Roses and Laurel

      За открытой дверью можно было увидеть два коридора. Первый (длинный и узкий) поворачивал вправо и заканчивался у начала лестничного пролёта. Вдоль стены находились две двери, а поблизости — ряды хрустальных ламп, горшков с растениями, которые занимали большую часть пространства. Второй коридор был короче, в конце него на стене висел нарисованный масляными красками портрет кого-то в пурпурном плаще и в остроконечной шляпе. Здесь была только одна дверь слева, окаймлённая двумя бонсаями, которые стояли по обе стороны. Именно у этой двери остановились Минхо и Джисон.       Пока Ли возился со своими ключами, Хан взглянул на портрет. Коридор был тёмным, что делало картину скучной и унылой. Однако этот факт не умалял величия работы. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы увидеть отчётливые черты лица — это был Минхо. Художник отлично смог передать незаинтересованное выражение лица. И лицо, и одежда были идеально детализированы. В нижнем углу была табличка:

Ли Минхо Бэгхаб

Колдун с Кингс-стрит

ПИ: 325

— Этот портрет нарисовали, когда меня только провозгласили Главным Колдуном, — сказал Минхо. — Мне пришлось просидеть восемь часов. Всё это время старушка ругала меня всякий раз, когда я шевелился. — А нет ли какой-нибудь магии, которая могла бы ускорить этот процесс? — нахмурился Джисон. — Если ты когда-нибудь узнаешь о таком заклинании, то немедленно мне скажи. Я больше не хочу так долго сидеть и страдать, — фыркнул Минхо. — Но художник хорошо поработал. — О, я не спорю. Мне нравится конечный результат. Просто это был один из самых худших эпизодов в моей жизни.       «Позировать для картины было одним из худших событий в твоей жизни?»— задумался Джисон. В это время они уже зашли в комнату. — «Что бы ты сказал, если бы умирал от голода или замерзал на улице?» — Но я всё же скажу, — начал Минхо, закрывая за собой дверь, — конечно, мой опыт не сравнится с тем, как живут другие люди. Я знаю, что мне повезло с должностью. Я благодарен за всё.       Джисон закатил глаза. По крайней мере, Минхо говорил разумные вещи.       Новая комната выглядела как обычный личный кабинет, за исключением аромата лаванды. Высокие тонкие окна тянулись вдоль стены, пропуская внутрь ледяной свет унылого вечера. Снежинки плыли за стеклом, как невесомые призраки, отбрасывая тени на землю. Приглушённый шум Кингс-стрит эхом разносился по пустому зданию. На стенах висели книжные полки, на многих из которых стояли небольшие растения, цветочные горшки, книги и сувениры. Между двумя книжными полками находились часы с тонкой резьбой, которые отбивали ритм. Наконец, посреди комнаты стоял широкий стол из красного дерева, заваленный бумагами, документами, разбросанными перьевыми ручками и пустыми чернильницами. По обеим сторонам от стола стояли два кресла с бархатными подушками.       В каком-то смысле эта комната напомнила кабинет мистера Огуречника. Джисон вздрогнул от этой мысли.       Минхо сел на край стола, жестом приказав сесть напротив него. — Итак, — сказал Ли, — мне доложили, что у тебя есть ко мне предложение.       Он сплёл пальцы под подбородком, упёршись локтями в стол.       