Быть одиноким

      Утро — самое ненавистное время суток для Пети. Особенно после немалого количества выпитого алкоголя накануне. Особенно в разгар рабочей недели, когда надо идти работать. Особенно сейчас, когда больше всего на свете хочется провалиться в сон или сквозь землю, чтоб никто и никогда его не нашёл. Так нет ведь! Телефон, словно назло, разрывался, раздражая слух и нервную систему своим рингтоном из «Наркоса». Петя запоздало вспоминает, что на сериал этот его Нина подсадила, и она же ему эту мелодию поставила — надо бы поменять. Но сейчас его куда больше заботит боль, набатом стучащая по вискам, сухость во рту и дикое желание послать очередного абонента на том конце провода куда подальше.       — Алло, — и всё-таки Петя поднимает трубку. Вдруг, что-то важное? Конец света, например. Или пенсия.       — Здравствуйте. Я могу услышать Петра Юрьевича? — голос на том конце провода излишне деловой, Пете даже любопытно становится, чё от него хотят-то. Главное, женский.       — Вы его уже слышите. Чем обязан?       — Видите ли, у меня несчастье случилось на днях, умерла сестра.       — Соболезную. А от меня что вам нужно? Вы кто, вообще?       — Теличкина Валерия Антоновна. Я по поводу похорон вам звоню. Мне нужен гроб, венок стандартный и деревянный крест. Скажите, а вы с кладбищем сотрудничаете? А то место найти нынче сложно, а мне бы похорони…       Петя оседает на диване, вслушиваясь в слова. И понимает, что абсолютно не въезжает в ситуацию.       — Стоп. Ещё раз.       — Вы меня слышите?       — Слышу. Вы мне зачем звоните? — Пете кажется, что мир сошёл с ума. Какая-то незнакомая женщина с самого утра пытается договориться с ним о похоронах, а он пропустил момент, где стал причастен к этому скорбному событию.       — Я по вашему объявлению звоню. Бюро ритуальных услуг.       — Какое ещё бюро? Вы ошиблись номером, я в полиции работаю.       — Ну тут так и написано: Бюро ритуальных услуг «Hazin Police». Название, конечно, странное, но номер ваш указан, и слоган. «Похороним с честью и достоинством»…       Пете хочется выругаться сквозь зубы. Нет, это уже не совпадение, это уже явно какой-то сюр, чья-то идиотская затея! Руки бы обломать этому «креативному» человеку. Значит, вчера девочки по вызову, сегодня ритуальное бюро, а завтра что? Его номер будет в полосе эскорт услуг?!       — Я не давал никакого объявления. Не звоните сюда больше, — возможно, грубо, да, но у Пети настроение ни к черту, похмелье любезности отнюдь не прибавляет. Сбросив вызов, Хазин проклял от души это утро и поплёлся в душ.       Но о спокойствии можно было только мечтать. К тому моменту, когда Петя собирался выходить из дома, ему позвонили ещё пять (!) раз. Клининг, страхование жизни, приют для животных, опытная сиделка и — Петино любимое — опять девочки по вызову! Звонил, судя по всему, мужик настырный, потому что Хазину понадобился моток нервов и добрых минут пять, чтобы втолковать в насыщенной эпитетами дискуссии то, что он не занимается борделем. На прощание Петя порекомендовал больше его не беспокоить и сходить к психиатру, но стоило переступить порог квартиры, как он ещё не успел запереть её — мелодия снова заиграла вовсю!       И Петя признал, что психанул. Не глядя, он взял трубку, будучи уверенным, что это снова какие-то придурки его донимают, поэтому от души высказал всё, что у него накипело:       — Я неясно выразился что ли или с первого раза не дошло?! Слушай сюда, старый и лысый хуй, иди в жопу и не звони на этот номер!       — Не понял! — однако, собеседник явно не ожидал такого «приёма», а Петя выругался сквозь зубы, — Прокопенко на проводе. Майор, ты там головой что ли с утра долбанулся?       «Сука!»       — Блять… Извините, товарищ подполковник, это я не вам.       — Ну да, я так и подумал. А где тебя черти носят, если не секрет?       — Я проспал, — у Пети не было сил врать, выкручиваться, лепить отмазки. Рабочий день уже десять минут как начался, а говорить, что он уже в двух шагах от отдела бесполезно. Не успеет, — Но уже выхожу.       Говорил Петя неубедительно, так что Фёдор Иванович не проникся доверием к этим словам. Смешно ведь: верят, когда врёшь и не верят, когда говоришь правду.       — Хазин, я надеюсь, у тебя веская причина. Потрудись снизойти до простых смертных и явиться на работу. Кстати, прежде чем приступить непосредственно к своим обязанностям, ты уж не обидь меня, лысого и старого хуя, загляни ко мне.       Начальник отключился, а Петя, не сдержавшись, саданул кулаком по стене. Бесит! И утро это бесит, и звонки эти тоже, и мелодия сраная! Господи, за что этот цирк?!       «Найду гниду и прикончу» — мстительно думал Петя, спускаясь вниз по лестнице, — «Он не то, что звонить, он сам разговаривать не сможет!»

