Cursed treasure

Долгое время земли рода Бенуа де Сент-Мор не сотрясало такое количество гостей, какие, галдя на манеру встревоженного роя пчел, разношерстной толпой неспешно стремились к высоким, каменным стенам особняка, что в темноте ночи удивительно резко выделялся белой, не постаревшей отделкой, да яркими глазами в виде огромных, витражных окон. Хвастался совсем новенький фасад изящными пилястрами, пускай и не отделанных золотом, но выполненных до того искусно, что, только взглянув на заковыристые выступы узоров, становился вполне очевиден тот факт, что владелец дома далеко не беден. Белесый невысокий забор ровным рядом выстроился подле главных, приветливо распахнутых дверей, пока контраст к нему черные, ажурные балюстрады красовались на втором этаже, в ярком свете окон сверкая острыми наконечниками. Скользил по кирпичной кладке крыши ослепительный свет заходящего солнца и бликами ложился на абрис особняка, во дворе которого все жило в быстром движении и звуке, что громкими обрывками доносился в приоткрытую форточку девичьей комнаты. Хранили в себе роскошные покои молчаливое детское томление, стремительно возрастающее от поражающего осознания того, сколько же вельмож соизволило посетить её первый выход в свет. Для каждой юной леди рано или поздно настает тот момент, когда она вынуждена выйти в свет, чтобы, наконец, блеснуть отточенными манерами пред высшим обществом. Показать себя в наилучшем виде, показать достойной отцовского наследия. И пускай этот знаменательный день был таковым исключительно из-за традиций, чтущихся по си дни, и столь важным, как двадцатиоднолетние его язык не поворачивался назвать, однако это было прекрасной возможностью ввести ребенка в круг лиц, что в дальнейшем будут окружать его до последних дней. Волнующий день настиг и милую Айрин, что встретила свой одиннадцатый день рождения в ужасном предчувствии неожиданно свалившейся, как ей казалось, ответственности. Ярко выражалась она в испуганном взоре, обращенном на собственного двойника, отражавшегося в зеркале. За спиной и перед глазами мельтешили неуемные горничные, какие неустанно восторженно вскликивали: «Ах, какая красавица!», «Как же быстро выросла», «Вы точно растопите все мальчишеские сердца!». Руки дергали её со всех сторон, то и дело поправляли сшитое по последней моде платье, удивляющее своей роскошью. Пока будущая графиня смотрела на дорогую ткань одежды, совсем не оценивая её в должной мере только лишь из-за того, что в побеге от скачущих мыслей перед волнительным моментом, она предалась мечтам о предстоящих подарках. Несомненно, не была бы она обделена ими, однако по-настоящему ждала лишь презент от родителей. Последние несколько дней детское любопытство ослепляло разум, отчего она в каждом взгляде родителей пыталась найти хоть какой-то намек на грядущий сюрприз. Однако поведение родителей оставалось неизменным. Отец после долгого отъезда почти не отходил от любимой жены, занятой бесконечными чаепитиями с ее ближайшей подругой, да дочери, что в последнее время с удивительной для ее натуры непоседливостью что-то упорно искала в доме. — Миледи, что же вас так тревожит? — звонкий голос гувернантки вывел Айрин из воспоминаний. В рассеянности она захлопала ресницами, уставившись на собственное угрюмое отражение совершенно неподходящее под образ истинной леди, которая сегодня должна быть. «Должна» — отозвалось в ней заученными правилами этикета. Тотчас же она опустила округлые плечи, выпрямила спину, высоко подняла подбородок и бросила уверенный взор на собственное отражение. Попытка сымитировать холодную, непоколебимую стать матери, как бы она не пыталась, да не увенчалась успехом. Выглядела она до невозможности карикатурно. Отворилась дверь и в девичьи покои стремительно вошла горделивая графиня Жизель Бенуа де Сент-Мор, ослепляя богатством пышных юбок с расшитым шелковыми нитями подолом. Бежевая парча — неотъемлемый атрибут каждого подобного случая, что сохранял старые традиции, изумительно чередовался со стомакером, отделанным золотыми нитями. Дорогая ткань буквально показывала легкость и ветреность женской натуры, в то время как закрытые плечи с кружевными концами в меру длинных рукавов и массивные украшения на тонкой шее подчеркивали принадлежность к статусу жены почтенного графа. Безусловно, ее прирожденная женственность пленяла взоры мужчин, а в сердцах женщин порождала уважение с прикрытой завистью. Холодные серые глаза оттенял бежевый цвет платья, что придавал ей именно того светлого оттенка, что несколько смягчал амплуа непоколебимости. Графиня спокойно, с некой самоуверенностью взглянула в сторону гувернантки, уважительно склонившей голову, неспешно скользнула по разбросанным вокруг рулонам ткани, чтобы в итоге натолкнуться на маленькую фигурку дочери, стоявшей на детской подставке для примерки, ака нарядная кукла. — Как же ты быстро выросла, — с томным придыханием обратилась мать к зардевшейся дочери, какая от чужого восторга потеряла всю ту робкую твердость зарождавшегося характера. — Благодарю, матушка. Тихая благодарность донеслась в ответ любующейся на нее госпожи Жизель. Гордость в собственном чаде отчетливо виднелась во взгляде пленительных глаз. Она словно анализировала каждую частичку так долго подбираемого образа. От самой макушки светло-русых собранных в замысловатую прическу волос, до приглаженных ажурных вставок на нежно-розовом платье. Совсем тонкая, чем-то напоминавшая натянутую струну она отражала легкость и