Roses and Laurel

      Хан Джисон гордился своей изобретательностью. Он — творческий человек, чья креативность помогла ему получить работу на фабрике «Огуречников и мускари» в почтенном возрасте шестнадцати лет. Для мальчика-сироты с улиц Тремьера, только что вышедшего из детдома, это было лучше, чем копаться в мусоре в поисках угля на каналах. Рабочий день был длинным, а зарплата минимальной. Несмотря на это, он мог позволить себе снимать однокомнатную квартиру на территории фабрики и покупать еду, чтобы прокормить себя. Прошло только два года, и перспективы на будущее были положительными.       Но, конечно, всё пойдёт не так.       Это должно было быть обычное зимнее утро. Рабочие стекались в мастерские ещё до рассвета, и к тому времени, когда солнце скрылось за дымоходом, единственным звуком во всём здании был хруст металлических станков. В душном здании стоял горький запах красителей и шерсти. Никто не говорил. Было бы невозможно услышать ничего из-за звуков предприятия.       Как обычно, Джисон нёс коробку с расчёсанной шерстью с одного конца фабрики на другой. Маршрут уже был настолько знаком, что он узнавал каждую трещину в стене, каждое пятно на полу и каждый скол на оконном стекле. Его путь пролегал из восточного крыла, где чистили и расчёсывали шерсть, через ряд извилистых коридоров и вниз через боковую дверь во двор перед фабрикой. Впереди возвышалось западное крыло из красного кирпича, внутри которого находилось большое количество паровых машин, из которых ткали ткани.       Он вздрогнул, толкнув дверь: воздух снаружи ледяными поцелуями морозил щёки и нос. Снега ещё не было, но иней цеплялся за уличные растения и кусты, растущие в щелях мостовой. Дрожа, он выдохнул белый туман и поспешил вернуться. Единственными источниками тепла, на которые он мог рассчитывать, были рваная белая рубашка, брюки, носки, простая коричневая куртка и пара изношенных старых ботинок, которые уже начали разваливаться. — Просто мне повезло, — проворчал он. Перчатки он потерял пару вечеров назад: их украли в юго-восточном округе. Кепки у него тоже не было, потому что последнюю съела моль. — Похоже, я знаю, на что уйдёт моя зарплата на этой неделе…       Он побежал к дверям. К его удивлению, когда он приблизился к ним, они со скрипом распахнулись на ржавых петлях. Две фигуры вышли, болтая друг с другом, и встали по обе стороны арочного дверного проёма. Вычурные розовато-лиловые накидки на плечах сказали за них, кем они являлись. — О… отлично… — подумал Джисон, сморщив нос.       До него дошли слухи, что мистер Огуречник намеревался нанять Магов, точнее Владетелей, в качестве охраны. Эти напыщенные ублюдки ползали по всему городу, работая на разных богатых работодателей. Нанимать их было в новинку — это показывало, что у их фабрики были деньги, чтобы оплачивать их контракты.       Джисон низко опустил голову и поспешил вверх по лестнице перед дверями. До него донёсся обрывок разговора: — Почему я не могу использовать магию? Мои пальцы замёрзли, — сказал первый слева от него. — Делай это осторожно. Мы не хотим, чтобы люди думали, что мы видели вора. И подожди, пока этот бродяга уберётся отсюда.       Плечи Джисона напряглись. Ему не нужно было долго думать, чтобы понять, что речь о нём. Эти двое, с дорогой одеждой и купленным образованием, были такими же корыстными и невнимательными, как и любой другой Владетель, с которым он имел удовольствие встречаться.       Ему надо было просто продолжать идти. Это было лучше для всех, но что-то в тоне Владетелей ему не нравилось. Его мышцы были напряжены, руки сжимали коробку с шерстью так сильно, что уже не чувствовали холода. На самом деле, тело разогрелось от гнева, который бурлил в его животе, как котелок, оставленный кипеть. — Я не бродяга… — выплюнул он, оглядываясь назад.       