Академия Жнецов

…Было очень странно осознавать для меня каждый раз, что вот он – конец. Все, мои цыплятки отучились, стали прекрасными жнецами. Поступили в Департамент, получили свою личные очки и косы смерти. Я вспоминал, ведь я помнил каждого в лицо. С самого первого своего курса. Этих я тоже помнил, особенно то, что я с ними натворил… Кабинет, казавшийся одновременно и маленьким, и большим, выполненный вроде из дерева, а вроде из камня, внушал определенную толику страха и уважения. Этот кабинет принадлежал никому и одновременно всем сразу. Это был кабинет основателя Академии. Легендарный жнец помнил его, помнил этого основателя, как самого себя. И слова «как самого себя» следует воспринимать более, чем буквально. Магистр сидел на столе. Он не любил это вальяжное кресло, которое вызывало у него лишь какую-то печаль. Перед ним стояло два с половиной жнеца, если считать в сумме: трое из них стоили каждый по половине этого звания, а четвертый являлся целым и неделимым. - Ти Спирс, - Магистр положил ногу на ногу, - Слингби и Сатклифф. Деймон, я все прекрасно понимаю, но неужели вы всерьез воспринимаете их слова? Вам не кажется, что вы сами виноваты в этом? - Каюсь, я немного перестарался, особенно с запиской, сэр, - О’Макрилли чуть заметно улыбнулся. – И видите сами, до чего довела эта игра. Вы знаете, что для меня такие игры будто юная красавица, предлагающая мне саму себя: я не могу отказаться. - Я вас давно раскусил, Деймон. И мне о вас слишком много известно. Но неизвестно мне ничего, ихи-хи-хи, - Легендарный жнец спрыгнул со стола и подошел к побледневшему Эрику. - Эрик, - Магистр провел ногтем по плечу молодого жнеца, - ты считаешь, что мистер О’Макрилли убил вашего любимого преподавателя, ваших однокурсников и пытался убить вашего ненаглядного Сатклиффа? Слингби немного покраснел, замялся на пару секунд, но ответил твердо и решительно: - Я не думаю, что мистер Коул был моим любимым преподавателем, если честно. - Хи-хи, а ты мне нравишься, Эрик Слингби. Я тебя помню, помню… Помню твое тело. Те дети. Они несли столько цветов на твою могилу. Ты же ведь не веришь в то, что ваш куратор совершал все эти убийства, я прав? У тебя ведь довольно хорошая интуиция. У этих двоих – логика… - Магистр краем глаза поглядел на Уильяма и Грелля, - ну, может еще у Сатклиффа есть интуиция, но что-то мне подсказывает, что память у него, как у рыбы. Грелль, - неожиданно Легендарный наклонился над красноволосым, - скажи мне, как давно ты стал подозревать своего куратора? - Около полугода, сэр. После смерти Криса, сэр, - четко и лаконично ответил Сатклифф. - Отлично. А вы, Уильям? - Около месяца, сэр. – Ти Спирс был холоден. Ем не нравилось то, что сразу после своего обвинения мистеру О’Макрилли, их куратор просто попросил их отправится за ним. Он даже помог Уильяму встать и добраться, да и сейчас поддерживал его костыль. Легендарный жнец снова сел на стол, а затем жестом приманил к себе Деймона. Бывалый жнец сел на стол рядом с Магистром, и они стали что-то шептать друг другу на ухо, пока Легендарный жнец не разразился отчаянно веселым смехом. - Пожалуй, вам стоит все рассказать, хи-хи-хи, - преподаватель Истории широко улыбался, что было жутко. Но еще жутче стало после того, как улыбнулся Деймон О’Макрилли. - Сэр, - тихо вдруг отозвался Грелль, - нас тоже убьют, сэр? Я понимаю, сэр, что мы провинились, но все же… На курсе у мистера О’Макрилли всегда погибали один-два жнеца при довольно странных обстоятельствах, и все же, сэр… - Грелль Сатклифф, вот что я вам скажу, - Легендарный улыбнулся уже более умеренно, - вы знаете, вы наверняка знаете, потому что мистер Ти Спирс перерыл просто весь старый архив, что мистер Шеммент один из лучших и сильнейших жнецов, ведь так? - Да, сэр. - Так вот, знаете, почему он работает библиотекарем? Причем уже много, много лет? Он был одним из лучших преподавателей по Укрощению Пелены Памяти, у него всегда были самые лучшие курсы, и все жнецы были идеально подготовлены. Но однажды, при