невинность, но открытые расправленные плечи, длинная шея и заплетенные волосы делали ее немного старше. Юная графиня была мила и свежа: со здоровым румянцем на щеках, немного осыпанных едва заметными веснушками, забавными ямочками подле полный губ, да чистым, почти прозрачным взором, глядящим на весь мир с детской наивностью и любознательностью, — она была просто прекрасным ребенком аристократов. Перенятая от матери решительность плескалась в ней и вполне бы она могла сдержать на себе эту слишком великую для нее маску, но все-таки один вопрос не давал ей покоя. — А внизу сильно много гостей? — робко поинтересовалась юная Айрин, пытаясь сдержать на лице надуманную уравновешенность. — Ох, и не спрашивай дорогая. В этот раз даже семья Ришшар почтит нас своим визитом. А это, уж поверь, весь город сбежится, — непринужденно, с долей иронии ответила госпожа Жизель, фамильярно опустив руку на худенькое плечо. Из ее губ на секунду вырвался звонкий смешок, а благородное лицо приобрело удивительную притягательность. Однако графиня неловко замерла, замечая, как напряглась дочь, а васильковые глаза её испуганно распахнулись. — Айрин, милая, не стоит так переживать. Мы с папой рядом с тобой, — успокаивающие слова медом разлились на сердце юной графини, а ласковый, аккуратный поцелуй в макушку заставил ощутить себя в безопасности. — А что насчет нашего достопочтенного графа — он уже весь извелся в ожидании тебя. Так что не будем заставлять его ждать. В знак согласия Айрин кивнула, в последний раз скользнула взглядом по собственному отражению и, гордо подняв округлый подбородок, спрыгнула с подставки и ритмично простучала маленькими каблучками по мраморной плитке. Тоненькую фигурку служанки провели с немым воздыханием, восхищенно провожая каждый вздымающийся локон заколотых волос и кружевных узоров на рукавах. — Дана, приберись здесь. И на сегодня ты свободна, — четко произнесла родительница и, напрочь проигнорировав кивок, поспешила вслед за дочерью. Пышные юбки исчезли в резном проеме двери. Лишь шуршание доносилось по длинному коридору, освещённым теплым светом многочисленных торшеров. Сплошь и рядом развешанные картины искусных мастеров исчезали вслед за двумя фигурами, спешившими к ожидающему их мужчине. В это время он был целиком и полностью увлечен висящим портером, с которого на него взирал славный род Бенуа де Сент-Мор. Его голубые глаза задумчиво уставились на полотно, а весь образ так и вселял почтительность, которая незаметно спала с него стоило лишь приблизиться жене с дочерью. Отцовское чувство гордости и слепой нежности охватило весь его разум от вида незаметно повзрослевшей Айрин. — Всесветлый, дамы, вы просто обворожительны, — вслед за теплыми комплиментами последовало ласковое незамедлительное прикосновение губ к бледной скуле недрогнувшей графине, что приняла похвалу с присущей ей сдержанностью. — А что это за прелестная незнакомка? — в обычно грубом баритоне проскочила ирония, а низкие нотки голоса заметно исказились. Широкая ладонь с пускай и длинными пальцами, но совершенно не аристократическими, неаккуратными ногтями и грубой шершавостью в приглашающем жесте приблизилась к юной леди. — Могу ли я узнать Ваше имя? — Айрин Бенуа де Сент-Мор, — с едва сдерживаемой улыбкой промолвила девочка, не забыв горделиво блеснуть васильковыми глазами. — Мое сокровище, — с несдерживаемой улыбкой на лице возбужденно воскликнул граф, прикладываясь холодными губами ко лбу лучезарно улыбнувшейся миледи, — внизу тебя ждёт много людей. Если будет страшно, сразу же иди ко мне. Напутственные слова вновь разворошили в душе Айрин кошмарную взбудораженность, какую граф в силу своего ветреного нрава совсем не заметил, ибо тотчас же был плененный неподалеку застывшей женщиной. Мягко прижав Жизель к себе, он с игривой улыбкой, блуждающей на его губах, наблюдал за тем, как графиня с недовольством отпрянула, только лишь для того, чтобы взять его под руку. — Не забывай, что мы на людях, Ренард, — с деланным спокойствием обратилась Жизель, всего на секунду пересекаясь с азартно прищуренными глазами. — Да, моя госпожа. Для тебя все что угодно, — в который раз за совместную жизнь мужчина не смог выстоять перед хладнокровным нравом графини, отчего с тихим смешком склонился к ее скуле, оставляя нежный поцелуй на немного зардевшейся щеке. — Ты готова, дорогая? Напоследок обратился граф, и лицо его ослепил яркий свет хрустальной люстры зала. Незамедлительно послышались громкие голоса, затихшие, стоило паре появиться на лестнице. Две темные фигуры, озаряемые светом, скрылись из виду, а двери вновь закрылись, отрезая Айрин от всего празднества. Несколько минут, во время которых до ее слуха доносилась приглушенная речь излюбленного отца казались вечностью, а полутьма и тишина коридора нагнетали на нее смуту до того сильно, что сердце едва ли не упало в пятки, когда послышалась фраза: «Попрошу поприветствовать именинницу — Айрин Бенуа де Сент-Мор» Стражи, до этого стоящие словно статуи открыли громоздкие двери. Через несколько секунд на лестничном проеме показалась юная леди. Десятки глаз впились с интересом в девочку, осматривая с головы до ног. Кто-то более дальний и неведомый семье глядел с неприкрытой завистью, придираясь и перешёптываясь меж собой, в то время как, пускай и меньшее количество, но самые приближенные к родителям, искренне радовались и восхищались будущей графиней. Хрупкая, будто перышко она уверенно спускалась вниз, изредка постукивая маленькими