Roses and Laurel

      После второго осмотра клиника показалась ещё страннее. По стене тянулся узор виноградной лозы, а на стульях лежали бархатные подушки. Слабая вспышка беспокойства загорелась внутри Джисона, когда он сел. Потушить её не получалось. Однако присутствие Минхо каким-то образом облегчило его положение. От одного только взгляда на Колдуна все искры беспокойства испарились и убежали в тайники его разума. — Покажи мне свою руку, — хмыкнул Ли, садясь на противоположное сиденье.       Джисон протянул раненую руку, предварительно закатав рукав до локтя. До сих пор парень не хотел смотреть на повреждения, но в ярком свете хрустальной лампы казалось, что каждый дюйм ожога вырисовывался в жутких деталях. След от огня извивался вокруг раскрытой ладони, доходя до запястья, образуя отвратительное сочетание обожжённой кожи и бледных волдырей. Тыльная сторона ладони была не лучше: костяшки и пальцы тоже были повреждены. — Это не серьёзно, потому что пострадала только кожа, — сказал Минхо.       Эти слова облегчили жизнь. Неужели его действия значили что-то большее, чем обычное беспокойство?       Колдун выложил содержимое коробки. Как оказалось, там были не просто бутылки. Это были баночки с сушёными листьями, кадки с мазями, бинты, миски и мерные стаканы. Когда всё было разложено, парень провёл пальцами по лекарствам и наткнулся на высокую зелёную бутылку с узким горлышком и металлическую чашу с простой тряпкой внутри. Он вылил содержимое бутылки в миску, смачивая тряпку. — Итак, — начал говорить Джисон, когда Минхо начал выжимать тряпку, — что это? Лекарство быстрого действия? Или обезболивающее? — Это вода, — снова безэмоционально ответил Ли. — Вода? — Хочешь, чтобы я начал лечить тебя, не промыв рану? — фыркнул Минхо. Он был прав. Будет лучше, если Хан прекратит задавать лишние вопросы. — Это может быть больно, но я постараюсь всё сделать как можно аккуратнее.       С этими словами он обхватил рукой запястье Джисона, прижимая рану к ладони, и начал вытирать тлеющую кожу. Хан прикусил губу, вскрикивая каждый раз, когда тряпка соприкасалась с обгоревшей кожей. Было больно, без сомнений, но холодная вода странным образом освежала.       Минхо, на удивление, был очень нежным. Его хватка была настолько слабой, что почти не ощущалась, но его теплота была такой чистой, как буханка хлеба, только что вынутая из печи. Движения настолько тонкие, что воображение начало представлять сказочных персонажей: элегантных сказочных принцев или лихих волшебников. Это было прикосновение самого прекрасного Колдуна. — Прости, — проговорил Минхо, подбираясь к тыльной стороне ладони. — Скорее всего, здесь будет больнее.       «Могло быть и хуже», — подумал Хан. — «Это лучше, чем замёрзнуть на улице».       Когда Минхо закончил чистить рану, он оставил тряпку отмокать. Однако вместо того, чтобы взять зелье или мазь, снова полез в свою коробку и вытащил лист бумаги. Это была тонкий лист, сделанный из дорогого материала и украшенный чёрной каймой из листьев плюща. Положив его на стол, он достал ручку из кармана своего плаща. — Прежде чем мы приступим, — сказал он, — я попрошу тебя подписать документ. Это важно. Все Маги должны подписывать контракт с Непосвящёнными прежде, чем применять к ним магию… — он сделал паузу. — То есть, если ты умеешь читать и писать, конечно. Если нет, то просто поставь знак «Х» внизу. — Я умею читать и писать, — проворчал Джисон. — Я вырос в приюте, а не на улице.       