Часть 11: в которой Джисон действует за спиной Минхо.
10 марта 2022 г., 17:13
Следующие два дня были для Джисона как секундомер, медленно отсчитывающий каждую минуту каждого часа, пока он занимался своими делами. Каждое совершаемое движение работало как часовой механизм, который вёл к одному финальному событию. От выбора одежды на рынке и мытья полов в цветочном зале до сервировки обеденного стола он думал о том, где мог бы начать искать информацию о магии. Всё казалось незначительным, пока часы не пробили шесть часов вечера спустя два дня.
Каждую секунду ему приходилось делать вид, что с ним всё в порядке. Улыбался, когда приходили клиенты, шутил с Чонином, пока пересаживал ростки, глазел на множество блюд, которые Минхо готовил каждую ночь, и смеялся, когда Минхо рассказывал ему свои детские и школьные истории.
Вот и всё. Минхо подшучивал над ним, подвешивая приманку интриги, которая навлекала тень на мир магии и которая ничего не рассказывала. По вечерам они сидели на привычных местах: Минхо — в кресле с котом на коленях, а Джисон сворачивался калачиком на диване. Янтарное сияние огня разделяло их в тёмной комнате. Всё начиналось тихо, они были погружены в свои книги. По мере того, как наступала ночь, кто-то из них начал говорить, и из этого начала расцветать беседа.
Минхо рассказывал о своих ранних годах, когда собирал растения в лесах поместья своего отца, о том, как начал учиться в Васильковой Академии, о друзьях, которых завёл во время учёбы, — Чанбине, Хёнджине, Феликсе, Сынмине и даже Чонине.
В эти моменты веки Джисона начинали опускаться. Он опёрся подбородком на руку. Было больно слушать захватывающие истории о переправе через лесные ручьи, беготне по школьным коридорам и тайных вечеринках в шестнадцать лет. Джисон в его возрасте замерзал и голодал на улице. А в четырнадцать лет, когда Минхо предупреждал Хёнджина не разыгрывать учителя, Джисон получил пощёчину за то, что возразил мисс Чистотел.
— В конце концов, Хёнджин случайно отправил мистера Фиала в лазарет! Я говорил ему, что это была плохая идея, — рассказывал Минхо. — Конечно же, у нас у обоих были проблемы. Я никогда не прощу ему это. До сих пор напоминаю, что кипящий котёл может запросто сварить человека его роста за двадцать минут. Ты бы видел выражение его лица, когда я повторял ему это каждый раз. Просто бесценно!
Его глаза горели огненным ностальгическим сиянием. Возможно, настолько эмоциональным он ещё никогда не был. Тёмная комната так на него повлияла, что он начал вести себя очень активно? Не только глаза, но и всё лицо светилось восторгом. Очень редкое зрелище. Как будто одного такого веселья вполне хватит, чтобы взбудоражить Джисона. Что-то тёплое, как огонь. Яркое, как улыбающееся лицо Колдуна. Завораживающее, как его голос. Складывается ощущение, что они действительно близки. Словно старые друзья собрались, чтобы вспомнить былые времена.
Джисон ненавидел это.
Он ненавидел смотреть на Минхо, который выглядел таким блаженным, по сравнению со стойким и серьёзным человеком, каким он обычно себя показывал. Он ненавидел то, что бурлящее чувство в груди переплеталось с гораздо более горьким и обиженным. Это ревность? Не хотелось забивать этим мысли. Было неизбежно то, что это закралось в его разум до худших времён.
Он не спал по ночам: образ Минхо терзал его мысли. Счастливый и улыбающийся Минхо. Ему надо было придумать план, чтобы держаться от него подальше. Вместо этого всё, что он видел, это Колдун с его манящей таинственностью, с идеально вылепленным лицом и голосом, более мягким, чем лепестки розы. Он красивый и нежный, как этот цветок, но в то же время острый и строгий, как её шипы. Пленительный и неприкасаемый.
«Что ты делаешь со мной? Ты просто издеваешься надо мной, не так ли?» — Джисон тихо застонал, переворачиваясь лицом к окну.
