Roses and Laurel

      После того, как в соборе затихли последние отголоски гимнов, все остались сидеть на своих местах, пока стражники выводили Авенса из помещения. Горький шёпот сопровождал его шаги. Джисон напрягся, щурясь на скрученного человека в цепях, когда они прошли мимо его скамьи. Мистер Авенс шёл с опущенной головой, прерывисто дышал и, казалось, не обращал внимания на проклятия, которые ему сыпались в спину.       И всё же несколько минут назад он как будто остановил время. Тогда он мог контролировал себя: Некромант был в состоянии повернуть голову и посмотреть в душу Джисона своими ледяными глазами.       Одна и та же фраза повторялась каждый раз: «Что ты здесь делаешь, Камелия»? Голос, говоривший с ним, прорычал с грубым любопытством. Это не голос Джисона.       "Почему я"? Он сжал кулаки. "Почему ты посмотрел на меня"?       А что насчёт этих нитевидных штук? Чем бы они не были, они летали в воздухе и переплетались друг с другом, мерцая блестящим белым светом. Вопросов стало ещё больше.       Но стражники и Авенс ушли раньше, чем Хан успел о чём-либо подумать.       Однако мужчины ещё не успели выйти, как все прихожане вскочили на ноги, словно безумцы, в надежде увидеть преступника в последний раз. Джисон тоже встал со скамейки, но по другой причине.       «Пожалуйста, дай мне знак. Что-нибудь. Я не сумасшедший. Не может такого быть»! Мысли парня гудели, пока он протискивался через толпу. Он пробирался между людьми, но вдруг споткнулся о порог холла. Холодный воздух обдувал его щёки.       У подножья ступеней собора стояла массивная чёрная карета, которая ждала впереди длинную вереницу машин. Лошади выглядели крепкими и мускулистыми, тёмные гривы падали им на шею, а из ноздрей вырывалось серебряное дыхание. Владетели помогали Авенсу сесть внутрь, направляя его и держа под руки. Все, кто вышел из холла, стояли на расстоянии.       Всё, что мог делать Джисон, это смотреть, напрягая глаза, и наблюдать за происходящим. Никаких «нитей» не было больше. Вокруг звучало столько шумов, что уловить хоть какой-нибудь шёпот было невозможно. Более того, Авенс не мог даже сам ходить, не говоря уже о том, чтобы использовать магию. Что тогда это было? Мужчина споткнулся, чуть не упав на землю.       Джисон видел только его ледяные глаза, смотрящие из окна кареты, такие же безжизненные, как и всегда.       Три дня… — Что? — спросил Джисон вслух. "Кто это сказал"? Всё это время он не сводил глаз с Некроманта, охранники которого разговаривали друг с другом, не подозревая, что их пленник смотрел наружу.       Лакей сам запирал дверь: выбраться без посторонней помощи было бы невозможно.       Тем не менее, голос продолжал говорить. Такой же хриплый и холодный, но чистый. Через три дня возвращайся сюда на рассвете. Не убегай, моя юная Камелия.То, что он сказал потом, было подобно ледяному острию по сердцу.       Не доверяй Колдуну. Найди ответы на вопросы…       Кучер хлестнул поводьями, и карета покатилась прочь. Момент упущен, связь потеряна. Джисон просто стоял, застыв на месте от пронзительного взгляда. Что он только что услышал? Магия была для него непостижимой вещью, но этот голос казался таким реальным. Наверно, это магия. Каким-то образом Авенс говорил с ним в его голове.       "Почему я? Чего ты хочешь от меня"? Холодная дрожь пробежала по позвоночнику.       Мистер Авенс был Некромантом, осуждённым преступником, приговорённым к казни. Он — самый опасный человек в городе, с которым уж точно не стоит пересекаться. Никто в толпе не вёл себя странно, значит они ничего не слышали.       Однако то, что заставило его кости сжиматься от ужаса, было не то, что Авенс — осуждённый преступник, и не то, что он применил магию, а последнее предупреждение, которое ему сказали. «Не доверяй Колдуну». Был только один знакомый Колдун, о котором может идти речь… — Джисон!       Вот он. Знакомый голос, который Хан с лёгкостью может угадать. Он стоял всего в нескольких футах позади него, отрываясь от бешенной толпы, вырвавшейся из пасти собора. — Извини, что так долго, — Минхо остановился рядом с Чонином у последней ступеньки. — Священник хотел, чтобы я освятил алтарь на этой неделе.       