Мелким шрифтом были подробно расписаны типичные условия контракта. Такие вещи, как: «Вы или ваши ближайшие родственники не будут выдвигать обвинения, если заклинание не сработает или приведёт к нежелательным последствиям: лёгкие повреждения, травмы или смерть». Последняя часть не звучала многообещающе. Парень вспомнил, что аналогичный пункт был в контракте мистера Огуречника. На фабрике было гораздо больше шансов умереть: ткацкие станки всё время барахлили, и дети в возрасте пяти лет теряли конечности, когда ползли под машинами, чтобы решить проблемы. — А Непосвященные — это… — спросил он, подняв глаза. — Мы обозначаем этим словом тех людей, которые формально не обучаются магии легально, — ответил Минхо. — Не спрашивай меня, почему. Это просто такой закон.       «Например, тот, кто не может заплатить за репетитора…».       Джисон подписал контракт. Если ему суждено умереть, то это хотя бы будет в тепле. В глубине души, он не думал, что ему будет конец. Не тогда, когда Минхо был таким аккуратным и осторожным.       Минхо забрал контракт и пробежался по нему глазами. — Хан Джисон…Винлиф, — прочитал подписанное имя. — Винлиф — это имя, которое дали мне воспитатели, — объяснил Джисон, — общие фамилии и всё такое, но я предпочитаю быть Ханом. — Очень похожа на мою фамилию и фамилию моих родителей. — У тебя тоже есть такая?       Казалось маловероятным. Общие фамилии предназначались для самых обездоленных членов общества, тех, кто так мало знал о своём собственном наследии. Поскольку закон требовал каждому иметь фамилию, детские дома и фабрики давали их детям, которым совсем не повезло. Со временем появились так называемые «общие фамилии», и теперь учреждения просили от каждого гражданина иметь такую, даже если у него уже была своя. — Нет, когда мои родители переехали в эту страну, им пришлось поменять фамилию, так что я вообще Минхо Бэгхаб. Но тут я соглашусь с тобой: имена предков гораздо ближе к сердцу, — покачал головой Ли. — Твоей семье пришлось поменять имя? — Это было ещё до моего рождения, так что я подробностей не знаю. После этого разговора воцарилась тишина, но не неловкая. В воздухе было взаимопонимание. — Надеюсь, я помогу тебе, мистер Хан, — Ли положил контракт обратно в коробку и спрятал под плащом. — Теперь мы можем приступить к самому главному. — Всё будет хорошо. — Не сомневайся в моих способностях. Меня провозгласили главным Колдуном на Кингс-Стрит не просто так.       Он взял гладкую деревянную ёмкость. Внутри была мазь, густая и приятно пахнущая. С особой осторожностью Минхо начал наносить её тонким слоем на каждый дюйм ожога. Поначалу было больно, но Джисону надо было терпеть. Через несколько секунд мазь начала светиться.       Свет был мягко-жёлтого цвета. На каких-то участках кожи цвет был ярче. Хан вдохнул, ком застрял в горле, так что он почти задохнулся. Как только свечение стало более равномерным, боль утихла, как будто её и не было никогда. Рука больше не ощущалась травмированной. Он снова мог что-то ею поднять и не чувствовать боль, подобную шипам, которые вонзаются в кожу.       Подняв глаза, Джисон заметил тень гордой улыбки на губах Минхо. Похоже, Колдун не смог скрыть её за безэмоциональным выражением лица. После того, как только он поймал на себе взгляд Хана, Ли начал улыбаться ещё больше. Его лицо было по-прежнему сдержанным, не хвастливым или восторженным. Просто уверенным в своих способностях. — Мой собственный рецепт, — сказал он, закрывая ёмкость и ополаскивая руки в миске с водой. — Мне потребовался год, чтобы найти баланс между алоэ и лавандой, а розы придают этому всему приятный запах. После этого Минхо достал матово-чёрную бутылку и небольшой стакан. — Но анестетик не сможет излечить твою руку. Это могут сделать только правильно подобранные зелья. — Значит, сейчас будет мгновенное магическое исцеление? — Не совсем мгновенное, но ты близок в своих догадках.       Колдун открыл бутылку, и из неё вырвался поток голубого света. Он налил немного в стакан жидкость, мерцающую как лунный свет, отражающийся от поверхности озера. Спокойный и элегантный в глубокой ночи. — После этого ты можешь почувствовать себя немного уставшим, — предупредил Минхо, передавая стакан, — но это, безусловно, лучшее лекарство, над которым я работал всю зиму.       