каблучками. Носки туфель мелькали из-под пышных юбок. Иногда возникало такое чувство, будто в какой-то момент вот-вот она не устоит и может споткнуться. Но девочка так сильно тянулась вверх, так усердно вспоминала все учения матери, что в тот час она невообразимо стала похожа на нее. Воздух переполнял легкие, голова ее закружилась, однако все же она благополучно ступила на паркет, обдаваемая аплодисментами. — Попрошу вашего внимания. Пожалуйста, возьмите бокалы, — граф Ренард проследил за каждым гостем и когда удостоверился, что все взяли бокалы, продолжил свою речь. — Благодарю… Знаете, я на самом деле я не умею излагать свои мысли красивыми оборотами и мелодичными речами, но для тебя, любимая дочь, я скажу все то, что лежит у меня на душе. Мне не хватит слов, чтобы выразить то, как сильно мы с мамой тебя любим и гордимся тобой. Конечно, я бы хотел сказать, что я до сих пор верен мечте о том, чтобы ты стала достойной рода Бенуа де Сент-Мор. На самом деле, сокровище мое, — мужчина обернулся к Айрин и, приблизившись к ней, ловко присел на корточки, забывая о всяких приличиях, — мне неважно пойдешь ли ты по моим стопам или выберешь свой путь, однако я и мама всегда будем любить тебя. — И я тебя… спасибо, папа, — прошептала дочь, утыкаясь носом в отцовское плечо, какой в порыве чувств прижал ее к сердцу. Тотчас же послышались умилительные вздохи и шквал аплодисментов. Девочка в силу возраста, пускай, и была тронута красивой речью отца, но не в полной мере осознавала ответственность происходящего. А когда аплодисменты стихли, отец выпустил ее из своих объятий, и она всего лишь заторможено смотрела на то, как он выпрямляется во весь высокий рост. Его лицо исказилось было в печали, да только в краях глаз застыли капельки слез. Графиня Жизель плавно подошла к нему, ловко обошла, чтобы остановиться аккуратно около него и заботливо сжать в тонких ладонях волевое лицо мужа и вытереть большими пальцами выступившие слезы. И со сделанным скепсисом смотрела на улыбающегося отца. Граф громко вздохнул, поцеловал жену в щеку и, успокоившись, вновь обратился к гостям: — Прошу меня извинить за мои вольности, но… дети так быстро растут, — последовал согласительный галдеж. И когда граф почувствовал, что вот-вот вновь расплачется, тогда он экспрессивно вскинул руками, вскликивая: — Позвольте приступить к праздничному вечеру! Сразу послышались бурные светские разговоры. Музыканты, стоящие поодаль от толпы, затянули музыкальную ноту. Ненавязчивая, написанная молодым талантом мелодия ласкала слух, не мешая беседам. Огромная вычурная люстра блистала кристаллами, теплым светом падая на макушки людей, уже успевших вкусить закуски с искрящимся шампанским. Гости разбились на небольшие группки, плавно перетекая одна в другую. Взрослые замужние женщины с холодным прагматизмом придирчиво осматривали каждую часть зала и всех гостей. Они, опытные и повидавшие на своем веку бесчисленное количество светских раутов, скромно выделялись сдержанными, но в меру роскошными платьями и фамильными аксессуарами. Более молодые сверкали ошеломительным прическами украшенными маленькими шляпками, хвастались пышными вопиюще открытыми, по мнению замужних женщин, платьями. Мужчины же в свою очередь надевали более строгие и темные тона, предпочитая хвастаться собственным умом пред другими джентльменами. День рождения юной Айрин нисколько не отличался от других, на коих ей удостоилось побывать. На каждом празднике ей не доводилось развлечься с приятелями или же завести новых. И сейчас, как бы она не мечтала о знакомствах на этом вечере, да привычно стояла вблизи родителей, рассматривая мелькающие перед глазами юбки и брюки. — Моя милая Айрин! — с распростёртыми объятиями к девочке прильнула молодая девушка. — Какая ты все-таки миленькая, прям куколка! Девочка не успела даже сделать и вздоха, как холодные ладони обхватили ее удивленное лицо. Перед глазами предстала искаженная в умилении тетя Алеста, какая, не прекращая, приторным голосом едва ли не пела. — Какие губки, какие розовые щечки, а какие глазки — просто загляденье! — не заканчивала девушка, одновременно трепля щеки пробубнившей Айрин. — Рада вас видеть, тетя Алеста. Нехотя отпустив любимую крестницу, госпожа Алеста Бон-Мерьель выпрямилась, неуклюже отводя спину назад. Невысокого роста, но довольно стройного телосложения, она неизменно была предана тенденциям моды, отдавая предпочтение строгому стилю без всяких излишков. Конечно же, она выделялась роскошными вычурными украшениями, приправленными тонкими кружевными перчатками вместе с теплой, под цвет платья, зеленой пареллой. Накидка прикрыла не затянутый корсетом округлый живот, ибо Алеста находилась в положении. Невооруженным глазом можно было заметить, как ей душно и трудно стоять на ногах, однако глаза ее светились неподдельным счастьем при виде именинницы. — Ох, что же только я говорю! — позабыв о всяких приличиях, воскликнула она, оборачиваясь к застывшему молодому мужчине. — А ты чего стоишь как вкопанный?! Скажи хоть одно доброе словечко ребенку! Айрин не смогла сдержать сдержанного смешка в ладошку от представшей пред ней молодой семьей. Алеста и так бывшая человеком немного чувствительной натуры, сейчас, во время беременности и вовсе не сдерживалась в своих эмоциях. Да как бы то ни было, ее муж господин Этьен Бон-Мерьель в свою очередь оставался человеком сдержанным, принимая все ее капризы с заботой и пониманием. Поэтому, даже сейчас он всего лишь бросил любящий