Яма ужаса закрутилась в животе Джисона. Он едва мог посмотреть на Минхо. Что ему делать? Голос был всего лишь галлюцинацией? Игнорировать или прислушаться? Что это вообще было? — Минхо, — начал говорить он приглушённым и беспокойным голосом, — могу я кое-что спросить? — Слушаю, — на мгновение плечи Минхо напряглись.       Джисон не знал, с чего начать. Несколько раз он открывал рот, чтобы продолжить говорить, но не получалось. Они отошли чуть подальше от горожан, возвращающихся к своим будничным делам. Здесь шума почти не было, поэтому можно было тщательно обдумать свой вопрос. — Пожалуйста, скажи мне, что я не схожу с ума, — сказал он, — но мне кажется, что я слышу голос. — Точнее, — Минхо нахмурился. — Во время службы у меня в голове звучал голос. Он тихий и хриплый, точно не могу сказать, — Хан сделал паузу, протирая руки. Он не стал говорить про нити. — Я думаю, что Филипп Авенс разговаривал со мной. Минхо, мне страшно. Это волшебство? Он использовал магию на мне? Я не знаю, что делать. Должен ли я рассказать об этом Владетелям? Или идти в полицию? Пожалуйста, помоги мне.       Снова у Минхо было нечитаемое выражение лица. Он остался неподвижным, как статуя Героини через дорогу. Спустя, казалось, вечность, он положил руку на плечо Джисона, сокращая расстояние между ними, так что они были в нескольких дюймах друг от друга. — Что бы ты не слышал, — ответил он тихим голосом, и это прозвучало вполне утешительно, — это не то, о чём надо переживать. Если что, то я дам знать. Поверь мне.       Эхо пронзило разум Джисона. Не доверяй Колдуну. — Спасибо, — он попытался изобразить улыбку. Это лучше, чем устраивать сцену. — Наверное, мне просто послышалось, когда кто-то кашляет позади меня.       Наконец, поля его шляпы приподнялись так, что он смог разглядеть остатки улыбки на лице Минхо. Это было такое странное выражение, такое тёплое, но какое-то не такое. Что-то было ещё, чего Джисон не смог разглядеть. По крайней мере, пока не может. Найди ответы на вопросы, которые ты ищешь. Возможно, бесполезно спрашивать Минхо о магических штучках, потому что ему всё равно не ответят. Хан не знает, как он будет искать ответы на вопросы, но Колдуна надо держать на дистанции.       Затем они направились обратно к выходу, откуда ушло уже большинство людей. На площади по-прежнему кипела жизнь. Извозчики ждали, пока богатые благотворители заплатят за поездку домой, а уличные торговцы пользовались возможностью нажиться на продажах.       Как только они оказались в поле зрения, Чонин бросился к парням вниз по лестнице, словно потерянный щенок, заметивший своих хозяев. — Я думал, вы ушли уже на рынок без меня! — фыркнул он. — Я искал везде. Даже встретил Феликса и Сынмина, но они уже собирались уходить к леди Миртл. — Я бы никогда так не поступил. Вы все мне очень важны, поэтому мне нужна ваша помощь с покупками, — усмехнулся Минхо. — Вообще-то я хорош не только в этом, — Чонин закатил глаза, скрестив руки на груди. — Конечно, я слишком жесток, — сказал Минхо, — Ты любишь много денег тратить на сладости и жареную курицу. — Это было один раз! — Я до сих пор не понимаю разницу между курицей по-эртавски и курицей по-азорски. — Это ты же сказал, что продавцы готовят их одинаково, а выдают за разные, чтобы увеличить продажи. — И я был прав? — Да, — Чонин вздохнул.       Минхо улыбнулся: он выиграл этот раунд. Впрочем, это было приятное выражение лица, без капли злобы. Просто двое парней, которые хорошо знали друг друга, шутили и веселились. Наблюдать за их разговорами было равно смотреть на них через окно или экран телевизора. Плечи Джисона поникли. У него уже много лет не было таких отношений, когда он мог шутить и смеяться над повседневными вещами с настоящим другом. Да у него и не было его… — Минхо! Чонин! — вдруг прервал разговор голос.       Все обернулись.       