Roses and Laurel

      Часовня была одним из немногих зданий, которые отличали Тремьер от других городов Глицинии. Это возвышающийся мегалит длиною в триста футов, построенный из местного известнякового кирпича. Приезжие епископы говорили, что он своим величием затмил остальные соборы. Сам циферблат, представляющий собой гигантский белый круг с чёрными цифрами, вспыхивал на унылом горизонте яркой вспышкой. Некоторые жители глухих улиц утверждали, что слышали, как горгульи и духи, вырезанные на стенах башни, пели под ежечасный звон колоколов.       Вся толпа была в ярости: высоко наверху, где должны быть величественные колокольни и башни с часами, нетронутые веками, зияла гигантская дыра. Она прорвала половину каменной кладки, обнажив внутренние механизмы часов. Куски обломков посыпались с башни, закрыв её вход каменными блоками и деревянными балками. Среди ветреного снегопада ещё сочились комья щебня. Вся вершина башни могла упасть в любую минуту. — Господа, отойдите назад! — услышал грубый голос Джисон. — Мы сами с этим справимся! Возвращайтесь к своим делам!       Ветер свистел в ушах Джисона. Он убрал руки в карманы чёрного пальто и уткнулся подбородком в шарф. Цилиндр мешал полностью увидеть всю картину наверху, поэтому ему пришлось вытянуть шею, чтобы рассмотреть все повреждения. Хан старался держаться ближе к Минхо и Чонину. Два Колдуна уже пытались протиснуться в толпу.       Ближайший к башне район был перекрыт ограждениями. Полицейские в плащах цвета индиго и Владетели с жезлами патрулировали место происшествия. Эти Маги имели право работать в отделе охраны общественного порядка. Нигде не было тел, ни под брезентом, ни на земле, так что никто не пострадал. Тем не менее, это был огромный ущерб такому имуществу, какого Джисон ещё ни разу не видел.       Грубый голос, как оказалось, принадлежал коренастой женщине средних лет, инспектору полиции. Она стояла перед закрытыми дверями башни на лестнице. Толпа до сих пор не могла успокоиться, некоторые спотыкались о верёвочные ограждения. Женщина схватила за руку одного из патрулирующих Владетелей и прошептала что-то ему на ухо. — Минхо, что происходит? — Джисон вздрогнул.       Ли метал взглядом туда-сюда, одной рукой сжимая трость, а другой — удерживая шляпу от ветра. Его шарф скрывал половину лица. — Не знаю, — нахмурился он. — А пока не отходи от меня. И Чонин тоже. Оставайтесь рядом. — Окей, — Чонин подошёл ближе, завернувшись в плащ. — Кто бы это ни сделал, — сказал Минхо, — он должен быть сильным Магом. Никто другой не смог бы так…       Над головой раздался треск. Вспыхнул взрыв сигнальных ракет.       Толпа сначала ахнула, потом замолчала. Владетель, который стоял рядом с полицейским, направил свою палочку, кончик которой засветился красным светом, в небо. Остатки ракеты упали на его плащ и погасли, не успев загореться. Его чёрные волосы, собранные в низкий хвост, падали на плечи. Всё внимание было приковано к нему. Женщина инспектор подошла к Владетелю. — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! — крикнула она. Кажется, люди действительно её послушали. По крайней мере, никто не говорил больше. — Никто не пострадал. Кроме того, мы уже арестовали преступника. Мы проследим, чтобы он признал свою вину. Теперь, пожалуйста, ради всеобщего блага, вернитесь к своей повседневной жизни. Мы решим эту проблему!       По толпе прокатился ропот. Сначала никто даже не посмел шевельнуться. Людям потребовалось время, чтобы отойти в сторону. По мере того, как толпа редела, Джисон едва улавливал обрывки разговоров мимо проходящих людей: — … как ты думаешь, это был Некромант? … — … могут ли Некроманты делать такое? … — … Некромант… — … Некромант…       Некромант. — Пошли, — рука Минхо коснулась его плеча. — Нет смысла оставаться здесь.       