Жидкость была сладкой, с травяным привкусом. Смесь мёда и ромашки, которая шипела на языке. От этого чувства хотелось смеяться.       Однако это была короткая вспышка возбуждения, которая утихла после того, как он проглотил слюну. Всё его тело отяжелело, а веки опустились. Вместо смеха из рта послышался глубокий зевок. Джисон покачал головой, пытаясь побороть усталость, о которой его предупреждали. Хан просто устал. Такое чувство, будто он проработал длинную смену на фабрике и мечтал только о крепком сне. — Нам надо дождаться утра, — сказал Минхо, — и мы увидим результат. Это твоя комната на ночь. После этого Ли перевязал руку мягкой марлей и начал собирать свои вещи. Его движения были медленнее, как будто не увереннее. Колдун постукивал ногой по кафельному полу. — Но я не настаиваю, чтобы ты остался на ночь. Если хочешь, можешь уходить. Уверен, тебе не составит труда снять повязку. Если бы Джисону предложили это две минуты назад, то он бы ухватился за этот шанс, но в этот момент… здесь было тепло, для него была приготовлена постель, и от зелья действительно сильно клонило в сон. — Вообще-то, — пробормотал младший, протирая глаза, — я не против остаться на ночь. Мне же ничего не надо платить. — Верно.       Итак, сегодняшнюю ночь Хан провёл в клинике. Минхо выключил свет и ушёл, не сказав больше ни слова. Когда дверь закрылась, Джисон решил проверить, не заперта ли она. Оказалось, что он может выйти в любой момент. Теперь его убежищем стала кровать с простыми мягкими подушками и одеялами. Пока он полностью не потерял сознание, парень размышлял о своём тяжёлом дне. Вместо ухмыляющихся Владетелей и пламени, обжигающего его кожу, он думал о Колдуне с внешностью феи со сверкающими зельями в руках, способный излечить самые смертельные раны.

***

      Стук. Повторяющийся стук.       Это был звук, который вернул Джисона из мира грёз. Ему снились прекрасные сны о тепле, мягких прикосновениях и успокаивающем голосе. Кто бы там ему не снился, их лица исчезли в тот момент, когда его сознание вернулось к реальности. Хан сморщил нос и перевернулся на другой бок, уткнувшись в подушку. Это лучшая кровать, на которой ему удалось поспать с тех пор, как умер его отец. В приюте кровати были с тонкими матрасами и изъеденными простынями. На заводе было не лучше. Можно ему проигнорировать стук и снова заснуть в слоях шерсти и хлопка? — Мистер Хан? Вы проснулись, сэр? — сквозь усталость прорезался голос.       Это был не Минхо.       Всю сонливость как рукой сняло. Его мускулы напряглись, и он резко выпрямился, впиваясь глазами в дверь. Отсутствие окон наполняло комнату тьмой; невозможно было даже определить, какой сейчас час. В полумраке стол со стульями и письменный стол остались стоять на месте. Комната была та же, его никто никуда не унёс и не похитил. — Мистер Хан? — снова прозвучал голос. Он был молодым и менее уверенным, чем у Минхо, более высоким и гнусавым.       Джисон быстро поправил одежду, в которой спал, и перекинул ноги через край кровати, обув их. — Я проснулся, — ответил он.       Наступила минута молчания. — Могу ли я войти?       Не было смысла говорить «нет». — Да, конечно.       Мужчина, нет, мальчик, который открыл дверь, определенно не Минхо. На нём была такая же остроконечная шляпа, но его фигура была меньше. Он прижал руку к кристаллу на стене, и свет на потолке включился. Значит, он тоже может использовать магию, но по нему не видно, что он профессиональный Маг.       