Roses and Laurel

      Должно быть, он действительно устал той ночью. Настолько устал, что проспал разрушение часовни! Все говорили только об этом, начиная от бормотания Минхо и Чонина и заканчивая разговорами клиентов. Большинство говорило о некоем Филиппе Авенсе, который разрушил башню. Горожане хотели видеть, как его голова катится по площади под Статуей Героини. Разговоры часто касались состояния башни и храбрости Владетелей, особенно одной из них, чья карьера была окончена навсегда. Никто не хотел испытать такое на себе.       Джисон выглядел очень спокойным в этом вихре бесконечных обсуждений. Он работал либо в цветочном зале, либо в гостиной. Его пальцы танцевали с ножницами и страницами книги. Цветы на кончиках пальцев были очень мягкими, а слова рисовали образ древнего мира, в котором живёт королева Гесса, и запутанные коридоры дворца, где песок пустыни касался горизонта.       Как и ожидалось от Минхо и Чонина, Колдуны продолжали работать в магазине и о чём-то постоянно секретничали. Что бы Джисон не спрашивал о магии, никто ничего не отвечал. В этом есть смысл: всё-таки Хан был Непосвящённым. После трёх рабочих дней, он уже перестал думать о волшебстве. Вместо этого парень пытался запомнить имена котов: Суни, Дуни и Дори. Это самая важная информация, которую нужно знать здесь. Постепенно Джисон привык к рутине.       Проходили недели. Сегодня Хан проснулся ещё до рассвета, и это было ему даже на руку. Он надел рубашку и брюки, а затем вышел позавтракать с Минхо и Чонином. Они тоже были одеты в чёрное.       После завтрака Минхо начал расхаживать по всей комнате, на витрине висела табличка «ЗАКРЫТО». — Все готовы?       Джисон кивнул, поправляя цилиндр. Рядом с ним Чонин возился с оборками элегантного чёрного плаща. Они взяли с собой все нужные аксессуары: трости, шапки, шарфы и перчатки. С довольной улыбкой Минхо постучал тростью по полу. Пришло время идти.       Мальчики вышли через витрину и направились к городской площади. Точнее, направлялись к собору. По тротуарам просачивались потоки других зажиточных горожан, а по дорогам катились кареты. Снега сегодня не было. Небо ясное, без единого облачка, да и мороза с утра не предвиделось. — Я хочу, чтобы все полы в Оранжерее были вымыты и натёрты до блеска, — сказал Минхо, — после Святилища мы пойдём на рынок Астильба. Нам нужно купить продукты. — Нам? — нахмурился Джисон. — Разве мы с мистером Яном не справимся сами? Ты пойдёшь с нами до торгового квартала? — Никогда не ходи за покупками, если Минхо будет ворчать за плечом о качестве каждого пресс-папье, который увидит, — Чонин вздохнул. — Я же сказал, что краска на том конкретном пресс-папье не соответствовала цене, — парировал Минхо. Хотя его голос не был резким. Он был весёлым, скорее юмористическим. — Я мог бы обойтись и без твоего дыхания в затылок и жалоб через каждые пять минут, — сказал Чонин.       До главной площади добираться недолго: всего пятнадцать минут по Кингс-Стрит, чтобы выйти на главную дорогу. В блеске зимнего солнца гигантская статуя искрилась белыми переливающимися лучами. Однако такая безмятежная красота просуществовала недолго. Остатки башни с часами нависали над головой Героини, словно хищный прожорливый зверь, который готов был наброситься на неё. Развалины башни продолжали удерживать её по бокам. Колокола продолжали звенеть без проблем, однако воспоминание о нанесённом ущербе призраком бродило до древнему зданию.       Как только они направились к собору, Джисон внезапно споткнулся. Ноги как будто отказывались двигаться, останавливаясь на нижней ступеньке перед дверями. Сердце колотилось о рёбра, а руки стали липкими. Минхо и Чонин поднялись немного выше, прежде чем повернуться к Хану. — Почему ты остановился? — спросил Минхо, — Разве ты не флорианец? — Дело не в этом, — сказал Джисон, игнорируя людей, которые проходили мимо него, — просто я никогда не был в таком месте. — Собор ничем не отличается от маленькой церкви или часовни, — озадаченно ответил Минхо.       «Это так. Такое место для таких, как ты. Для людей, которые живут так, как ты. Я всего лишь обычный помощник, а не Маг, банкир или бизнесмен».       «Мне здесь не место».       Минхо стоял у дверей. Он моргнул, затем обменялся взглядами с Чонином, который только пожал плечами. — Может, я пойду в другое место? — спросил Джисон. — Недалеко от рынка Астильба есть купеческая церковь. Что, если я встречу тебя…       Минхо зашагал вниз по лестнице, пока не оказался совсем рядом с Ханом, становясь на ступеньку выше. — Тебе нужна помощь? — спросил он, протянув руку. — Я в порядке, правда, — ответил Хан. — Я могу просто пойти к Астильба. Можем встретиться после Святилища. — Ты же помощник Колдуна с Кингс-Стрит, — сурово сказал Ли. — Если ты думаешь, что тебе здесь не место, или если для тебя это не имеет значения, то просто возьми меня за руку как друга.       Сердце Джисона будто перестало биться. "Друга"?       Считать другом Минхо было неправильно. Да, они жили в одном доме и вместе ели за одним столом. Такие у них были отношения. Минхо — его работодатель, он платит деньги за работу Хана. У них ещё ни разу не было серьёзного, глубокого разговора. Они никогда не болтали у камина в Цветочном Зале или ещё где-нибудь. По крайней мере, Джисон этого не помнит. Наверняка он запомнил бы такое?       И всё же, услышав слово «друг», он почувствовал, что что-то вспыхнуло в глубине души. Это был маяк, верёвка, брошенная ему, которая твердила об одном: Минхо хочет быть его другом. — Как ты так умеешь убеждать? — он осторожно взял руку. — На этот раз я не был уверен в себе, — Минхо посмотрел на него.       Он повёл Джисона ко входу, проходя мимо Чонина. Молодой ученик выглядел так, будто видел снег летом.       Собор внутри выглядел ещё величественнее, чем снаружи. Джисон в сторону таких мест даже не дышал. Он прошёл за порог, и его окутал запах ладана. Белый мрамор покрывал большую часть стен, а гигантские колонны поддерживали высокий сводчатый потолок. Витражи пропускали радугу цветов, сверкающую на нетронутой плитке пола. Каждая стеклянная панель изображала разных Святых на Вечном Лугу. По залу прошёлся гул болтовни, отражаясь эхом от гладких стен.       "Это нереально"! Внутри всё трепетало от такого вида. Если какое-либо место внушало благоговение, то это было бы именно оно. Подумать только, он стоял здесь, в центре города, в котором жил всю жизнь и которого никогда не знал.       Скамьи были сделаны из белого дерева. Выглядели очень просто, с голубыми подушками и сборником молитв. Величие им придавали, наверное, букеты из лилий, чёрных роз и синих хризантем, украшающих изголовья. Цветы настоящие: запах пыльцы очень сильно ощущался. В приюте тоже были букеты цветов, но там они были искусственными. Оно и понятно: дешевле и практичнее купить один раз украшения и не менять их каждую неделю.       В самом конце зала стоял священник, одетый в синее. Он размахивал кадилом, бормоча молитвы. Алтарь, судя по всему, был сделан из мрамора и золота. Большую его часть покрывал тёмно-синий саван.       Все трое направились вниз к алтарю, пока Минхо внезапно не остановился где-то в четырёх рядах от него. Сначала казалось, что он собирался сесть на пустую скамью, но он повернулся и посмотрел на Джисона. — Ведьмы и Колдуны должны сидеть в первом ряду, — сказал он несколько неловким голосом. — О, точно, — вспомнил Хан. Это было правило, о котором он немного знал. В тех церквях, где ему удалось побывать, никогда не было Магов, которые следили бы за этими правилами. — Прости, тогда я могу остаться здесь. — Встретимся снаружи после службы, — сказал Минхо, отпуская руку Джисона. Затем они с Чонином направились к первому ряду, где уже сидели другие Колдуны и Ведьмы.       