взор на пыхтящую жену, довольно покрутил темный кончик усов, отчего тот выровнялся вверх и, поправив монокль, немногословно обратился к юной леди. — Дорогая Айрин, не хочу портить праздник взрослыми речами, так что просто скажу тебе, чтобы ты оставалась такой как есть и была счастлива. — Благодарю, дядюшка Этьен, — склонившись в легком реверансе, юная госпожа спрятала голубые глаза за пышными ресницами, всеми потугами пытаясь сдерживать рвущийся смешок. Неизменно они производили на нее впечатление забавной, несколько несерьезной пары, вольности которой, с каждым разом заставляли Айрин удивляться все больше и больше. Однако обманчивое мнение графини никак не совпадало с мнением общества. Престижное ателье «Бон-Мерьель», в продвижение которого было вложено нисколько само имя, столько годы усердий и денег, повсеместно славилось своей современностью, что, пусть, опасно граничило с чудаковатостью и смелостью, но именно эта особенность и подкупала большинство людей. Баснословный успех шел за молодой парой по пятам, отчего каждый человек, стремящийся угнаться за неуловимой модой, исподтишка бросал пытливые взоры на их одеяния, в каких так и вспыхивало восхищение, подгоняемой мыслью «Скоро это войдет в моду». Крупная рука легла на хрупкое плечико девочки, что неприкрыто наблюдала за каждым заинтересованного, будто невзначай осматривающего проходящего. Вздрогнув, будущая графиня подняла голову, встречаясь с озорным взглядом отца. — Добрый вечер, позвольте узнать, хорошо ли вы проводите этот вечер? — учтиво поинтересовался глава семьи Бенуа де Сент-Мор. — Да что ты, Ренард, обойдемся без этих формальностей, — госпожа Алеста скромно махнула рукой, обтянутой перчаткой, заставляя мужчину с тихим смешком склониться поближе к ним и шепотом приговорить: — После моей слезливой речи Жизель заставила меня окончательно приклониться перед правилами этикета, — он еще ближе склонился к ним, чтобы убедиться, что его никто не услышит, — сами знаете, она в таких вещах совершенно непоколебима. — Милый, кто «она»? — лукаво поинтересовалась, только что подошедшая Жизель. Ее рука аккуратно скользнула за руку мужу, что находилась за его спиной. Она прильнула к удивленно поднявшему брови Ренарду. Алеста с Этьеном не сумели сдержать смешка. Теплая улыбка коснулась губ Жизель. — Дорогая Алеста, к слову, что же сказал доктор Гальяно? Как долго еще ждать малыша? — с искусно скрываемым интересом произнесла хозяйка дома. На что, мужчины заодно с Айрин закатили глаза, предчувствуя долгую и нудную беседу. — Ох, дорогуша, даже не спрашивай! — воскликнула Алеста. И только она набрала побольше воздуха, чтобы разразиться в тираде, как девочка поспешно воспользовалась паузой. — Прошу прощения, могу ли я отойти к Шарлотте? — Конечно, милая, ступай, — одобрила матушка и, легонько подтолкнув Айрин в спину, напоследок бросила, — как раз можешь потанцевать с молодыми людьми. — Ах, точно, кстати о танцах, — спохватившись, Ренард в чувствах хлопнул Этьена по плечу, — пора бы уже объявить о первом вальсе. — В несколько широких шагов он приблизился к лестнице и, прочистив горло, повысил тон, чтобы привлечь внимание гостей. — Господа, хочу объявить о первом танце! — голос погромыхал по всему залу и через несколько мгновений последовали оглушительные аплодисменты. — Месье Жаккар, приступайте! Пожилой дирижёр кивнул. И с помощью палочки раздал акценты музыкантам, затянувшихся в легкой протяжной ноте. Подхватили мелодию гости, зашуршали юбки по мраморной плитке, замелькали перед глазами Айрин чопорные костюмы, и она, казалось, растворилась в общем пиршестве. Едва ли юная леди могла найти подругу через толпу танцующих лиц, как, все же, перед глазами мелькнула белесая макушка, а после и весь утонченный образ Шарлотты. Она, словно предчувствуя, также уловила ее из толпы, из-за чего ее лицо озарила широкая улыбка. Но стоило лишь имениннице поспешить к ней, как высокий парень преградил путь, приглашая подругу на танец. Этикет не позволял отказать, потому с натянутой улыбкой она приняла приглашение. Девушка не успела скрыться среди партнёров, как бросила на Айрин тоскующий взгляд, показывая явное нежелание танцевать с ним. Именинница остановилась подле колонн, надеясь подождать Шарлотту, но не прошло и минуты нарастающей скуки, как танец закончился и к ней вмиг неуверенно подошел паренек. Почти ее ровесник, возможно немного старше, он был ей незнаком и вселял лишь непонятную неловкость. Как бы ей не хотелось танцевать, партнер из него был слишком уж никудышный. — Д-добрый вечер, госпожа Айрин… с-станцуете ли… Вы со мной? — прерывистое нерешительное приглашение поступило ей. Едва сдержав в себе желание закатить глаза, и показательно отказаться от танца, но ничего более не оставалось, кроме как согласиться на него. Потому нехотя присев в расхлябанном официальном реверансе, она подала ему левую руку. — Сочту за честь, — молвила она с таким тяжким вздохом, как если бы танцевала всю ночь. Последовал следующий танец — котильон. Совсем по-детски, неумело они кружились в танце, где вела именно Айрин, в отличие от пытавшегося изменить ситуацию мальчонка. Все уроки этики она собрала в себе, чтобы уметь спокойно ответить на все вопросы, а когда танец закончился, то ей и вовсе показалось, что ее ноги безбожно отдавлены. Кавалер, как и следует, отвел ее к тому же месту, где она стояла, и поспешил стыдливо удалиться с поля зрения. Шарлотта также освободилась от многочисленных партнеров и наконец, соизволила