Roses and Laurel

      Когда Джисон проснулся, было холодно. Очень темно, запах плесени поглотил его задолго до того, как он успел открыть глаза. Зубы стучали, каждый дюйм его тела дрожал, отбиваясь от окутывающей его ледяной пелены, которая сковывала его конечности и вдыхала каждую частичку тела. Тонкое, погрызенное крысами одеяло, было накинуто на его худенькое тело, не помогало уменьшить боль в маленьких коленях, запястьях и плечах. Когда он тихо выдохнул, в воздух поднялся белый туман.       Зима должна быть такой, не так ли?       Другие дети в комнате спали. По крайней мере, он на это надеялся. Это будет не первый раз, когда кто-то умирает ночью от мороза. Умирали в основном дети, которые были худее и меньше. Младшие — тоже. Младенцы были самыми уязвимыми. Они спали ближе к комнате воспитательницы — в детской. Если бы кто-то из них оказался мёртв, то никто бы об этом не узнал до утра.       Он сел и натянул одеяло на плечи, подтянув ноги к груди. Лунный свет просачивался сквозь щели закрытых ставней, а снаружи доносился устрашающе спокойный свист ночного ветра. Казалось, ночь была ясной. В этом грязном помещении с отвалившимися гипсовыми плитами, гниющими половицами и настолько тонкими матрасами, что все с таким же успехом могут спать на деревянных досках, никогда не будет тепло. Даже летом в здании ощущался холодок, толстые наружные стены Чистотелого приюта для несчастных детей удерживали холод и изгоняли жару.       В такие моменты единственным верным лекарством от озноба было деление кроватей.       У некоторых детей уже была такая идея. Кровати были рассчитаны только на одного человека, но никто не был здесь достаточно сыт, чтобы занять хотя бы это маленькое пространство. Двое, трое, а иногда и четверо детей помещались на одной кровати, если правильно вместе ложились. Джисон имел не так много друзей. Не помог даже тот факт, что он жил вместе со старшими. Одиннадцать лет он прожил в приюте. Никому не хотелось его усыновлять, поэтому дети старались его избегать. Несмотря на это, у него был один друг.       К сожалению, когда он вгляделся во мрак другой стороны общежития, где должен был быть его друг, он обнаружил пустую кровать. Это не было чем-то необычным. Хорошо, что Джисон проснулся с ним в одно время, иначе его друга отругали бы утром, если бы госпожа Чистотел нашла его свернувшегося под столом или в кладовой.       Босые ноги Хана медленно и осторожно коснулись пола. Он вздрогнул от холодного укуса, который пронзил его ноги и поднялся вверх по лодыжкам. Накинув одеяло на плечи, он поправил простую льняную ночную пижаму и глубоко вздохнул.       Мальчик шагнул в темноту. Далеко от лунного света. Вдали от безопасности серебряных полос, которые плясали по половицам комнаты в приюте. Дверь была приоткрыта; его друг уже открыл её. Сглотнув, он осторожно взялся за медную ручку двери и раскрыл её ещё больше. Поиск продолжался.       Он бродил по узким коридорам приюта с приглушённой тишиной призрака. В этот момент каждая комната врезалась в его память. Школьная комната с разбитым окном, куда кто-то бросил мяч. Жалкое оправдание для гостиной, где к концу каждого вечера ютились у единственного крошечного камина, усыпая руки и колени пеплом. Музыкальный зал, в который никто не приходил, потому что половина клавиш на пианино была расстроена (к тому же не каждый заботился о том, чтобы усыновить ребёнка, только потому что он умеет играть на музыкальных инструментах). Каждая комната хранила воспоминания. Как будто просто взглянув в щель двери школьной комнаты, он мог воспроизвести по памяти, где каждый ребёнок занимал своё место и где мисс Чистотел стояла во время урока.       Поиски заняли некоторое время, но в конце концов он наткнулся на тёмную лестницу, которая вела на кухню и в буфет. Как он и думал, кухонная дверь была открыта. Он на цыпочках спустился вниз, его рука коснулась каменной стены. — Крис? — шептал он, входя внутрь. — Это я.       