***

      Это утро для Юли Пчёлкиной началось радостно. Она была в приподнятом настроении, радовалась редкому солнечному дню и любимому латте. К слову, утро без кофеина для журналистки не существовало — захватив стаканчик капучино для Игоря, она бодро шагала по аллее, ведущей к ОВД. Ксюша Зайцева кивнула ей с крыльца, стоя с сигареткой. Разговор заводить они не стали — рядом с Ксюшей стоял какой-то молодой человек и Юля справедливо посчитала себя лишней в этой компании; а вот Цветков из дежурки, узрев её на проходной, удивился.       — К Грому?       — К нему, родимому!       — Не боишься? — этот вопрос вогнал её в удивление. Юля даже затормозила из любопытства, приподняла бровь и, опираясь кистью на выступающий подоконник, поинтересовалась:       — А что такое? Он сегодня не в духе? — эта новость её бы не удивила; она видела Игоря в таком состоянии и успешно справлялась с его характером.       — Да я не за него, — Костя знал, что Игорь Юльке ничего не сделает, слишком уж Гром дорожил их дружбой. Дело Чумного доктора сплотило их не на шутку, — у нас тут новенький появился, — понимая, что Пчёлкина жаждет подробностей, решил пояснить, — а ты ему, ну, как бы это помягче сказать, репутацию подпортила, что ли. Как раз с Игорем один кабинет делит.       — Да ладно? — нет, а вот теперь Юлька точно удивилась. Не ожидала, что так карта ляжет, — Не позавидуешь Грому…       Костя, видимо, до конца не мог понять, кому сам больше сочувствует, поэтому промолчал.       — И что, новенький ваш на месте уже? — тряхнув копной каштановых волос, Юлька перешла к делу. Нужно знать наверняка, чтобы быть готовой.       — Нет ещё. Опаздывает.       — Бедняга, — и всё же, истинного сочувствия в её голосе не было, — ну ладно, я пошла тогда. Спасибо за информацию, — подмигнув, Пчёлкина подхватила кофе и двинулась дальше. Боялась ли она? Абсолютно точно нет. Все её действия и каждое её слово в видео было продиктовано правдой и справедливостью. А то, что ради этой справедливости пришлось покопаться в грязном чужом белье — ну так это ей не впервой. Такая уж доля журналистская, привыкла!       — Игорёк, доброе утро! — постучав в дверь, Юлька вошла в кабинет, изучив табличку с инициалами Хазина. Не врал Костя.       Гром сидел на своём рабочем месте, в кипе бумаг, и хмурое выражение на лице вряд ли разделяло это «доброе» утро.       — Ты к нам в отдел устроилась?       — Твоей личной помощницей, — съязвила Пчёлкина, — вот, кофе решила принести, выпить в хорошей компании лучшего друга, отметить, так сказать, мой успех!       — Что, ещё про кого-то видео выпустила?       — Ха-ха. Я серьёзно, Гром! Вот, твой капуч, пей, пока не остыл, — поставив стаканчик на стол, Юля плюхнулась на старенький диван у стены слева, — слышала, кстати, тебя с новичком в одном кабинете посадили.       — Цветков доложил? — Игорь знал, у кого в отделении язык длинный и без костей. Эх, Костя, Костя… находка для шпиона!       — А ты сам почему скрыл-то?       — Не думаю, что эта инфа была бы драгоценной для твоих подписчиков, — в голосе Игоря скользнули нотки скептицизма. Болтать без дела он не любил.       Какое-то время они сидели молча. Юля пила кофе, наблюдая за Игорем, который продолжал копаться в своих бумагах. Капучино дожидался его внимания, медленно остывая на столе, пока девушка всё же не спросила:       — Игорь, а если серьёзно? — Гром бросил на неё взгляд и Юля добавила: — Как ты с ним вообще… после всего? — для неё эта ситуация оставалась нонсенсом.       — Как и со всеми, — ответил Игорь, пожимая плечами. Ему не хотелось грузить Юлю своими мыслями, которые периодически стучались в черепную коробку, требуя отстранить от себя горе-напарника.       — Я бы не смогла.       Прокручивая в голове историю Игоря с той студенческой любовью, Юля не может не признать, что Гром действительно профессионал. Нет, она поняла это ещё тогда, когда они познакомились благодаря делу Чумного доктора, но теперь степень этого профессионализма выросла. Работать бок о бок с человеком, который отнял любимую девушку и потом бросил её, искалечив ей жизнь — здесь нужны стальные нервы. И настоящий характер, который у Игоря был с детства.       — А что за дело, над которым ты сейчас работаешь? — Юля взяла фотографию со стола. На снимке была изображена девчонка лет четырнадцати.       — Ты что-нибудь слышала про тайну следствия?       — Игорь, я умею хранить тайны, ты же знаешь, — Юля улыбнулась уголками губ. Игорь поджал губы. Рассказывать, в чём дело, он явно не собирался.       — Меньше знаешь — крепче спишь. Когда мне понадобится, чтобы ты осветила всё в прессе, я обязательно к тебе обращусь.       — Ловлю на слове, Игорь. Можно хранить тайны от подруги, но от подруги-журналистки — это уже слишком.       В кабинет постучали и они оба переключили внимание на открывшуюся дверь.       — Вот, привёл, — конвойный кивнул на задержанную в наручниках. Юля обвела её взглядом с ног до головы: черные штаны, кожаная куртка, черные кроссовки. И светлые волосы, завязанные в пучок. Выбившиеся пряди падали на лицо, не прикрывая глаз, в которых была доля насмешки.       — Спасибо. Подожди за дверью, я позову. Юль, извини, но у меня работа, сама понимаешь.       — Ладно, Гром, работай. Смотри только не перетрудись.       — Гражданка Смолина, присаживайтесь. Разговор у нас будет долгий, увлекательный.       — А твоя невеста не приревнует? — стрельнув белозубой усмешкой, Мирослава всё же села на стул рядом с рабочим местом Игоря.       Гром не успел сориентироваться, ответить по существу, что Юлька ему не невеста и что вообще Смолину это не касается, но Пчёлкина его опередила:       — А я ему доверяю, — и, кивнув на капучино, который уже точно остыл, Юля вышла из кабинета.       — Красивая у тебя невеста, майор.       — На знакомство рассчитываешь?       — Да нет, я не по этой части.       — Ну раз не по этой, то сворачивай свои шутки и давай рассказывай, — Игорь сложил руки на груди, приготовившись слушать, — на кого работаешь?