обратить на нее свое внимание. От радости встречи они хотели обняться, привычно громко захихикать, но в условиях приема это было непозволимо, оттого они только ликующе поприветствовали друг друга. Хотелось рассказать так много, что буквально распирало дух, а от нетерпения рассказать много новостей, Шарлотта почти незаметно приподнималась на носочках, отстукивая маленькими каблучками. Она была как всегда неотразима. В белом нежном платье Шарлотта казалась еще старше, чем есть на самом деле, и с учетом того, что она и в самом деле была немногим старше самой Айрин, выглядела совсем уж взрослой по сравнению с младшей подругой. — С днем рождения, Айри, — она шепнула на ухо. — Думаю, ты не хочешь слышать от меня очередные нудные поздравления, потому давай подумаем о том, как нам незаметно сбежать отсюда. Развязная, но уже привычная форма общения заставила расслабиться Айрин. Ее губы тронула искренняя улыбка. — С удовольствием, — с облегчением ответила она. — Я рада, что ты не потеряла дух авантюризма, но предлагаю сначала перекусить, — с высоко поднятым подбородком, она взмахнула локонами. — Я видела там аппетитные вишневые пирожные… Они вместе подоспели к шведскому столу, лавируя между парами, и только Шарлотта присмотрелась к одному деликатесу, как появилась знакомая фигура мальчика. — Не откажите мне в удовольствии танцевать с Вами? — уже ломающийся, но уверенный голос прозвучал будто из ниоткуда. И когда Айрин удивленно обернулась, то застала откровенно нервирующего Франка. Вечно собранный с иголочки, сейчас он стоял как никогда напыщенный и высокомерный. В его стойке выражение лица она так и читала, что предложение на танец было не более чем одолжением. Не было сомнений, что именно родители заставили Франка пригласить ее на танец. Что не оказалось удивлением для усмехнувшейся Айрин. Между их семьями давно зарождался будущий союз. Семья Леруа-Дюваль частенько заезжала к ним в гости, гонимая нисколько любовью к наследнице, столько завидным приданым ее родителей. Они же слепо верили в то, что меж юными людьми рано или поздно сможет зародиться то чувство уважение друг к другу, что в высшем обществе вполне могло сойти за любовь. Да, так или иначе, но рады были этому только Айрин с Шарлоттой, что вскоре смогли найти общий язык и медленно, но верно отстранить от себя Франка, заносчивость и упрямство какого, они на дух не переносили. — Ой, Франк, да ладно тебе, чего пристал? — вклинилась Шарлотта, с укоризной смотря на его приглашающую руку. — Шарлотта, где твои манеры? И так уже вогнала в краску родителей своим никудышным вальсом, — явно упиваясь собственным достоинством, Франк вздернул нос, свысока глядя на ухмыльнувшуюся сестру, что сразу же нашла, что ответить на предсказуемую подколку. — Но я хотя бы нашла партнера по росту, — немножко промолчав, она подавила неконтролируемую улыбку на лице, — гном. Красные пятна от возмущения расползались по щекам мальчика, какой на секунду даже тяжело запыхтел, словно выравниваясь. Однако секунда, и он вновь подал руку уже привыкшей Айрин к их нескончаемым перепалкам. С тяжелым вздохом девочка все же приняла приглашение, с недовольством глядя в надменные глаза. — С превеликим удовольствием, — саркастично ответила Айрин, попутно уходящая в танец. Не был удивлением тот факт, что вел Франк отменно. Размеренно твердо, он словно знал все ее шаги наперед. Посему она всего несколько долгих секунд хмуро глядела на спесивое лицо, чтобы после, не выдержав этого, отвести взгляд, делая вид, что ей абсолютно все равно. Она позволила вести себя и всего лишь смотрела на смазанные лица гостей. Где-то мелькнула Шарлотта, смакующая желанные десерты, где-то мать с Алестой, все также болтающие без умолку и умостившиеся на диванчике, а где-то отец, разговаривающий с каким-то смутно знакомым мужчиной. Не в первый раз доводилось ей видеть его. Пред глазами вспыхнули яркие картинки тех малых раз, когда, проходя мимо кабинета отца, она ненароком могла заметить этого человека, повернутого спиной. Еще тогда он вызвал в ней интерес, который так и не пропал вплоть до этого дня. Он теплился в ней детским любопытством, и даже сейчас Айрин примеряла различные образы, надеясь вскоре увидеть истинный. Глядела она на него, совсем позабыв о том, что нужно поспевать за партнером, что уже был крайне недоволен её рассеянным поведением. — Не буду скрывать, я всегда сомневался в Ваших способностях, но, чтобы Вам было в тягость выучить несколько простых танцев — это уже непростительное упущение. Размеренный, ровный голос донесся до слуха Айрин. Слышались в нем плохо скрываемые язвительные нотки, и девочка едва ли не вспыхнула от, тотчас же затопившей её злости. Глаза её опасно блеснули из-под светлых бровей, приковываясь к надменному лицу, едко ухмыльнувшегося Франка. Белозубая кривая усмешка с высокомерным прищуром зеленых глаз отозвалась в госпоже знакомым раздражением. Непреодолимое желание вспыхнуло в ней, чтобы сиюминутно врываться из чужих рук, однако злость незаметно улеглась в ней, стоило в сознании мелькнуть поучениям матери. Как будущей графине не под стать ей унижаться перед всякими слишком много о себе возомнившими особами. Посему Айрин словно поменялась в лице: мимические морщинки между бровями разгладились, уголки аккуратного рта расслабились, даже мелькнули в едва зримой мягкой улыбке, а бездонный, со скрываемым морем внутри, взор с убийственным спокойствием уставился в юнца напротив. — Не сочтите за грубость, Франк, но