Каждый дюйм этого места вонял сажей. Полоса призрачного голубого лунного света просачивалась сквозь узкое пыльное окно, освещая центральный стол, который был окружён шкафами и местами для приготовления пищи. Однако еды было не так уж и много: лишь несколько корзин с луком и картошкой, груды сала и мешки с мукой. Войдя внутрь, боковым зрением он уловил чёрную фигуру, которая пробежала по буфету вдоль края комнаты. Когда-то крысы пугали его. Теперь они были обычным явлением в его жизни, как и голод. — Крис? — повторил Хан на этот раз немного громче. Хотя никто не ответил, Джисону не составило труда найти трясущуюся, хнычущую фигуру под центральным столом.       Крис очень быстро рос; скоро он станет слишком высоким, чтобы помещаться под стол. Он лежал на боку в такой же белой пижаме, подтянув колени к груди и зажмурив глаза. Время от времени он что-то бормотал и хмурил брови.       Плитка на полу была холоднее льда. Джисон вздрогнул, протягивая руку и кладя её на плечо другу. — Нашёл тебя, — пробормотал он, нежно встряхивая его. — Ты же здесь внизу замёрзнешь, как ты не понимаешь?       Тело Криса содрогнулось. Затем его встряхнуло так сильно, что он мог удариться головой об стол, но этого не случилось. Вместо этого Крис сжался в клубок, бормотание становилось всё более и более агрессивным, пока его глаза не распахнулись, и он не стал хватать ртом воздух, как будто тонул. — Мама! — закричал он.       Рука Хана всё ещё крепко держала плечо друга. — Это всего лишь я, — сказал он, водя большим пальцев вверх и вниз. — Просто Джисон.       Некоторое время Крис мог только глотать воздух, дрожа всем телом. — Джисон? — прошептал он. — Где мама?       Хан вздохнул. Трещины в плитке на полу отвлекли его внимание от искажённого хмурого взгляда перед ним. — Её здесь нет. — Но только что… — Её здесь нет, — покачал головой Джисон. Слабые намёки на улыбку тронули уголки губ его рта. В такие моменты он всегда делал так. — Её здесь никогда не было. Тебе приснилось это.       Затянулось молчание. Мёртвый воздух обнял его, как объятия призрака. — Конечно, я просто идиот, — в конце концов ответил Крис. Он прислонился спиной к ножке стола и потёр руки. Его зубы стучали. — Нам надо вернуться, — сказал Джисон. — Подожди, мне нужна ещё минутка. — Если хочешь превратиться в глыбу льда, то я присоединяюсь, — Джисон ещё раз натянул одеяло на плечи. — Ты можешь вернуться, если хочешь. — Только не после того, как нашёл тебя в таком состоянии, — Хан подошёл ближе. — Я не ухожу. Мы возвращаемся вместе.       Крис подавил смешок, откинув голову назад так, что она ударилась о ножку стола. — Всегда вместе, да? — Вместе до конца.       Так было всегда. Так всегда будет. Крис был первым, кто вышел вперёд, чтобы поприветствовать его в тот день, когда он попал в приют. Первый человек, который рассказал ему, как выжить здесь. Это было почти шесть лет назад. Они будут держаться вместе, только вдвоём. Шансы, что их усыновят, слишком малы. Скоро Крис станет слишком взрослым для приюта, и мисс Чистотел выгонит его. Однако у них двоих был план.       Крис найдёт где-нибудь работу. Устроится барменом или станет мальчиком на побегушках в торговом квартале. К тому времени, как Джисона выгонят тоже, они объединят усилия, у них будет общий бюджет, а потом они смогут перейти на уровень выше. Для этого и существуют братья, верно? Даже если они не кровные родственники. — Скажи, — промычал Крис, — ты когда-нибудь что-нибудь видел?       Это был неожиданный и странный вопрос. — Конечно вижу. Я же не слепой, — ответил Джисон. — Не в этом смысле. Я имею ввиду… — Крис сморщил нос, — … это не имеет значения. Забудь, что я сказал. Хочешь вернуться? У меня замёрзли пальцы на ногах. — Я думал, ты заставишь меня остаться здесь на всю ночь! — Джисон вздохнул с облегчением.       Они были друг у друга. Они были нужны друг другу. Ничто больше не имело значения. Мисс Чистотел не имела значения. Только они вдвоём — это всё, что им было нужно.