По ступенькам спускался молодой человек с позолоченной тростью в одной руке и в кожаной перчатке — на другой. Из всех сюртуков в Тремьере, этот, должно быть, самый изысканный: с тугим чёрным кружевом по краям и крошечными замысловатыми бусинками из чёрного дерева, обвивающими основной корпус вышитыми узорами, которые отражали лучи утреннего солнца. Его цилиндр сверкал кристаллическими украшениями на полях. Учитывая остальную часть одежды, вероятно, все драгоценности были настоящими. Подойдя к ним, он убрал часы в карман. — О, Чанбин, — улыбнулся Минхо, — я не видел тебя. Прошу прощения, я бы поздоровался с тобой раньше, если бы знал, что ты здесь. — Не беспокойся об этом, — ответил Чанбин, — Я пришёл прямо перед началом службы и еле нашёл свободное место в последнем ряду.       Рот Джисона отвис не от шикарного наряда мужчины, а от его лица. Он излучал комфорт и интерес, но в то же время властность и стабильность. Так выглядит человек, который уверен в себе и в своих способностях.       И это было лицо, которое Джисон никогда не думал увидеть снова. — Бинни…? — имя выскользнуло из губ прежде, чем Хан успел опомниться.       Что бы не собирался дальше говорить Чанбин, он остановился. Его внимание переключилось с Колдуна на помощника рядом с ним. Казалось, тишина была вечной. — Джи?       Горло Джисона сжалось. Он положил руку на лоб, качая головой. — Это действительно ты, Со Чанбин Гуава? — Клянусь Вечным Лугом, мы не виделись вечность! — Чанбин широко раскинул руки, приветствуя Джисона в тёплых объятиях. — Друг, сколько лет прошло?       «Слишком много, чтобы сосчитать» — подумал Джисон, сжимая Чанбина так, будто он сейчас исчезнет. Хан наслаждался знакомым запахом дыма, который не могли скрыть никакие духи. Закончив обниматься, они взялись за руки и затрясли ими с ликованием. — Подождите, — Чонин посмотрел на них обоих, — вы знакомы?       Минхо так же выглядел сбитым с толку. — Это долгая история, — ответил Хан. — Раньше я проходил мимо его приюта по дороге в школу, — пояснил Чанбин. — Это было много лет назад, ещё до того, как я начал учиться в Васильковой Академии. Сколько мне тогда было? Девять? Десять? — Скорее всего, десять, — ответил Джисон. — Раньше ты приходил к нам во двор. — Ты имеешь ввиду тюрьму? — Да она так выглядела из-за высокого забора, — пояснил он, хотя, если вспомнить толстые металлические решётки, ограждающие внешнюю сторону приюта, которые придавали более тюремный вид… — В любом случае, мы поговорили однажды, пока я пропалывал грядки у стены. Почему ты перестал проходить мимо? — Это не из-за тебя, — Чанбин сморщил лицо и сделал шаг назад, — моим родителям не нравилось, что я ходил той дорогой в Академию. Так что меня начали возить на карете. Мне очень жаль, что ты подумал, что… Я… Оставил тебя. — Ой, я так не думал, — немного солгав, воскликнул Джисон. По правде говоря, было очень больно ждать друга у забора и понимать, что он больше не придёт. С годами горечь притупилась, и всё осталось в прошлом. — У меня были ещё друзья у мисс Чистотел, так что я не был одиноким.       Губы Чанбина изогнулись в мягкой улыбке облегчения. В глазах мелькнула тень юмора. — Тогда ты говорил, что у тебя правда есть один друг. — Ты это помнишь? — Джисон тяжело вздохнул. Словно и не было между ними тех лет, пока они не виделись. — Я много чего помню. — Извините, — в этот момент Минхо немного кашлянул для привлечения внимания, — мне очень жаль, но нам надо идти.       Щёки Джисона запылали. На секунду он забыл, что рядом с ними стояли ещё Колдуны. Сейчас он чувствовал себя не помощником или слугой, а обычным молодым человеком, догоняющим друга детства. Однако реальность окутала его тёмным коконом, и несоответствие между их социальными статусами стало чувствоваться ещё сильнее. Он отошёл от Чанбина, опустив подбородок. — Был рад встретиться с тобой, — пробормотал Хан. — Взаимно. Если ты хочешь наверстать упущенное, то приходи в Центр Мастерства: я там работаю. — Ты Тинкер? — Джисон моргнул. — Я унаследовал бизнес от своих родителей в начале этого года. Кто-то говорит, что отец очень сильно мне доверял, но я пока отлично справляюсь.       