Roses and Laurel

      Украли.       Воспоминания Джисона украли.       Слепой ужас пронзил каждую часть тела когтями паники, превратив совесть в холодный разорванный труп. Всё, что он мог делать, это сидеть на кровати. Страх парализовал его конечности и дыхание.       Что-то должно было остаться. Филипп Авенс не мог забрать все воспоминания от казни до настоящего времени. Джисон копался в своих мыслях, составляя воедино наиболее подробную хронологическую цепочку событий, но вместо этого была только ослепляющая вспышка белого света. Ничего не осталось: ни образов, ни звуков, ни даже запахов. Всё исчезло.       Он зажал рот рукой, согнулся и закашлял, пока страх сжимал его внутренности. Сегодня он ничего не ел, так что кислота обожгла ему желудок. Всё тело стало тяжёлым как свинец. — Джисон, — руки Минхо обвились вокруг него, поглаживая спину. Его голос слегка дрожал. — Дыши, просто дыши. Ты в порядке. Ты в безопасности. Он нас здесь не найдёт. — Почему я? — Джисон задрожал, прикрывая глаза руками. — Какое я, блядь, имею отношение к нему? Я всего лишь помощник! — горячие и бурлящие слёзы катились по щекам. Минхо не должен был видеть его таким: слёзы смыли всю оставшуюся гордость. Минхо взял руки Хана в свои. Джисон отвернулся, глядя в стену, но Колдун притянул его к себе ещё ближе. — Я не могу сказать, почему он тебя преследует.       Его голос был таким успокаивающим, будто роза, мягкий и нежный, но в то же время сильный и уверенный: — Я не могу сказать, потому что… — крепче сжимая ладонь, — потому что я не знаю. Но обещаю, что здесь ты в безопасности. Я позабочусь о тебе. — Как?! — Джисон повернулся лицом к Колдуну. — Скажи мне прямо сейчас. Как ты можешь защитить меня? Как я могу доверять тебе, когда ты только и делаешь, что лжёшь и…       Он остановился в последнюю секунду. Если чуть-чуть, и он проговорился бы о том, что знает, что Минхо скрывает от него информацию о магии. Возможно, того, что он успел сказать, было достаточно, чтобы выдать его? Это может привести к тому, что Минхо узнает о вчерашней выходке в библиотеке.       Но Минхо оставался непоколебимым. Если бы только Джисон мог видеть свои Схемы, видеть, какие эмоции он испытывает прямо сейчас, это бы значительно облегчило ему жизнь. — Это из-за прошлой ночи? — спросил Минхо. — Прошлой ночи? — Джисон сглотнул. Его вычислили? — Я обещал вернуться к полуночи, но я остался в доме Дельфиниума. Ты поэтому вышел на улицу? Чтобы найти меня и Чонина? Я не хотел тебя беспокоить. Я гарантирую, что мы были в безопасности. Мне очень жаль.       На последние три слова Хан не знал, как реагировать. Должен ли он поблагодарить за то, что они вообще были произнесены? В конце концов, мало ли что можно было сказать. Или продолжать настаивать на информации? Действительно казалось, что Минхо скрывает что-то, что окутано пеленой тумана. Разглядеть было невозможно. — Как вы меня нашли? Толпа была такой большой. Я тебя вообще не видел. Как мы здесь оказались, если уж на то пошло? — Джисон опустил голову и вздохнул. — Минхо, что происходит?       Долгое время Ли не отвечал. — Минхо, скажи мне, что происходит.       Тишина. Колдун продолжал сидеть, отводя взгляд, но выражение лица всё ещё было нейтральным. — Ты и Чонин, — начал Джисон, молясь в своей голове каждому святому в пантеоне. Пожалуйста, пусть он шибается, — вы же не были прошлой ночью в Дельфиниуме, не так ли?       Никакой реакции. Никакого ответа. Даже бровью не повёл. Ничего не указывало на то, что это так. И всё же молчание говорило громче любых слов.       Минхо встал и молча направился к двери. — Значит, я прав? — нахмурился Джисон.       Всё ещё нет реакции.       Минхо широко распахнул дверь и исчез в коридоре.       «Только не снова. На этот раз ты так просто не уйдёшь».       Он откинул простыни и поспешил из клиники. — Когда ты нанял меня, ты сказал, что превыше всего ценишь в людях честность. Это касается всех, кроме тебя? Ты даже не следуешь своим же принципам. Будь хоть раз со мной честен! Ты назвал меня своим другом, так веди себя как друг.       