Академия Жнецов

Ощущение боли то нарастало, то вновь утихало. Волнами плывущая комната казалась чем-то недостижимым, чем-то таким, что обычно грезится в кошмарных снах. Уильям и хотел бы сослать свое самочувствие на столь недружелюбное подсознание своего мозга, но бушующее в нем здравомыслие кричало иное: «Тебя чуть ли не убили. Мокрица ни в чем не виноват». - Он очнулся! – услышал брюнет будто сквозь толщу воды. Размытое чуть желтоватое пятно натолкнуло его на следующую мысль – перед ним стоял его друг, Эрик. - Мистер Слингби, Ти Спирсу нужен покой, а не ваши вопли, - забурчал женский голос, по всей видимости, принадлежащий медсестре. И этот голос ничуть не смущал тот факт, что звучал он в три раза громче, чем голос Эрика. - Эй, жалкое пародия на жнеца, - перед Уильямом будто мелькнула красная тряпка, - ты смотри там не подохни, слышал? А то мне скучно будет. Уильям улыбнулся. По крайней мере, он подумал, что улыбнулся, но на деле выглядел он совершенно спокойно. После слов Сатклиффа, - что это был Грелль у Уильяма не было сомнений, - брюнет вновь стал погружаться в одну ему известную пучину. Еще немного, и даже этот дивный мираж исчез перед глазами. Ти Спирс вновь погрузился во тьму. Брюнет плыл сквозь неяркие, ржавые образы. Краем сознания он понимал, что где-то уже видел. «Ах да, это же моя жизнь», - догадался он и тут же забыл. Непонятным образом прошлая их жизнь, земная, человеческая, с каждым днем все больше угасала в их памяти. Лишь некоторые осколки этих воспоминаний иногда будоражили сознания жнецов. Проплывая мимо такого осколка, Уильям неосознанно остановился перед ним, стал вглядываться в лица. Ему казалось, будто он попал в театр, Ти Спирс не мог ассоциировать этого слабого, белокурого мальчишку, сидящего на коленях больной женщины, с самим собой. - Мама, - вырвалось у Уильяма. Да, та женщина. Это его мать. Измученная болезнью, доживавшая свои последние дни. Но стоило Ти Спирсу отплыть подальше от этого воспоминания, как он тут же все забыл, не оставив в своем сердце ни капли боли. Следующий кадр уже не вызвал такого душевного отклика, скорее он вызывал отрезвляющую ярость. Все было четко и слажено: подъем, работа, обед, работа, сон. И абсолютная ненависть к самому себе. Ненависть к беспечно прожитым годам, хоть и набралось их не так много. И никак не лучше, ни под крылом отца, ни в собственной обувной лавке. А мерзкое лицо с этими красивыми, но потускневшими голубыми глазами – вырвать их, забыть о том, как видеть этот мир. Забыть. Забыть этот мир. И принять решение навсегда из него уйти. Уильям вновь видел комнату, но уже не так расплывчато. Копошившаяся рядом медсестра, заметив пробуждение молодого жнеца, поспешила помочь ему надеть очки и сесть в постели. Уильям здраво осознавал, где он находится, и понимал, что с ним что-то произошло, но не понимал пока, что именно. Странное чувство поедало его изнутри, будто бы что-то высосало из него все веселье. Будто бы он вновь измертвел. - О, смотрю, врач был прав. Как ваше самочувствие, Уильям? - Не думаю, что вас должен интересовать мой ответ, мистер О’Макрилли. - Да? – Деймон медленно прошел через комнату. Когда он присел на край койки, Ти Спирсу на какой-то момент показалось, будто его куратор приобрел на пару десятков больше седых волос. - Вы быстро дошли до палаты, я ведь только очнулся, - огонек подозрения пробрался в сознание Уильяма, но тут же потух. Он вспомнил. – Хотя, это не так уж и важно. Я рад вас видеть. Мокрица даже не попытался скрыть удивление, а затем и легкую улыбку. Старый жнец сам себя подловил на том, что в последнее время испытывает уж слишком много эмоций, но сейчас ему это казалось не таким уж и важным. - Вы помните, что с вами случилось, Уильям? - К сожалению, сэр, я спал, когда это со мной случилось, и мне удалось лишь разглядеть кусок тьмы, стянутой какой-то чешуей. Вы хорошо нас обучили, ведь в Академии есть демон, не так ли? - Может быть. Мы не можем быть уверенны на все сто процентов. - Но ведь вы сами тогда в кабинете сказали, что знаете, кто совершает все эти убийства, - Уильям сцепился взглядом с Деймоном. Первым сдался О’Макрилли, больше