Daddy Issues

Лиам первый замечает нас, начиная тихо смеяться в кулак, пытаясь не подавать виду, что его несколько позабавила эта ситуация, произошедшая со мной по моей же глупости, но взяв себя в руки, он перестаёт смеяться, вновь принимая серьёзный вид, неожиданно грозно посмотрев на Егора, ведущего меня за собой за руку. Булаткин тихо, почти не слышно, посмеиваясь, разжимает руку, отпуская мою ладонь. Суровый, буквально испепеляющий на сквозь, до неприятных мурашек по всему телу, взгляд Василия, направленный исключительно на мою персону, однозначно, не предвещал ничего хорошего. — Я очень недоволен тобой, Валентина, — строго произносит он, нахмурив брови, безрезультатно пытаясь скрыть своё раздражённое состояние, до которого я смогла довести его всего за пару минут, и встает из-за стола. — Чего? — не скрывая насмешки, спрашиваю я, изогнув бровь, — Вот как? Так это ты мной недоволен? — недовольно скрестив руки на груди, удивлённо спрашиваю его, — Это я тобой недовольна! Я вообще не должна здесь находиться, ясно тебе? — подходя к нему впритык, я тыкаю длинным ногтем указательного пальца ему в грудь. Прекрасно понимаю, что с отцом так нельзя разговаривать, но ведь и нельзя исчезать из жизни детей на десять лет, а потом нежданно-негаданно появляться, изъявив желание всё вернуть, — Я тебе не марионетка и мной командовать не ты, не кто-либо другой из твоего окружения, никогда не будет, и в конце-концов, я хочу домой! — вот-вот случится извержение вулкана из моей злости на него, копившейся все эти десять лет, за которые он не удосужился ни разу позвонить или написать.

Ни разу! За чертовых десять лет!

— Валюш, — он судорожно поправляет длинными пальцами дорогой платок с его инициалами, находящийся в переднем кармане пиджака, пытаясь подобрать верные слова, но в такой ситуации их, очевидно, нет и быть не может. — Десять лет меня так никто не называл. Десять! — злость кипит во всем моем, разгоряченном от агрессии, теле и я выставляю вперед две ладони, показывая десять пальцев, — И ты не смей меня так больше называть! Егор и Найл, кажется напрочь сбитые с толку, пытаются найти ответы в наших с Лиамом глазах, избегая отцовского напористого взгляда, но все из попытки не приносят должного успеха. Все посетители, сидящие с нами в одном зале ресторана, начинают оборачиваться на нас, о чем-то шумно перешептываясь, создавая гул, очевидно, обсуждая нас. — Валентина, мне, на самом деле, очень жаль, что всё так вышло, — говорит мой отец деловым тоном, будто бы обращаясь к партнеру по бизнесу, — но нам ни к чему все эти сцены. Поговорим дома, — он встаёт из-за стола, демонстративно обходя меня, оставляя в полном замешательстве, идет к выходу. Я пытаюсь начать ровно дышать, восстанавливая свои, сбившиеся от злости, дыхание и сердцебиение, чтобы предотвратить, ещё не начавшуюся, истерику, которая может выставить меня, перед малознакомыми людьми, маленькой девочкой с кучей тараканов в голове. Чертов придурок, как он может такое говорить. Как? Без чувственный черствый сухарь, не способный понять человеческие чувства! — Пошли, — с грустной улыбкой обращается ко мне Лиам, сочувственно гладя по плечу, и разворачивает меня лицом к коридору, который ведет к выходу из ресторана, не убирая свою руку с моего плеча. В темпе вальса, мы держим тот же курс, что и Василий, который уже скрылся из поля видимости нашего зрения. Следуя по пятам за Лиамом, я иду к выходу, где мне возвращают мое пальто, и мой новоиспеченный братец помогает мне надеть его на себя. Это так странно, что я уже называю его братом, хотя мы толком не знакомы, но чувствую где-то изнутри будто бы он ему можно доверять. — Спасибо, ребят, — Лиам поворачивается к Егору и Найлу и поочередно жмет им руки, благодарно улыбаясь, кидая короткий взгляд на меня. — Если бы не я, — Крид самодовольно тыкает себя пальце в грудь, — то она бы разбилась на хрен! — одной рукой он поправляет причёску, которая похоже называется: «Творческий Беспорядок», его спутанным из-за сильного ветра, волосам сейчас не поможет ничего, кроме расчёски и питательных масок или специальных кондиционеров, а второй касается моего локтя, вновь немного улыбаясь. — Не ври, — несильно ударяет блондина в грудь