Он даже не ожидал, что его услышат Владетели. Тем не менее, эти двое замолчали. На несколько секунд повисла тишина. — Что? — зарычал левый. — Ты с нами говоришь? «Скажи нет». — Здесь кто-то есть? — нахмурился Джисон.       Правый Владелель фыркнул, вертя палочку на виду. — Рабочие не разговаривают. — Мой голос ничем не отличается от твоего, — сказал Джисон, — хотя, если подумать, я не смотрю на невинных сотрудников свысока.       Как будто внутри него загорелся огонь. Пути назад не было. Правый взглянул на свою палочку, затем на Джисона, потом снова на свою палочку. — Интересно, что будет, если мистер Огуречник узнает об этом? — Ты сейчас угрожаешь мне? Как по-взрослому. Как раз то, чего я ожидал от настоящего Владетеля, — ответил Джисон, в голосе которого слышалась злоба. — Почему бы вам не пойти в патруль? Было бы больше пользы. — Я не угрожаю тебе, просто предупреждаю.       Оба Владетеля нацелились своими палочками на него. Они продолжали смотреть на Джисона, чья насмешка превращала его в жаждущую крови змею. Правый начал приближаться к Джисону, пока его спина не прижалась к дверям. — Никогда больше с нами не разговаривай, — сказал Владетель. — Если это снова повторится, то мы сделаем так, что ты будешь просить объедки на улице.       Говоря это, он поднял свою палочку к коробке в руках Джисона. Открыв крышку, он щёлкнул запястьем. Сначала Джисон нахмурился в замешательстве. «Что задумал этот парень»? Однако, потребовалось всего пары секунд, чтобы вокруг палочки образовались шипящие угли, которые капали на шерсть, как расплавленный воск. «Что за хуйня»?       Хан не смог вовремя бросить коробку. Он убрал только одну руку, но было слишком поздно. Вся шерсть загорелась. Эмберс, так звали одного из них, поймал легковоспламеняющийся материал и разорвал его вместе с коробкой. Джисон закричал. Обгоревшие остатки шерсти упали ему на правую руку. Болезненные ожоги покрывали ладонь и пальцы. Они дошли и до запястья. Боль была невыносимой, она посылала сигналы в мозг, который уже кричал в агонии. Слёзы выступили на глазах. Он упал на колени, когда последние тлеющие угли перед нем исчезли в куче пепла. — Боже мой, я слишком увлёкся? — Владетель отступил, сдерживая смешок, и повернулся к своему партнёру. — Определённо далеко, — сказал его напарник. Они были сердитыми.       Эти двое стали о чём-то говорить, но Джисон их не слышал. Боль поглотила его целиком. Он как будто падал в бесконечную яму страданий, боль от ожога обрушивалась повторяющимися волнами. Он глубоко вздохнул, открыв рот и хватая им воздух. «Ублюдок», — кричало в его голове. «Ёбаный ублюдок! Я убью тебя!»       Следующее мгновение было как в тумане. В один момент он вскочил на ноги, в следующий — наносил удары, в следующий — тащил Владетеля вниз по ступенькам, пытаясь вырвать палочку из его рук. Тот сопротивлялся. Предстоящие минуты слились воедино в какофонию криков, ударов и царапанья. Джисон каким-то чудом повалил своего противника на землю, палочка с грохотом упала на тротуар. — Ты не смеешь так играться со мной! — закричал Хан, прижимая Владетеля к земле. — Такой же человек, как и все! Я…       Кто-то схватил его за воротник и дёрнул назад. Он с грохотом упал на землю, поворачиваясь, чтобы увидеть, кто его остановил. Его лицо встретила палочка, конец которой сиял светом. Её владелец был готов произнести заклинание. Двое напарников замерли. — Не двигайся, — прошипели они.       И именно тогда Джисон услышал шокированный, очень сердитый голос мистера Огуречника, раздававшийся из дверного проёма.