из вежливости, чем из осознания того, что этот парень не так ломок, как показался в начале. - Не все сразу, Уильям, не все сразу. Вам нужно отдохнуть и перестать видеть во мне скрытую угрозу, - жнец встал и последовал к двери, но перед самым выходом обернулся, - особенно во мне. - А я и не вижу в вас угрозы, сэр, - ответил брюнет, но уже после того, как куратор скрылся за дверью. …Хорошо, я очень часто мухлевал. Я не мог отказать себе в удовольствии вновь поставить на того или иного жнеца. Вы поймите, жизнь моя слишком скучна. Первые лет двести были еще более-менее приемлемыми, но затем… Затем началась такая скука, что мне не пришло ничего лучшего, чем начать делать ставки на этих цыпляток. Я убивал этим сразу двух зайцев: развлекал себя и внимательнее приглядывал за подрастающим поколением… - В каком смысле Деймон точно ни в чем не причастен, тупица? – Сатклифф в ярости схватил Уильяма за отвороты рубашки. Да, они там наплели нам что-то с Легендарным, но в итоге ты все равно пострадал! - Грелль, прошу тебя… - Не лезь, Эрик, - хором прервали Слингби красноволосый и брюнет. Стоило только Уильяму выйти из больницы, как спустя полчаса они с Сатклиффом вновь выясняли отношения. Вот только манера одного из них значительно изменилась… - Да как ты можешь быть таким спокойным после того, что с тобой произошло! – в сердцах красноволосый хорошенько лязгнул зубами и с силой отпустил Уильяма обратно на его кровать. - Я сохраняю рассудок и хладнокровие, потому что мне надоело каждый раз убивать свое свободное время на выяснение отношений с тобой, Грелль. - Ледышка! – окончательно рассвирепел Сатклифф, и даже мягкое прикосновение руки Эрика к его плечу не отвлекло его. – Натуральная ледышка! Я вот до сих пор хочу убить того, кто попытался убить меня, а ты так спокоен! Уильям спокойно поправил воротник рубашки, совершенно не обращая на явную истерику своего соседа. Как, собственно, и стараясь не обращать внимания на то, что Грелль расхаживал по комнате в невесть откуда взявшемся розовом шелковом халате самой неприличной длинны. Впрочем, Слингби, вроде, был этому только рад. Возможно. Скорее всего, да. Вероятно. - Некогда мне тут с вами спорить, я пропустил несколько занятий и должен наверстать упущенное, - сухо констатировал факты Уильям, пересаживаясь за письменный стол и доставая учебники. Грелль с Эриком удивленно переглянулись, а потом совместно уставились на их соседа. Слингби потрогал лоб друга тыльной стороной ладони, а красноволосый покрутил пальцем у виска. - Ну дает, его явно хорошенько пришибло головой, - пролюлюкал Сатклифф, изображая удар чего-то тяжелого об голову Уильяма. - Эрик, разве я сказал этому похабному созданию что-то, что могло его поразить? - Уильям, - Эрик заглянул в лицо брюнету, - ты точно в порядке? Ты ведь никогда не отрабатывал прогулы или что-то типа того. - Мой жизненный опыт показал мне, что я был неправ. А сейчас извините, я хочу сделать домашнее задание по демонологии. Слингби и Сатклиффу ничего не оставалось, кроме как оставить Ти Спирса в покое. Кто знает, что там на уме у этого парня. А на уме у Уильяма было действительно что-то интересное. Что-то, что чесало его мозги от нетерпения подумать буквально изнутри. Опять что-то внутри него не давало забыть все то, что случилось, даже наоборот. Ощущения внутри Уильяма настолько сильно разъедали его, что на обычные эмоции не хватало сил. Сатклиффское «ледышка» отныне приелось к нему навсегда. С одной стороны, Уильяма радовала возможность наконец рассуждать логично, да еще и в таком количестве. Но он понимал, хоть и краем сознания, что он теряет какую-то часть себя. Что-то из него ушло. Чувство, что из него высосали всю радость, было не спроста. И все, что оставалось Ти Спирсу, так это целыми днями проводить в Библиотеке, пытаясь найти ответ на его догадку. …Цыплята, утята, котята, мышата, ежата, щенята, поросята... Ах, как много ласковых прозвищ я им давал! И не я один. Знаете, у преподавателей в Академии есть нездоровая привычка называть свой курс каким-нибудь уменьшительно-ласкательным словом. Своих я называл «цыплята», но, скорее, надо было их называть «демонята»…