Даже друг детства, с которым Хан мог игнорировать свой социальный статус, имел престижный титул Тинкера… — В любом случае, — Чанбин посмотрел на Колдунов, — приношу извинения за то, что задержал вас. Я просто хотел проинформировать вас о том, что Дельфиниум принимает гостей на чай через два дня. Я полагаю, вы туда придёте? В конце концов, Минхо, ты же пригласил всех. — Мы придём, — кивнул Минхо. — А Джисон? — Боюсь, он не сможет присоединиться к нам, — он нахмурил брови, смотря на Чанбина холодным взглядом. — У меня есть много незаконченной работы, которую нужно выполнить в ближайшие пару дней. Думаю, мой помощник поможет мне с этим.       Сердце Джисона, кажется, остановилось. Это было слишком для Минхо, желающего быть его «другом». Он даже не хочет, чтобы Хан сопровождал его на встрече в качестве камердинера. Он мог бы хотя бы принести тарелки для присутствующих напыщенных гостей.       Чанбин выглядел немного обиженным. Бросив сочувственный взгляд на Джисона, он склонил голову и постучал тростью по земле. — Понял, я распоряжусь, чтобы приготовили места для семи человек, — ответил Со. — Доброго дня вам.       Трое парней немедленно направились по делам. Хотя небо было ясным и солнечным, оно не могло остановить дуновение зимнего ветра. Они направились в торговый район, прогуливаясь мимо заводов, городского парка и нескольких извилистых улочек с небольшими магазинчиками, в которых продавалось всё.       Как только они оказались в этой части города, Джисон стал шагать более осторожно и тихо. Этот район он знал очень хорошо: место, куда он приходил в свои свободные часы после фабрики каждый день. Народ здесь был самый разнообразный. Некоторые, например, прачки, которые сидели у водяного насоса на углу улицы, были очень добры. Другие были не очень дружелюбными: банды, которые бродили по узким закоулкам, ища любую монету, которую могли потратить в тавернах или борделях северного района. Данное место процветало благодаря людям, которые друг друга знали. Им не нравилось видеть богатых людей, которые прогуливались по их улицам, щеголяя своим статусом. Неудивительно, что родители Чанбина не позволили ему проходить по этим улицам. Чудо, что его никто не похитил или не ограбил.       Они миновали грязные улицы фабричного района и направились по усаженным деревьями дорогам в Долину Орхидей, где из-за булыжной мостовой выглядывали несколько зажиточных домов среднего класса. Это место куда больше подходило для Колдунов. Даже Джисон чувствовал себя в безопасности. — Итак, какой наш план? — спросил Чонин. — Нам нужно запастись подсвечниками, бумагой для офиса, а ещё у нас закончилась мука. Чонин — ответственный за продукты, я уже написал список. Затем мы пойдём к портным для одежды Джисона, — он продолжал перечислять различные нужные предметы, в процессе обдумывая наиболее эффективный маршрут.       Джисон задержался на несколько шагов. Он не был одним из них. Он не Колдун. Он не имел представления и о половине того, что обсуждали эти двое. В любом случае, вечер за чаем будет сборищем высокомерных Магов.       Чем дольше он держался на расстоянии, тем больше в нём загоралась искра вдохновения. Это возможность. Когда Минхо уйдёт, Оранжерея будет пуста. Только коты, как обычно, будут шнырять по коридорам как высокомерные особы. Это прекрасная возможность начать изучать магию, чтобы ответить на свои вопросы. Ему так много надо узнать.       «Голоса. Нити. Ответы» — думал он, сверля глазами спину Минхо. Мысль о том, чтобы послушать голос мерзкого Некроманта, заставила его покрыться мурашками. Он безнадёжно надеялся, что это был глюк, вызванный скукотой службы. Хан должен был признаться, что он доверяет словам Некроманта больше, чем Колдуну. Это не очень хорошая новость.       Тем не менее, Минхо ничего ему не рассказывал, сколько бы его ни спрашивали. Его будто загнали в угол. Другого ответа на вопросы найти было невозможно.       "Прости, Минхо, я не могу тебе доверять".