***

Он ничего не мог делать сейчас. Мистер Огуречник видел всё, не говоря уже о том, что Владетели настаивали на наказании Хана, ведь он напал на них. Всё дошло до того, что они угрожали заявить в полицию. К счастью, владелец фабрики не позволил этому случиться. Ему нужно было сохранить репутацию своей кампании. Однако вместо этого рухнула другая жизнь. — Немедленно убирайся из моей фабрики, — выплюнул хозяин, — бесполезный мальчишка! Я принял тебя, накормил, дал тебе дом, платил тебе. И это твоя благодарность? Ты ничем не отличаешься от других подонков на улицах. Возвращайся туда, где тебе место.       И вот так в течение одного утра Джисон понял, что находится на пороге фабрики с чемоданами в руках. Металлические ворота захлопнулись перед ним. Последнее, что он слышал, были извинения Огуречника перед Владетелями, которые подверглись «самому ужасному нападению». По крайней мере, у одного из Магов будут синяки и боли в течение нескольких недель. Как только Джисон ступил на главную дорогу, которая шла вдоль высоких фабричных стен, он втайне надеялся, что ему удалось сломать хоть какую-нибудь кость парня. Может, он таким образом произвёл впечатление? Что Хан Джисон не был слабаком.       Как бы то ни было, этот факт не сможет решить его проблему: ему негде работать, негде переночевать, денег на еду катастрофически не хватало. Не говоря уже о том, что было холодно. Очень холодно. Он спрятал руки в карманы и вздрогнул, сдерживая стон боли. Свежий необработанный ожог шелушился и распухал. Пальцами шевелить было трудно. Ему очень сильно повезёт, если с такой рукой он сможет найти работу. Такой человек, как Джисон, годился только для ручного труда. Сейчас магия стала проникать в мир промышленности, что существенно облегчало работу, привлекая новые технологии. Так что, он был бесполезен.       Три медяка звякнули в кармане, прижавшись к ноге. Он начал шарить в кармане левой рукой. — Один на хлеб… — пробормотал Хан, — два на квартиру… да, зимой квартплата будет дороже. Я даже этого не могу себе позволить.       Действительно, положение дел было затруднительно.       В конце концов он больше не работает на фабрике. Дым, что чёрными хлопьями вырывался из труб, был невыносим. Он шёл по дороге, низко опустив голову и сжимая деньги в ладони. Слева и справа располагались здания, которые сковывали его, превращая ветер в быстрый порыв, вонзающийся в него, как стрела. Повсюду были самые разные люди: торговцы, продавцы и нищие. Никто не смотрел на него. Никто не признавал его существования.       Остаток дня Джисон провёл на улице, растворяясь в суете города Тремьер и держась подальше от людей. К полудню он раздобыл себе немного хлеба. Это была почти сгоревшая буханка размером не больше шоколадного печенья. Однако этого должно было хватить. Он съел только половину за рыночным прилавком, но желудок всё ещё урчал. Оставшуюся часть он положил в карман. «Наверно, я скоро снова проголодаюсь», — подумал он, нахмурившись.       Спускаясь по каменному тротуару, можно было уже увидеть главную площадь. Он вышел на большую мощёную дорогу, в центре которой стояла высокая бронзовая статуя какого-то древнего героя с волосами до плеч. Мужчина держал меч, обращённый к затянутому облаками небу. Позади неё был собор с часовней, которые казались огромными громадинами по сравнению с маленькими зданиями. Даже ратуша слева от статуи выглядела в два раза меньше церкви. Колокола отбили час, как только Джисон перешёл дорогу. В идеальном тандеме с кольцами из тёмных облаков начали падать крошечные белые снежинки.       С наступлением вечера толпа на улице стала рассасываться. Джисон не знал, что заставило его пойти по широким дорогам южного района города. Возможно, люди высшего класса? Дома в этой части города были большими, многие стояли одиноко на своих собственных участках. Люди, которые жили в этих домах, были неприлично богаты, это уж точно. Однако никто не стал бы помогать бездомному парню.       