разве это ли не упущение кавалера, что ему не удалось удержать не только внимание дамы, а и ритм танца? С откровенным удовольствием Айрин наблюдала за тем, как вытягивается мальчишеское лицо, как светлые брови взлетают на самый лоб, и как неприлично раскрывается рот от плохо сдерживаемой злости и удивления. Взбешенно засопел франк и, будто бы порывался что-то ответить, да все-таки вновь нацепил на лицо неизменно раздраженное выражение, предпочитая закончить танец в гнетущем молчании. Прозвучали последние мягкие аккорды, изящные последние взмахи рук и громкие аплодисменты гостей сразу же затопили бальный зал. Едва ли не утонула в них Айрин, что и не сдерживала свою победную улыбку, гордясь тем, что наконец-то ей удалось поменяться местами с просто-таки невозможным юнцом. Хоть и недовольный, он все же довел её до места, где и предложил танец. Оказавшись свободной, графиня не смогла разглядеть Шарлотту. Только она спохватилась найти подругу, как зычный голос отца окликнул её, подзывая к себе. — Сокровище мое, пожалуйста, подойди ко мне. В ту же секунду Айрин обернулась к тепло улыбающемуся отцу, да только все её внимание вмиг было приковано к незнакомцу. Люди закрывали его, однако она знала, что настал тот момент, когда наконец весь долго рисуемый образ предстанет перед ней. Поспешила девочка к мужчинам и как только подошла к отцу, так сразу же отчего-то смущенно опустила взгляд в пол. Что-то сдерживало её от лицезрения незнакомца, однако отец заговорил: — Хочу представить тебе господина Эверальда Шер де Поль. В тот же момент Айрин не смело распахнула ресницы, со жгучим интересом разглядывая мужчину. Робкое чувство разочарования и привкус несбывшихся ожиданий кольнули девочку. В её подбираемых образах этот незнакомец был словно из сказок, а на деле же он в большей мере не отличился от других знакомых ей господинов. Волевое, отнюдь не лишенное выразительности лицо с аристократическим носом и тонкими искривлёнными губами, все же притягивало взор. Благородная, холодная внешность украшала Эверальда Шер де Поля, какой совсем не под стать своему образу удивительно мягко и светло улыбнулся ей. — Большое удовольствие наконец познакомиться с Вами. — уважительно произнес он, склоняясь в почтительном приветствии. Проникновенный голос приятно ложился на слух, так и что уж говорить, весь мужчина совсем не отталкивал, да все же немного расстроено скользила девочка небесным взором от самой макушки темно русых волос, завязанных в тугой, низкий хвост, до идеально выглаженного смокинга и начищенных туфлей. — А про мою дочку ты уже знаешь не понаслышке, так что позволь мне удержаться от ненужных представлений. — Граф обратился к Эверальду, что тем временем заинтересованно наблюдал за разглядывающей его Айрин. — Право, Эверальд, я намного раньше хотел познакомить вас, но никак подходящего момента не находил. Низкий, басовитый смех подхватил басовитый голос отца, что довольно пригубил шампанского из изящного бокала, не отрывая взгляд от Эверальда. — Прошу прощения за мое опоздание. Это вопиющая наглость с моей стороны. — Да полно тебе, Эверальд. С кем все же не бывает. — Вы слишком добры ко мне, Ренард, — на его лице мелькнула улыбка, и мужчина в ответ лишь отмахнулся от льстивых слов. — Но что же я едва ли не забыл, — его угловатое лицо преобразилось всего на мгновенье в искреннем удивлении, дабы резко смениться на укор, что в первую очередь был обращен к нему же самому. — Раз уж я смел пропустить поздравление, то позвольте принести свои наилучшие пожелания, Айрин. В ожидании замерла миледи, во все глаза наблюдая за тем, как Эверальд неожиданно медленно приседает рядом, почти сравниваясь с ней ростом. — Айрин, — мужчина бросил теплый взгляд на девочку и, осторожно взяв её ладошку в свою, невесомо погладил нежную кожу, чтобы тотчас же накрыть её своей, обтянутой черной перчаткой. — Искренне желаю и сердечно надеюсь на то, что на Вашем пути не повстречаются плохие люди. Чтобы Вы не познали горя, и Ваше прелестное личико никогда не осквернили слезы. Открытый взгляд серых глаз вместе с теплыми словами и искренней, загадочной улыбкой вовсе смутили Айрин. Щеки её заалели и, не в силах сдержать стыда, она опустила подбородок до самой груди, на грани шепота произнося: — Спасибо… Неизменно она должна была ответить что-то подобное: «Благодарю Вас» или же «Мне до невозможности приятно слышать Ваши слова», однако смущение до того охватило её, что она едва ли смогла выдавить из себя простое, фамильярное «Спасибо». Не удержавшись перед умилительной картиной смущения девочки, мужчина тихо засмеялся, выпуская её ладонь из своих рук. — До чего же прелестная девочка. Ловко встав, Эверальд вновь обратил все свое внимание к Ренарду, что, довольно пригубив шампанского, сказал: — Ты как всегда красноречив, Эверальд. Чудесные слова. Последовала увлекательная беседа, что нисколько не была интересна будущей графине. Захватили её внимание развернувшиеся, энергичные танцы. Растворилась она в музыке и с тоской глядела на пары, понимая, что все её подаренные танцы за этот вечер были совсем никчемными. Парили девушки, взмахивая руками, словно антикварные птицы, одновременно мужчины уверенно вели их за собой, восхваляли и утягивали в объятия, тотчас же меняясь между собой парами. — Видимо будущая графиня хочет потанцевать, — многозначительно молвил господин Эверальд, заставляя ее растеряно обернуться на него. — Ох, Айрин так почему же ты стоишь и слушаешь нашу болтовню, вместо