очень странных обстоятельствах, тогда мистер О’Макрилли еще даже не поступил в Академию, у мистера Шеммента погиб весь курс, кроме мистера О’Клаксона. Вы, наверное, его помните – это нынешний начальник Департамента. С тех пор Шеммент ушел из кураторов и преподавателей, стал вести тихий образ жизни и никогда не мог поднять руку на студента. - Или вот, - неожиданно стал продолжать Деймон, - мистер Нэдвиг, нынешний преподаватель Этики. Нет, он никогда не был куратором и вряд ли захочет быть им, но когда он сам был студентом, то на его курсе за полтора года умерло десять жнецов из двадцати двух, включая его куратора. Я тогда находился в мире людей на специальном задании. - Очень много есть кураторов, у которых бывают смерти в их курсах. Да, это у них случается довольно редко, но, - Легендарный еле-еле сдерживал смех, - так сказать, метко. А о мистере О’Макрилли такая дурная слава лишь потому, что сам он очень сильный и очень опытный. Ну и еще у него крайне дурной характер, но это вы знаете и без меня. Хочу открыть вам тайну, даже несколько. Вы готовы? - Да, сэр, - хором ответили трое. - Первая тайна: мы знаем, как и кто убил всех. И вас это совершенно не касается, - Магистр оттопырил указательный палец. – Вторая тайна: мистер О’Макрилли любит своего рода азартные игры. Он всегда дает своим студентам поиграть в сыщиков, и хочу сказать, вы пока что лучшие из всех. Это доставляет ему удовольствие. Точнее, доставляло до тех пор, пока мистер Сатклифф не стал сверлить своей злостью и каблуками дырки во всем и вся. Повисла небольшая пауза, в которой явно улавливались звуки перетирающихся между собой извилин в головах молодых жнецов. Из этих троих самым спокойным и даже довольным был Эрик, веселее него был только Легендарный. - Да, именно из-за этой игры я позволил вам считать, что я в чем-то виноват. Вот эта записка, - О’Макрилли вытащил ту самую записку, из-за которой совсем недавно разругались Уильям и Грелль, - была написана за день до того, как вы ее нашли. Просто чтобы навести вас на меня. Вы мне очень нравитесь, если честно. Надо будет вам назначить пять ночных дежурств за непозволительную роскошь обвинять меня в чем-то так открыто и нагло. Но раз вы оказались такими умными, то назначу вам дежурства в женском общежитии, так уж и быть. - А есть еще тайны, мистер О’Макрилли? – Уильям сощурил глаза и чуть изогнул бровь. Ему казалось, что должно быть что-то еще. Что-то, что эти двое явно не хотят им говорить, но могли бы. Опять повисла пауза. Уже никто не был весел. Откуда-то появилось тиканье часов, хотя никаких часов в кабинете и не было. Взгляд мистера О’Макрилли становился все тяжелее и тяжелее. Он смотрел прямо в глаза Ти Спирсу, и брюнет не уступал ему в твердости. - Тайн много, Уильям, - резко прервал тишину Магистр, обращая на себя внимание. – Тайн всегда много. Идите в свою комнату, вас ждет еще одна партия книг для ремонта. …Ох, как тогда меня прижали к стене. Пришлось рассказать им кое-что, чтобы утаить самое главное. Я думал, они успокоятся. Я надеялся, что эти желторотики понимают цену своей второй жизни. А самое главное ведь то, что, несмотря ни на что, тот курс был очень и очень талантлив. Особенно выделялись некоторые личности. Я очень надеялся, что они наконец перестанут искать виновников тех убийств. Но нет, я вновь ошибался, вновь… Было около полудня. Шла середина каникул, и многие жнецы даже и не знали, чем можно себя занять в это время. Кто-то зубрил предмет, кто-то занимался спортом, кто-то не отчаивался найти себя в любовных интрижках. Кто-то пытался во все и сразу, а кто-то вроде Эрика, Уильяма и Грелля занимали позицию мягких холмиков из одеял, причем сопящих, храпящих и свистящих. У них наконец закончились дежурства, и теперь эти трое могли в полной мере насладиться сном. Первым из них проснулся Грелль. Он по какой-то непонятной привычке спал всегда в том, в чем мать родила. Сначала это очень раздражало Уильяма и смущало Слингби, но вскоре все они к этому привыкли. Красноволосый