Если Минхо роза, то Хан был бы лавром. Он не сломается перед чарами Колдуна. Скорее, он был бы жестоким, неподвижным, как листья лавра. Он будет таким же незаметным, как его едва заметные цветы. Более того, сможет найти ответы на вопросы, которые так хочет получить. Он был бы подобен бывшим чемпионам, носившим лавровый венок победы. Несмотря ни на что, он не позволит никаким «тёплым» чувствам помешать его цели.
Он узнает о магии, нравится это Минхо или нет.
***
Шесть часов. Гудели дедушкины часы в тандеме с далёким, почти неслышным звоном башенных колоколов, эхом разносившихся по всему городу. Витрина магазина была пуста и темна, только один канделябр излучал свет. Джисон зажёг пламя спички. Хорошо, что они запаслись подсвечниками на рынке. До конца вечера они будут единственным источником света. Когда он прошёл через клинику в глубь коридора, ему потребовалась секунда, чтобы узнать Минхо и Чонина, которые возились друг напротив друга с одеждой. Ни на одном из них не было остроконечных шляп или плащей. Скорее, они оба одеты во всё чёрное. Однако это не было похоже на ту одежду, которая была на них во время службы, где стремились к изысканности. В этот раз одежда была очень простой — плащи, цилиндры, панталоны и туфли на широком каблуке. Не было ни кружевной вышивки, ни ленточек, ни бисера. Даже аксессуары были ограничены одной брошью на булавке, прикрепленной к груди. Брошки были не больше монетки, выглядели так, будто сделаны из серебра в форме воющего волка. — Стой прямо. Постарайся не сутулиться перед Чаном, — отчитал Минхо Чонина, пока его внимание не привлекло мерцание свечи. Он запнулся и повернулся к Джисону. — Значит, свечи хорошие? — Достаточно хорошие, чтобы видеть всё, — пожал плечами Джисон. — Хотя хрустальный свет был бы лучше. — Прости, я не могу их оставить для тебя, — нахмурился Минхо, — если они продолжат гореть ещё несколько часов, могут повредиться. Замена обойдётся Оранжерее в целое состояние. Должно быть, это действительно дорого, раз Минхо беспокоится о цене. — Надеюсь, ваш вечер пройдёт хорошо, — сказал Джисон, подходя ближе к остальным. Он улыбнулся с вежливой чувствительностью, но внутри это было подобно тысяче фейерверков, взорвавшихся одновременно. Всего через несколько коротких минут он собирался перевернуть это место с ног на голову в поисках улик. Никто не смог бы остановить его, не тогда, когда они будут потягивать чай с остальными своими претенциозными друзьями. Кроме Чанбина, конечно. Чанбин очень терпим. Сами по себе Минхо и Чонин были приятными людьми, но постоянные напоминания Джисону о его положении помощника не помогали. Минхо открыл дверь и пропустил Чонина. Шёл снег. Толстые и круглые хлопья почти бесшумно стучали по тонкому свежему ковру. — Иди вперёд, — сказал он. — Я присоединюсь к тебе через минуту. Джисон напрягся. «Что? Нет. Уходи. Уходи уже!» Минхо подошёл к нему и поставил канделябр на столик между столовой и кухней. Пламя отбрасывало чернильные тени на стены и пол. Он взял ладонь Джисона в свою и сжал её. Почему эти руки такие нежные? Настолько успокаивающие, что отпустить их будет грехом. — Я доверяю тебе, — сказал он приглушённым тоном. — Пожалуйста, позаботься об Оранжерее. Присмотри за Суни, Дуни и Дори. Береги себя. Выражение его лица вызвало у Джисона приступ вины. «Плохая идея доверять мне» — хотел он сказать, но промолчал. Они не могут сейчас доверять друг другу на сто процентов. — Я сегодня приготовил чизкейк, — сказал Минхо, меняя выражение лица на более лёгкое. — Срок хранения у него небольшой, так что ешь, сколько хочешь. Ты знаешь, где лежат сыр и хлеб, если захочется чего-то несладкого. Джисон никогда не пробовал чизкейк. Он должен быть сладким? Как нечто, сделанное из сыра, может быть несолёным? — Приятного вечера, — только сказал Минхо. — Чонин потом пойдёт в Академию, а я могу не вернуться до полуночи. «Превосходно»! Джисон изо всех сил старался не показывать радость. «Этого времени вполне хватит, чтобы осмотреть здесь всё». — Я запер оранжерею и оставил список дел на прилавке, — продолжил говорить Минхо. — Сейчас же приступлю к их выполнению, — солгал Джисон. Он видел этот список, в нём пункты плана не были такими уж сложными: всего лишь прибрать витрину, подмести полы и поменять наволочки. — Спасибо, — ответил Минхо, — они