко.

❛ ━━━━━━━ ••• ━━━━━━━ ❜

— Мисс, пожалуйста, просыпайтесь, мы уже идем на посадку, — любезная стюардесса немного потрепала меня по плечу с неловкой улыбкой и стала дальше будить спящих пассажиров, всё так же улыбаясь. Сонно похлопав глазами, вновь ощущая внутренний мандраж, не могу сдержаться, чтобы не упрекнуть себя в несообразительности. Я проспала весь полёт вместо того, чтобы хоть немного подумать над диалогом, который мне однозначно придётся вести с Василием. Всего-то полчаса и увижу отца, будучи абсолютно не готовой ни к одному из возможных исходов нашей встречи, я даже не представляю о чем мы будем говорить. Мысли молниеносно сменяются одна за другой, но я не могу ухватиться за хвост ни одной из них. Одно я знаю точно: Я хочу обратно в Нью-Йорк и мне страшно. Эта мысль уверенно сопровождала меня с выхода с борта самолёта вплоть до паспортного контроля, не покидая мою голову ни на секунду. Сейчас я, волнуясь до головокружения, качу за собой свой чемодан, опираясь на его ручку, чтобы не упасть в обморок и не устроить шумиху в первые же минуты пребывания в Нью-Йорке, и ищу глазами отца. Наверняка у него куча охраны, так что надо искать людей в черном... кто-то пересмотрел сериалов. То есть людей в черных костюмах. Так ведь выглядят телохранители? — Мисс Карнаухова Валентина Васильевна, — донёсся голос где-то сбоку. Я оборачиваюсь и вижу перед собой человека, который меня окликнул — мужчина, на вид которому не больше тридцати лет, он несколько раз опускал свой взгляд на экран телефона и поднимал обратно на меня, скорее всего сверяясь и лишний раз убеждаясь, что он ничего не перепутал. — Я Оливер, водитель Василия. К сожалению, он не смог забрать вас лично из-за неотложных дел, но он будет ждать вас в ресторане. Я должен доставить вас туда. Неотложные дела перед встречей с дочерью, которую он не видел пол ее жизни? Доставить? Я что вещь какая-то? Этот идиот даже не удосужился забрать меня лично! Как так можно вообще? Он не видел меня десять лет. Даже больше. — Хорошо, — выдохнув из легких весь воздух и вновь глубоко вдохнув, отвечаю я, стараясь контролировать свои эмоции. Этот парень не виноват в том, что мой отец без царя в голове, и в конце концов он не похож на его доверенное лицо, а скорее мальчик на побегушках, поэтому Оливера пытать расспросами смысла нет, он всё равно ничего не знает. Я в этом уверена. Оливер берет мой чемодан и размеренным шагом идёт к выходу, а я иду следую за ним по пятам, крутя в руках выключенный телефон. Несколько раз он оборачивается, чтобы удостовериться в том, иду ли я за ним или уже успела потеряться в многолюдном аэропорту, или вовсе сбежала так, что пятки блестят. На выходе нас уже ожидал черный Rolls Royce. Я мирно уселась на заднее сидение автомобиля премиум класса и включила телефон. Осталось всего 32% заряда батареи, для меня это не так много, как может показаться. Я быстро настрочила сообщение маме и Юле, чтобы заранее успокоить своих вечно переживающих дам. — Мы на месте, — сказал Оливер, заставляя меня оторваться от почтения, мгновенно пришедшего ответа Юли. Удивительно, мы ведь ехали не больше пятнадцати минут, а я ничего не успела сделать, кроме отправки двух сообщений, как же мне подготовиться? — Вы будете выходить? — спрашивает водитель моего отца, приподняв брови, будто бы заранее начиная меня утешать, но я строго киваю и выхожу из машины, не проронив ни слова. Парень, идущий рядом так же молчит, но это к лучшему, я пытаюсь пораскидать мозгами и составить примерный план диалога с Василием. Я полностью игнорирую стеклянный прозрачный лифт и держу путь в сторону такой же стеклянной лестнице, даже не оборачиваясь на водителя. Он всё так же молча принимает мое немое преложение не пользоваться лифтом и догоняет меня. Пару минут мы поднимаемся по ступенькам вверх, а затем Оливер открывает пред мной двери, пропуская внутрь. Я захожу в помещение с ярким светом, исходящим от больших хрустальных люстр, которые, вероятно, стоят не меньше пары-тройки миллионов, и вижу женщину в строгой стильной униформе, улыбающуюся мне, а у меня будто бы из под ног ушла земля.

