Roses and Laurel

      Хёнджин всё ещё был в клинике, когда Джисон и Чан вернулись вниз. Остальные ждали его у витрины. Выражения их лиц были измученными. Только далёкий звон колоколов башни с часами доносился до комнаты.       К вечеру сформировался быстрый план действий, который по большей части разработал Минхо. Никто не возражал против его идей. Хёнджин должен был остаться в клинике на ночь. Только когда Минхо удостоверится в том, что с Владетелем всё хорошо, ему разрешено будет уйти. — Убедись, что Чанбин благополучно доберётся до дома, — сказал Минхо, глядя на Чана. — Авенс может быть где угодно. Вы трое, — он повернулся к Феликсу, Сынмину и Чонину, — Чан и Чанбин отвезут вас обратно в академию. Не уходите пока.  — Что насчёт ужина? — спосил Чонин. — Мне нужно, чтобы ты вернулся сейчас, пока ещё светло. — Но, я… — Никаких но, Чонин. Ты будешь в безопасности с Чаном и Чанбином.       После этого Чонин ничего не сказал, хотя закатил глаза и подвинулся ближе к двум ученикам-волшебникам.       Чан прочистил горло перед тем, как начать говорить: — Если мы столкнёмся с Филиппом Авенсом, не думаю, что мы сможем с ним справиться.       Остальные кивнули. — Мы не можем допустить этого снова, — согласился Чанбин, оглядываясь по сторонам. — Мы затаимся, если вдруг столкнёмся с ним напрямую. Если он будет не один, то побежим. Мы расскажем как можно скорее, если это произойдёт.       Всё это время Джисон стоял, прислонившись к одному из столов, ёрзая пальцами. Когда очередной раз вся команда пришла к согласию, его дыхание сбилось. Это была сила, которой обладал Некромант. Профессиональные Маги дрожали при мысли о встрече с ним.       Больше всего сбивало с толку то, почему Филипп Авенс вообще преследовал их. Кража воспоминаний Джисона, какой бы случайной она ни казалась, очевидно, была недостаточной. Мужчина преследовал Минхо и остальных. Должно быть, есть какая-то причина. Для кого-то больше смысла было в том, чтобы избежать казни и вместо этого отправиться за группкой людей, которые совершенно не имели к нему никакого отношения. — Этот ублюдок, — пробормотал Сынмин. — Подумать только, он зашёл так далеко, чтобы причинить боль Хёнджину после…       Наступил ещё один момент молчания. — После чего? — Джисон оглядел всю группу. — После побега, — закончил Феликс. Он прозвучал немного поспешно в своём ответе. — Сне казалось, он должен быть в бегах? — Это то, что сделал бы любой здравомыслящий человек, — сказал Чонин, — убежать, пока Владетели тебя не догонят. Отдел охраны общественного порядка будет искать его повсюду. — Ты забыл, что мы говорим не о простом человеке, — Минхо покачал головой. — Он часовщик из юго-восточного округа. Что в этом такого особенного? — фыркнул Сынмин.       Это был хороший вопрос, Джисон тоже об этом думал. Очевидно, этот человек отлично разбирался в магии, но, кроме этого, он ничего не мог сказать примечательного. Ещё неделю назад он был обычным часовщиком. Без семьи. Без друзей. Мотивы взрыва часовни до сих пор оставались непонятны. Дошло до того, что таблоиды перестали искать объяснения и начали выдвигать теории заговора по поводу этого инцидента. Всё, от вызова призрака, разрушающего город, до похищения ребёнка в колокольне, на тот момент попало в заголовки. Все истории были одинаково фальшивыми, и не одна из них не объясняла, почему он начал преследовать группу обычных Магов и их слуг.       Несмотря на это, вопрос Сынмина не получил ответа. Минхо, Чан и Чанбин переглянулись, их хмурые брови вспыхнули от беспокойства.       