понадобятся тебе сегодня вечером. С этими словами он передал связку ключей Хану. — Я держу ключи от оранжереи у себя, надеюсь, знаешь почему. Не ложись спать слишком поздно, я скоро вернусь. Затем он надвинул на глаза поля цилиндра и направился к двери. Прежде, чем Джисон успел что-либо ответить, задняя дверь захлопнулась. Он остался один. Парень подошёл к двери и запер её изнутри. Металлическая цепь, свисавшая с его запястья, была тяжёлой. Минхо даже не догадывался, что дал в руки такой ценный сейчас предмет. Ключи могли быть от всех потайных дверей, которые Джисону нужно исследовать. Он зазвенел ими перед собой, широко улыбаясь. Время пришло. Он не сразу приступил к поискам. Кто знает, может быть, Минхо или Чонин забыли что-нибудь и вернутся. Итак, первые полчаса своего одиночества он пытался понять, что такое чизкейк (возможно, величайшее блюдо, которое он когда-либо пробовал! Почему Минхо такой шикарный повар?). После того, как он убедился, что Колдуны не вернутся, он бросил все коробки и упаковки у витрины и направил канделябры в сторону мрака. Несмотря на то, что он был один, волнующий всплеск нервов заставлял с опаской смотреть по сторонам. Он был как вор, проникший в банк, только в банке были не деньги, а информация. Это напомнило ему ночи в приюте, когда он подбирался к библиотеке. На протяжении многих дней, когда его кровать была пуста. Так он бросал вызов темноте, которую боялся, и бродил по тёмным коридорам приюта для несчастных детей, приучая свои шаги к тишине, пока не обнаружил силуэт. Это был его лучший друг, свернувшийся калачиком у угла какой-нибудь мебели. Он тогда много плакал, а Джисон был единственным, кто видел его таким. Это был секрет, который тьма скрывала от остальных детей. Так было до тех пор, пока друга не усыновили. Всё это в прошлом, и жизнь продолжается. Будущее таило в себе секреты, которые нужно раскрыть. Дверь библиотеки скрипнула. Это была одна из самых маленьких комнат в доме, с высоким потолком, книжными полками из красного дерева вдоль стен и ковром, который покрывал каждый угол пола. Старый, сухой запах заполнял всё пространство, и он был совсем не похож на духи, которыми пропитаны все остальные комнаты. На самом деле, библиотека не вписывалась в интерьер всей Оранжереи: здесь не было растительности, лишь бесчисленные тома книг превратили помещение в лес бумаги, кожи и закладок. Помимо книжных полок, выходивших на улицу Фрезия, в этой стороне стоял стол для чтения, заваленный грудой рукописей. «Мне просто нужно немного почитать» — подумал Джисон, освещая канделябром множество текстов, переполнявших полки. Почти все обложки были простыми и однотонными. Он пропустил раздел, который предназначался для обширной коллекции художественной литературы Оранжереи. История травничества… Использование лепестков роз… Зелья для опытного Колдуна… Его глаза пробегали по названиям, пока он не нашёл книгу, которую мог бы прочитать будучи Непосвящённым. Ему нужны основы. Чему учатся дети. Здесь тоже всё было о колдовстве, а он искал информацию о телепатии и нитях. После добрых сорока минут перелистывания страниц он всё возвращал с хмурым видом. Как вдруг что-то в конце самой дальней полки привлекло его внимание. Тонкий томик лежал в нижнем углу последней полки. Сердце подскочило к горлу, когда он увидел её и с трудом поднёс к свету свечи. Книга была старая и маленькая — красный том в хлопковом переплёте с простым названием: «Введение в магию для первого года». Под заглавием чёрными чернилами написано: Ли Минхо Бэгхаб. Первый год. Колдовство. Доктор В. Мэйпл. «Это школьный учебник»?! Джисон нахмурился. В нижнем углу было написано: Понятное объяснение магии. Содержит основные зелья. Джисон открыл первую страницу. «Он так тщательно скрывал это? Это же такой богатый источник знаний». Он сел за письменный стол и поставил книгу на металлическую подставку, окрашенную в чёрный цвет. Пока он устанавливал эту конструкцию, в его венах пульсировали нотки вины, волнения и нервозности. Он мысленно извинился перед Минхо тысячу раз. Пути назад нет. Первое, что Джисон заметил, это то, что в нескольких местах кто-то, вероятно, Минхо, подчеркнул ключевую информацию. Это только облегчило ему жизнь! Закусив губу и согнув пальцы, он начал читать.Урок первый: как определить чувства человека.