Джисон устроился в кресле, сложив большие пальцы. Сейчас нужно сконцентрироваться по максимуму. Одно лишнее слово, и всё это было напрасно. Глубоко вздохнув, Хан сел прямо. — Да, конечно, — ответил он. — Видишь ли, я говорил с Чонином, и он, кажется, ужасно занят в последнее время. Очевидно, ему не хватает времени для обучения, потому что ты подкидываешь дополнительную работу в Оранжерее. — Хочешь сказать, что я неправильно обучаю своего ученика? — Нет! — спохватился Джисон, — Конечно, нет. Просто это натолкнуло меня на мысль помочь ему. — И в чём же заключается помощь? — Пожалуйста, позволь мне работать здесь. Я могу выполнять любую работу, которая не требует магии, — Джисон сделал паузу, расправив плечи и вздёрнув подбородок.       Тишина. Холодная, напряжённая тишина. Вот такой был ответ. Никто не говорил. Никто не двигался. Единственным показателем времени было тиканье часов на стене. Снег продолжал падать, ветер гнал его вверх, швыряя по каменным уступам и в кирпичные щели.       Казалось, прошла вечность, но на самом деле это заняло всего минуту или около того. Минхо глубоко вздохнул. — Почему… — спросил он, — ты думаешь, что я, высококвалифицированный Колдун, когда-нибудь позволю такому человеку, как ты, работать в моём учреждении? — Пожалуйста, мистер Ли, — сказал Джисон, — я могу доказать, что со мной будет лучше. У меня есть опыт, клянусь. Я умею разговаривать с клиентами. У меня хорошая память. Тебе будет грустно, если не возьмёшь меня на работу. — Оранжерея принадлежит Магам. Большинство моих клиентов — Ведьмы и Колдуны. Ты не сможешь проконсультировать их по поводу вопросов, которые они будут задавать. — Я могу научиться с ними разговаривать. На прошлой работе я научился быстро осваивать необходимые навыки. Так я научился плести, шить, прясть пряжу и даже делать войлок, потому что видел, как это делают другие. Мне понадобилась для этого неделя. Таких, как я, ты больше не найдёшь.       Минхо опустил голову, поля шляпы скрывали выражение его лица. — Мне не нужен такой работник, который предлагает услуги только ручного труда.       У Джисона всё перевернулось, пальцы сжали сиденье кресла. Он закусил губу. — Я обещаю, что не задержусь надолго. Пару недель максимум. Пока у меня не будет достаточно денег, чтобы позволить себе квартиру и чтобы найти постоянную работу. Ты меня даже не заметишь. — Если ты здесь всего на пару дней, то как это поможет Чонину? — хмыкнул Минхо, откидываясь на спинку сиденья.       «Вот блядь»…       Как будто Джисона загнал в угол хищный зверь, готовый наброситься в любой момент. Этот человек, этот Колдун, он не похож на Чонина. Красивые слова и бесконечная болтовня на него не действовали. Это конец. — Отлично, я понял, — Джисон в поражении поднял руки. — Правда в том, что я буду мёрзнуть на улице, если не смогу найти работу сегодня. А это мой единственный шанс выйти из адской ситуации. — А где ты будешь спать, если я тебе разрешу работать? — Минхо посмотрел вверх, барабаня пальцами по столу. — Где-нибудь в приюте. Мне нужно всего лишь пару медяков для одной ночи, — Джисон опустил плечи. — Я думал, ты поймёшь, — сморщил нос Минхо. Это был неправильный ответ? — если ты будешь работать у меня, то я бы предоставил тебе временное место жительства прямо здесь.       Что-то в воздухе изменилось. Как будто кто-то зажёг газовую лампу во время мрачной тьмы. — Что? — спросил Джисон.       