Воздух вдруг напрягся. Это произошло так внезапно, что Джисону пришлось схватиться за стол. Это был ни удушающий жар, ни ледяной холод, а чистая злоба. Она исходила от трёх самых старших людей в комнате, подобно миазме, особенно от Минхо, царапавшего кожу Джисона. «Филипп Авенс — необычный человек…», — подумал Джисон. Если бы только он мог спросить об этом Минхо, не боясь, что его заткнут. — Уже темнеет. Мне нужно приготовить ужин, — сказал Минхо, положив одну руку на спину Чонина, а другую на спину Чанбина. Он повёл их к двери.       Чан сверкнул Джисону быстрой прощальной улыбкой: — Оставайся сильным, — пробормотал он, прежде чем подхватить остальных, оставив Джисона слоняться без дела. — Береги себя, — прошептал Джисон.       После ещё нескольких протестов от Волшебников, быстрого разговора и ответов на вопросы, входная дверь со щелчком закрылась, и Минхо глубоко вздохнул, сжимая руку. Некоторое время он стоял у входа, опустив голову.       Злоба продолжала витать в воздухе, горя интенсивным пламенем. Вот только это пламя не грело, а только вселяло ужас, который сковывал воздух. Пока Джисон ждал его внутри магазина, он готовился к дальнейшим действиям. Чем дольше Минхо оставался неподвижным, тем яснее становилось то, что остатки фиолетовых и тёмно-красных Схем обволакивали плечи Колдуна. Эти Схемы были больше похожи на кусты с шипами, колющие повсюду, охватывая его аурой ненависти. Они пронзали пустое пространство вокруг него, отшатываясь друг от друга, подобно змеям. — Минхо… — выдохнул Джисон.       Схемы приобрели другой оттенок — застенчивый, бледно-янтарный, вплетавшийся в тело Минхо и выходящий из него, дрожа.       Какой ужас. — Джисон.       Схемы исчезли, но плотность воздуха осталась такой же. Минхо обернулся. То нейтральное выражение лица, с которым он всегда ходил, больше не работает. — Да? — спросил Джисон. — Мне пора начать готовить. Можешь найти сосуды с жидкостью для Хёнджина? Они в моём кабинете. Второй книжный шкаф от окна, верхняя полка. — Ты уверен, что я должен это сделать? — Конечно. — Но я же Непосвящённый. Я не могу помочь с магией. — Мне нужно, чтобы ты отнёс их в клинику. Хёнджин сам знает дозировку. Он может всё сделать сам.

…

      Чтобы найти зелья, о которых говорил Минхо, нужно было немного порыться в полумраке. Единственным источником света было золотое сияние, видное из коридора. Минхо хранил все свои зелья в матовых бутылках, помеченных аккуратными курсивными бирками, привязанными к горлышку. Прищурившись во мраке, Джисон нашёл те, что были ему нужны, и собрал их в этот же украшенный драгоценностями ящик, который Минхо доставал во время их первой встречи.       Когда он спускался по лестнице в клинику, во всей Оранжерее была жуткая тишина. Возможно, это последствие кислого настроения Минхо, которое передалось и Джисону, но он не раз вздрагивал, проходя мимо Цветочного зала. Назвать настроение Минхо «кислым» было ещё слишком снисходительным поступком. Слишком щадящим. Он был не просто несчастным. Он был в ярости. «Почему?» — подумал Джисон, проходя под аркой из розовых кустов. — «Что им сделал мистер Авенс?»       Ещё он вспомнил раннее утро до ухода Минхо на поиски Некроманта. Как, по словам Минхо, знание причин выслеживания Филиппа Авенса могло убить Джисона? Не травмировать. Не подвергнуть опасности. Убить. Услышав, как сильно другие беспокоятся о том, чтобы снова не столкнуться с Авенсом, возможно, Хан понял, что эти слова не являются преувеличением.   «Но если мистер Авенс мог меня убить, то почему не убил? Почему он забрал только мои воспоминания?»       Мягкий хвост обвился вокруг его ног. Суни прошагал рядом с ним, а глаза-тарелки смотрели на него в ожидании. — У меня нет для тебя еды, — он не мог не усмехнуться. По крайней мере, некоторые вещи остались «нормальными». Суни шёл за Джисоном только до лестницы. Кот запрыгнул на одну из книжных полок вместо того, чтобы спуститься к главной витрине магазина.       