Он оказался на некой улице Фрезии. Это было сравнительно скромное место, дома выстроились вдоль более узкой дороги. Фонарщики бегали от столба к столбу, оставляя неглубокие следы на снегу. Наступила ночь, все фонари были зажжены, и на улицу опустилась жуткая тишина.       Джисон был один.       Он мог бы вернуться туда, откуда пришёл. Память хранила дорогу к убежищу, которое было безопаснее, чем пустая холодная улица. Хотя приюты требовали оплату в размере двух медяков при входе. За эти деньги он могу получить только прямоугольный деревянный ящик без матраса, подушку и одеяло. Честно говоря, это была пустая трата денег. Самым лучшим вариантом был крепкий сон.       В конце концов, был вариант лечь под крышу таунхауса. Это был террасный дом, стоящий за низким металлическим забором. Ворота были открыты, а свет в доме выключен. Так он бродил около ограждения с шипами, всхлипывая и дрожа. Будет только холодать из-за того, что снег стал падать ещё сильнее. Когда он сел на каменные ступени, ноги застыли. — Блядь… — выдохнул он, подтянув колени к груди.       Каждое движение правой рукой заставляло ожоги буквально кипеть от боли. Он вздрогнул. Это будет его рекорд, если он сможет пережить эту ночь. Со смертельным холодом пробудилась тёмная сторона Тремьера. Даже посреди зимы по улицам бродили банды, выискивая, кого можно обокрасть. Два медяка в левом кармане превратились в сокровище. Если его увидят, то просто изобьют до полусмерти и заберут последние гроши.       Но это ещё не всё. В этом городе творились и более ужасные вещи. Какие-то формы двигались в тенях зданий. Призрачные фигуры бродили в поисках новых жертв. У всех на устах звучало одно и тоже имя: Некроманты пришли. Они крали детей нищих, вырывали сердца невинных юношей и девушек и пели мёртвым на могилах. Правда, не было никого более злого, чем Некроманты. В сказках о них говорилось о том, что они бродили по улицам и искали жертв, чтобы использовать их в своих злых чарах.       Эти монстры заставили Джисона вжаться в ступеньку как можно сильнее. На улице было тихо, ни одной живой души. Даже полицейских не было, чтобы сражаться с бандами, или Владетелями. От уткнулся головой в колени.       Никогда в жизни он не был религиозным человеком. Когда он ещё жил в приюте, во время службы его больше привлекали цветочные композиции на стенах, а не священник и его проповеди. Однако сегодня вечером он пробормотал молитву, зажмурив глаза и раскачиваясь взад-вперед. Холод его больше не волновал. Конечно, ему бы не хотелось превратиться в ледяную статую, потому что утром его могли увидеть в таком состоянии владельцы дома или Некроманты. Именно в таком состоянии, беспомощном и одиноком, он что-то услышал. — Святой Вечный Луг, ты в порядке?       И тело, и сознание Джисона вернулось к реальности. И снова холод сжал его, схватив мёртвой хваткой. Голос. Это был настоящий голос. Он был волнистым, парящим где-то близко. Хан поднял голову, ночной воздух обморозил его лицо. Хлопья снега покрывали белым ковром тротуары и дороги, подсвеченные оранжевым светом фонарей.       В этом свете выделялась фигура молодого человека.       Его плащ колыхался словно винно-чёрные волны бушующего океана. На нём была широкая остроконечная шляпа, закрывавшая большую часть лица. Он стоял недалеко от крыльца, его чёрные туфли шуршали по снегу при ходьбе. Расстояние уже не имело значения. Только одна мысль промелькнула в голове Джисона: Некромант. — Не подходи! — запаниковал парень, взбираясь по лестнице и прижимаясь к входной двери.       Неизвестный остался стоять на месте. Только ветер колыхал его одежду. Долгое время говорил только ветер, наполняя тишину низким гулом. — Тебе нужна помощь? — в конце концов заговорил молодой человек. — Нет… — снова ответил Джисон, не подумав. — Всё хорошо. — Но на улице ужасный мороз. — Нет, нормально.       