Все трое покинули площадь и пошли по главной дороге, избегая бесчисленных пешеходов, снующих туда-сюда. В толпе смешанных голосов было слышно только одно слово: Некромант. Один такой звук ударял по лицу Джисона, заставляя сомкнуть губы в тонкую линию. Он не осмеливался отойти от Минхо даже на шаг.       Подходя к витрине магазина, Минхо открыл дверь и провёл Джисона и Чонина внутрь. Потом он запер входную дверь, не обращая внимания на табличку «ЗАКРЫТО», до сих пор висевшую на окне. — В чём дело? — спросил Джисон.       Минхо прошёлся по всему магазину к прилавку, чтобы убрать туда перчатки и шарф. Он отряхнул свой плащ и шляпу от снега. — Вы продолжайте работать в обычном режиме, — сказал Ли, поднимаясь по лестнице. — Я буду в своём офисе. Ко мне не входить. — затем он исчез за аркой.       Джисон сжал кулаки. "Что-то здесь не так".       Конечно, что-то было не так. Половина часовни разрушена! Вокруг Хана, заполняя всю витрину из угла в угол, витало напряжение, похожее на вчерашнее ощущение. С каждым вдохом он будто вдыхал ядовитые пары, которые прилипали к стенкам лёгких. Парень закашлял, схватившись за грудь. Он ударил рукой по столу, всё нутро сжалось и закружилось вместе с комнатой. — Мистер Хан! — руки Чонина мгновенно обвились вокруг его плеч. — Ты в порядке? — Да, — пробормотал Джисон. Как только он это сказал, из горла снова вырвался кашель. Ему оставалось только зажать рот рукой. — Нет, не в порядке, — посмотрел на него Чонин. — Садись, сейчас я позову Минхо. — Не надо! Он же сказал не беспокоить его.       Когда Джисон сморгнул замешательство и тошноту, его взгляд встретился с Чонином. В тот момент к головокружению добавился приступ шока.       Вокруг Чонина, с ног до головы, летали тонкие нитки, переплетая всё его тело. Некоторые были больше других, а некоторые сбивались в одну кучу, другие отклонялись дальше, подобно щупальцам. Однако эти нити были ярко-янтарного цвета, а не красные, как у Минхо…       "Беспокойно"…       Как только он моргнул, всё снова пропало.       Чонин помог Хану дойти до витрины и усадил на широкий край подоконника. — Тогда подожди здесь, я заварю тебе чай. Снова ромашку? — Конечно.       Чонин повернулся к нему спиной. С каждым шагом, который он делал, Джисон всё сильнее щурился ему в след. Если бы он видел эти нити один раз, то мог бы посчитать это галлюцинацией, усталостью или замешательством. Однако он видел это уже второй раз, что было странно. — Мистер Ян, — прохрипел он. В груди всё ещё чувствовалась боль. — Да? — Ты когда-нибудь видел нитки? — Джисон потёр руками лицо, глубоко вздыхая. — Нитки? — Да, вокруг людей. Они тонкие и расположены в хаотичном порядке. Я думаю, они могут менять цвета. Это, — Хан сделал паузу, — магия? Пришлось воздержаться от некоторых слов, которые приходили в голову, потому что объяснить такое было достаточно трудно. — Ты говоришь какими-то общими фразами. Что ты имеете ввиду? — Чонин теребил подол своего плаща.       Ощущение тяжести в воздухе почти рассеялось. Джисон сел удобнее. — Прошлой ночью я видел красные нити вокруг Минхо. Как будто они плыли вокруг него. Это заняло лишь несколько секунд, а потом они исчезли. Прямо сейчас я увидел такие же нити вокруг тебя, но они были оранжевыми. Пожалуйста, если это как-то связано с магией, то скажи мне. Я не понимаю, что происходит.       Всё, что сделал Чонин, это опустил плечи и потёр руку. — Мне жаль… Я не… Я спрошу об этом Минхо.       Не говоря больше ни слова, он вышел через двойные двери в клинику за прилавком.       Джисон нахмурился, прижимая кулак к подоконнику. Он так много не знает об этом месте, а люди здесь очень странные. Словно он находился под вуалью, которая скрывала всю правду от него. Они-то наверняка всё знают. Это потому что он Непосвящённый? Ему запрещено изучать магию? Если он здесь работает (и временно живёт), то ему нужны ответы.