***

      Была поздняя весна, которую нельзя было описать словами. Плотные листы проливного дождя барабанили по старым окнам, а мокрые пятна просачивались через потолок верхнего этажа. Тёплых солнечных лучей можно было не ждать. Вонь плесени стояла в каждом коридоре, исходя от старых деревянных половиц.       Однако не это вызвало истерическую болтовню среди детей. — Там! — тощий мальчик кричал из окна школьной комнаты. — У ворот!       Мисс Чистотел вызвали около пяти минут назад, сорвав урок. От нечего делать группа детей отодвинула свои стулья и направилась посмотреть, из-за чего возникла суета. Джисон выглянул наружу, щурясь от дождя и прислонившись так близко к оконному стеклу, что его дыхание создавало белую пелену перед глазами. Он нахмурился и затаил дыхание. В конце концов он увидел предмет спора детей.       Некая фигура стояла у парадных ворот — старик. ОЧЕНЬ старый человек. Его белая борода ниспадала ему на грудь, доходя до живота. Сгорбленный, он подошёл к входным дверям хромой походкой. Из всего, что касалось его внешности, больше всего сбивала с толку одежда.       Джисон наблюдал, как мужчина поправлял воротник своего лилового сюртука. Хотя его голова и плечи были скрыты зонтом, цвета его рукавов сказали всё за него — этот человек был Магом. — Что Маг делает здесь? — Крис вслух задумался. — Может быть, он ищет нового лакея? — предложил Джисон. — Или дворецкого? — Здесь? — Крис поморщился. — Здесь нет квалифицированного человека для такой работы. Может быть, мы могли бы чистить ему обувь? Но вокруг уже полно таких же детей, которые ждут, чтобы их нанял кто-то вроде него.       Спустя пару часов они узнали ответ. К этому моменту все уже убежали из классной комнаты в гостиную, валялись на полу, читали книги и вели беззаботные беседы. Несколько детей предпринимали попытки пробраться на встречу между госпожой Чистотел и таинственным незнакомцем, но каждый из них был пойман и отправлен обратно с оплеухой и обещанием не ужинать. — Я думаю, он ищет посудомойку, — сказала одна маленькая девочка. — Вы представляете себе, как работаете на Мага?! Вы бы получили комнату в одном из особняков! Вы бы могли есть любую вкусную еду. Там есть тёплый камин. — Ты получишь красивую комнату и тёплый камин, только если являешься одним из богатых ублюдков, владеющих домом. Мы все будем слугами, помнишь? В лучшем случае нам предоставят спальню на чердаке и камин на кухне, — Крис фыркнул. — Это всё равно лучше, чем-то, что у нас есть сейчас, — парировала маленькая девочка. — Честно говоря, я бы предпочёл быть слугой Мага, чем оставаться здесь взаперти. Я слышал, Маги хорошо платят, — Джисон не мог не согласиться. — С такой зарплатой ты потом можешь заняться своей карьерой, — промурлыкал Крис. — Не важно. Вероятно, ему сейчас рассказывают о нас. Никто из нас недостаточно хорош, чтобы соответствовать его стандартам. — Даже ты? — спросила девочка. — Я? Конечно, нет. Я не тот человек, который может стать слугой Мага.       В этот момент дверь со скрипом открылась, и внутрь вошла спокойная, но несколько потрясённая госпожа Чистотел. Она выглядела немного неряшливо из-за того, что помогла мужчине пройти внутрь, её руки ёрзали. — Дети, — сказала она как всегда властным голосом, — у меня есть объявление.       