Этого было достаточно: как только дело касалось их отношений, Минхо становился неким маятником, который раскачивался туда-сюда. С начала они были коллегами и никем более. Потом они стали друзьями, игнорируя установленные социальные барьеры. И сейчас нельзя было понять, в какую сторону качнётся маятник.       Но остановить Минхо удалось. Он был на полпути к входной двери. Вывеска на витрине магазина говорила «ЗАКРЫТО» для всего мира. Колдун обернулся. Джисон чуть не врезался в него, потому что шёл очень быстро. — Хочешь, чтобы я был честным? — взгляд Минхо был подобен безлунной зимней ночи, жуткой и лишённой всякого света. — Эта честность может навредить тебе сейчас. Она может даже убить тебя. Хочешь этого? Ты, человек, который постоянно говорит, что «просто помощник», ты, который пришёл ко мне в поисках работы и жилья, чтобы построить свою жизнь буквально из ничего. Во время оглашения контракта обе стороны взяли на себя обязательства. Ты остаёшься здесь. Я защищаю тебя. И это обещание я не собираюсь нарушать. Так что есть вещи, о которых я не могу рассказать.       С этими словами он распахнул входную дверь и вышел на улицу. — Подожди! — крикнул Джисон. Ответ Минхо больше походил на уход от проблемы. — Куда ты вообще пошёл? — Оставайся здесь. Не выходи, пока я не вернусь. — Ты мог хотя бы ответить мне. — Хорошо, если хочешь больше правды, я собираюсь встретиться с Филиппом Авенсом.       Мир замолчал. Бешеная суета города ускользнула на кратчайшие секунды. Морозный зимний воздух боролся с нарастающим в Джисоне жаром страха, а его липкие руки сжались в кулаки. Сердце грохотало в ушах. То болезненное чувство, что было раньше, снова схватило желудок.       «Ты безумен! Совсем сошёл с ума!»       У Минхо был такой решительный взгляд. — Не пытайся меня остановить. Я решился на это, как только нашёл тебя на площади. — Откуда ты вообще знаешь, где он? — спросил Хан. — Наверно, он уже пропал. Если только Владетели не поймали его при попытке сбежать.       Что маловероятно. Люди, проходящие мимо них, мотали головами в разные стороны, проверяя каждый переулок. Родители держали своих детей близко к себе. — Я найду его, — сказал Минхо, — но мне нужно знать, что ты здесь в безопасности… — Минхо! Мистер Хан!       Нить напряжения медленно натягивалась всё больше за последние несколько минут. Сердце Джисона подпрыгнуло к горлу. Чонин! Он понял.       И действительно, в море золотого плаща мчался молодой ученик, прижимая к ушам огромную шляпу. Он тоже был не один. Позади него бежали Феликс и Сынмин в шерстяных пальто, цилиндрах и галстуках, украшенных драгоценными камнями. — Я вернулся, — Чонин запыхался, булавка от плаща была поспешно застёгнута. Его лицо поддалось вперёд, и он хлопнул ладонями по коленям, вздымаясь и выдыхая. — Джисон, Вы в порядке?       По крайне мере, теперь Хан убедился, что Чонин в порядке. Даже после того, как Минхо всё объяснил в клинике, доверять его словам не надо было. Тем более, что догадка про дом Дельфиниума всё ещё казалась правильной. Но он не стал поднимать эту тему сейчас, когда здесь ещё были два Волшебника. Кроме того, Чонин выглядел обеспокоенным. Это было важнее всего. — Не беспокойтесь обо мне, — тон голоса Джисона стал мягче. — А как насчёт вас? Вы тоже были на площади, когда всё случилось?       Феликс и Сынмин обменялись быстрыми взглядами. — Нет, мы услышали обо всём только тогда, когда люди начали возмущаться, что у них пропали воспоминания. Это было ужасно!       «У других людей тоже украли воспоминания»? — задумался Джисон. — Я ещё никогда не видел Магов такими занятыми, — согласился Феликс. — И поскольку некому было помочь, все разбежались. Клянусь Вечным Лугом, леди Миртл убьёт нас за то, что мы сбежали.       Джисон нахмурился. «Так что воспоминания не были украдены, а просто удалены. Думаю, их забрали только у меня». — Действительно, Сынмин, Феликс, — Минхо скрестил руки на груди. — Что вы здесь делаете? — Чонин пришёл рассказать нам, что случилось с Джисоном, — ответил Феликс, — и я так забеспокоился, что решил убедиться, что всё в порядке. — И, конечно же, я должен был пойти с ним, — добавил Сынмин с небольшим раздражением в голосе. — Честно, неужели нельзя было подождать до обеда? — Ты такой бессердечный, — фыркнул Феликс. — Я имел ввиду, что Мистер Хан — сильный человек, вокруг которого не надо постоянно бегать.       