Как только он произнёс эти слова, по его телу пробежал холодок. Он сжался ещё сильнее, стуча зубами. Его руки так онемели, что пульсирующая боль ушла в ледяную глубину, руки сжались на груди в поисках последнего тепла.       Парень сделал небольшой шаг вперед. Он был похож на призрака: будто скользил по снегу, если бы не хруст снега под ногами. В тот момент, как он начал приближаться, Джисон оттолкнулся настолько далеко, как только мог. Дверь за его спиной не давала двигаться дальше. Шёпот юго-восточного ветра кричал в его голове: страшны истории о Некромантах, ищущих бедных людей на улицах и наполняющих их тела душами умерших. Возможно, они разрывают своих жертв на части, чтобы задействовать в своих экспериментах. Они даже забирали душу человека.       Молодой человек не поднимался по ступенькам. Он навис над крыльцом, а из-за плаща казался ещё крупнее, чем был на самом деле. Так как Джисону некуда было бежать, он сжал руки над головой и сжался в клубок. — Не убивай меня, — пробормотал Хан. — Я сделаю всё, что хочешь. Всё! — Твоя рука… — резкий вздох задел его уши. — Я отдам все свои деньги, только не убивай. Я не хочу умирать! — Покажи мне свою руку, пожалуйста. — Нет, — Джисон сжался.       Он схватил его руку, подняв наверх. Хан издал гортанный вопль, опуская руку, но это не помешало парню провести пальцами по каждому миллиметру ожога. Его руки были тёплыми. Первое тепло, которое он почувствовал за эту ночь. В эту секунду ему захотелось только схватиться за это тепло и окунуться в него с головой. Джисон был слаб. — Гнев… Тревога… — прошептал парень, лицо которого Джисон всё ещё не смог разглядеть. — Что ты говоришь? — вздрогнул Хан.       После этих слов незнакомец поднял голову, поля его шляпы поднялись. Весь мир остановился.       Лицо напротив принадлежало самому очаровательному человеку, которого он когда-либо видел. Этот парень будто сошёл с детских сказок про фей. Сильный, но не страшный и не свирепый. В его выражении лица было что-то мягкое и заботливое. Никогда в жизни Джисон не видел молодого человека красивее него. Так интригующе звучит. — Тебе нужна помощь. Прямо сейчас, — нахмурил брови незнакомец. — Я сказал, что всё в порядке. — Но твоя рука… — Это не имеет значения, — отряхнул руку, проглотив стон боли. Тепло было таким приятным. — Просто оставь меня в покое.       На какое-то время парень замолчал, и снова воцарилась тишина. Единственным звуком был тихий шорох снежинок, которые опускались на поля шляпы. — Очень хорошо, — вздохнул он. В голосе было что-то другое. Он был низким. Разочарование? — Раз уж ты не хочешь принимать мою помощь, то, будь добр, уйди с моего крыльца.       «Ой, это его дом». — Через три улицы есть приют, — сказал незнакомец. — А теперь уходи.       Джисон вскочил на ноги, которые затекли от неудобного положения. Неловко обходя молодого человека, он медленно спустился по ступенькам и направился к воротам.       Его руки были такими тёплыми. Такое тепло, которое он хотел заполучить и прижать к себе навсегда. И это лицо было таким очаровательным, таким нереальным. Некроманты никогда не были красавчиками, если верить историям. Их всегда описывали как чудовищных, сгорбленных и морщинистых существ, с кривыми зубами и красными глазами. Этот парень, с его красотой и грацией, не мог быть одним из них, не так ли? — Подожди… — сказал Джисон. Он был на полпути к воротам, но ноги отказывались идти. Сжав губы в тонкую линию, он проглотил остатки своей гордости и страха в бешено колотящимся сердце. Хан оглянулся. — Ты можешь мне помочь?       Незнакомец позади него уже открыл входную дверь. Он прочистил своё горло, оглядываясь назад. — Я помогу вылечить тебе руку. Это бесплатно. Она будет как новенькая уже к восходу солнца, — сказал он. — Как такое возможно? — Джисон нахмурился. У него уже был вариант ответа. — Это довольно просто, — улыбнулся парень. — Я Ли Минхо, главный колдун Королевской улицы Ведьм.