Вместо пурпурного плаща на нём был простой жёлтый. Очевидно, он был велик для мальчика, потому что ткань тащилась за ним по полу. Да и шляпа была великовата. Несмотря на это, уголки его рта растянулись в улыбке; кожа идеальная, без прыщей и пятен. Мальчик поклонился. — Как прошла Ваша ночь? — спросил он.       Джисон не торопился отвечать. Его брови нахмурились, а пальцы теребили край простыни. — Я полагаю, всё в порядке? — ответил на свой же вопрос мальчик после некоторых раздумий. — Прости, а Вы кто?       Собеседник напрягся. Он выпрямился, как солдат, и потрогал широкие поля своей шляпы. — Мои извинения, сэр, — сказал он снова, кланяясь, — меня зовут Ян Чонин, я колдун-ученик на Кингс Стрит. Минхо попросил меня проверить, всё ли у Вас в порядке. — Ученик? — Да, под крылом Главного Колдуна Минхо. Это мой последний год обучения.       Значит, Минхо достаточно хорош, чтобы обучать магии? Учитывая, что Главному Колдуну было не больше двадцати, это многое говорит о его навыках. Вообще, не похоже, что отношения между учителем и учеником были жёсткими, потому что Чонин назвал Минхо только по имени, что было некой особенностью. — Минхо также попросил меня помочь Вам, — Чонин прочистил горло, — Вам что-нибудь нужно? — Наверно, мне нужно снять это, — Джисон поднял забинтованную руку. — Мистер Ли говорил что-то насчёт утра. — Конечно, сэр.       Чонин пододвинул стул, сел напротив Хана и взял перевязанную руку. Он медленно развязал повязку. Движения Яна не были такими нежными, как у Минхо. Так как мальчик возился с повязкой, он немного поцарапал ногтями кожу Джисона в нескольких местах. После нескольких извинений и вздохов разочарования, он закончил.       И перед глазами Хана произошло настоящее чудо!       Его рука полностью зажила, не оставив следов травмы. Не было ни затяжных рубцов, ни волдырей. Живот скрутило, и он отшатнулся, перевернув ладонь и не увидев ничего на пальцах. Сгибая и напрягая мышцы, парень чувствовал, что рука работала как обычно. Должно быть, вот так выглядит истинная магия.       Подумать только, его вылечили бесплатно! Если бы он когда-нибудь рассказал эту историю на фабрике, то его назвали бы лжецом. Такая процедура стоила бы ему огромных денег, каких в жизни не видел. — Как такое вообще возможно?! — спросил он. — Минхо настоящий гений, не так ли? — Чонин ухмыльнулся, убирая использованную марлю. — Мне остаётся только мечтать о том, чтобы быть таким же талантливым Магом. Он всего на три года старше меня, можете в это поверить? Представьте себе, в таком возрасте его уже назначили Главным Колдуном. — А сколько тебе лет? — Семнадцать, почти восемнадцать.       Догадка Джисона была верной. Минхо был очень молод, настолько молод, что даже другие члены сообщества Магов восхищались его способностями. Прошлой ночью он упомянул, что делает целебные зелья самостоятельно. Наверно, из-за этого его так ценили. Действительно, был повод для признания. Жаль, что Минхо в этот момент не было в комнате. — Почему мистера Ли нет? — спросил Джисон. — Он сейчас работает в оранжерее, — кивнул Чонин.       «Он даже не в этом здании»?       Было странно оставлять целый дом под присмотр своего ученика, учитывая, что в клинике лежит пациент. Ночью Хан не слышал и не видел никаких посторонних людей. Даже кошка, та ещё ленивая штуковинка, не выглядела занятой, если бы была в состоянии работать. — Значит, он уже ушёл в Оранжерею Ведьмовства? — Ушёл в Оранжерею? — Чонин на мгновение озадачился. — Ой! Вы, наверное, не знаете. Вы уже в Оранжерее, сэр. — Что?       Это невозможно. Джисон ясно помнил, как устроился на пороге дома Минхо на улице Фрезия. Он не разбирается в мире магии, но телепортация комнаты в другое здание в другой части города звучит неправдоподобно. То немногое, что он уже успел узнать о волшебстве, не дало усомниться в этом. Этот мальчик запутал его. — Видите ли, всё это здание является частью Оранжереи на Кингс-Стрит. Минхо провёл тебя через чёрный вход. — Чёрный вход? — Да, на улице Фрезия.       «О, точно…» — подумал Джисон. — «В этом есть смысл».       Это его рук дело. — Если вы продолжите идти по коридору, то доберётесь до витрины, которая выходит на Кингс-Стрит.       «Насколько велико это место»?! — Значит, мистер Ли всё ещё здесь? — Технически да, но я бы не советовал Вам беспокоить его прямо сейчас.       Казалось, шанса встретить Минхо не будет. Опираясь на рассказы Чонина о нём, Ли был человеком, который любил своё расписание и которого нельзя прерывать. Судя по словам, молодой ученик прочувствовал это на собственном горьком опыте. — Ну, — вздохнул Чонин, — он рассказал мне о Вас. Не нужно ничего платить. В таком случае, Вам уже пора? — Уже? — удивился Джисон. — Минхо очень занят, как и я.       Ситуация не идеальная, и Джисон был не из тех, кто сомневается. Главный Колдун оказал ему большую услугу. Меньшее, что мог сделать бедный парень — это убраться с дороги.       Чонин вывел его из клиники обратно к выходу. Дневной свет проникал через пару высоких окон по обе стороны от двери. Было тепло. Как только Джисон подошёл к двери, ему захотелось ухватиться за это тепло и окунуться в него. Если бы он умел колдовать, то, наверно, смог бы это устроить?       Снег на улице прекратился, но морозный воздух всё ещё был неприятным. Джисон вздрогнул, морщась и потирая руки, но тем не менее ступил на верхнюю ступеньку крыльца. Тонкая снежная пыль хрустела под его подошвами. Он повернулся, чтобы посмотреть на Чонина. — Передайте мистеру Ли мою благодарность, — сказал он, — и скажите ему, что было приятно познакомиться этой ночью. Я был грубым… — вздохнул парень, его дыхание обволакивало губы, — мне жаль, что я не доверился ему с самого начала. — Я передам ему, — улыбнулся Чонин. — Хорошего дня, сэр.       После поклона дверь со щелчком закрылась.       Джисон был свободен. Ничего плохого не произошло после встречи с Колдуном и его учеником. Это была бы интересная история, которую можно рассказать друзьям в пабе. Оглянувшись в последний раз, он вздохнул и поплёлся вниз по ступенькам через ворота по раскисшей мостовой, избегая взгляды прохожих.       «Что теперь»? — думает он. — «Я всё ещё без денег. И голодный. А теплее не становится».       Его первой мыслью было отправиться в северный район. Эта часть города славилась своими развлечениями: от казино и частных клубов до борделей и пабов. Всё это находилось за домами высшего класса и вдали от захудалых улиц юго-востока. Богатые тратили там свои средства на развлечения. Там деньги лились рекой, как вино.       Это место было скоплением мрака, которое оживало ближе к ночи. Хан содрогался только от мысли о том, чтобы пройтись по этим улицам, ища покровителя в клубе для контракта. В этом районе контракт не на работу. Его подписывают, чтобы продать все средства к существованию, достоинство и даже тело.       Он бы туда не пошёл.       В это время года весь город словно накрывался белой простынёй. Это было красиво. Открывалась зловещая изнанка любому, кто просто проходил мимо. Но Джисон не был прохожим. Нет, он вырос среди этих бездарных домов, где чёрный печной дым заглушал солнце, а сырой камень смердел нищетой. Хан слышал крики нищих на углах улиц, чувствовал удары палки по ногам и терпел выкрики богачей. Не было зимы без переизбытка смертей в закоулках и подворотнях — бесприютных детей, банд и стариков. Челюсти зимы щёлкали вокруг них, высасывая жизнь.       Это был его дом. Он знал, как умирают люди.       Более того, парень знал, как выживать.       И поэтому он ускорил шаг. Улица Фрезия исчезла за его спиной. Больше он туда не вернётся. Последний раз он видел Минхо. И Чонина. В следующий раз, когда они встретятся, он придёт на Кингс-Стрит, чтобы предложить одно дело.