Джисон склонил голову набок, быстро взглянув на Криса, который посмотрел на него в замешательстве. — Как вы все, наверное, уже знаете, в нам пришёл гость. Джентльмен, мистер Ричард, пришёл ко мне с просьбой об усыновлении.       Вздох пронёсся по всей комнате. Усыновление?! Кто-то вроде него усыновит кого-то вроде них?! Этот Маг сумасшедший. В городе было гораздо больше солидных детских домов, чем этот. Это было похоже на начало сказки! — Он уже решил, — продолжила мисс Чистотел, — поэтому я попрошу Кристофера пройти собрать вещи.       Кристофер…       Кристофер…       Словно весь мир остановился. Время замерло. Слух Джисона отключился. Только одно слово повторялось снова и снова в его голове: Кристофер. — Времени мало, — тон мисс Чистотел стал жёстче. — Не заставляй своего нового отца ждать. Поторопись. Сейчас. — О, конечно, мисс, — голос Криса дрожал. Он бросился прочь, за дверь. Вне поля зрения.       И в тот момент всё, о чём мог думать Джисон, было: ты действительно уходишь?

***

— Феликс! Сынмин! — звал Минхо. — Поторопитесь! У нас мало времени! Чан, подожди здесь с Джисоном. Убедись, что он будет в безопасности. Не впускайте никого внутрь.       Двери клиники распахнулись. Феликс, Сынмин и Чонин поспешили вниз по лестнице, а Джисон мог только стоять на месте, как и должен был. И снова Минхо исключил его. Он был бесполезен. Бессмысленный Непосвящённый, неспособный ничем помочь. На это раз случилось что-то очень плохое. Неужели Минхо всё-таки нашёл Филиппа Авенса? И что, чёрт возьми, здесь делал Чанбин? А что с этим Владетелем?       Двери клиники захлопнулись. Остались только он и дворецкий. Чан, так его звали? Тишина тянулась. Было неприятное чувство, будто чего-то не хватало. Это разъедало разум Джисона, отбиваясь от любой попытки сохранить спокойствие. — Что ж, — усмехнулся дворецкий, — похоже, это не самые лучшие обстоятельства, не так ли?       У него был слишком весёлый голос для человека, который, должно быть, только что стал свидетелем какого-то конфликта. В конце концов, Минхо бы ни за что не поступил так с Владетелем. Чан выглядел очень расслабленно. — Вы не волнуетесь? — спросил Джисон. — Что? — сказал Чан. — О, и правда, но нам прямо сейчас надо довериться Минхо и остальным Магам. Они знают, с чем имеют дело.       «Серьёзно? Сейчас?» — задумался Хан. — «Он так просто это говорит? Хоть он и работает на такого Мага, как Чанбин, он даже не задумывается, чем мы можем помочь?»       Не все на службе у Магов хотели вмешиваться в их дела. Честно говоря, пару недель назад Джисона это тоже не заботило. Он был доволен своей жизнью на фабрике, какой бы изнурительной она не была. Это место было отведено ему обществом.       Но теперь, подозревая Магов и имея хоть какую-то информацию о волшебстве, ему казалось, что вся эта жизнь стала ложью, не более чем сценой, на которую его поставили превосходящие силы. Эти силы заставляли его танцевать, следовать сценарию, работать до тех пор, пока пальцы не станут кровоточить. Только для того, чтобы каждый вечер возвращаться в свою обшарпанную старую комнату. Однако с его новыми знаниями всё могло измениться. Он не знал, как именно, но предполагаемая судьба работать до конца своей жизни на низкой должности, была ничем иным, как уголком, в который загнал его мир, а не в котором сам Джисон хотел жить. По какой-то причине было несколько странно видеть кого-то, кто не пришёл к такому же выводу, несмотря на похожую ситуацию. — Мои извинения, — сказал Чан. — Я не хотел встретиться с тобой снова при таких обстоятельствах. — Встретиться снова? — Ты же не забыл своего старшего брата, не так ли? — Чан улыбнулся, сняв шляпу с головы.       