сделал зарядку, накинул на себя рубаху и ушел в ванную комнату. Под шум воды проснулся Слингби. Эрик долго не мог сфокусировать свой взгляд, его глаза сильно слезились после сна. В конченом счете он встал с кровати, кое-как нацепил свои очки и вышел из комнаты в курилку. Эрик, вернувшись, молча оделся, еще немного подождал Сатклиффа, который изрядно поливал себя парфюмом, а затем они вместе ушли в столовую. Грелль вальяжно вышагивал по каменной плитке коридора, изредка поглядывая в сторону оконных проемов. Хотя погода в мире жнецов и радовала своим солнцем и мягким снегопадом, создавая ощущение безмятежности, красноволосого все равно одолевали неприятные мысли. - Соломенная бошка, - очень тихо обратился Грелль к Эрику, беря того под руку, - ты мне вот что скажи. Хочешь состоять со мной в отношениях? - Что?! – вскликнул было Слингби, но Сатклифф ущипнул его и показал жестом, чтоб тот говорил тише. Со стороны эти двое выглядели довольно комично, так как Грелль был в обычных туфлях, а не в своих «смертоносных туфлях», как прозвали его обычную обувь однокурсники, и из-за отсутствия каблуков Сатклифф был на почти две головы ниже Эрика. - Только не говори, что ты этого не хотел, - все так же шепотом продолжил отличник курса, - об этом все знают. - Грелль, сейчас ты совсем не милый, - состроил обиженную гримасу Эрик, но тут же сделался серьезным под натиском больно уж харизматичных зубов красноволосого. – Кхм, ладно тебе. Что за шутку ты решил провернуть? - А почему я не могу просто так предложить тебе стать моим спутником жизни? – Сатклифф приторно улыбнулся, от чего в животе Эрика все перевернулось кверху дном. - Может хотя бы потому, что ты состоишь вроде как в отношениях с Марией и слышь лютым бабником? Грелль на некоторое время поник и просто смотрел вперед, не отпуская руку блондина. Именно сейчас Сатклифф казался Эрику таким беззащитным, таким милым и таким обаятельным, что Эрик не устоял и поцеловал Грелля в щеку. Проходящие мимо жнецы предпочли сделать вид, что не были свидетелями столь милой сцены. - Эй! – уже опешил красноволосый, вновь строя оскал. - Ты все равно очень милый, - Эрик искренне улыбнулся. – Я согласен и безумно счастлив, хоть и знаю, что ты меня хочешь для чего-то использовать. Тем более, наверняка Мария остается, как и остальные женщины. Не переживай, я буду делать очень ревнивый вид. - Болван, - рыкнул Сатклифф, отвернувшись. Глядя на окна, мимо которых они проходили, он совершенно незаметно для Эрика улыбался. В таком вот спокойном уже состоянии они дошли до столовой, так же спокойно позавтракали. Им даже удалось разговориться о чем-то обычном, повседневном. Сатклифф позволил себе вернуться в образ дерзкого и самоуверенного лидера, вольготно опрокинувшись на спинку стула и закинув нога на ногу. Эрик был весел и в планах у него было полностью изменить ход своего существования. За ними из коридора пристально следила пара ястребиных зеленых глаз. Мистер О’Макрилли стоял, облокотившись на холодную стену, и курил трубку. Он редко позволял себе такое удовольствие, но, глядя на его счастливых подопечных, Деймон не смогу отказать себе тоже расслабиться. Недавний спектакль, который произошел в кабинете Магистра, заставил его понервничать, хотя ни один мускул при этом у него не дрогнул. Возвращались молодые жнецы в свою комнату уже в довольно приподнятом настроении. Эрик даже позволил себе пустить в сторону Грелля пару колких шуток, за что тут же получил ногой по затылку. - Я из светлых чувств, Эрик, - улыбаясь во все сорок два зуба, пролепетал красноволосый. - О, кого я вижу, Грелль! – волшебным образом перед новоиспеченной парочкой Академии образовалась пышногрудая блондинка Мария Фагмонт, с которой еще летом Сатклифф нежился на лужайке. - О, как мне плевать, Мария! – смотря прямо в глаза девушке саркастично парировал Грелль. – И какие черти тебя с твоей фигурой занесли в сторону столовой? - Точно те же, что занесли тебя в сторону мужской раздевалки, Сатклифф, - фамилию красноволосого