Рассматриваемая тема: основы теории Схем. У каждого человека есть Душа. Эта Душа частично состоит из бесконечно воспроизводящегося ряда энергии, называемых Схемами (в единственном числе: Схема). Это отличает нас от животных, растений, стихий и природных образований. Схемы невидимы для не натренированного глаза. Однако для тех, кто знает, они выглядят нитевидными волокнами, плавающими вокруг человека. Вот почему, они неофициально называются «потоки». Это оно! По описанию походило на то, что он видел на службе. Подумать только, это была информация для первого года обучения! Схемы проявляются в зависимости от настроения человека, к которому они привязаны. Это связано с тем, что Схемы являются физическими проявлениями настроений человека или его воспоминаний. Каждая Схема перенимает настроение (и, соответственно, цвет), связанной с ней памяти. Пожалуйста, обратитесь к таблице зависимости цвета от настроения на рисунке 1: Джисон нашёл. Это был цветной спектр от красного до золотого и зелёного. Белый означал, что человек чувствует себя усталым или нейтральным, в зависимости от яркости свечения Схем. Так чувствовал себя Авенс. Возможно, это как-то связано с заклинанием, под которым он находился? «Правило яркости» было одинаковым для всех цветов: бледно-розовый означал презрение, а резко-малиновый — гнев или даже ненависть. Синий означал беспомощность, а оранжевый беспокойство. Хан продолжал читать: Для того, чтобы научиться видеть Схемы, рекомендуется использовать визуальные и сенсорные чувства. Сосредоточьтесь на чувствах человека. Если они счастливы, они улыбаются. Если напуганы, то могут ёрзать. Некоторые люди могут обнаружить, что атмосфера вокруг них становится напряжённой или удушающей, когда эмоции становятся более сильными. Однако это происходит не у всех. В книге было много информации. Так много вещей, что у парня случилась перегрузка. Нужно будет запомнить много терминов. По-видимому, настоящая работа Магов заключается в том, чтобы смотреть на Схемы человека, манипулировать ими и даже иногда удалять их из памяти. Именно так они «стирали воспоминания», как сказал Сынмин во время службы. Каждая «нить» содержала в себе отдельное воспоминание. Если нить была вытянута из человека, он забывал про неё, пока Маг не вплетёт обратно. — Во что я ввязываюсь? — Джисон тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула. — Итак, Схема — это душа, особенно та часть, которая отвечает за настроение и воспоминания. Одна единственная Схема — это нить… Это определённо то, что я видел. В оставшейся части главы объяснялась важность усвоенного урока магии: как определить, что чувствует человек. Видимо, энергия внутри каждой нити различалась в зависимости от того, какого они были цвета. Маги по-разному манипулировали людьми и взаимодействовали со Схемами по-своему: Волшебники снимали их с голов людей, очищали их энергию и передавали Ведьмам и Колдунам. Те, в свою очередь, использовали их для приготовления зелий, а Тинкеры изготавливали инструменты и оружия. Затем эти оружия отдавали Владетелям, которые использовали их в полевых условиях. Всё очень чётко и организованно. Джисон мысленно вернулся к той первой ночи, когда он встретил Минхо. К тому, что Ли рассказывал о том, что все Маги занимаются своими профессиональными делами. Должно быть, поэтому им не нужно было изучать основы для всех. Внизу текста было выделено отдельное поле. Почерк был жирным и толстым, отпечаток слегка расплылся. Тем не менее, текст был читаемым: Учитывайте различия между контактной и