Найл, — максимум сломала бы руку, а ты как всегда себе цены сложить не можешь! — прыская произносит парень, а через несколько мгновений, посмотрев на лицо товарища, заливается безудержным смехом. — Знаешь, Валь, — начинает Лиам достаточно серьезным тоном, от которого мне сразу же становится не по себе, — когда отец заявился ко мне в школу, после того как не появлялся в моей жизни около пяти лет, — рассказывает Лиам, полностью поворачиваясь лицом ко мне и двумя пальцами потёр переносицу. Он явно не хотел бы это вспоминать, но похоже, желание поддержать меня взяло вверх, — Мне было тогда двенадцать лет, так вот, я начал убегать от него и упал, зацепившись за порог. Я разбил себе бровь и губу, выбив при этом два передних зуба, в последствии в школе надо мной так долго издевались. Крови было просто море, — он смеется, пытаясь скрыть образовавшееся напряжение, сковывающее его тело. В ответ я киваю головой, благодарно гладя ладонью по плечу, немного касаясь ногтем его шеи. — Подожди, — удивлённо вскидывая брови, шепчет Егор, — Это твоя сестра? — Лиам молча кивает, предварительно посмотрев на меня пару секунд, пытаясь что-то сказать без слов, но резко вдыхает, так будто бы он исчерпал все свои жизненные силы и выходит из здания, а устало плетусь за ним и я. — Эй, — заслоняя мне, удаляющегося в даль парня, передо мной возник голубоглазый блондин, — Пожалуйста, мисс Валентина Васильевна, — намекая, не опять, а снова, на то, что я по сути должна поблагодарить его за спасение, он улыбается уголками губ, немного нагло прищурившись и склонившись ко мне, явно пытаясь смутить и понаблюдать за моей неловкой реакцией. Только вот такого удовольствия я ему не доставлю! Еще чего?! Смутить меня пытается? Хочешь поиграть, будет тебе игра, но только по моим правилам... — Спасибо, Найл, — я улыбаюсь и немного кланяюсь ему, он кивает, делая глубокий поклон в ответ и начинает задорно смеяться, заражая рядом стоящего парня, своим смехом. — Спасибо, мистер Крид, — ухмыляясь, без особого интереса разглядывая свои ногти, которые все чудом остались целы и невредимы за сегодняшний день, произношу я и покидаю помещение ресторана. — Правильно она тебя на место поставила! Видела бы это Полина! Ох, Полька, многое ты теряешь! Твоего оболтуса девушка усмирила! — весело смеясь, почти что срываясь на бег, говорил Хоран будто бы сам с собой, но его слова однозначно были адресованы Криду. — Надо их познакомить, да? Как думаешь? — словно пропуская мимо ушей все фразы друга, поинтересовался блондин, чуть позже добавил что-то ещё, но что конкретно я не расслышала, а его товарищ в ответ лишь многозначительно пожал плечами, пытаясь подавить, вновь расцветающую на его лице, улыбку, за что в итоге получил несильный удар в плечо и парочку подзатыльников от Егора. Ещё издали, спускаясь по лестнице, я заметила, что Лиам открыл дверь в машину, но несмотря на лютый мороз, не садится в неё и ждет, когда я подойду. На улице очень холодно, поэтому я в два раза ускоряю шаг, чтобы парень не мёрз так долго и незамедлительно забираюсь в теплый салон машины, а сам Лиам садится в машину следом за мной. Как только мой брат хлопает дверью — легко и беззвучно машина трогается с места, в то время, как я не могу удобно устроиться на очень комфортном сидении дорогого автомобиля, потому что после семи часов в самолете мое тело ноет и просит о заслуженном отдыхе, который я ему не могу предоставить прямо сейчас. Чтобы не начинать разговор, который мог либо усугубить неловкость, либо её уменьшить, и чтобы немного отвлечься от неприятных ощущений, я достаю свой фотоаппарат из сумки, мысленно ликуя пейзажам за окном. Мы проезжаем, на первый взгляд самые обычные поля, но если посмотреть на низ под другим ракурсом, то это будут уже не обычные поля, а достаточно эстетичная фотография, а если поколдовать над цветокоррекцией, то может получится невероятной красоты пейзаж, поэтому я хочу заснять эти поля. К счастью, окна в машине чистые, а как может быть иначе в машине у миллионера, так что фото получаются более-менее четкими. Мы проезжаем мимо какого-то замка, и я незамедлительно его фотографирую, мечтательно воображая о балах и светских приемах, которые должно быть в нем устраивали в