Даже в перчатках его ладони продолжали чувствовать холодную пустоту. Он мог только продолжать сидеть на месте. За те несколько минут прогулки с Минхо до зала, он правда почувствовал себя наравне с ним. Не имело значения, считал ли он его всё ещё «другом» или кем-то ещё — в глазах всех остальных между ними была пропасть. Всегда будет.       «Ну… Я думаю, мне нужно сидеть здесь». — Мистер Хан!       "Этот голос".       Парень обернулся на звук. Как только он это сделал, море чёрного цвета задушило его в дружеских объятиях. Они были тёплыми, сильными и успокаивающими. Джисону пришлось сдержаться, чтобы не уткнуться лицом в плечо того, кто притянул его к себе.       Объятия длились недолго. Вскоре он увидел улыбающееся лицо Ли Феликса. — Давно мы не виделись, — сказал он, постукивая тростью с серебряным набалдашником по плитке пола. — Как твои дела? — Да как обычно, — вздохнул Джисон, скрывая дрожащую улыбку. — Я так рад тебя видеть. Ты всё ещё занят работой? — На этот раз только до двух ночи, — усмехнулся Феликс. Затем он сделал шаг назад. Позади него стоял высокий мужчина в шерстяном плаще. Как и Феликс, он тоже носил чёрный цилиндр с жёлтой лентой и галстук, заколотый жёлтым драгоценным камнем. Он вежливо улыбнулся. — Хан Джисон… — Феликс сделал паузу. — Винлиф. — Хан Джисон Винлиф, это мой хороший друг — Ким Сынмин Нан. — Приятно познакомиться, — уверенно протянул руку Сынмин. — Мне тоже, — протянул руку Джисон в ответ. — Феликс много говорил о тебе с тех пор, как ты стал работать на Кингс-Стрит. Не удивлюсь, если леди Миртл скоро сотрёт ему память о тебе, чтобы он замолчал, — поддразнил Ким. — Потому что не каждый день Колдун нанимает в помощники Непосвященного, — игриво фыркнул Феликс. — Особенно Минхо. — Стереть воспоминания? — нахмурился Хан. — Обычная практика контактной магии, — сказал Сынмин. — Ты не знал об этом? — Я много чего не знаю о магии. — Не волнуйся, я просто пошутил, — пояснил Сынмин. — Я же не дурак шутить про стирание памяти как у Некромантов.       «Как у Некромантов? Значит, есть несколько способов стереть память…» — Хватит пугать его. Даже если Минхо принял его на работу, это не означает, что он поймёт твой юмор, — отчитал Феликс, снимая шляпу. — Мы здесь сядем?       Поскольку идти больше некуда, лёгкая пелена облегчения опустилась на плечи Джисона, он сразу согласился с этой идеей. Парни поспешили на свои места. Феликс сел рядом с Ханом, а Сынмин чуть дальше. Пару раз он выпрямлялся, чтобы увидеть Минхо или Чонина, но отличить их от остальных было невозможно из-за одинаковых шляп.       Входные двери со скрипом закрылись. Перезвон колоколов превратился в тишину. Наконец-то служба сейчас начнётся. Священник встал перед всеми, глубоко вздохнув. — Прежде, чем мы начнём, — объявил он, сложив руки вместе, — я попрошу вас всех помолиться за Себя, Жизнь и Смерть. Ибо сегодня мы должны привести к нашему алтарю того, кто должен встретиться с Его превосходством.       Двери распахнулись. Все повернули головы назад. Некоторые люди были заинтригованы, а другие в замешательстве.       В зал зашли три человека. Двое были одеты в высокие и чёрные плащи. Они стояли по бокам от третьей сгорбленной фигуры. Когда взгляд Джисона упал на мужчину, по всему телу пронёсся холодок.       Голубые глаза мужчины были пусты. Они не смотрели на что-то конкретное. Лицо выражало полную апатию, как будто он ни о чём не забоится. Он одет в чёрный фрак с низким воротником и панталонами, которые выглядели слишком вычурно для храма. Этот внешний вид контрастировал с небритой щетиной.       