Дверь в клинику была приоткрыта. Это была последняя комната с золотой цифрой «10», выведенной курсивом по дереву. Как и остальная часть Оранжереи, коридор погрузился в тревожную тишину, которая исчезла, как только Джисон несколько раз постучал в дверь. — Мистер… — он сделал паузу, — Хёнджин? Ты проснулся?       Сначала ответа не было. Однако в конце коридора раздался недовольный гул. — Могу я войти? — спросил Джисон. — Минхо попросил меня принести тебе зелья.       Снова тишина, которую потом разорвал скрип пружин кровати. Шаги за дверью становились всё ближе и ближе. Петли заскрипели, когда рука слегка приоткрыла дверь. Парень в комнате скрывал большую часть пространства клиники. — Зови меня мистер Бромелия, — холодно сказал он, — что ты здесь делаешь? Тебе запрещено брать зелья. Это незаконно.       Джисон нахмурил брови. «И тебе добрый вечер», — подумал он. — Мистер Бромелия, — начал он, изобразив улыбку, — Минхо сейчас очень занят. Он попросил меня принести тебе это. Клянусь, я их даже не трогал. — Намерение ещё ничего не говорит, — ответил Хёнджин. — Все без исключения магические существа, обнаруженные у Непосвящённого, должны быть конфискованы, а преступник — оштрафован или заключён в тюрьму на срок до двух лет. Не имеет значения, были ли они использованы преступником. Не забывай, кто здесь изучал магическое право. У меня розовато-лиловая накидка вообще-то.       На самом деле он сейчас был без мантии и без очень-важной шляпы-канотье. На данный момент он похож на самого обычного гражданина, одетого в простую белую рубашку с дешёвыми оборками на манжетах. Это правда очень грустно.       Ну, на нём была не только обычная одежда. Хёнджин изобразил высокомерную ухмылку, из-за которой Джисон сжал коробку ещё сильнее. Интересно, если хорошенько ударить этого парня, мозги на место встанут? Настоящим таким ударом, очень сильным, прямо в челюсть. Каждый уголок разума Джисона заполнил крик о том, что эту мысль нельзя воплощать в жизнь. Сражаться с Владетелем было плохой идеей, судя по личному опыту. «Все Владетели одинаковые», — сделал вывод Хан. — «Заносчивые, напыщенные, как анютины глазки, которые пойдут по головам, чтобы чувствовать себя лучше». — Я сделаю для тебя исключение, поскольку ты друг Минхо, — вздохнул Хёнджин. — Единственное, что я ненавижу больше, чем отчёты, это бесконечные жалобы Колдуна. — Я его друг? — Джисон чуть не засмеялся от этих слов. — А разве нет? — брови Хёнджина приподнялись. — Ну, я всего лишь помощник. Сотрудник. Это не совсем одно и то же. — И всё же, если бы он так не заботится о тебе, я бы не оказался здесь с травмами. — Что? — Ты слышал меня, — выплюнул Хёнджин, прислонившись к дверному косяку. — Он настоял на том, чтобы мы нашли Филиппа Авенса. Из-за тебя. Когда мы вместе, он всегда говорит о тебе. Всегда про тебя, тебя и тебя. Не спрашивай меня, почему. Я не знаю. Но я точно знаю, что для него это ничем хорошим не закончится. Это опасно. Мы могли влипнуть ещё сильнее. Если он продолжит вмешиваться в это из-за тебя, то станет только хуже. Это может тебя убить.       Что не так с этим парнем? Он, должно быть, смотрит на мир через затемнённые очки (хотя он и не был Тинкером!). Половина того, что он сказал, вообще не имело смысла. Минхо это не заботило. Большое значение придаётся Колдуну. Джисон не «опасен». Что может сделать простой Непосвящённый против вундеркинда-Мага?       