того чтобы пойти танцевать? — недоуменно подняв брови, Ренард наблюдал за тем, как миледи, тихо вздохнув, ответила: — К сожалению, отец, похоже, что на этом приеме больше нет для меня партнеров. — Да как же? Неужели больше не найдется для моего сокровища достойного кавалера? Девочка пожала плечами, однако Эверальд неожиданно молвил: — В таком случае, могу ли я иметь удовольствие пригласить Вас на танец? В ожидании она взглянула на отца: — Пускай миледи сама решает. Удивленно застыв, она скептически посмотрела на мужчину, тяжело вздохнула, понимая, что на этом вечере у неё теперь нет шанса хорошо потанцевать, и обреченно присела в заученном реверансе, вновь отдавая ладошку в плен чужих рук, обтянутыми черными перчатками. Медленно он провел Айрин немного поодаль от всех танцующих пар. Встал напротив неё, дал руку, она приняла его приглашение, и как только заиграла музыка, Эверальд осторожно вел её за собой, изредка пускай и немного нелепо, но все же утонченно и выверено склоняясь к ней из-за слишком высокого роста. Айрин знала, что танец их выглядел нелепым, да ничего страшного в этом не было, ибо была она еще совсем ребенком. Лишь дамы искренне хихикали, с невысказанным умилением глядя на неё. Не выдерживала юная госпожа умилительных взглядов и лишь еще больше хмурилась, ловя на себе лучистый взор Эверальда, что, кажется, наоборот был вполне доволен их танцем. Да что уж говорить, одинокие, и не только девушки и женщины тайком вздыхали за мужчиной, между собой восхваляя его благородство, удивительно сочетающееся с простотой. И когда вот-вот с губ Айрин уже норовил слететь раздраженный вздох, тогда скрипка особенно громко затянула ноту, а мужчина, следуя правилам танца, внезапно обхватил её талию, легко поднимая ввысь. Немой шок застыл на детском личике. Громкий вздох вырвался из горла и, распахнув ресницы, она схватилась за оголенный участок его кожи, открывшийся из-за немного задранного рукава. Даже сквозь пелену секундного страха и удивления она ощутила, что кожа правой руки оказалась невероятно горячей. Именно горячей, почти что обжигающей, словно бы раскаленные угли. В то же мгновение она встретила его взгляд, в котором до того явно читался шок, что Айрин стало не по себе от этого взора. Будто в самую её суть он смотрел, и хотелось ей от него спрятаться, да крепко держали его руки, не желая выпускать. Последние аккорды танца, громкие аплодисменты, но Эверальд все продолжал удерживать девочку на весу, сжимая талию до того сильно, что она скривилась от боли. — Господин Эверальд, что-то случилось? Мужчина в ответ на испуганные слова девочки словно очнулся и сразу же опустил её на ноги, нехотя отпуская. — Прошу прощения, — будто тяжело задумавшись, он рассеянно отступил от нее, чтобы отрывисто бросить, — Пожалуй… отведу Вас к отцу. Не дождавшись ответа, он взял её за руку и поспешно отвел к ожидавшему Ренарду, какой, как только пара подошла, так сразу же поинтересовался: — Я заметил у вас что-то произошло во время танца. Словно бы ему неловко, Эверальд поправил перчатку и нахмурился. — Нет повода для беспокойства. Просто несколько измучил ожог. Ренард лишь покачал головой, не зная, что и ответить на слова друга, что исподтишка наблюдал за юной Айрин, которая во все глаза таращилась на его руку. Не было теперь сомнений, что мужчина лишь растерялся от болезненных ощущений, однако что-то все же мешало ей поверить в это. Пускай неуловимое, но сомнение поселилось в её сердце, да тотчас же забылось оно, ибо девочка с откровенным детским любопытством хотела наяву увидеть этот ожог. Все тайное манило юную леди, которая знала, что это не под стать будущей графине, но ничего не могла с собой поделать. — Хочешь взглянуть? Только Айрин хотела закивать, как отец неожиданно перебил её рвение. — Может не стоит? Она все же девочка, к тому же ребенок. Ренард неуверенно взглянул на Айрин, на что та лишь стала уговаривать: — Нет-нет, все в порядке, отец. В этом нет ничего страшного. И не сумев в который раз отказать любимой дочурке, Ренард все же позволил взглянуть на шрам. Эверальд аккуратно стянул перчатку с правой руки, сразу же протягивая её к девочке. Полностью покрытая красной, сморщенной кожей, что, казалось, уходила за черную ткань рукава, она выглядела до того болезненно, что Айрин словно на себе почувствовала эту обжигающую боль. Словно завороженная она смотрела на поврежденную кожу и вмиг желание помочь отразилось ней, однако, как бы она не хотела этого, да была не вправе помочь ему. — Не беспокойтесь Айрин, вы можете прикоснуться. Она из-под ресниц взглянула на него и только потянулась, чтобы невесомо коснуться его, как знакомый тонкий голос остановил её, сбивая с мысли. — Айри, я тебя везде ищу! Ты просто неуловима! Тонкий голос напрочь останавливал девочку. Перед глазами появилась высокая фигура Шарлотты, что, только завидев Ренарда, вновь вспомнила о правилах приличия. Поправив пышное платье, она с вызовом спросила: — Ох, милорд, позвольте на некоторое время украсть Айрин? На секунду мужчина недоуменно застыл, однако сразу же разразился искренним смехом, проговаривая: — Конечно. Бегите детки, только ведите себя прилично, юные леди! — Конечно! — в унисон ответили подруги. Шарлотта, рывком развернувшись на каблуках, потащила за собой Айрин. В полуобороте она до последнего смотрела на Эверальда, что будто в лице поменялся. Неотрывно, задумчиво глядел он на неё, и показалось юной госпоже, будто это далеко не последняя их встреча.