блондинка произнесла с особой интонацией, не забыв при этом надменно глянуть на Эрика, которому до перепалок этих двоих было глубоко наплевать. - И тебе доброго дня, Мария, - но все же он вмешался в назревающую бурю между этими двумя. – Что за кошка между вами пробежала? Мария поджала губы и гордо вздернула подбородок, а Грелль состроил как можно более презрительную моську. И Эрик, и вновь мимо проходящие жнецы понимали, что если бы это ругались все тот же Грелль и Уильям, то у них бы не было словесной перепалки. С таким настроем эти двое уже бы как тридцать секунд снесли половину Академии. - Эрик, пообещай мне, что ты скормишь этого брюхонога своему дружку, - стервозно заговорила Мария. - С чего это вдруг я должен кому-то кого-то скармливать, - приподняв одну бровь, резонно ответил Эрик. – Они оба мои друзья и… - Что значит «оба»? – это уже завизжал Грелль, делая абсолютно недоуменное лицо. Слингби, к слову, сделал точно такое же в ответ на его реплику. - В любом случае, вы друг друга достойны. Неудачники, выскочки и фантазеры, ха! – Мария от бедра зашагала вновь в столовую, даже не оборачиваясь на своих коллег. Сатклифф и Слингби обернулись, смотря ей в след. Грелль сжал кулаки до белых костяшек, в его взгляде полыхало зеленое пламя, а на лице появилась безумная улыбка. Эрик про себя молился. - Эй, Мария! – позвал красноволосый, Мария обернулась. Грелль улыбнулся еще шире, схватил Эрика с отворот пиджака и, протянув к себе, страстно поцеловал в губы, при этом показывая другой рукой средний палец. Глаза блондинки округлились, она стояла, раскрыв рот. Собственно, окружающие в реакции ее поддерживали. Больше глаза от удивления были, наверное, только у самого Слингби. Сатклифф, закончив, победно улыбнулся и гордо развернулся, прихватив Эрика за все тот же отворот пиджака. Мистер О’Макрилли, наблюдавший за всем этим уже с другого угла, вновь позволил себе закурить трубку. Когда Эрик и Грелль были достаточно далеко, Сатклифф неожиданно остановился и расхохотался во весь свой звонкий голос. Это было так заразно, что Слингби тоже стал смеяться вместе с ним. Хохотали они так где-то с минуту, и под наплывом сильных чувств блондин прижал Грелля к стене и еще раз поцеловал, чему красноволосый нисколько не сопротивлялся. - И все же, - оторвавшись, наконец, от губ Грелля, заговорил Эрик, - какая же кошка между вами пробежала? Грелль выпутался из цепких лап Эрика, и они вновь пошли спокойно по коридору: красноволосый вальяжно, а блондин немного подпрыгивая. Настроение вокруг них витало просто необыкновенное. - Она обиделась на меня за то, что я примерял ее нижнее белье, - насмешливо ответил Грелль на вопрос своего однокурсника. - Оу. - Да. И знаешь, оно на мне сидело лучше, чем на ней, - Сатклифф улыбнулся еще более нагло и задрал нос точно так же, как это сделала несколько минут назад Мария. До общежития и своей комнаты они дошли уже молча, но если раньше молчание между ними было довольно напряженным, то теперь оно не вызывало никакого дискомфорта. Когда они подходили к своей комнате, то заметили, что дверь была чуть приоткрыта. - Наверное, - предположил Эрик, - мы забыли закрыть, когда уходили. - Наверное… В долю секунды напряжение охватило их. Слингби поспешно открыл дверь, Грелль быстро прошел вперед. Еще через долю секунды он уже бежал в лазарет, а Эрик поспешил к своему другу. Уильям лежал на полу в луже собственной крови, изрезанный и исцарапанный, а вокруг летал пух от разорванной подушки. Касаясь пола, белые пушки становились алыми. …Часто молодые жнецы не воспринимают для себя опасность серьезной. Пока они еще учатся в Академии, их обновленное тело только привыкает к своей силе. Можно сказать, они почти что обычные люди, которых убить хоть и тяжелее, но все же можно, причем даже не применяя косу смерти. Когда я учился в Академии, то про это тоже забывал, и однажды поплатился. Некоторые тайны стоят очень дорого, но этим цыплятам лучше ничего не знать. По крайней мере, я думал, что лучше им ничего не знать…