***

      У Пети голова уже кругом шла от обилия букв перед глазами. Последний час своей жизни Хазин тратил на девичьи откровения школьницы, и за это время он мог бы сделать только один вывод: ерунда. Походы по магазинам с подружками, разного рода сплетни и догадки — кто кому нравится, кто в кого влюбился. Ну и, конечно, главной темой откровений были чувства убитой. Петя вникал в содержимое, надеясь, что это не застрянет в его памяти на целую вечность. Объектом симпатии у Насти Морозовой был парень из параллельного класса — Вадим Лазовский. Причём, судя по информации об этом Вадиме, Настя детально взялась изучать его, чтобы не упустить ни одной мелочи. Так Петя узнал, что Вадим занимается плаванием, а раньше ходил на бокс, является самым крутым парнем на всей параллели и грозой их района.       — Ну что, что-то интересное нашёл? — вопрос Грома выдернул Петю из этих мемуаров.       — Одни девичьи откровения. Прям розовые сопли в сахарном сиропе.       — Ну читай дальше.       — С чего ты взял, что здесь будет что-то толковое? Я половину уже прочитал и нихера толкового здесь нет, — Петя отбросил дневник, прикрыв глаза. Они уже начинали болеть, как и голова. То ли обилие совершенно бесполезной информации, то ли похмелье так действовало, но ему хотелось послать это занятие и свалить в закат.       Да и видел Петя, что напарник терпит его сквозь зубы. Не удалось им с Громом толком общий язык найти, поэтому разговаривали чисто по делу.       — Майор, выполняй, что говорят, — Игорю не хочется лишний гемор на свои плечи взваливать, и без того дел по горло хватает.       — Ты поуказывать решил, дядь? — у Пети настроение не из лучших, да и характер выёбистый. Вкупе смолчать не выходит, — Или думаешь, что об меня ноги можно вытирать после видоса, выпущенного полоумной крашеной выскочкой?       Игорь, уже оказавшийся у двери, оборачивается и взглядом предупреждающим в упор награждает.       — Во первых, следи за языком, — несмотря на то, что Игорю не нравится особенность Юли влипать в неприятности из-за своей правды, оскорблять её он не позволит никому, а уж тем более Хазину.       — А во вторых?       — Я тебе уже пояснял, — Игорь не собирается, как попугай, каждый раз повторять одно и то же, — слушай, веришь или нет, но мне нахер не надо, чтоб тебя или твоего батю полоскали. Мне вообще на вас глубоко посрать, но если ты мне дело будешь тормозить, то лучше иди лесом сразу, — Игорь говорит серьёзно, шутить он не настроен. И если сейчас Петя его не поймёт, то Гром ему сам пинок под зад пропишет с ускорением из отдела, — у нас здесь не игры, не соревнования, у кого голос круче и яйца больше, — Игорь навис над Хазиным, опираясь ладонями о стол, — Мы расследуем убийство, и если ты решил, что из-за твоего статуса тебя надо жалеть или как-то по особому относиться, то хера с два — мой тебе ответ. Либо ты сейчас прекращаешь вести себя, как кисельная барышня и берёшься за дело, либо вали писать заявление по собственному. Я тебя предупредил, больше к этому разговору не возвращаемся, — оттолкнувшись, Гром выровнялся и вышел из кабинета, не дожидаясь ответа и на ходу бросая последнее, — как закончишь — доложишь.       Петя, надо сказать, речью впечатлился. Деваться ему было некуда и, кляня судьбу за свою нелёгкую долю, Хазин погрузился снова в девичьи мемуары.