***

— Айрин, ты обязана внимательно выслушать меня, так как это чрезмерно важно для всех нас. Эта брошь, милая, с давних пор передается в нашем роду из поколения в поколение, и вот дошла очередь до тебя. Полутьма поглотила просторную девичью спальню и лишь глубоким, жарким светом играли свечи, отбрасывая всполохи на изящную, роскошную брошь в неестественно бледных ладонях матери. Переливалась она томными, диковинными оттенками голубого, какого было не сыскать на всем свете. — Так расположилась судьба, что наш род навеки проклят, посему только благодаря ей ты сможешь скрывать это. Никто и никогда не должен узнать твой секрет дочка, и мы с папой поможем сохранить его. Он приглушит твои силы, иначе в противном случае ты можешь пускай и случайно, но навредить человеку. И чтобы этого не случилось, никогда не снимай его Айрин. Пускай он всегда будет с тобой и оберегает тебя от несчастья. Графиня Жизель с тяжелым сердцем протянула к дочери брошь, разрешая забрать её. — Ох, милая мне на самом деле даже неловко передавать этот амулет тебе. Думаю, что было бы правильней, если бы это сделала бабушка. С этой минуты все внимание Айрин занял сам амулет. Она с восторгом разглядывала каждый камушек, каждый изгиб пока в затуманенной голове слова матушки отдавались лишь приглушенным, неразборчивым звуком. Едва ли она в полной мере осознавала, что таилась в ней неизведанная сила, проклятье каковой, подобных ею людей казнили. Миледи подошла к напольному зеркалу, прикладывая к распущенным волосам драгоценность. Удивительно шла она девочке, будто и вовсе была создана для неё. Детская радость плескалась в её глаза, что сверкали так же ярко, как и небесный камень в брошке. Будто завороженная, она уставилась на себя. Ей совсем не хотелось снимать его. Но как только она вспомнила о родителях, так сразу же оставила брошь на тумбе и со всех ног бросилась в объятия матери. — Большое спасибо, мама, — прошептала Айрин в юбку Жизель, которая в ответ также заботливо прижала её к себе. — Дочка, а как же я? — с напускной обидой проговорил Ренард, однако на губах его мелькала неконтролируемая улыбка. Тотчас же Айрин взглянула на отца, и уже поспешила к нему. Не сдержав восторженного визга, она рассмеялась, стоило мужчине ловко подхватить её на руки. Как после долгой разлуки граф невесомо прокутил радостно хохочущую девочку, чтобы с таким же искренним смехом подойти к жене, наблюдавшей за ними. — Родные мои, — с теплотой молвил он, целуя зардевшуюся скулу, и попутно обнимая свободной рукой любимую жену. — Прекрати Ренард. Воспитанным леди уже полагается спать в такое время. Фыркнув, мужчина в два шага подошел к большой кровати, мягко опуская дочь. Айрин в миг забралась под пушистое, белое одеяло, что накрыло её огромным облаком, и в ожидании взглянула на родителей. Жизель губами мягко коснулась её лба, приглаживая ладонью шелковистые волосы. А отстранившись, не могла найти в себе сил, чтобы оторвать взор от того, с каким чувством Ренард чмокнул хихикнувшую дочку в нос. — Сладких тебе снов, мое сокровище. — Неприступное сердце графини дрогнуло, когда муж прильнул к ней, заключая в объятия. Айрин сладко зевнула и немного прикрыла глаза, исподтишка наблюдая за удалявшимися фигурами. Как только свет в девичьей комнате погас, пара исчезла в двери, а девочка лишь напоследок увидела, как отец защекотал графиню, которая тотчас же, смеясь, запричитала на него. Несколько минут в нетерпении прождав, Айрин рывком вскочила, чтобы мигом забрать брошку и вновь спрятаться под одеялом. Кажется, что вечность она могла разглядывать её в темноте, однако все же сон сморил юную графиню, которая будто по привычке закрепила её в волосах, и обмякла на мягких подушках.

***

Сквозь сон Айрин чувствовала, как чьи-то руки удерживают её на весу, тесно прижимая к чужому телу. Отдаленные крики и громкие звуки разбивающегося стекла встревожили её и заставили с громким вздохом ужаса дернуться в чужих руках. Она увидела растерянное лицо Эверальда, что надрывно дышал, в спешке спускаясь по главной лестнице. Вокруг воняло гарью, а у ошарашенной девочки распирало легкие. Она ничего не понимала, ни почему все перед глазами в огне, ни что здесь делает этот господин. Лишь когда она заглянула за его спину, то с ужасом осознала — пламя охватило её дом. — Идиоты! Прошипел господин, но начинающей осознавать реальность Айрин было вовсе не до его слов. Она в неверии наблюдала за тем, как огонь поглотил все пространство когда-то роскошных комнат и до того свет её ослепил, что она сначала даже и не поняла, что мужчина уже выбежал на улицу. «Родители. Где родители?» — девочку посетила поражающая мысль, и в оцепенении её губы прошептали: — Где родители? Эта фраза утонула во всем шуме, и графиня снова хотела задать вопрос, однако из её горла вырвался лишь кашель. Надрывный, хриплый он вызывал такое чувство, будто она вот-вот задохнется, и в испуге Эверальд пригладил девочку за волосы, вновь прижимая к себе, в надежде согреть и удержать. Айрин обмякла, однако стоило мужчине подойти к застывшим обескураженным фигурам, как она тотчас же стала озираться, надеясь найти родителей, но как назло их нигде не было. Паника сдавила ее горло, а громкий пронзительный крик вырвался из сердца, что набатом стучала в ее висках. В отчаянной попытке вырваться, она в легком ударе задела господина, норовила было уж вырваться, но руки держали её слишком крепко. — Чш-чш… — отчаянно шептал Эверальд, и в тихом голосе его и крепкой хватке чувствовалась такая невыносимая боль, что понимала Айрин предстоящее безумие. Разносился по округе громкий крик ребенка, и люди только тяжело вздыхали, хватались за сердце, но были не в силах помочь бедной графине. — Как же так? — Вы слышали, что случилось? Громкий шелест шепота прошелся по ровной аллее, вдали которой зияло горящее пламя, послышались шумные крики, да где-то вдали завопила сирена.  — Что же случилось, господин?! Где граф и графиня? — фигура женщины, в которой Айрин почти не могла узнать соседку, тяжело хромая и задыхаясь в слезах схватилась за плечо Эверальда. — Я не успел их спасти, — он покачал головой, а его лицо застыло в болезненной судорожной маске. А следующие слова прозвучал, как окончательный приговор, — к тому времени, как я подоспел, потолок в их комнате обвалился. Женщина громко вздохнула, хватаясь за сердце: — О Всесветлый! Какое же горе! Какое же горе, господин Эверальд! Женщина зашлась в несдерживаемых рыданиях и уткнулась в жилетку, тотчас же подошедшему к ней другого мужчины, что неуклюже пытался успокоить ее. — Главное, что юная графиня жива и здорова. Вы сделали многое для этой семьи, господин Эверальд. Вы настоящий герой. Айрин не верила, что это наяву, ведь до сих пор чувствовала она запах матери и жаркие объятия отца. До сих пор, словно они были здесь, рядом с ней, но огонь все продолжал пожирать её дом и из её горла вырывались беззвучные рыдания. В отчаянии рвалась она на волю и всей душой надеялась на то, чтобы этот кошмар закончился.