Нет вероятности, что Джисон просто не рухнет и не позволит этому Хёнджину потоптаться по нему. Может быть, он не был физически подготовлен для битвы с Владетелем, но он мог просто поделиться своим мнением по поводу этого. Пока не стало ещё хуже. Хватит Джисону быть вежливым и добродушным помощником. — Мистер Бромелия, — начал он, фальшивая улыбка исчезла с его губ, — я не знаю, что происходит между Минхо и остальной вашей компанией, потому что он мне ничего не рассказывает. Минхо не подпускает меня к себе близко. Я не его друг. Я помощник и не более того. Не знаю, как я могу навредить вам. Что я вообще сделал? Если Минхо так хочет бегать за Авенсом, то это его дело. — Но это так, — ответил Хёнджин. — Это касается тебя даже больше, чем ты можешь себе представить. — Так расскажи мне, почему это меня касается? Или ты так же, как Минхо, будешь скрывать всё от меня?       Между ними повисло молчание. Хёнджин медленно выдохнул, сердито глядя Джисону в глаза.       Джисон смотрел на него в ответ. «Давай», — думал он. — «Скажи-ка. Выплюнь».             Спустя, казалось, вечность, Хёнджин расправил плечи и поднял подбородок: — Ты когда-нибудь видел, как кого-нибудь пытали? Полицией. Не всякими бандитами из подворотней.       Что это за вопросы? — Ты идиот такое у меня спрашивать? — Не думаю, — сморщил нос Хёнджин. — Не очень приятное зрелище. В комнате обычно темно. Холодно. Заключённый носит повязку на глазах, а его запястья, лодыжки и шея в цепях. Знаешь, что в полиции есть Волшебники, которые специально занимаются такими вещами? — Слышал об этом, — в животе Джисона начинало разрастаться беспокойство. — Крики очень громкие, — продолжил Хёнджин. — Единственный источник света — магия, которую использует Волшебник. К концу пыток везением будет обнаружить человека, не доведённого до состояния овоща. Многие даже забывают свои имена. Некоторые умирают от пыток. Тем не менее, они нанимают довольно молодых Владетелей на случай, если кто-то вздумает сбежать.       Джисон переместил вес на другую ногу. Хёнджин умел пользоваться словами. Даже без каких-либо подробностей, он смог представить себе безымянную фигуру в агонии, которая переживает такие ужасы. Одной только речью Хёнджин нарисовал идеальную картинку того, что случается с теми, кому не повезло оказаться в камере пыток. — И зачем ты мне это всё рассказываешь? — спросил Джисон, его голос дрожал от лёгкой дрожи. — Потому что, — сказал Хёнджин, — если Минхо продолжит в том же духе, то однажды окажется в такой камере пыток. И мне, скорее всего, придётся стоять и смотреть. Смотреть, как друга, которого я знаю уже много лет, будут жестоко разрывать на части. А хочешь знать, по чьей вине его будут пытать?       Джисон молчал. Он даже не двигался. — Это будет только по твоей вине, — всё-таки решил ответить Хёнджин. — Почему? — Джисон больше не мог сдерживать рычание в голосе. — Что я делаю такого, что заставляет тебя так бояться меня? Ты думаешь, я могу… что я желаю такого для Минхо? Что я когда-нибудь поставлю его в такую ситуацию? Да даже если бы я ненавидел его, то всё равно не смог бы такого сделать.       Снова наступила тишина. Однако та жуть, что нарастала, разрывая границы беспокойства, начинала взрываться приливной волной ужаса. Джисону пришлось судорожно сглотнуть. Правда ли Минхо был в такой опасности? Из-за него? Наверняка Хёнджин не стал бы лгать в такой серьёзной теме, даже если бы он ненавидел Джисона?       Внезапно Хёнджин протянул руку и выхватил ящик. Бутылочки с зельем внутри звякнули друг о друга. — Чем больше Минхо говорит, — нахмурился он, — тем больше у тебя власти. Не слушай его. Не позволяй ему говорить. Не задавай вопросов. Я бы давно выгнал тебя отсюда, так что просто оставь нас в покое.       Дверь захлопнулась.