И тут в поле зрения появилось его лицо. Приятная улыбка расплылась по щекам. Курчавые чёрные волосы, которые невозможно было не узнать. Теперь он был старше. И выше. Черты его лица стали более взрослыми, и всё же над ними ещё витала искра чего-то юного. Призраки молодости ещё не все покинули его. У него были широкие плечи; телосложение человека, способного нести что угодно, каким бы тяжёлым оно ни было. Утончённая элегантность униформы дворецкого мало что скрывала от взора Хана. — Мы так давно не виделись, Джисон, — он перенёс свой вес на правую руку.       Хан побежал.       Он обогнул перила лестницы, перепрыгивая через две ступеньки, и врезался в дворецкого, обхватив его спину руками и прижав к себе. Наверно, это сон. Он уткнулся лицом в плечо Чана (Криса) и зажмурил глаза. Если это сон, то почему он кажется таким реальным? Это должно быть реальным. «Пожалуйста, Фраша, пусть это будет реально». — Прости, что так долго, — сильные руки обвились вокруг него. Голос эхом разносился по комнате. — Я хотел прийти к тебе, но не мог.       Горячие слёзы промочили костюм друга. Хан покачал головой, сильнее сжимая Чана. — Я искал тебя, — сказал он дрожащим голосом. — Я искал тебя везде. Когда я уехал из приюта, всё равно не мог тебя найти. Я думал, ты бросил меня. — Мне очень жаль за это. Сейчас я здесь.       Джисон отстранился, изучая каждый дюйм лица Чана. Если бы он моргнул, то его лицо исчезло бы? — Почему? Почему я не мог найти тебя? Ты всё это время был здесь в Тремьере! Я потратил столько времени на поиски, что я… — Джисон, — голос Чана был подавляющим. В нём было знакомое чувство власти. — Сделай глубокий вдох. И выдох. Я понимаю, для тебя сейчас это всё немного поразительно. Нам надо сохранять спокойствие.       «Успокоиться»?! Джисон даже не понял, насколько раздражённым он стал. На это были свои причины: так много всего случилось за такой маленький промежуток времени, что голова шла кругом. Минхо преследует Филиппа Авенса. Целая толпа избитых Магов прибегает сюда. Минхо ранен. Последнее почему-то задело его сильнее всех. И вот его давно потерянный брат появился из ниоткуда! Он глубоко вздохнул, всё ещё дрожа, и позволил плечам немного расслабиться. — Ты правда здесь, — пробормотал он, вытирая глаза рукавом. — Наконец-то я тебя нашёл. — Ты так делал даже тогда, когда были детьми, — ответил Чан. — Пойдём прогуляемся со мной. Это успокоит наши нервы. — Но нам нельзя выходить наружу. — Я и не говорил про улицу, — Чан уже шёл к лестнице. — Мы можем побродить по такому большому месту, как это. Кроме того, прошло больше года с тех пор, как я последний раз был здесь. У дворецких не так много свободного времени. — Разве тебя не усыновили? Тот мужчина. Мистер Ричард? — Джисон нахмурился. — Всё сложно. Тебе сейчас нужно знать только то, что я работаю дворецким в семье Со. Ты идёшь? — Чан фыркнул. — У меня много вопросов, — вздохнул Джисон. — Ну, что-то мне подсказывает, что Маги какое-то время будут заняты, поэтому можешь спрашивать. В конце концов, нам нужно наверстать упущенные четыре года. По какой-то причине этот факт заставил Джисона улыбнуться.