Сынмин в чём-то прав. Пусть он был напыщенным Волшебником, но, по крайне мере, он понимал, что все живут своей жизнью и что нельзя всех «защитить», как выразился бы Минхо. Джисон присвоил себе знание «одарённого», возможно, по глупости, после того, как у него украли воспоминания. Однако, учитывая образ жизни, которым жил раньше, он полгал, что проживёт на улице больше, чем люди в своих однокомнатных квартирах. — Вы когда собираетесь возвращаться к леди Миртл? — Минхо прочистил горло.       Они посмотрели друг на друга и покачали головами. — Хорошо, в таком случае вы с Чонином можете остаться здесь и следить, чтобы Джисон не убежал никуда. Я вернусь сразу же, как разберусь с Авенсом. — Разберёшься с ним? — спросил Сынмин. — Да, а теперь идите внутрь.       Троим Магам не нужно было повторять дважды. Поспешно пробормотав несколько извинений Хану по пути внутрь, они зашли в магазин. Лица у всех были хмурые. Чонин пару раз пытался заговорить, но, должно быть, каждый раз передумывал. Когда все собрались в здании, Минхо кивнул, надвинул поля шляпы на глаза и пошёл дальше по улице.       Вскоре он исчез.       Некоторое время Джисон стоял у входной двери и наблюдал, как Минхо уходит всё дальше и дальше, постепенно исчезая в толпе. Между ними всегда должны быть такие натянутые отношения? Однажды они были очень близко друг к другу, только несколько миллиметров отделяли их. Забота. Эти моменты исчезали так же быстро, как Колдун среди толпы, и не было никакой гарантии, что они повторятся снова. Сейчас это больше напоминало наблюдение за каруселью на ярмарочной площади: нарисованные животные крутились снова и снова, проносясь быстрой вспышкой прежде, чем снова исчезнуть. Однажды карусель остановится. Когда это случится, будет ли Минхо ждать Джисона около билетной кассы? Или он сойдёт с другой стороны и больше не вернётся?

***

      Несмотря на всё раздражение, вызванное тем, что Минхо приказал оставаться внутри и хранил секрет от Хана, Джисону пришлось признать, что проводить время с Феликсом и Сынмином весело. Они спокойно гуляли по коридорам Оранжереи. Даже Чонин, который предпочитает работать в тишине, в компании Волшебников словно стал другим человеком. — А потом Дори упала с корзины в корыто с водой! — засмеялся ученик, растирая пестиком горошины перца. — Она сильно промокла и исцарапала своими маленькими лапками ковёр в гостиной. Ребята, только НИКОГДА не говорите об этом Минхо. Мы все умрём!       Сынмин фыркнул, подписывая упаковочные этикетки от руки. Джисон до этого момента был убеждён, что это поручают делать пишущим машинам: — Я бы обвинил во всём Бокки и выжил. Минхо меня не стал бы убивать. — Верно, — Феликс принёс корзины с лепестками роз из цветочного зала, — потому что Минхо точно не будет тебя трогать после хорошо сыгранной игры. — Твоя язвительность меня не заденет, потому что я уже несколько раз извинялся за это. — Что произошло тогда? — Джисон прислонился спиной к балкону. — На спектакле в конце года? — спросил Феликс. Не обращая внимания на выражение лёгкого ужаса на лицах Сынмина и Чонина, он поставил корзину на стол рядом со специями и согнул пальцы. — Видишь ли, Минхо и Сынмин решили пройти прослушивание для участия в ежегодной постановке в Академии. Ты когда-нибудь слышал о трагедии Фиалы и Деметриуса? — Я такую литературу не читаю, но примерно имею представление, — сказал Хан.       Это типичная история запретной любви, где родители Фиалы выдали её замуж за принца. Потом она влюбилась в его сводного брата Деметрия, и они вдвоём пытались сбежать. Трагедия заключается в том, что их поймали и Деметриус убил своего брата. Далее по сюжету он получил смертельное ранение, и они утопились в ближайшей реке, чтобы их души могли вместе попасть на Вечный Луг. — Хорошо, — продолжил Феликс. — Итак, мы подумали и решили, что будет забавно сказать сценаристу, что Минхо хочет сыграть роль Фиалы, но стесняется сам это сказать, и вместо этого пробуется на мужскую роль. Мы даже не знали, что до этого они уже всё обговорили, и Минхо согласился играть роль главной героини. — И он правда хорошо справился с этим, — добавил Чонин. — Как будто он на самом деле был Фиалой, это так смешно.       