…

      В тот вечер в столовой были только Джисон и Минхо. Хёнджин ел в своей комнате, и без Чонина нечего было говорить, потому что он мог всегда поддержать разговор. Джисон ел суп с ложки только для того, чтобы видеть, как он падает обратно в тарелку с мокрым «плюхом». Наверно, он был очень вкусным. Минхо всегда готовит потрясающие блюда. Однако сегодня вечером после всего произошедшего у Джисона пропал аппетит. Любые острые ощущения, охватившие его желудок, быстро рассеялись, страх сменился болью.       Образы пыток продолжали мелькать в его голове. Ужасающие, колючие изображения кричащих лиц, плачущих глаз и безжизненных фигур, разбросанных вокруг. Хёнджин так легко говорил обо всём этом. Нереально.       Сейчас Минхо выглядел не так, как обычно. Выражение лица не было нейтральным, контролируемым им. Нет, такого Минхо он не знает. Он никогда не хотел увидеть такого Минхо: с перекошенным лицом и хриплым голосом, просящим кого-либо или что-либо помочь ему. Но Джисон ничего не мог сделать. Простой помощник мог просто стоять в стороне и наблюдать. «Наверно, так себя чувствует Хёнджин прямо сейчас». — Всё хорошо?       Джисон оторвался от еды.       Минхо смотрел сквозь стол, выражение лицо снова стало нейтральным. Быстрый взгляд на его тарелку показал, что он тоже почти ничего не съел. — Всё хорошо? — повторил он свой вопрос.       Джисон отложил ложку, положив руки на стол: — Зачем ты преследуешь мистера Авенса? — спросил Хан, не отводя взгляд с мутного отражения в своём супе. — Если это для того, чтобы просто вернуть мои воспоминания, то я… — он замолчал. Как нужно правильно сказать? Не то чтобы ему было всё равно, что Филипп Авенс украл его воспоминания. Это было ужасно. Страшно. Но всё же… — Я не хочу, чтобы ты попал в беду из-за меня. Я не хочу быть для тебя обузой.       Когда Джисон закончил говорить, Минхо тихо вздохнул. Его веки закрылись, и он сплёл пальцы под подбородком. Минхо потребовалось некоторое время для ответа. Он говорил медленно, с сосредоточенной точностью: — Это не единственная причина, по которой я преследую его, — ответил он. Что? — Какая ещё причина?       Ещё короткая пауза: — Потому что он знает кое-что очень важное. То, что я не знаю. Кое-что, о чём мне нужно его спросить. — Что тебе нужно спросить? — это был быстрый вопрос. Скорее всего, Минхо просто отмахнётся или начнёт говорить на другую тему, как всегда.       Однако Минхо долго обдумывал ответ. На самом деле, это было так долго, что канделябры на столе почти догорели, воск стекал по бокам, а фитили превратились в комочки. — Прежде чем я расскажу тебе, — сказал он в конце концов, — я должен извиниться перед тобой. — За что? — Ты, наверное, заметил, что я делаю всё возможное, чтобы держать тебя подальше от магии. — Ну да, мне же запрещено знать такие вещи. — Но это не так. Я не рассказываю тебе, потому что боюсь. Боюсь, что люди узнают об этом и заберут тебя. Поэтому я скрываю от тебя это, хотя не должен был. Теперь я понял. Мне очень жаль, Джисон. Мне не стоило быть таким идиотом.       Это было так, будто весь прилив скованности впитался в атмосферу комнаты. Всё накопленное напряжение, которое копилось с обеда, начало отступать, оставив только двух молодых людей в компании со своими мыслями. Несмотря на небольшое оставшееся напряжение, голос Хёнджина закрадывался в каждый угол сознания Джисона. — Так, теперь ты хочешь рассказать мне о магии? — челюсть Хана отвисла. — Даже несмотря на то, что это незаконно? «Даже несмотря на то, что это может дать мне некую власть над тобой, о которой говорил Хёнджин?»       Минхо отказался смотреть на него: — Когда Филипп Авенс забрал твои воспоминания, я понял, что мы слишком глубоко увязли во всём этом, чтобы дальше тебе оставаться в неведении. Теперь, когда ты живёшь со мной, ты должен знать обо всём. Теперь, когда у тебя есть связи с Магами вроде меня или Чанбина. На самом деле, я давно просил других рассказать тебе всё. Это не было всеобщим решением, но большинство считает, что тебе нужно знать, что происходит.       Джисон подавил желание издать смешок, просто чтобы соответствовать тишине: — Полагаю, что под «не было всеобщим решением» ты подразумеваешь мистера Бромелию?       Минхо медленно кивнул: — С Хёнджином сейчас что-то не так. Я его совсем не понимаю, — он сделал паузу, только мерцание свечи заполняло пространство. — В любом случае, ты хотел знать, о чём мне нужно было спросить Филиппа Авенса.       Голос Хёнджина был похож на сирену в голове Джисона. Это была властная сила, приказывающая ему не совать нос не в свои дела. Но пара вопросов, конечно, конечно же, не может привести к выводу, что Минхо окажется в камере пыток, ведь так? Была такая логическая натяжечка. Джисон прикусил губу, изгоняя предупреждения Владетеля из своих мыслей. — И я хочу знать, почему мистер Авенс такой важный. Насколько я понял, он не «нормальный», даже по меркам Некромантов.