***

      После обеда Минхо вышел из офиса и направился прямо в оранжерею. Чонин, как обычно, обслуживал клиентов у витрины в то время, как задача создания новых букетов для магазина легла на Джисона. Вместо того, чтобы выпытать ещё информацию о магии, он уселся в дальнем углу около маленького стола, на котором можно было разложить цветы. Он заворачивал букеты альстромерий, гвоздик и гипсофил в пастельные бумажные футлярчики и перевязывал их ленточками. Чтобы придать композиции зимнее настроение, Хан вкладывал в каждый бант веточку омелы. Готовые букеты оставлял замачивать в ведре рядом с собой.       Парень только что пополнил запасы омелы, во время чего пытался заглянуть в таблицу (без особого успеха). Тут прозвенел колокольчик в магазине, оповещая о новом клиенте. Дверь распахнулась полосой фиолетового цвета, шляпой и розовато-лиловой накидкой с оборками.       «Владетель с площади» — быстро понял Джисон.       Волосы молодого человека были в той же причёске: кончик хвоста торчал из-под шляпы. Он стряхнул снег с плеч и с улыбкой приблизился к Чонину. — Как там обстановка? — первым заговорил Ян. — Всё ещё под напряжением, — ответил Владетель. — Полицейские везде. Полковник не отпустит нас, пока они не будут уверены, что мы полностью очистим город от подозреваемых.       И снова Джисон прислушался к разговору. Тишина действовала ему на нервы. — Тебе как обычно? — спросил Чонин. — Да, пожалуйста. Думаю, я буду использовать огонь ещё больше в течение нескольких дней. Не хочу, чтобы мои волосы цеплялись за всё подряд. — Почему бы тебе не отрезать их. Ты хорошо выглядишь как с длинными, так и с короткими волосами, — сказал Ян. — Уверен, обслуживающий персонал в Марипозе всё равно будет падать в обморок при виде тебя. — Дело не в этом, и ты это знаешь.       Они оба рассмеялись, хотя Владетель звучал немного надменно. — Прости, Хёнджин, — ответил Чонин, — не могу устоять. У меня есть, что тебе нужно: месячный запас кондиционера «Кингс-Стрит Ориджинал». — Ты мой спаситель! — Хёнджин улыбнулся. — Без этого мне пришлось бы ходить лысым всю жизнь. Или давно бы сжечь свои волосы. Вы, Колдуны, потрясающие, шикарные и всё такое. — О, я ещё не такой крутой, как Минхо. Это всего лишь моя работа, — Чонин говорил с шуткой, но за этими слова было что-то серьёзное. — Знаешь что-нибудь о человеке, которого арестовали? — Да, я видел его одним из первых, все в подразделении говорят об этом.       Услышав это, Джисон замер. Он посмотрел через балкон на стойку. — Оказывается, маньяк — часовщик из юго-восточного округа. Авенс, кажется, его звали? Филипп Авенс? Средних лет, неряшливый на вид, бедный. Действовал в одиночку, насколько мне известно. Следователи обязательно с этим разберутся. Если у него были союзники, то и их найдём. Подумать только, он всё это время был у нас под носом, — Хёнджин прислонился к стойке, скрестив руки на груди и глядя на вход. — Значит, он… — Чонин замолчал. — Да, Некромант, который хорошо дерётся. Трое наших были ранены. У одной женщины вообще память отшибло. Теперь она не может вернуться в строй. Если бы не корона, то пострадало бы ещё больше людей…       Он говорил это всё с такой натяжкой, что рассказ был всё тревожнее. Описания были простыми и яркими, более чем достаточными, чтобы представить ужасную битву Магов. Джисон представлял себе всё, кроме некой «короны».       Чонин наклонился вперёд, сжав кулаки. — Сейчас ты говоришь как настоящий Владетель, — сказал он. Его тон голоса стал разочарованным. — Конечно, я же больше не ученик. — Даже с короной…       Хёнджин вздохнул. На секунду воцарилась тишина, затем он повернулся и положил руки на плечи Чонина. — Ты прав. Корона — страшное наказание для любого, но сейчас у меня есть свои приоритеты. Этот человек причинил боль людям, которых я знаю. Сана никогда больше не сможет вернуться к своим обязанностям из-за него. Я не могу позволить ему оставаться безнаказанным. Представь, если бы он стёр наши воспоминания… Я хочу, чтобы его судили. — Они убьют его, — пробормотал Чонин. — Вряд-ли «справедливость» восторжествует. — Если так решат, то мы всё равно ничего не сможем сделать. Закон есть закон.       