Минхо улыбнулся в ответ. На лице проскользнула нотка тщеславия, хотя это могло только показаться. — Знаешь, я предпочитаю иметь дело с честными людьми. Не смотря на драматическое выступление, которое ты мне сейчас показал, это неправда. Почему ты лжёшь? Никто…       Прямо в этот момент раздался стук в дверь. За редкими осторожными постукиваниями в дверь последовало улыбающееся лицо и приятный запах ромашкового чая. Чонин протиснулся внутрь, неся изящный витражный поднос с едой и чаем. Он молча поставил на стол чайник из прозрачного стекла, наполненный листьями ромашки, тарелки с пирожными и печеньем и горшочек с сахаром. — Я закрыл магазин, — сказал он, раскладывая на столе голубые тарелки. — Спасибо, — Минхо улыбнулся, доставая кусок торта и крошечную серебряную вилку, пока его ученик наливал чай.       Джисон с удивлением посмотрел на деликатесы. Его рот наполнился слюной, а пальцы чесались что-нибудь схватить. Печенье было восхитительно, всё нарезано в форме звёздочек и покрыто белой глазурью. От них пахло имбирём. Голод пронзил всё тело. Хан не ел ничего со вчерашнего дня, кроме половины буханки хлеба. Такие сладости могли утолить голод только на пару часов.       Как бы то ни было, он подавил голод и продолжил слушать Чонина. От вида торта и бисквитов сводило желудок, но нельзя было терять самообладание. Когда Джисону наконец-то подали блюдце, чашку и столовые приборы, он взялся за кусочек торта быстрее, чем голодная кошка на углу улицы, спешащая за объедками. — Спасибо, — поспешно поблагодарил Хан, кладя в рот кусочек торта и вздрагивая от обжигающего чая. Напиток был восхитительным, даже не смотря на то, что приходилось пить медленно. Он пил ромашку только один раз в жизни, ещё до смерти отца. Её аромат навсегда остался в памяти. Дешёвый водянистый чай, который давали в приюте, был отвратительным по сравнению с этим. — Я говорю, Чонин, у тебя есть минутка? — Минхо пил чай с элегантностью танцора. — Если хочешь у меня спросить что-то, то давай, — Чонин заканчивал убирать поднос. — Превосходно. Видишь ли, мистер Хан хотел узнать, не нужна ли тебе помощь с Оранжереей. Буду признателен, если поделишься своим мнением.       В любой другой ситуации это означало бы конец всем шансам получить работу. Мнение третьего лица было важным для того, чтобы убедиться, что никто не против. Искра облегчения вспыхнула в животе Джисона, когда Чонин повернулся к нему лицом и сказал: «Я не против». — Пожалуйста, не пойми неправильно, но в последнее время у меня были проблемы. Весной мне нужно сдавать выпускной экзамен. Если не сдам, то придётся учить заново весь курс ведьмовства. Я хочу учиться на отлично, но из-за своей работы не могу найти время для учёбы, — Чонин теребил край плаща.       Глаза Минхо сузились. Он поставил чашку на блюдце и потёр подбородок. Какое-то время Ли вообще молчал. — А если бы мистер Хан работал здесь, то это помогло бы тебе? — Да, он мог бы поливать цветы и убираться в магазине. Я не вижу в этом проблемы. Кодекс Мага никогда не запрещал Непосвящённым работать в магических учреждениях. Есть только запрет на участие Непосвящённого в магических ритуалах. Джисон может работать здесь, и это очень сильно помогло бы мне, поэтому, пожалуйста, Минхо, я думаю, мы должны дать ему шанс.       Снова наступила тишина.       