бесконтактной магией. НИКОГДА не используйте Схемы для манипулирования, когда Вы физически не прикасаетесь, и НИКОГДА не залезайте в голову к людям, которые не давали на это разрешения. Это считается преступлением, которое влечёт за собой смертную казнь в соответствии с законом. Крайне важно, чтобы все Маги имели это ввиду. Нельзя даже думать о такой гнусной вещи. Покалывание на пальцах пробежало вверх по рукам. Предупреждение было расплывчатым и пока не имело для него никакого смысла. Скорее всего, это было предупреждение против некромантии. Хотя слова сами по себе казались угрожающими и мрачными. Это, как ни странно, только усилило желание продолжить чтение и выяснить, почему такая практика запрещена. В книге ничего не говорилось про голоса. Шёпоты были одной из самых неприятных вещей для Джисона. Звуки около оранжереи и голос Филиппа Авенса в его голове, наверно, как-то связаны. Может, это информация для старших классов? Высший уровень магии? Он вспомнил, как Чонин говорил о чём-то таком. Пока ему просто нужно было продолжать читать. И он делал это. Абзац за абзацем. Страница за страницей. Пока его свечи не превратились в комочки воска. И всё же никакой информации о голосах. Ни телепатии, ни шёпота. Его веки начинали тяжелеть от переизбытка информации. Джисон не знал, сколько времени провёл за книгой. В какой-то момент он положил руки на стол, чтобы опереть на них голову. Пятиминутный перерыв ведь не помешает?***
Он вздрогнул, проснувшись от ощущения чего-то мягкого, коснувшегося его лица. Отплёвываясь и отбиваясь руками, он с прерывистым криком откинулся на спинку стула. Тишину разорвал недовольный стон. Очень недовольный кот вертел носом возле Джисона. — Дуни?! — Хан стиснул зубы. По крайней мере, это была просто кот. Если бы это был Минхо, то вся операция «действовать за спиной Колдуна» провалилась бы. Джисон стряхнул остатки сна, его взгляд был прикован к окну. Почти рассвет. Блядь… Дуни протопал к подоконнику и сел, глядя на улицу и покачивая своим хвостом туда-сюда. Внезапным быстрым движением Хан схватил учебник с металлической подставки и вернул его на полку. Затем подхватил кота за передние лапы, чем вырвал из него низкое рычание, и вытащил их обоих из библиотеки. «Зато теперь я знаю, что Схемы у котов я не увижу» — подумал он, отпуская Дуни. — «Минхо не сможет просмотреть мои воспоминания и узнать, что я делал. Ему всё равно нужно моё разрешение перед этим. Как будто я разрешу ему». Если говорить о Минхо, то он скоро проснётся. Удивительно, как он не заметил открытую дверь библиотеки, пока шёл спать, но это была одна из вещей, за которые Джисон был ему благодарен. Одной из самых утомительных работ, которую нужно выполнять каждый день, это разжигание камина в спальне Минхо, чтобы он мог каждое утро просыпаться и греться. Зачем это нужно было делать в таком большом доме, не понятно. Тем не менее, он неохотно спустился к чёрному выходу и забрал утреннюю порцию угля из развозной тележки, которая объезжала эту часть города. Когда он прошёл на самый верхний этаж, не только Дуни, но и остальные два кота подбежали к его ногам, петляя и не давая сделать шаг. — Я покормлю вас через минуту, — фыркнул он. Коты оставили его одного, мяукая вслед. Горло сжалось, как только он подошёл к комнате Ли. «Всё хорошо. Минхо не сможет прочитать мои воспоминания, если только не будет физического контакта. Об этой ночи никто не узнает». Дверь беззвучно открылась. Хан глубоко вздохнул, стараясь изо всех сил не быть подозрительным, и шагнул внутрь. Спальня была пуста.