Даже Джисон знал этот закон: Некроманты, пойманные на месте преступления, приговариваются к смертной казни, если их признают виновными. Отрезают голову и руки, а потом хоронят в безымянной могиле вдали от любого кладбища без ритуалов. Тело после этого сжигают. — Подслушиваем клиентов, да? — здесь был кто-то ещё. — Почему бы и нет? — спросил Джисон, который вернулся к составлению букетов. — Думаешь, мужчина этого заслуживает? — Минхо стоял рядом с ним. — Ты тоже подслушивал? — Я слушаю только то, что мне интересно. — Вряд ли это приятная тема. — Так что думаешь? Человек был Непосвящённым, учитывая его доход. Он бы научился магии самостоятельно. Кто знает, почему он так поступил? — хмыкнул Минхо. — Всё же он разрушил многовековое здание и ранил невинных людей. — Но убивают его невиновные. — Возможно, это цена, которую он должен заплатить, — эти слова обожгли язык Джисона. Ему хотелось повернуть время вспять, чтобы подумать и сказать другое. — Скажи мне, — спросил Минхо, — все ли Некроманты заслуживают смерти? Иронично получается: те, кто воскрешают мёртвых, обречены на казнь. Думаешь, это правильно? — Не думаю, что это аргумент, — нахмурился Джисон. — Он навредил людям. — Но он убил кого-нибудь?       «Нет»… Джисон думал быстрее, чем говорил. «По крайней мере, мы не знаем точно»…       Размышляя об ужасных историях о Некромантах, убивающих детей, крадущих души и воскрешающих мёртвых, он всё ещё настаивал на смерти человека прежде, чем узнать решение суда. — Итак, скажи мне, — продолжал Минхо, — с учётом того, что мы сейчас знаем, он заслуживает смерти? — Я… — глаза Джисона не могли сфокусироваться на чём-то конкретном. Они проскользнули вдоль столешницы, стен и потолка. Вероятно, это была попытка зацепиться хоть за что-нибудь, что обосновало бы его точку зрения? Ответа не нашлось. — Я не знаю.       Минхо кивнул, отводя взгляд. Почему он всегда ходит с таким выражением лица? — Подумай над этим, — сказал он. — Я не собираюсь возвращаться к этому разговору, но я считаю такие вопросы хорошей проверкой на совесть. Больше беспокоить тебя не буду.       Когда он отошёл чуть дальше, воздух снова сгустился. На этот раз внутренности Джисона сжимала не ядовитая тяжесть, а мороз, смягчающий температуру внутри комнаты. От этого ощущения болели кончики пальцев, нос и уши. Что-то мерцало перед ним и угасало. Это была первая попытка? Это довольно быстрое решение… Если бы не приглушённый шёпот, сопровождающий колебания температуры: …тише…тише Камелия…никогда не знаешь…       Всплеск адреналина пронзил всё тело. Хан задыхался. Воздух молчал. Температура обычная. — Хёнджин! Сколько времени прошло, — Минхо направился вниз по лестнице, приветственно подняв руку. — Минхо? — голос Хёнджина стал громче.       Они встретились у подножья лестницы и обнялись. Джисон снова высунул нос с балкона. К счастью, никто не заметил его плохого состояния. — Ты как всегда вовремя, — сказал Минхо, — а я как раз собирался послать за тобой Чонина. — говоря это, он достал запечатанное воском письмо из своего плаща. — Прочитай его, когда вернёшься к себе. Дело срочное. — Не такое уж оно и срочное, — фыркнул Чонин. — Не говори так. То, что Хёнджин теперь Владетель, не означает, что он не может присоединиться к нам за чаем, — Минхо вздохнул.       «Чай? Вряд ли это срочное дело» — Джисон нахмурился. — В любом случае, Чонин, — продолжил говорить Минхо, вытаскивая ещё четыре письма и передавая их, — сейчас я буду управлять магазином. Они должны прийти в Центр Мастерства, а затем к Волшебнице Миртл. Все имена указаны на обороте.       Хёнджин перевернул письмо: — Значит, мы встречаемся в… — Да, — перебил Минхо. — Да, именно.       Секунду Хёнджин смотрел на Колдуна, склонив голову набок и приподняв бровь. Затем его взгляд переместился с Минхо на балкон. Туда, где Джисон уж точно не занимался своей работой. Всё замешательство исчезло с лица Хана. — Кто это? — спросил он. — Это новый помощник, — ответил Минхо. — Непосвящённый, так что лучше попридержи язык. — С каких пор ты нанимаешь на работу Непосвящённых? — Хёнджин закатил глаза и сунул письмо в карман. — Я делаю, что хочу. И он, и Чонин привели убедительные аргументы, чтобы нанять его. — Ты же знаешь, что значит работать с Непосвящённым, да? А если он начнёт разбираться в магии? Или, что ещё хуже, будет сам использовать магию?       Джисон сморщил нос. От каждого слова Хёнджина, который говорил о нём так, будто его здесь нет, дыра отвращения в животе становилась глубже. — Я знаю об этом, — сказал Минхо, — я уверяю тебя, что мы соблюдаем закон. Мистер Хан никогда не научится магии ни у меня, ни у Чонина.       Отвращение бурлило, даже кипело. «Не буду?!»       Джисон не думал, что его голос эхом раздастся по всей комнате. Восклицание звонко отразилось от стен. Все повернулись к нему. Хану просто нужно было подойти к ним и заявить о себе? Ему хотелось бежать, метнуться в самые далёкие комнаты дома и подождать, пока всё успокоится. Однако он остался стоять там, сжимая единственный стебель гвоздики. — Таково было наше соглашение, помнишь? — Минхо повернулся к нему. — Твоя задача: выполнять чёрную работу за Чонина. Об изучении магии и слова не было. Или ты подумал, что это было частью нашего договора? — Что? Конечно, нет, — Джисон не знал, что ответить, внезапно почувствовав себя маленьким и беззащитным. — Просто ты так это сказал… Я имею ввиду, что понимаю, что…       Его перебил Хёнджин, издав высокомерный фырк. — Оранжерея становится всё более странной с каждым моим визитом… Мне нужно идти, если позволите, — он забрал свой заказ и направился к выходу. — Не позволяй ему заходить дальше. Закон строг к тем, кто его нарушает, особенно, когда дело касается магии.       Входная дверь закрылась.       Чонин прочёл имена в письмах и направился к двери. Он шёл медленно и вяло. — Он стал каким-то высокомерным, — пробормотал Ян. — С тех пор, как он присоединился к отделу охраны общественного порядка, стал ещё невыносимее. — с этими словами он исчез.       И снова наступила тишина.       Джисон должен держаться. Он должен продолжать составлять букеты, завязывать бантики и раскладывать украшения. Однако, когда Минхо устроился поудобнее за стойкой и начал работать с кипой бумаг, ворчливого помощника охватил приступ разочарования. Оставив цветы на столе, он направился к лестнице.       Его руки тряслись сильнее, когда он подходил к прилавку. Периодически он открывал рот, но тут же замолкал. Только образ нитей в его сознании побудил его начать разговор. — Чонин сказал мне спросить тебя кое о чём, — начал Хан.       Минхо не посмотрел на него, но писать перестал. Этого вполне было достаточно, чтобы продолжить говорить. — Я видел что-то. Нити. Они появляются тогда, когда я чувствую тяжесть в воздухе. Прошлой ночью они окружали тебя. Такие ярко-красные и агрессивные. Сегодня я тоже их видел у Чонина, но они совсем не злились. Тебе нравилось, что я интересовался магией с тех пор, как мы встретились. Ты даже рассказал мне про телепатию. Я же могу узнать и об этом?       Вспоминая, как Минхо быстро отвечал на другие такие вопросы, Джисон начал беспокоиться: секунды тянулись. Где-то в глубине дома тишину прерывало почти бесшумное тиканье часов.       