Растерянность.

— Столик на имя Василия Карнаухова, — за моей спиной раздается голос Оливера, заставляя меня вздохнуть от неожиданности и закусить нижнюю губу, чтобы скрыть свой лёгкий испуг. Женщина без слов кивает, с интересом оглядывая меня с головы до ног, и ведет нас в самый конец зала, где меня сажают за стол, не забывая забрать мое пальто, чтобы отнести в гардеробную комнату. Оливер ждёт, пока я удобно устроюсь за столом, и стоя рядом тихо что-то бормочет о том, что мой отец совсем скоро приедет, а он с прискорбием вынужден покинуть мое общество, но очень рад встреться с дочерью Василия, и что он отвезет мои вещи домой. Парень удаляется, ещё несколько раз извинившись. Как только он ушёл, я нервозно повела плечами, пытаясь скрыть волнение, замечая, прикованные к себе взгляды людей, сидящих за соседними столиками, это не то что нервирует, сколько злит меня. На столе стоит бокал с водой со льдом, я быстро осушаю его, параллельно доставая телефон из кармана, кладу его на стол и просто жду. Но ждать мне долго не приходится, буквально через полминуты в зал заходит та же женщина, что и провела меня сюда, следом за ней идет солидный мужчина в сером классическом костюме и с дорогими часами на руке, блестящими от приглушенного света, в нем я узнаю своего отца. Ничего не могу с этим поделать, но слёзы предательски наворачиваются на глаза, пытаясь разрушить мой, и без того шаткий, самоконтроль. Следом за моим отцом, как же непривычно назвать чужого мужчину отцом, идет молодой парень в черных джинсах и красной рубашке, в клеточку, в нем я узнаю Лиама. Черт Подери. Отец замечает меня, еле заметно ускоряя свой гордый и плавный шаг, направляется в мою сторону, а счастливая улыбка озаряет его лицо. Он будто нарочно так медленно идет, хотя вроде бы только что на моих глазах стал передвигаться быстрее. Когда спустя несколько, столь мучительных секунд, показавшихся мне вечностью, он все же подходит ко мне, то он берет меня за руки, заставляя подняться на ноги с удобного стула. Он крепко обнимает меня, а я от неожиданности просто стою, как вкопанная, и что-то нечленораздельное говорит прямо в ухо, но я не слышу или не хочу слышать. Стоя в его руках, я занята разглядыванием парня, который стоит за спиной моего отца, точнее его выражением лица. Он напрочь шокирован, его глаза широко распахнуты, а рот слегка приоткрыт, что выдаёт с потрохами, что наше знакомство для него такая же непредвиденность, как и для меня. — Лиам, познакомься, это Валентина Карнаухова, твоя родная сестра, — отец с широкой улыбкой представляет меня сыну, обнимая меня за плечи, — А это, — так называемый папа указывает рукой на, как мы уже выяснили Игоря, — Лиам, твой брат, — в голосе отца слышно столько гордости, но его лицо ни чуть не передаёт ни единой эмоции, а лишь остро контрастирует с голосом. Внезапно раздается вступление песни Аct My Age. Мне кто-то звонит. Ну конечно! Только со мной могло такое произойти. Я хватаю телефон и сбрасываю вызов, даже не посмотрев кто мне звонит. — Мне нужно выйти, — произношу я, хватая сумку с фотоаппаратом, несусь в сторону туалета, на ходу придумывая план побега. Я убегаю от отца и его сына и от своих проблем. Я сбегаю. Сбегаю, как крыса... ...so stay tuned for further to the continued...