Взгляд Хана метался между Колдуном и учеником. Те не смотрели друг на друга. Если уж на то пошло, то они даже на него не поворачивались. Что-то в их поведении казалось «неправильным». Это было нечто неописуемое: то, как плечи Чонина напряжённо сгорбились, а Минхо постукивал пальцами по щеке. От этого было странное ощущение. Что-то между ними происходит.       Компанию составляла только кукушка на часах. Минхо откинулся на спинку стула и сжал кожаные подлокотники. — Думаю, в таком случае мне нечего сказать, — вздохнул он. — Что ты имеешь ввиду? — волосы на руках Джисона зашевелились.       Минхо выдвинул один из ящиков под столом, прежде чем вытащить лист бумаги, обрамлённый чёрным плющом, с мелким почерком. — Похоже, что мой ученик может блестяще аргументировать как свою, так и твою позицию.       Затем он кинул бумагу через стол и выбрал одну из разбросанных перьевых ручек, чтобы дать Хану.       Сердце Джисона подпрыгнуло и отдалось где-то в горле, когда он посмотрел на документ. Это контракт. Официальный контракт. Всего лишь одна подпись, и он может попрощаться с замёрзшими улицами. Не нужно будет лежать на каменной плите лестничной площадки и представлять, что это кровать, или обдумывать каждое своё движение, пока тёмная сторона Тремьера поджидает на каждом углу. Пальцы задрожали, когда он потянулся к ручке.       Пять эрнов в неделю! Прочитал он. «Этого хватит на квартиру в Долине Орхидей! И в оранжерее есть временное жильное, если ты в нём нуждаешься. Зачем я вообще пошёл в тот ужасный завод»?       Острие пера мелькнуло внизу страницы. Сделка совершена. Назад пути нет. Всё напряжение, вся тревога, которые давили на его плечи, рассеялись, как лепестки цветка на ветру. Благодаря этому клочку бумаги ему есть где остановиться. — Ну что ж, с сегодняшнего дня приветствую тебя в качестве нового и первого Непосвящённого работника Оранжереи на Кингс-стрит, — улыбнулся Минхо, забирая контракт. И эта улыбка была искренней. Запечатав бумагу в бежевом конверте и проштамповав её сургучной печатью, он поправил поля шляпы и встал. — Чонин, поднимись в мою комнату и подбери для него один из моих костюмов. Желательно чёрный, — Ли оглядел Джисона сверху вниз. — Мы с тобой примерно одного роста, так что всё должно подойти, но нам всё равно нужно снять с тебя мерки, чтобы сшить новый костюм. Ни один мой помощник не будет ходить неопрятным.       «Он уже всё продумал?» — удивился Джисон, когда Минхо направился к двери. — Будет сделано, — ответил Чонин с бодрой ухмылкой. В тот же миг его лицо стало растерянным. — Куда ты идёшь? — Мне нужно посетить Центр Мастерства, — ответил Минхо уже на полпути к двери, — потом зайду на обед Магов в «Красное Перо». Не забудь показать нашему новому помощнику его комнату. И, — он сделал паузу, поворачиваясь, чтобы посмотреть Чонину в глаза, — убедись, чтобы Джисон не заходил в оранжерею.       Холод пробежал по спине Хана. — Понял, — кивнул Чонин. — Отлично. Тогда увидимся сегодня днём, — Минхо наклонил голову.       Прямо перед тем, как он закрыл дверь, Джисон вздрогнул. Он вцепился в спинку стула, у него перехватило дыхание, а на глаза навернулись слёзы. Нет, он не будет плакать здесь. — Спасибо, — сказал он дрожащим голосом. — Мистер Ли, я очень сильно благодарен за предоставленную работу.       По лицу Минхо невозможно было что-то прочитать. У него всегда такое спокойное выражение лица? Однако уголки его рта изогнулись в заметной тени улыбки. — Пожалуйста, зови меня просто Минхо.       Дверь захлопнулась.