Сынмин замолчал, оставив работу. — Когда огласили список актёров, оказалось, что Сынмин играет роль Деметриуса, — сказал Феликс. — Хватит, — проворчал Сынмин. — А потом во время генеральной репетиции он так стеснялся признаться в любви Ли Минхо Бэгхабу, человеку, которого больше всех боялись из-за его вечно раздражённого лица и угроз сварить людей, которые ему не нравились, а потом он… — Феликс не мог сдержаться. Надо было закончить рассказ, но каждая попытка продолжить превращалась в истерический крик. Чонин тоже пытался держаться изо всех сил. — Сынмин был так смущён, — продолжил Феликс, — что его чуть не стошнило, и он убежал за кулисы и потерял сознание. Он пролежал в кровати целую неделю, а его роль должен был играть дублёр. — Ну вот, теперь мою позорную историю знают все, — Сынмин не казался раздражённым, скорее слегка разочарованным.       Надо признать, это весело. Джисон не мог представить себя в такой ситуации. Во-первых, Минхо в традиционной одежде с развивающимися шелками и в парике, стоящий посреди сцены в ожидании следующей реплики. В-вторых, надо было посмотреть ему в лицо и со всей серьёзностью сказать: «Я тебя люблю».       Нет, Джисон бы не смог. Это слишком смешно. Кроме того, это не просто «я люблю тебя», а «Твои глаза — звёзды, направляющие мои бесконечные поиски к твоему сердцу, твои губы — сады, удовлетворяющие моё желание. Ты мой мир. Моё небо. Я бы поборол смерть, чтобы быть твоим».       Хан впечатлён своей способностью придумывать что-то настолько отвратительно-поэтическое. Может это и надо было сказать Сынмину в своё время. — Надеюсь, Минхо в порядке, — сказал Сынмин, возвращаясь в своей работе. — Уже два часа прошло. — Как думаешь, что он сейчас делает? — спросил Чонин. — «Как думаешь»? — возмутился Феликс. — Он пошёл за Филиппом Авенсом. Не удивлюсь, если они до сих пор соревнуются. Маг против Мага.       Джисон вздрогнул от этой мысли. — Но что может сделать Минхо? Думаю, для борьбы с людьми больше подойдут Владетели, а не Колдуны. Может быть, я какой-то Непосвящённый идиот.       Все трое обменялись краткими взглядами. Наступила тишина. Это ненормальная тишина, она душила. Пока тянулись секунды, Джисон сглотнул. Что с ними происходит? Он прищурился.       «Схемы. Мне нужны Схемы. Надо сконцентрироваться. Они ничего не заподозрят».       Он искал странное ощущение удушья, искал искры света, свечения, да чего угодно. Ждал любое колебание температуры тела. Наверняка должен быть способ увидеть Схемы по команде? Это же основа магии.       И, действительно, что-то появилось. Но это не похоже на то, о чём говорилось в учебнике.       Джисон впервые по своему желанию увидел Схемы. Одна лишь мысль об этом могла заставить его закричать, но он прикусил язык и затаил дыхание. Нужно держать всё в тайне. Кроме того, вид Схем поставил его в затруднительное положение.       В учебнике было написано, что Схемы могут переплетаться. Это их естественное состояние. Однако там ничего не говорилось о Схемах разных людей, переплетающихся друг с другом.       Нет… Джисон сразу понял, что они заодно.       Конечно же, между тремя молодыми людьми была как бы переплетающаяся серия Схем, переливающаяся оттенками янтаря и сирени.       Страх. Недоверие.       Они перетекали между собой в своеобразный треугольник, соединяя троих воедино. Как будто их души образовывали узлы друг с другом. — Джисон? — голос Феликса внезапно прервал его мысли.       Схемы исчезли. — Как мы уже говорили, — сказал Чонин, — Минхо сильный. Сильнее, чем ты думаешь. Не думаю, что мы вообще когда-нибудь увидим его на пике своих возможностей. Без сомнений, у него всё получится.       Это не то, что хотел услышать Джисон. Во всяком случае, это ещё одно доказательство того, что Минхо держал его на расстоянии вытянутой руки, поскольку он уже хранил много секретов от Хана. Однако внутри зародилось странное ощущение в голове, что с Колдуном всё будет хорошо. Да, украденные воспоминания — это не то, что Джисон бы пожелал каждому.