***

      Школьный коридор кишит учениками. Эти бегают, эти обсуждают что-то, эти смеются, глядя в экраны смартфонов — у Грома от такого количества людей неприязнь просыпается. Всё таки, большое скопление народа не для него, он себя чувствует спокойнее с меньшим количеством окружающих. Но ничего не поделаешь, надо было ему сюда заявиться, пока уроки не закончились. Побеседовать с преподавателями, с одноклассниками. Конечно, не факт, что все обязательно что-то замечали или расскажут что-то дельное, но всё же в одном коллективе, где все друг друга знают, можно найти полезную информацию.       — Здравствуйте, — неподалёку от проходной, его остановила женщина лет тридцати, — вы — майор Игорь Гром, да?       — Да, — Игорь кивнул, — а вы, простите…?       — Татьяна Алексеевна, классный руководитель Насти. Мне позвонили её родители и рассказали — это такой ужас…       — Скажите, я могу побеседовать с Настиными одноклассниками? Вы не знаете, с кем она дружила, общалась? Или, может, с кем-то были конфликты?       — Ну что вы! — Татьяна Алексеевна вздохнула, махнув рукой, — Настенька была очень хорошей и дружелюбной девочкой. Я, если честно, и не помню, чтобы она хоть раз повысила на кого-нибудь голос. Дружила почти со всеми ребятами, но вот, пожалуй, с Лизой Пономарёвой, Мирой Таран и Женей Королёвым я её замечала чаще, чем с остальными.       «Ну, уже что-то».       — Я могу с ними побеседовать?       — Да, конечно, — Татьяна Алексеевна указала в сторону лестницы, ведущей наверх, — у ребят сейчас биология, пойдёмте, я провожу вас до кабинета.       Игорь поднимался следом за классным руководителем, сталкиваясь с любопытными взглядами школьников. Кабинет биологии находился на втором этаже под номером двести семнадцать — войдя туда, Гром заметил нескольких человек, кучкой сидящих у окна на подоконнике.       — Ребят, тут вот пришёл человек из полиции. Хочет поговорить с вами о Насте, — Татьяна Алексеевна, конечно же, не могла просто так уйти.       — Здравствуйте, — вразнобой произнесли школьники. Игорь ответил им тем же приветствием и спросил:       — Лиза Пономарёва и Женя Королёв есть?       — Я Лиза, — девчонка с копной каштановых волос, волнами спадающих на плечи, подала голос, — Жени нет, он вышел.       — Скажи, когда ты в последний раз видела Настю?       — В прошлую среду. Мы с ней вместе посещали после уроков раз в неделю кружок ИЗО.       — Это правда, — Татьяна Алексеевна кивнула, — Настенька ходила на кружки ко многим преподавателям, и где-то полгода назад записалась к нашему Льву Викторовичу.       — А ты не замечала в её поведении ничего странного? Может, она что-то рассказывала тебе?       Лиза пожала плечами.       — Иногда мне казалось, что с ней что-то не то, но она мне об этом не рассказывала.       — А про Колю Смирнова ты что-то знаешь? Мне рассказали, что Настя с ним дружила раньше.       — Нет, не знаю. Мы с ней в этом году только сблизились.       — Понятно, — Игорь посмотрел на остальных ребят, — а вообще, кто-то что-то замечал, может, видел или слышал, что у Насти с кем-то конфликт или что-то не так?       — Да нет, — вразнобой ответили почти все. Игорь задержал взгляд на светловолосом парнишке, тот глянул на него с какой-то опаской.       — Ну ладно. Татьяна Алексеевна, можно вас на пару слов?       — Да, конечно.       — Ребят, если что-нибудь вспомните, обязательно расскажите об этом Татьяне Алексеевне, ладно? — особой надежды, что действительно расскажут, у Игоря не было, но попытаться стоило.       Выйдя в коридор, Гром поинтересовался:       — Скажите, а кто тот парень, светленький такой?       — Это Илья Кузнецов. А почему вы им заинтересовались?       — Он с Настей общался?       — Ну, не то чтобы. Разве что как одноклассник, время от времени. Я никогда не видела их вместе после уроков или вне школы. Вы думаете, он что-то знает, но боится рассказывать?       — Возможно. Вы, пожалуйста, посмотрите за ребятами, если заметите что-нибудь или услышите касаемо Насти — позвоните мне, — Игорь сунул руку во внутренний карман кожанки, извлекая наружу оттуда визитку.       Татьяна Алексеевна кивнула.       — Обязательно.       — С вашего позволения я хотел бы ещё поговорить с Женей Королёвым.       Следующие минут десять Игорь провёл в компании классной руководительницы в ожидании этого самого Жени и разговоре с ним. К большому сожалению, узнать чего-то сверх стоящего не вышло — Женя сказал, что в последнее время Настя замкнулась в себе и они редко общались, но Насте нравился Вадим Лазовский из параллели и они вроде как даже встречались. Самого Вадима в школе не оказалось, поэтому Игорь, попрощавшись с Татьяной Алексеевной, хотел уже уходить, но какое-то седьмое предчувствие заставило его проторчать около школы ещё минут сорок, дожидаясь окончания последнего урока.       Когда во двор высыпали компании школьников, Гром без труда нашёл интересующую его личность.       — Илья Кузнецов, — позвал он мальчишку, шагавшего к стадиону, — задержись, пожалуйста, у меня есть к тебе пара вопросов.       — Вы же уже их задавали при одноклассниках.       — Я задавал их не тебе.       Илья оглянулся, поправив лямку рюкзака на плече.       — Это ничего не меняет. Я с вами разговаривать не собираюсь.       — Боишься?       — Илья! — мужской голос со стороны вмешался в их разговор. Игорь услышал, как хлопнула дверца машины и повернул голову в сторону — метрах в пятнадцати от них остановился джип, — Мужик, ты кто такой?       — Я из полиции. Майор Гром, — Игорь вытащил удостоверение, — мне нужно побеседовать с вашим сыном.       — Иди в машину, — Илья ослушаться отца не мог или не хотел; бросив взгляд на Игоря, подросток двинулся к джипу, — А ты, майор, запомни: разговаривать с моим несовершеннолетним сыном ты можешь только в моём присутствии, усёк?       — Нет проблем, давайте прямо сейчас, — Игорю было похрен, с отцом или без. Главное понять, что не так, потому что интуиция подсказывала: что-то этот Илья скрывает. То ли боится рассказать, то ли сам как-то в этом виноват, но это касается Насти. Игорь его замешательство и страх уловил, когда Татьяна Алексеевна упомянула имя убитой одноклассницы.       — Разбежался. Повесткой вызывай! И чтоб я тебя до тех пор с Ильёй рядом не видел, — отец Кузнецова сел в машину, бросив на Игоря негодующий взгляд, — Поехали, Миша.       Игорь проводил джип глазами.       «Мудак какой-то» подумал Гром, и поставил в голове галочку разобраться со всем этим позже. Если папаша Кузнецова хочет повестку, будет ему эта повестка.

***

      «Мне безумно хочется проводить с ним время. Обнять его, взять за руку. Хочется быть — просто быть рядом с ним. Это настолько волнительно, настолько желанно и прекрасно в предвкушении, что я молюсь всем высшим силам, чтобы это не прекращалось. И чтобы я, не дай Бог, не потеряла из-за этого голову…»       «Я чувствую, что готова взлететь ввысь. И я была бы согласна, наверное, куда угодно, даже неважно, зачем — главное с ним. Главное — где-то рядом…»       «Когда он говорит «Неужели ты думаешь, что я с тобой просто так?» у меня внутри всё переворачивается. Да, я знаю, что это всё — наши шутки, только и всего, но так хочется, чтобы в ней появилась доля правды…»       «Завтра я увижу его. Уже совсем скоро — мы не виделись всего лишь выходные, а я уже успела соскучиться.»       «Я поймала счастье.»       — Мда, крепенько ты влюбилась в своего Вадима, — Петя почти на каждой странице замечал инициалы Л.В., обведённые сердечками. От изобилия этого его подташнивало уже.       После семнадцатого июля шёл большой промежуток времени без записи, следующая датировалась только восемнадцатым октября, накануне трагедии.       «Я уже устала повторять ему, чтобы он оставил меня в покое. Вчера зачем-то позвонил снова, назначил встречу. И предчувствие, может, дурацкое, но кажется, что лучше не идти, а выхода другого нет. Он сказал, что если я не приду, то он расскажет всем о том, что было. И тогда это точно будет конец. От меня отвернутся все.»       Петя хотел было уже перевернуть страницу, как заметил торчащие обрывки из переплёта. Как раз между семнадцатым июля и восемнадцатым октября. И это наталкивало его на нехорошую мысль.       — А вот это уже странно, — Хазин вывернул дневник, думая, может, ему померещилось, но нет. Следы оборванных листов четко виднелись в свете лампы, — и интересно…