По всему залу звучало перешёптывание, на которые мужчина не обращал никакого внимания. Единственным признаком жизни было неглубокое дыхание. Двое Владетелей двинулись вперёд, каждый держал металлическую цепь, которая удерживала руки пленного. Он не столько шёл за ними, сколько передвигался маленькими и вялыми шажками с опущенной головой. На его грязных светлых волосах, наспех собранных в низкий хвост, красовалась диадема с шестью шипами. Если бы не дряхлый вид этого человека, то Джисон бы принял её за корону. — Это кто? — прошептал Джисон, пока охранники вели его мимо скамей к алтарю. — Это, — пробормотал Феликс, — Филипп Авенс. Вчера присяжные признали его виновным, и через три дня его казнят. — Так скоро? — Суд быстро решает дела Некромантов. Они боятся, что если процесс затянется слишком надолго, то его союзники придут на подмогу.       Джисон сглотнул. «У Некромантов есть союзники»?       Владетели усадили Филиппа на второй ряд, на котором никто не сидел. Вдруг раздался новый ропот, сопровождаемый шарканьем: люди стали отсаживаться ещё дальше. Настоящей тишины больше не ощущалось, пока не заиграли первые звуки органа и все не встали под первый гимн.       Когда служба подошла к концу, Джисон погрузился в раздумья. Он сгорбился и стал оглядывать весь зал, в то время как слова священника сливались в одно длинное протяжное мычание. Сначала Хан изучил макушки людей, сидящих перед ним. Несмотря на то, что все были одеты в ничем не примечательную одежду, принятую в соборе, люди украшали свои шляпы разными вещами. Даже плащи были расшиты золотом. Если бы кто-нибудь пришёл так в церковь для простых нищих, то его бы сразу выгнали за столь экстравагантный вид.       На самом деле, всё здание было причудливым. Куда бы ты не посмотрел, везде можно было бы остановить взгляд: на цветочных композициях, резных горгулий на высоком потолке или ярких гобеленах, украшающих хоровую комнату за алтарём.       Парень снова встал, чтобы пропеть очередной гимн, слова которого он не знал. Каждый раз были одни и те же скучные проповеди и унылые песни. От его веры было только одно название, потому что он не следовал никаким флорианским традициям.       Спустя некоторое время его внимание рассеялось. Затылок Филиппа Авенса покачивался из стороны в сторону. Человек, который причинил вред большому городу, превратился в безмолвную фигуру. Наверно, в этом как-то была замешана «корона» на голове, потому что люди не смогли бы так спокойно сидеть в одном зале с ним. Он вообще понимает, что происходит? Каким бы сильным не было заклинание или хитроумное изобретение, в этом уж точно не стоило разбираться простому помощнику в магазине.       Чем дольше он смотрел на мужчину, тем больше что-то привлекало его взгляд. Словно какая-то сила заставила его продолжать смотреть. Нитки вокруг него! Эти слабые белые струйки, скользящие по плечам Авенса вдоль всего тела.       У Джисона перехватило дыхание. Адреналин пронзил его тело, напрягая мышцы и пронзая разум ужасом.       Мистер Авенс вздрогнул. Он перестал покачиваться. Как будто все остальные звуки в комнате заглохли, а люди замерли. С кривой усталостью старых ржавых часов он повернул голову. Белые нити, переплетаясь одна с другой, образовали бесформенный конгломерат. Прежде, чем Джисон успел отвести взгляд, эти голубые глаза посмотрели прямо на него.       Затем самый тихий, самый хриплый голос прошептал в его голове: …Что ты здесь делаешь, Камелия? … — Пожалуйста, встаньте. Сейчас будет звучать финальный гимн, — внезапно голос священника эхом разнёсся по всему залу.       Заревел орган. Все встали. Придя в себя, Джисон быстро схватил свой сборник гимнов и поднялся на ноги, перелистнув на нужную страницу. Ещё один неизвестный гимн. Громкая симфония бесчисленных голосов, отражающихся от стен, заполнили воздух. Хан ещё раз взглянул на Авенса.       Мужчина смотрел вперёд, опустив голову. Джисон не смотрел вперёд и не подпевал. Нити исчезли. Были ли они вообще там?