***

      После этого всё снова встало на свои места. Коты прибегали для очередной порции поглаживаний и похлопываний по голове, которых хватит на всю жизнь, и убегали. Небольшие посылки были промаркированы, упакованы и готовы к отправке. Чонин подписал заявление о продаже анестезирующих средств в хирургию на соседней улице (как позже выяснилось, таким образом Оранжерея получает большую часть денег). Часы пробили четыре, и в магазине воцарилась приятная атмосфера, сопровождающаяся работой и болтовнёй о жизни. — Ты имеешь ввиду, что ел одну и ту же жидкую кашу каждый день? — поморщился Феликс. — Иногда мы получали по половинке варёного лука, — пожал плечами Хан, полируя до блеска канделябр. Чонин зажёг хрустальные лампы. — По праздникам нам давали торт. — Я могу сходить за тортом, — вздохнул Чонин. — Минхо готовит их только в свободное время. — Я сам приготовлю! — сказал Феликс. — Когда мы вернёмся в общежитие, я найду ингредиенты. — Да, а то у Джисона ничего нет, — заметил Сынмин. — У меня? — спросил Хан. — Мы принесём тебе немного. Представьте себе! Мы ускользнём от леди Миртл и выпьем все вместе чай здесь, — согласно кивнул Феликс. — Мы должны это сделать, — сказал Чонин. — Правда, Минхо так часто уходит по делам во второй половине дня, но я думаю, мы выделим удобный день для всех нас. А ещё мы можем заварить ромашкового чая для Джисона.       Всё, что мог делать Хан, это стоять, вцепившись рукой в перила балкона. Они хотят, чтобы он присоединился к ним. Настолько сильно, что готовы изменить своё расписание. — Да, — на его лице появилась дрожащая улыбка, — мне нравится ваша идея.       А потом, в тот же миг, моментальный снимок — стеклянный негатив на память — карусель завелась на очередной круг.       Входная дверь распахнулась и врезалась в стену так сильно, что остался след. Чудом стекло в нём не разбилось. — Волшебники? — голос Минхо донёсся вверх по лестнице. — Немедленно сюда! Быстрее!       Все подбежали к краю балкона. Минхо был уже на полпути к клинике. Он держал какого-то Владетеля, перекинув его руку через своё плечо. Незнакомец спотыкался, едва удерживая собственный вес, и стонал каждый раз, когда Минхо делал шаг вперёд. С ними был ещё один человек, который был хорошим знакомым.       «Чанбин»? — Джисон нахмурился.       Позади них был ещё человек, закрывший дверь. На нём был чёрный фрак дворецкого и белые перчатки. Скорее всего, он с Чанбином. Семья Со была достаточно богата, чтобы позволить себе десятки дворецких. На его воротнике можно было увидеть вышитый дельфиниум. Из всей свиты он единственный носил цилиндр, который закрывал почти всё лицо. Виден был только выбритый подбородок.       Красный бархатный жилет Минхо был порван с левой стороны, а рукава майки были опалены. Чанбин одет в повседневный смокинг. Только Владетель, чей плащ был разорван, а шляпа-канотье висела на шее, произвёл впечатление профессионального Мага. — Феликс! Сынмин! — зовёт Минхо. — Поторопитесь! У нас мало времени! Чан, посиди здесь с Джисоном и проследи, чтобы всё было хорошо. Не впускайте никого внутрь.