***

      Воротник новой рубашки Джисона зудел на шее. Он был чистый и выбеленный, с шёлковыми украшениям, вплетёнными в ткань, которая блестела на свету. Остальная часть одежды, от щеголеватого жилета до гетр с низким голенищем, была элегантной, простой и чёрного цвета. Единственным украшением были кружевная отделка вокруг воротника и на манжетах и шерстяные чехлы на пуговицах.       Стоя перед высоким зеркалом, он надел чёрно-белую бабочку. "Безвкусица"… — подумал он. Костюм был простым, но в то же время роскошным. В некотором смысле, он был продолжением комнаты, в которой Хан сейчас находился. Комната Минхо.       Это место не было переполнено мебелью и растениями. Комната наоборот была чистой, в которой можно было легко ориентироваться. По углам не стояло никаких вещей, борющихся за свободное место. Кроме зеркала, здесь ещё были большой платяной шкаф, старомодный сундук с замком, кровать с балдахином и письменный стол рядом с ней. Даже на подоконнике ничего не лежало, ни одного сувенира.       Убранство комнаты не выглядело безвкусно. Отнюдь нет. Одеяло, подушки и покрывало были изысканной работы, толстые ткани украшены золотыми нитями, которые извивались и образовывали закрученные узоры. Это техника из Потувии, о которой Джисон узнал ещё на фабрике. Ни одна фабричная машинка не могла повторить такую деликатную работу, выполненную тонкими нитками из потувийского золота. Скорее всего, Ведьмы и Колдуны импортируют ткань с той страны, в которой, как говорили, солнце светит даже днём, а из бриллиантов строят дворцы.       Он откинулся на край кровати. "Думаю, это всё. Только я выйду из комнаты, как сразу окажусь на работе. Никаких больше фабрик и улиц".       В каком-то смысле это была путёвка в новую жизнь. Его ждало что-то более захватывающее и страшное. Сердце колотилось, пот выступил на лбу. Что бы ни случилось потом, это была всего кромешная тьма пещеры, внутри которой ничего нельзя было увидеть, если не зажечь спичку. У Хана пока не было этой спички, но он точно знал, что в будущем её получит. Возможно, это займёт несколько дней. Может, несколько недель. Может, и месяцев. В любом случае, он осветит эту пещеру и увидит все мерцающие драгоценные камни.       Раздался стук в дверь. — Ты готов? — прозвучал голос Чонина за дверью. — Уже иду, — отозвался Джисон, вставая с кровати. Пришло время идти.       Когда он вышел из комнаты, Чонин ждал в коридоре с несколькими аксессуарами в руках. — Я нашёл это для тебя в гардеробе, — сказал молодой ученик, протягивая чёрный цилиндр, шарф, перчатки и трость. — Есть ещё пальто, но я оставил его внизу. Обязательно надевай его каждый раз, когда будешь выходить на улицу.       Джисон возился с кучей брошенных на него тряпок. В итоге он надел шляпу и замотал перчатки в шарф. Трость была тяжёлой, с навершием в виде какого-то грызуна. — А у меня будет плащ? — спросил Хан. Было бы странно, если бы он единственный ходил без него. Было что-то благоговейное в том, как развивался плащ на ветру. Наверно, в нём чувствуешь себя волшебно. — Я думал, ты знаешь, что плащи носят только ведьмы, — Чонин покачал головой. — Да знаю я, можно хоть помечтать… — Джисон подавил стон. — Как много ты знаешь о магии? — спросил Чонин. — Не так много. Я почти не знал ничего о магии пока рос в приюте, исключая случай, когда один Маг пришёл усыновить ребёнка. Наши воспитательницы не интересовались такими вещами. В приоритете у них было научить детей шить, готовить, убирать и работать по дому.       Чонин на мгновение замолчал. — Вау, твоя жизнь совсем не похожа на мою, — сказал он, остановившись у приоткрытой двери у парадной лестницы. — Интересно, как же так получилось? — Я имею ввиду, что всю свою жизнь был связан с магией, как и Минхо, и все остальные, кого я знаю. — Просто потому, что ты богатый. — Возможно, но это не отменяет того факта, что ты первый человек в моей жизни, кто вообще ничего не знает о магии, — хмыкнул Чонин, толкая дверь. — Это — твоя комната. Оставь пока все ненужные вещи здесь. Можно заселиться позже, а пока нам нужно возвращаться в магазин.       У Джисона была секунда, чтобы заглянуть внутрь и бросить свои новые вещи на деревянный стул без подушек. В этой спешке он едва разглядел простую кровать, придвинутую к стене, и небольшой шкаф для одежды. Последним, что он успел разглядеть, был большой пушистый серо-коричневый шар, который свернулся калачиком посреди кровати.       «Получается, уже две кота. Первый был другого цвета. Сколько их вообще?»