средневековья. Лондон великолепен, даже при такой пасмурной погоде. — Ты позволишь? — Лиам, до этого задумчиво наблюдавший за моими действиями, сейчас вопросительно поднимает одну бровь и тянет руки к моему фотоаппарату. Я киваю, даже не задумываясь, передавая своего «верного друга» в руки парню, в глазах которого читался глубокий интерес, — Хм, — он мычит, всё ещё находясь далеко в своих мыслях, будто бы под лупой, рассматривая фотографии, сделанные мной, — Очень хорошо, я бы сказал даже, что это отлично, — он ещё шире улыбается, произнося эти слова, даже не поднимая глаз и продолжает дальше непрерывно листать мои недавние фотографии, а я прикрываю глаза от усталости и мечтаю провалиться в забытие хотя бы на пару минут. Спустя некоторое время, на которое я будто бы отключилась от всего мира, плотно закрыв глаза и абстрагировавшись ото всех вокруг, чувствую, как машина останавливается и хлопает дверь. Продрав свои, до невозможности уставшие, глаза, я вижу через идеально чистое лобовое стекло, что мы стоим перед воротами того самого замка, который я фотографировала, когда ехала в такси сегодня днём. То есть это тут я буду жить эти две недели? Это здесь живет мой отец? Вот к такому повороту событий меня жизнь уж точно не готовила. — Он разрядился, — немного расстроено говорит Лиам, сжимая губы в тонкую полоску, протягивая обратно мой фотоаппарат, когда мы подъезжаем к ступенькам, ведущим ко входу в дом. Парень внимательно смотрит на меня, будто бы изучая все мои эмоции. В ответ приподнимаю уголки губ, давая ему знать, что со мной всё в порядке. Машина медленно останавливается, тормозя у самой лестницы, из переднего сидения выходит мой отец, прижимавший свой телефон к уху, активно ведя с кем-то беседу и направляется по лестнице, остановившись где-то посередине всех ступенек, а за ним и Лиам, который остаётся около машины, дожидаясь меня и подает мне руку, когда я пытаюсь вылезти из салона. Втроём мы одновременно поднимаемся вверх, и я проклинаю про себя того, кто решил установить здесь, у самого входа, так много ступеней. Зайдя в дом, я облегченно вздохнула, но сердце бешено колотилось, словно я пробежала дистанцию долинной не в один километр. Осматривая, открывшееся моему взору, помещение я была приятно удивлена, внутри дом Василия не был таким холодным и старым, каким показался мне снаружи, а оказался довольно уютным, на мой взгляд. Я бы ещё долго мысленно рассуждала о комнате, но меня кто-то легонько толкнул, чем напугал просто до смерти. Сегодняшний день уже отзывался пульсирующей болью в висках, которую не может унять даже сильное обезболивающее. — Извини, — полушёпотом произнёс с неловкой улыбкой Лиам, потерев затылок, и протянул руки ко мне, — Пальто, — он помогает снять мою верхнюю одежду и открывает гардеробную, которая по размерам больше моей спальни в Ростове. — Смотри, обувь поставь сюда, — молодой человек указывает на длинные полки, которые расположены по всей длине стены, где уже стоит некоторая обувь обитателей этого дома. В ответ я неловко киваю, не проронив ни слова, снимаю свои ботинки и послушно ставлю их именно на то место, куда указал мой брат. Брат. У меня теперь есть брат, как же всё-таки удивительна жизнь и какие неожиданные сюрпризы она нам преподносит. — Лиам, ее комната находится справа от твоей, — внезапно в коридоре появляется мой отец, — Проведи ее. Мне нужно уехать. Когда я вернусь мы поговорим, обещаю. Я люблю тебя, и я безумно рад, что ты приехала, — его голос смягчается, он старается улыбнуться, но выходит как-то сковано и нервозно, будто бы он тоже сейчас находится не в своей тарелке, как и я. Хотя мои чувства плотностью понятны, я в свои почти что восемнадцать лет совсем одна прилетела в другую страну, в город, где я ни разу не была, к отцу, с которым не общалась больше десяти лет, а его поведение с трудом поддаётся мнимой логике, может он тоже волнуется, кто знает? Василий целует меня в лоб и быстро выходит из дома. — Пойдём, я проведу тебя, — улыбаясь во все тридцать два зуба, говорит Лиам, протягивая мне руку. Что-то в его глазах излучает тепло и заботу, заставляя, не задумываясь, доверился ему, даже будучи знакомыми всего-то пару часов ...so stay tuned for further to the continued...