Ли, казалось, смотрел в никуда. Его рука сжимала перьевую ручку. — Я был неправ, — наконец пробормотал он, опустив голову. — Что? — Я имею ввиду, — Минхо сделал паузу, глубоко вздохнув, — я был неправ, что рассказывал так много о магии. Хёнджин прав. Ты Непосвящённый. Слишком много знать нельзя таким, как ты. Особенно сейчас, когда власти собираются ужесточить законы. — Значит, ты знаешь, о чём я говорю? И ты просто не расскажешь мне? Почему? Даже если я Непосвящённый, я же могу просто учиться. Я пойму, если ты объяснишь…       Минхо вскочил с места. Всё, что хотел сказать Джисон, осталось у него в голове. — Было бы хорошо, если бы ты перестал задавать лишние вопросы, — Минхо посмотрел на него. Выражение лица было не таким, как всегда. Он покачал головой, брови нахмурились, а в уголках глаз что-то блеснуло. Ли медленно протянул руку и взял ладонь Джисона в свою. — Мне жаль, — пробормотал он, крепче сжав руку. — Надеюсь, однажды ты простишь меня за это.       Синий. Море плывущих вокруг него нитей. Однако они теперь не путались, а просто переплетались тонкими узорами, закручиваясь в гобелен прозрачной лазури.       "… Беспомощность…"       Глаза сказали всё за него, тёмные и извивающиеся калейдоскопы. Они втянули Джисона в своё отчаяние, и он почувствовал, как падает в чёрную бездну. Жуткая тишина заставила его замолчать, не получалось даже крикнуть. Парень падал всё ниже и ниже, тьма его поглотила.       Чем дальше он шёл, тем больше чувствовалось отчаяние, окутывающее его разум. Образы худших времён промелькнули в мыслях. Они появлялись визуально, в серии стоп-кадров в стиле стеклянных негативов: отец лежал в постели, не просыпаясь; надвигающиеся ворота Чистотелого приюта для мальчиков; остался один, когда его единственного друга в приюте усыновили; он замёрз почти насмерть на холодной улице Тремьер; чемодан и украденные деньги, которые дала ему мисс Селандин. Беспомощность нахлынула на него.       Затем образы расположились в хронологической последовательности: убедить мистера Огуречника принять его на работу, бой с Владетелями, прибытие в Оранжерею. Всё это чёрно-белыми негативами было видно в мельчайших деталях, а другие области были затуманены.       Наконец, события предыдущего вечера и утра пронеслись мимо. Среди чёрного и белого по стеклу плясала красная вспышка. Потом она превратилась в оранжевую, а затем в синюю.       Изображения стали медленнее. Перед глазами возникла подборка, сияющая красным, оранжевым и синим. Десятки таких картин окружили его, плавали вокруг, рассказывая о всех событиях вчерашнего и сегодняшнего дня. Спираль всё больше и больше замедлялась, пока совсем не остановилась.       Стекло треснуло. Оно раскололось. Оно упало.       А потом пустота.

***

      Почему на улице было так светло? Почему он всё ещё лежал в постели? Наверное, после завтрака. Он так сильно отстаёт от графика! Это был его первый рабочий день! Тяжёлая сонливость напала на него, когда парень со стоном перевернулся на другой бок. Голова пульсировала. Возможно, надо попросить у Минхо лекарство от головной боли. Ощущения ещё хуже, чем, когда он простудился и неделю пролежал в кровати. Мисс Селандин это не обрадовало тогда.       Никто не пришёл разбудить его, поэтому пришлось самому медленно встать. Джисон потёр свой лоб, медленно зевая. Отдёрнув руку, он ахнул, увидев манжеты своей рубашки на рукавах. Он спал в одежде! Всё настолько плохо, что он даже забыл надеть пижаму? Хан попытался вспомнить события вечера, после ужина всё было как в тумане. Он помнил, как Чонин уходил, потом он пошёл помогать Минхо с посудой, а потом…       «Ничего» — подумал он, откидываясь на подушки. «Чувак, ты, наверное, очень устал».